Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 7 ноября 1998 года. Кричалки, радары и женский ультиматум]

Утренняя слава и морозная свежесть

Суббота началась с ледяного ветра и покрытой хрустящим, колючим инеем травы. Как и обещал, снова выгнал весь административный состав старост на ежемесячную проверку профпригодности. Хорошо, что холод и пришлось надеть шапку, чтобы скрыть эту маленькую проблему с волосами. Но Гермиона утром снова смеялась. Может, оставить так, раз ей нравится?

Но в этот раз атмосфера кардинально изменилась. Никто не ныл. Никто не жаловался на «диктаторские замашки». Хэллоуинская заварушка в Южном крыле наглядно показала им, что школьные коридоры не всегда так безопасны, как сейчас в ноябре. Многие подходили до начала кросса, парни крепко жали руку, девчонки смущенно благодарили. Мои изматывающие проверки реально помогли им, так как приходилось уже потом отрабатывать всё самим. Уважение в их глазах было искренним, осязаемым.

Но без ложки дегтя (или меда, тут как посмотреть) не обошлось.

Пока наворачивали круги вокруг озера, выдыхая облачка густого белого пара, заметил зрителей. За нами наблюдали не только сонные вороны на ветках. На пригорке у замка, зябко кутаясь в теплые мантии и пушистые шарфы, выстроилась целая делегация. Те самые девчонки с пятых-шестых курсов. Мой персональный фан-клуб. Упертые какие, уже третий день на холод с утра выходят. Опасные штучки.

Стоило нашей группе выйти на финишную прямую, как они начали скандировать. Громко. Звонко. На всё мерзлое побережье.

— Алекс — сила! Алекс — класс! Разнесет врагов на раз!

Чуть не споткнулся о собственный ботинок. Лицо мгновенно обдало жаром, румянец наверняка залил даже ту самую проплешину на виске под шапкой. Господи, за что? Я же суровый Волкодав, гроза МАКУСА и Азкабана, а мне тут кричалки орут, как игроку в квиддич. Ладно, когда бегаю один и никто этого позора не слышит. Но ведь тут все старосты школы. Вот клянусь своим выбритым виском, что не пройдет и часа, как эту песню тайно от меня будет петь полшколы.

Скосил глаза вбок. Гермиона бежала рядом (в этот раз она всё же решила присоединиться к разминке). Её щеки раскраснелись от бега, а губы предательски дрожали, сдерживая смех. Она смотрела на мое пунцовое лицо и откровенно, ехидно потешалась.

Когда нормативы закончились и все старосты разошлись, а мы с Гермионой, тяжело ступая по мерзлой грязи, побрели в замок, она не выдержала.

— Алекс — сила! Алекс — класс! — негромко, но с идеальной интонацией заядлой фанатки продекламировала она, толкнув меня локтем в бок.

Остановился. Нахмурился, попытавшись изобразить максимально свирепого и оскорбленного Темного Лорда. Но её смеющиеся карие глаза добили окончательно. Защита рухнула.

Не выдержал и заржал. Громко, на весь двор. Гермиона подхватила, её смех смешался с моим. И остаток пути до дубовых дверей мы горланили эту идиотскую кричалку в два голоса, распугивая редких утренних привидений.

— Алекс — сила! Алекс — класс!

На душе было так легко, как не было уже очень давно.

Слепое пятно и старый козел

Переодевшись, отправился дальше — мой путь лежал в Хогсмид. Задний двор «Кабаньей головы», уже привычный запах козьего навоза, перекисшего эля и стылой земли.

Попросил Аберфорта снова сыграть в невидимку. Нужно было протестировать перекалиброванную «Тень-2». Артефакт висел на поясе, металл приятно холодил через ткань рубашки.

Старик хмыкнул, взмахнул своей кривой палочкой и буквально растворился в воздухе. Высшая дезиллюминация. Мне пока еще так ловко не удается.

Закрыл глаза, сосредоточившись на вибрации. Шаг. Второй. Тишина. И вдруг — резкий, зудящий гул прямо в бедренную кость. Два метра! Артефакт засек аномалию гораздо раньше.

Резко нажал на кнопку распылителя, одновременно вскидывая к глазу монокль. Воздух с шипением наполнился магической влагой. В линзе мелькнул искаженный, размытый силуэт, на котором серебром вспыхнули капли росы. Силуэт стремительно замахивался.

Ушел жестким перекатом в грязь. Тяжелая рука Аберфорта, метившая мне в затылок, со свистом рассекла пустоту.

Чары спали. Старик стоял в двух шагах, с удивлением глядя на свою пустую ладонь.

— Увернулся, — констатировал он скрипучим голосом. — А железяка твоя работает, пацан.

Завтракали на кухне трактира. Скворчала яичница, пахло жженым салом. Ели молча, но это было комфортное молчание. Смотрел на этого сурового, заросшего седой бородой деда и понимал странную вещь. У нас с ним много общего. Он — тень своего великого брата, живущая в грязном трактире. Я — вычеркнутый из реальности собственной семьи подросток, на которого повесили спасение школы. Мы оба потеряли близких. И мы оба живы только потому, что умеем бить первыми.

— Жуй давай, философ, — буркнул Аберфорт, заметив мой взгляд, и придвинул ко мне тарелку с нарезкой жесткого сыра. — А то ветром сдует, кто тогда замок защищать будет? Мои козы, что ли?

— Почему это я философ? — удивленно спросил.

— Ты бы свое лицо видел. Сидит, рот приоткрыт, глаза закатил — чисто философ. И так у тебя всегда. О чём ты там постоянно думаешь? Надеюсь, что о девушках? — подколол меня старик.

Улыбнулся в кружку с чаем. Не семья в классическом понимании, конечно. Но определенно родня.

Скучная цель

Вернулся в замок, засел за Карту. Хоть Гермиона и не верит, но меня грыз червяк сомнения. Следил за точкой «Беатрис Холлоуэй». Моя главная подозреваемая вела себя скучнее некуда. Точка переползала из гостиной Пуффендуя в библиотеку, потом в Большой зал, потом снова в библиотеку. Никаких темных углов, никаких заговоров. Скучнейшая девушка. Даже статус у нее на карте «Зеленый», но какой-то слишком зеленый. Ядовито-зеленый, режущий глаз. Даже замок думает, что она безопаснее некуда.

Беатрис старательно отыгрывала роль забитой, милой отличницы, которая просто хочет помочь. Никаких следов запаха жасмина. Но внутренний параноик не спал: именно такие «идеальные» мышки обычно и держат нож за спиной. Взял её на жесткий контроль.

Женский бунт и новые ставки

Вечером сидел у себя в башне, вычерчивая схемы контуров охлаждения для третьей линзы, вдыхая запах свежих чернил, когда над дверью резко зазвенел колокольчик. Кто-то был у входа в нашу башню. И очень хотел, чтобы мы открыли, названивая не переставая. Надеюсь, это не мои фанатки.

Но на пороге стояла Джинни. Волосы растрёпаны, глаза горят упрямым, чисто гриффиндорским огнем. От неё тянуло холодным воздухом с квиддичного поля, полиролью для мётел и сырой кожей. Видно, только с тренировки.

Ничего не говоря, жестко плечом оттеснила с прохода и прошла в гостиную. Хм. Что это с ней?

Пошёл следом. Предложил сесть на диванчик и успокоиться. Сел сам.

Уизли не села. Вместо этого подошла к столу рядом с диваном, где чертил схему, и с силой хлопнула ладонями по столешнице. Да так, что подпрыгнула и жалобно звякнула чернильница Гермионы, которую та оставила.

— Значит так, К..., — начала она, тяжело дыша. — Если ты не берешь меня в команду на штурм МАКУСА, я обижаюсь насмерть. До конца жизни с тобой не разговариваю. И это не шутка.

Вздохнул. Потёр уставшие глаза.

— Джинни. Мы это обсуждали. Риски запредельные. Вспомни о родителях. Вспомни о Поттере, в конце концов! Если с тобой там что-то случится, меня твоя мама из-под земли достанет и на британский флаг порвёт. И опять же, я не говорил, что тебя не беру, лишь дал время подумать. Мне не хочется, чтобы ты или кто-то другой принял решение лишь из признательности ко мне. Я не на пикник вас зову.

— Плевать мне на риски! — она повысила голос, наклоняясь ближе, так что я почувствовал запах ветра от её волос. — Ты не понимаешь, Алекс?! Если я отпущу тебя одного, и ты там сдохнешь в этих американских подвалах... Я себе этого никогда не прощу! Я не переживу это! А если пойдём вместе — мы прорвёмся. Как всегда прорывались! Уизли и К... вместе.

Начал чуть закипать.

— Это не прогулка в Запретный лес, рыжая! Это чужое Министерство! Это чужая страна.

Встал с дивана и теперь смотрел на неё чуть свысока — всё же Джинни высокая девушка. Она придвинулась вплотную и буравила меня взглядом.

В разгар нашего жаркого спора, когда воздух в комнате уже искрил от криков, дверь снова открылась. Вошла Гермиона. В руках — тяжёлая стопка каких-то справочников. Она молча положила их на стол — фолианты глухо грохнули о дерево — и сбросила мантию на спинку кресла, оставшись в школьной форме.

— Гермиона, скажи ей! — воззвал я к голосу разума. — Объясни этой сумасшедшей, что лезть в боевую группу, не обдумав все риски — это чистое самоубийство!

Гермиона медленно повернулась ко мне. Её лицо было абсолютно спокойным, но в глазах читалась стальная непреклонность.

— Джинни уже большая девочка, Алекс. Она сама принимает решения, — холодно отчеканила она. — И раз уж мы заговорили об этом... Я тоже иду с вами.

Замер. В комнате повисла звенящая тишина.

— Что? Грейнджер, ты-то куда?! Твоя задача — аналитика! Сбор информации, полный разбор их законов, обеспечение...

— Если ты думаешь, К..., что я буду сидеть здесь в библиотеке, перебирая бумажки, пока вы рискуете жизнями, то ты еще глупее, чем кажешься. — Она скрестила руки на груди, встав рядом с Джинни. Идеальный женский фронт. — Мне хватило сидения в лесу в прошлом году. Я — часть команды. И я иду с вами.

Смотрел на них. Две самые упрямые, самые отчаянные ведьмы этого замка. Одна — чистый адреналин и боевой инстинкт. Вторая — гениальный мозг и идеальное знание заклинаний. Против них в споре не выстоит ни один Темный Лорд, куда уж мне.

Тяжело выдохнул. Поднял руки в сдающемся жесте.

— Ладно. Демоны с вами. Не хотите думать о рисках — ваше дело. Вы в команде. Но предупреждаю: если там запахнет жареным, вы беспрекословно слушаете мои команды. А если скажу уходить — вы уходите.

Девчонки переглянулись. На их лицах расцвели победные улыбки. Они даже отбили друг дружке «пять» ладонями — кожа звонко хлопнула в тишине.

Чёрт, когда же я научусь сопротивляться женским чарам? Я, конечно, хотел, чтобы они пошли со мной, но так, чтобы поняли, что это тяжело, рискованно и страшно. А вышло, как всегда — сдался под двойным напором.

[Запись из дневника. 8 ноября 1998 года. Рогатые кизляки и немой диалог]

Утро. Случайные попутчицы

С утра, после тренировки, решил сегодня взять паузу с бегом. Пусть поклонницы померзнут там, подождут меня пару часов. Конечно, это жестко — заставлять девушек мерзнуть и себя ждать. Но уже глаз дергается от них. За завтраком еще раз спросил у Гермионы, не хочет ли она еще раз подумать насчет МАКУСА. Она лишь ощутимо стукнула меня в бок под столом и продолжила невозмутимо есть свою овсянку. Понятно.

Воскресенье выдалось морозным. Небо висело низко, серое и тяжелое, как чугунная крышка. Изо рта при каждом выдохе вырывались густые облачка пара. Под ботинками сухо и звонко хрустела подмерзшая, покрытая серебристым инеем трава.

Шёл в Хогсмид на встречу с Рольфом Скамандером. Можно было выбрать и «Три метлы», но всё же местом встречи логично выбрал «Кабанью голову». Там и ушей лишних нет, и дед присмотрит.

На каменной тропинке, ведущей к Хогсмиду, нагнал девчонок. Луна стояла, задрав голову, и увлеченно рассматривала голые ветки старого дуба. Элис переминалась рядом, по уши закутавшись в свой фирменный безразмерный балахон и толстый шерстяной шарф. А на голове была тёплая шапка. Даже носа не было видно, только огромные круглые линзы очков поблескивали на морозе.

Подошел, поздоровался. Спросил, не хотят ли составить компанию в Хогсмиде — нужно было переговорить с одним человеком, а потом могли бы выпить сливочного пива. И вообще день хороший. Почему бы и нет?

Элис тут же испуганно моргнула и вжала голову в плечи, явно собираясь отказаться и сбежать обратно в замок, но Луна не дала ей шанса.

— Мы с радостью пойдем с тобой, Алекс, — пропела блондинка, крепко хватая Элис за рукав. — В Хогсмиде сегодня отличный ветер, он сдувает с людей лишнюю грусть.

Элис только тихо вздохнула, но сопротивляться не стала. Лишь еще плотнее вжалась в свой балахон, прячась от холодного ветра.

По дороге к Хогсмиду и трактиру Луна вдруг спросила, почему я не рассказал ей, что про меня можно петь песни. Говорит, слышала, как многие поют: «Алекс — сила, Алекс — класс», а я своих друзей почему-то не прошу это делать. Даже Элис, кажется, оживилась и показала почти всё лицо из своего шерстяного укрытия.

И пока шли по мерзлой тропинке, Луна своим звонким, потусторонним голосом пела мне эту кричалку. И, кажется, там, внутри балахона, Элис ей тихонько подпевала. Остаток пути пришлось идти с пылающими ушами.

Искра в трактире

Ввалились в «Кабанью голову». В лицо сразу ударил спертый, густой дух кислого эля, козьего сыра и застарелой гари из камина. Аберфорт стоял за стойкой, мрачно натирая грязной тряпкой какую-то мутную кружку. Посетителей было не так много — основной контингент здесь собирается ближе к ночи. Коротко кивнул ему. Старик в ответ лишь недовольно хмыкнул, но взгляд потеплел. Он пробасил, что меня ждёт «Скамандер» и что он знавал его деда.

Рольф уже ждал нас в дальнем углу, как и сказал Аберфорт, за массивным дубовым столом, иссеченным ножами и прожженным магловскими сигаретами. Перед ним стояла нетронутая пинта. Он был в своей потертой походной куртке, от которой тянуло запахом леса и дорожной пыли.

Подошли. Представил девчонок.

— Рольф, это Луна Лавгуд и Элис Морвен. Они мои подруги, мы учимся на одном факультете, — сказал, присаживаясь на скрипучую скамью.

Рольф поднялся и улыбнулся своей открытой, широкой улыбкой. Крепко пожал мне руку.

— Девочки, знакомьтесь, это мой друг Рольф Скамандер. Отличный парень и что-то смыслит в животных, — продолжил знакомить друзей.

Скамандер еще раз улыбнулся, посмотрел на девушек, и тут его взгляд пересекся со взглядом Луны.

Воздух в углу словно загудел. Луна, не мигая, смотрела на парня.

— У тебя удивительная аура, — вдруг выдала она своим звонким, потусторонним голоском, чуть склонив голову набок. — Золотистая, с зелеными вкраплениями. Мозгошмыги вокруг тебя совсем сонные, им уютно. Ты часто бываешь среди дикой природы.

Обычный парень покрутил бы пальцем у виска или неловко посмеялся. Но Рольф Скамандер — не обычный парень. Его глаза загорелись неподдельным интересом.

— Мозгошмыги? — оживленно подался он вперед, дерево стола скрипнуло. — Погоди... Светлые волосы, взгляд, видящий скрытое... Твой отец случайно не Ксенофилиус Лавгуд? Редактор «Придиры»?

— Да, — Луна лучезарно улыбнулась. — Ты читаешь папин журнал?

— Читаю?! Да это единственное нормальное издание в Британии, которое не боится писать правду о скрытых экосистемах! — Рольф буквально засветился. — Знаешь, я как-то был в экспедиции в Швеции и встретил морщерогих кизляков! Только они не совсем такие, как пишет твой отец. Их рога закручиваются в обратную сторону в период спаривания!

— О, папа будет в восторге! Ты должен ему об этом рассказать!

Смотрел на них и не верил своим глазам. Сошлись два одиночества. Два самых странных человека в магической Британии нашли друг друга в грязном трактире. Искра между ними проскочила такая, что можно было костер разжигать. Никогда еще не видел, чтобы Луна себя так вела.

Пока они щебетали о каких-то рогатых тварях, решил вернуть разговор к делу.

— Рольф, — аккуратно вклинился, постучав костяшками по столу, и еще помахал ладонью у него перед лицом. — Рад, что вы нашли общий язык с этой чудесной и поистине милой девушкой. Но у нас дело. Помнишь наш летний разговор? Ситуация ухудшилась. МАКУСА — это уже не просто теория, это вопрос жизни и смерти. Мне нужен спец по тварям. Ты не передумал? Если не сможешь пойти сам, то хотя бы расскажи еще раз про тех монстров на минус пятом этаже.

Рольф с трудом оторвал взгляд от Луны. Посерьезнел. Потер подбородок.

— МАКУСА — это самоубийство, Алекс, — тихо сказал он, придвигаясь ко мне ближе. А потом снова скосил глаза на блондинку. — А... Луна? Она будет в команде? Тоже пойдет туда?

Тяжело вздохнул, чувствуя себя старым сводником. Еще свахой не подрабатывал. Эх.

— Будет. Еще мои подруги Джинни Уизли и Гермиона Грейнджер в деле. Ну так что, ты с нами в команде?

Рольф тут же выпрямился, хлопнув ладонью по колену.

— Тогда я в деле. Я бы и так согласился помочь тебе, Алекс, но... — он смущенно улыбнулся. — С такой компанией отказываться вообще глупо. Я изучил повадки вампусов. У меня есть пара идей, как их обойти.

Мы коротко обсудили детали. А потом Рольф, явно сгорая от нетерпения, повернулся к Луне.

— Луна, не хочешь прогуляться до Визжащей хижины? Слышал, там недавно завелась колония каких-то редких летучих мышей.

— С удовольствием, — кивнула она.

Они встали и ушли, увлеченно щебеча. Оставили меня наедине с ошарашенной Элис. Как же я её понимал. Кто бы мог подумать, что у нашей Луны такая страсть к магозоологам. Конечно, Рольф, наверное, по девичьим стандартам красивый парень, опять же старше нас. Животные эти. Но всё равно. Луна и Рольф. Расскажу Гермионе — она не поверит.

Немой диалог

Повисла тишина. Элис сидела напротив, вжавшись в угол скамьи, наглухо спрятавшись за шарфом и огромными очками. Молчала. Она оказалась в ловушке. Трактир, куда хорошие девочки-волшебницы в одиночку не ходят, и я. Мы хоть и друзья. Но это не точно. Трудно это понять, когда мы не разговариваем, но лично я считал Элис своей подругой.

Тоже молчал. Спрашивать её о чем-то вслух — только пугать. Она не любит говорить, ей это эмоционально тяжело, скорее всего. Нужно было что-то придумать. И тут в голову пришла идея. Даже просветлел — как же раньше не додумался?

— Элис, подожди меня тут минуту. Я сейчас, — сказал, поднимаясь.

Та кивнула, но вся сжалась в шерстяной комок.

Подошел к барной стойке. Аберфорт угрюмо натирал стакан.

— Дед, пусти наверх, в пустую комнату на пару минут, — попросил тихо.

Старик молча дернул щекой — уже постепенно приучил его, что так называю, — и кивнул на темную лестницу.

Взлетел на второй этаж. Зашел в пыльную комнату. Снял рюкзак и достал свою «Жестянку из-под монпансье».

Отстучал пароль по крышке, произнес фразу. И меня с легким хлопком перепада давления втянуло внутрь «Гаража».

Там быстро пошарил среди деталей и чертежей. Есть. Выудил оттуда гладкую пластиковую карточку с Протеевыми чарами — точную копию той, что сделал себе, чтобы общаться с Гермионой через её МПК. Изначально готовил целый комплект для всей команды, но до ума пока довел только три штуки. Одна у меня, еще одну хотел дать Джинни, и вот третья — для Элис.

Выйдя обратно в пыль комнаты, сунул банку в рюкзак и быстро сбежал вниз. Боясь, что Элис убежит.

Вернулся за стол. Элис сидела в той же позе.

Сел на скамью, но не напротив неё, а рядом, спиной к ней.

Почувствовал, как она удивленно вздрогнула за моей спиной.

— Элис, возьми, — протянул руку назад, держа карточку.

Её прохладные пальцы робко забрали пластик.

Достал свою карточку и палочку. Пластик слабо засветился в полумраке трактира. Приложил палочку к карточке.

Алекс: [Привет. Подумал, так нам будет проще общаться.]

Подождал пару секунд. На моей карточке мигнул синий свет.

[Привет. Это гениально, Алекс. Спасибо.]

Улыбнулся. Затея сработала. Только надо будет настроить её на Элис, а то сейчас её ответы приходят безымянными.

Мы сидели спина к спине, не видя лиц друг друга. Это снимало с неё психологическое давление зрительного контакта.

Ей не нужно было выдавливать из себя слова или краснеть.

Алекс: [Как чертежи МАКУСА?]

[Почти закончила. Охрана меняет маршрут каждые 12 минут. Я нашла еще две дыры в вентиляции. Точно скажу, когда сведу все векторы.]

Алекс: [Ты золото, Элис. Без тебя мы бы туда не сунулись.]

Почувствовал спиной, как она чуть подалась назад, опираясь о мои лопатки. Это было мимолетное, легкое касание, но оно говорило о многом.

Мы просидели так еще около часа. Переписывались уже не только о деле, но и о всяких пустяках. Жаловался на фанаток и сырость в коридорах, она писала смешные, короткие заметки про привычки мадам Пинс в библиотеке. Оказалось, у нашей тихой мышки отличное, тонкое чувство юмора.

Когда пришло время возвращаться в замок, вышли на улицу. Ветер успел нагнать низкие, снежные тучи.

У ворот Хогвартса Элис остановилась и протянула мне карточку обратно.

— Нет, оставь себе, — мягко оттолкнул её руку. — Если будет скучно, или грустно, или просто не с кем поговорить — пиши.

Элис густо покраснела, наспех натянула шарф повыше, но карточку крепко зажала в кулаке. И быстро закивала.

Новости от предпринимателя

Вечером в спальне, когда за окном уже пошел первый мелкий снег, в стекло клювом глухо постучала сова.

Открыл окно, впуская в комнату колючий, ледяной воздух. Всё же странно у этих волшебников. В США используют карточки и прочие магические штуки для общения. Совы — это хорошо, но странно и чертовски медленно для конца двадцатого века. Сова бросила на стол письмо. Успел еще погладить её по жестким, влажным от снега перьям, и она бесшумно умчалась обратно в темноту.

Развернул пергамент. Бумага сухо хрустнула. Пахло гарью и дешевыми фейерверками. Размашистый почерк Джорджа Уизли.

"Алекс, компаньон! Спешу обрадовать: «Зонко» официально наш! Купил со всеми потрохами. И нет, я не спустил твои галлеоны в ресторане с Анджелиной (хотя соблазн был велик). Помещение пустует, требует ремонта и нашей гениальной продукции. Буду в Хогсмиде в следующие выходные. Вырывайся из своего замка, осмотрим владения и решим, где ставить стеллажи, а где — котлы для нашей Мастерской. Жду!"

Свернул письмо, улыбаясь. Дела шли в гору. Лёд таял, команда собиралась, бизнес расширялся. Тяжесть прошедшего Хэллоуина понемногу отпускала. Главное — не поддаваться этой иллюзии спокойствия. Враг-то не спит.