Белокурый бард Ремнанта (джен)

«Благодаря выступлениям вы приобрели одно очко харизмы».

«Благодаря выступлениям вы приобрели одно очко харизмы».

«Благодаря выступлениям вы приобрели одно очко харизмы».

Сообщения приходили всё утро. Не скопом, а постепенно, по крайней мере, раз в час с тех пор, как он проснулся, и никаких признаков замедления не наблюдалось. Как оказалось, скандалы действительно собирают огромное количество просмотров. Это был печальный признак человеческой природы в целом: люди, кипя негодованием, постоянно пересматривали то, что, как они знали, вызовет у них гнев. Учитывая, сколько просмотров набрало его последнее видео, побить предыдущий рекорд почти вдвое, можно было задаться вопросом: можно ли вообще судить тех, кто занимается провокациями и кликбейтом в интернете, в том, что они лишь используют предоставленный им шанс на полную катушку.

Потому что было очевидно, что провокации работали лучше всего.

В разделе комментариев шли настоящие боевые действия, охватывающие сотни тысяч комментариев, не прекращающиеся регулярно пополняться, притом настолько быстро, что когда он добирался до конца одной темы, обновление страницы удваивало общий объём. Прочитать всё было невозможно.

Реально говоря, существовало три лагеря. Сторонники фавнов, противники фавнов и те бедняги, которые просто хотели послушать музыку. Жон больше всего сочувствовал последней группе. Политический срач даже не думал стихать.

— Оказывается, моя музыка всё-таки не зомбирует слушателей, иначе все были бы на одной стороне, — подытожил он, просмотрев несколько выпусков новостей. Некоторые СМИ называли его или, в частности, Гитарную Красотку, позором человечества. Другие называли её голубем мира. — Значит, Пирра была права. Я могу переубедить только тех, кто хочет, чтобы их переубедили, или тех, в чьих сердцах есть хоть капля вины или сочувствия. Из камня кровь не выжмешь. Это хорошо.

Если бы он на самом деле был Гитарной Красоткой и жил её жизнью, то он, возможно, после всех этих комментариев стал бы опасаться за свою жизнь. Некоторые из них были действительно довольно угрожающими, вплоть до угрозы жизни, хотя это могли быть обычные интернет-угрозы. Ему угрожали его жизнью, жизнью его семьи, его девственностью и многим другим, причём в интернете считали последнее вполне оправданным для высказывание молодой девушке. Средства массовой информации, особенно в Атласе, но и некоторые антифавновские в Вейле называли Гитарную Красотку дезинформированной и идеалистичной личностью, в более политических газетах — наивной, а в более радикальных — опасной экстремисткой.

Но о новом Белом Клыке и его смене политики на более мирную стали говорить более активно. Некоторые придерживались мнения, что, возможно, фавнов следует оценивать по их нынешним действиям, а не по преступлениям их предыдущих лидеров. Имена Гиры и Кали были на слуху, и даже непримиримые СМИ могли критиковать их только за то, что они «не остановили террористического монстра», а не за то, что сами стали его частью.

— Неудобства стоили того, чтобы заставить людей заговорить об этом, — решил он. — Гитарная Красотка всегда была всего лишь инструментом для оплаты моего кругосветного путешествия и средством прокачать харизму. Если за хороший поступок нужно будет заплатить очернением её образа, то это того стоит.

Потому что где-то среди фавнов, даже если они не будут говорить об этом вслух, всегда может найтись хотя бы один, пожелавший вернуться к насильственным методам. Фавн, избежавший песни в Менаджери и всё ещё считающий терроризм верным путем. Фавны, услышавшие последнюю мелодию, возможно, теперь пересмотрели свой выбор. Он не сможет достучаться до всех, но даже один, сменивший своё мнение фавн, стоит потраченных усилий. Скорее всего, он убедил гораздо больше одного.

Это того стоит. Это небольшая цена.

Если бы ему улыбнулась удача, то под эффект мог попасть и Бэйнсоу, но если этот парень жил в канализации и мог просто всё пропустить. Там не могло быть хорошей связи. Хотелось надеяться, что Илия сможет его окоротить. Прямо сейчас она занималась его поисками, в перерывах между которыми писала ему эмоциональные сообщения о видео Гитар-Ки, снятом в их поддержку, и вопросами, знает ли он или Пирра её настоящую личность.

— Конечно, нет, — ответил он, когда они позже созвонились. — Ты же считаешь, что Пирра с ней знакома, потому что они обе знаменитости, или что я с ней знаком, потому что я тоже гитарист? Ты ведешь себя так, будто мы все добавлены в какой-то общий чат только знаменитостей.

— Верно. Ты прав. Но это просто… Ух! Ты можешь в это поверить? Гитарная Красотка?! ТА САМАЯ ГИТАРНАЯ КРАСОТКА! Не могу поверить, что она так нас поддержала. Ты даже не представляешь, как сильно это повлияло на нашу репутацию, особенно среди молодежи.

— Могу догадаться.

— И ты даже не представляешь, как сильно это повлияло на меня. Уи-и-и-и!

— Слишком много информации, Илия.

— О, да ладно. Может, ты всё-таки знаешь? Держу пари, ты тоже считаешь её сексуальной, да?

— Точно нет.

— Хех. Не нужно стесняться. Нам обоим нравятся девушки. Я не буду тебя осуждать за желание зарыться лицом между этими…

— Есть новости о Бэйнсоу?

— Ну и ладно, — Илия фыркнула в ответ на то, что, по ее мнению, являлось смущением. — Я забуду об этом. На данный момент никаких новостей о Бэйнсоу нет, но мы только начали проверять наши старые лёжки. Дири помогает, но Бэйнсоу знает, что они с Перри были пойманы, так что вполне логично, что он и носа не сует в тем места, о которых она знает. Тем не менее, на всякий случай мы проверяем всё. Мы связались с несколькими друзьями Дири и пытаемся переубедить их сменить сторону. Оказывается, многие начали колебаться. Должно быть, они и раньше сомневались и теперь окончательно решили, что не могут больше продолжать. Что-то щёлкнуло в их головах, и они поняли, что всё это неправильно.

Клип сработал. Жон победно потряс кулаком, стараясь сделать так, чтобы жест не попал в кадр.

— Это отличная новость. Вы их примете?

— Да. Кали говорит, что единственное, что они сделали неправильно — это растерялись и позволили себя убедить, что поступать плохо — это правильно. Но никто из них ещё не совершил ничего плохого.

— Вы уверены в этом?

— Да. Но мы проверяем. Многие из них — простые фавны, оказавшиеся в затруднительном положении после того, как мы перестали быть террористами. Мы завербовали их в радикальное движение, а затем просто сделали поворот на сто восемьдесят градусов, прежде чем они успели что-либо осознать. Я поговорила с Адамом, и он сказал, что наша обязанность — протянуть руку помощи каждому из них. Что мы сделали их такими, какие они есть, и мы должны стать теми, кто отведет их от края пропасти.

— Чёрт. Это тот самый Адам, который хотел перебить всех людей?

— Да. Он сильно изменился. Однако он держится подальше от Вейла. Говорит, что его репутация хуже некуда, и он не хочет, чтобы мы запятнались о него. Кроме того, он не хочет зачинать скандал с Блейк. Когда-то они встречались, но Блейк бросила его. Одним махом оборвала все связи.

— Похоже, ты осуждаешь её поступок.

— Я завидовала ему, когда они ещё встречались, но Адам… Эх. Он мне не нравится, но я могу его понять. Вместо того, чтобы радоваться, что она его бросила, я просто вижу, как ему грустно, и понимаю, что чувствовала бы то же самое, если бы она была со мной, а потом бросила меня, — Илия драматично вздохнул. — Наверное, я просто слишком хорошая личность. Во мне слишком много сочувствия.

— Конечно, — фыркнул Жон. — Что ж, продолжай в том же духе, мисс Эмпатия. Я тоже постараюсь внести свой вклад в поиски Бэйнсоу. У тебя случайно нет каких-нибудь его вещей, на которых мог бы остаться его запах?

— Зачем тебе вообще это нужно? Но нет. Мы даже не знаем его настоящего имени. Вряд ли же его зовут Бэйнсоу, не так ли?

— Хотелось бы надеяться, что нет. Описание?

— Большой. Около двух метров ростом, крупный. Огромный мужчина. Очевидно фавн, но мы не уверены, какой именно. Судя по размеру, может быть медведь, но не зацикливайся на этом. Он может оказаться чихуахуа, которому просто повезло.

Это было нечто. Такой парень выделялся бы на общем фоне.

— Я знаю парня, который умеет находить людей, — сказал он. — Предоставь это мне. Я посмотрю, что можно сделать.

* * *

Роман Торчвик кивал головой, поддакивая, пока Жон описывал фавна как можно подробнее. Такой парень должен был везде бросаться в глаза, но никто похожий не приходил ему на ум. Но вся работа Романа с Белым Клыком оборвалась, когда они откуда-то нашли у себя сердца. Синдер сказала ему, что они помогут ему достать прах, но в итоге из этого ничего не вышло.

По его мнению, это было неплохо, поскольку фанатики были гораздо менее надежны, чем профессиональные преступники, но у него хватило ума не говорить этого Синдер в лицо. Хм. Однако Синдер, возможно, имеет контакты этой отколовшейся ячейки Белого Клыка. Она могла держать их в поле зрения, посчитав полезными пешками. Очевидно, о последнем лучше было не говорить посторонним.

— Сам я с ним не знаком, — признался Роман Жону, — но знаю человека, который, возможно, сможет что-то выяснить. Есть какое-то определённое описание?

— Огромный фавн, возможно, медведь, но возможно, и нет. По приблизительным оценкам, его рост превышает два метра.

— Заметный паренёк, — присвистнул Роман. — Это поможет. Предоставьте это мне. Я посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо, Роман. Все твои старания будут оплачены.

Как вежливо с его стороны. Роману приходилось иметь дело с разными криминальными авторитетами, слишком многие из которых предпочитали полагаться на угрозы насилия, Синдер была прекрасным примером, и было облегчением найти человека, у которого было больше здравого смысла. И хороших манер.

Помогло так же то, что Нео была связующим звеном между ними.

После завершения звонка Роман сделал ещё один звонок, на который Синдер вскоре ответила. Он вкратце объяснил ей ситуацию.

— Я больше не работаю с ними, — сказала она. — Они оказались бесполезны. Кроме того, мои… Приспешники хотят помочь фавнам, — Синдер казалась раздраженной по этому поводу. — Так что мне всё равно, найдут ли этого фавна. Кто это спрашивает?

— О, просто один криминальный авторитет, с которым я знаком. Иностранец. Мистралец.

— Хм. Это может быть полезный контакт, который нам сможет позже пригодиться.

— Я подумал, что это может быть вам интересно, — Роман подкрутил воображаемые усы. — В любом случае, этот парень большой. По-настоящему большой. Медвежий фавн. Двух-трёх метров ростом.

— Действительно крупный мужчина. Очень хорошо. Я знаю человека, который специализируется на слежке за людьми. Предоставь это мне. Я посмотрю, что смогу сделать.

* * *

Синдер страстно ненавидела Артура Уоттса, но у этого человека были полезные навыки, бесценные в каком-то смысле. Но необходимость терпеть его эго часто казалось неравнозначной платой. Но вот это раз придётся потерпеть. Синдер старалась не обращать внимания на его насмешки о том, что ей понадобилась его помощь, и изо всех сил старалась не поддаваться на провокации. Вместо этого она размышляла вслух, сможет ли он вообще найти этого фавна, играя на самолюбии Уоттса, делая ставки на то, что не сможет.

Как и следовало ожидать, мужчина проглотил наживку.

— Я могу найти любого! — рявкнул он. — Просто подожди и сама увидишь. Что мы знаем?

— Это огромный медведь ростом около трёх метров, — процитировала Синдер. — Он работает или работал на Белый Клык до того, как они перестали быть террористами, так что он может иметь приличный криминальный след.

— Сойдёт. Предоставь это мне. Я посмотрю, что можно сделать.

Хех. Идиот.

* * *

Уоттс ненавидел неудачи.

Но этого фавна найти не удавалось. Скорее всего, он нечасто заходил в Сеть и не числился в каких-либо базах данных, поскольку найти фавна с таким описанием не составило бы труда — хотя бы потому, что при таких размерах он являлся медицинской аномалией. Больницы в Вейле, однако, были до смешного устаревшими. К тому же недофинансированными. Системы были отсталыми, что, по иронии судьбы, делало их сложными для взлома, потому что не имели вычислительной мощности, чтобы с ними можно было что-либо сделать, даже если бы он вложил бы в это все усилия.

Ему пришлось задействовать тяжелую артиллерию.

— Моя королева, — Уоттс преклонил колено перед троном. — Этот фавн, которого мы ищем, может быть полезен для нашего… Для вашего дела, — водить её за нос было рискованно, но Салем была во многом наивна. Он не осмелился бы делать привычкой дёргать её за ниточки, но порой добиться желаемого было нетрудно. — Тем не менее, такой крупный мужчина, несомненно, будет выделяться для Гримм, и я надеялся, что вы сможете попросить их немного помочь.

— Любопытно, — Салем забарабанила ногтями по своему трону. — Обычно я бы отвергла такую идею, но сегодня утром у меня хорошее настроение. Та чудесная мелодия, которую ты мне скачал, — Салем мечтательно вздохнула. — Она меня прекрасно успокаивает. Что ж, я уже сотворила партию Гримм с четкими инструкциями по поиску моей прекрасной певчей птички, так что не составит труда создать новую для поиска этого фавна. Какое описание у тебя есть на него?

— Мужчина ростом в три метра, сложенный, как медведь, — процитировал Уоттс. — Мощные мышцы, я полагаю. Черты фавна или когти, или уши. Злобный и сильный мужчина.

— Значит, внешность выделяющаяся. Очень хорошо. Я помогу. Предоставь это мне. Я посмотрю, что смогут сделать мои Гримм.

Поклонившись, Уоттс удалился.

— Хм… Возможно, мне стоит связаться с Тирианом. Он всё равно в Вейле…

* * *

— Чего ты от меня хочешь?.. — спросил Жон.

— Помоги найти кое-кого, — попросил Тириан. Возвращение этого фавна стало неприятным сюрпризом, но Тириан подчеркнул, что задержится ненадолго, если вообще задержится, и что у него много работы. — Это просьба моей любимой королевы, и я горю желанием поскорее приступить к ней! — он расхохотался. — Я был бы очень благодарен, если бы вы могли мне помочь, учитель.

— Ну, думаю, ничего плохого из этого не случится.

Жону хотелось надеяться на это. Отказ Тириану мог обернуться для подростка болью, поэтому было логично согласиться. К тому же он не был обязан действительно искать. Он мог просто сказать Тириану, что сделал всё возможное и потерпел неудачу.

— Кого я ищу?

— Это настоящий гигант, более трех метров ростом, с большими круглыми ушами и когтями, похожими на мечи, — Тириан, согнув пальцы подобно когтям, взмахнул перед собой руками. — Фавн и судя по описанию, бешеный. Тебе лучше быть осторожнее, если все-таки встретишь его, потому что он очень опасен. Не приближайся. Я бы не хотел потерять своего учителя игры на гитаре, — к сожалению, никакого задания не появилось. Он почти ожидал его появления после того, как Тириан озвучил свою просьбу. Все признаки указывали на появление квеста. Как странно. Что ж, еще одна причина не утруждаться поисками этого фавна. Жон пообещал Тириану держать ухо востро и помахал ему на прощанье, а когда тот ушёл, тяжело вдохнул.

— Да, но нет. Если бы появилось задание, я мог бы приложить усилия ради награды, но у меня и так слишком много проблем, что тратить его на поиски. Сначала мне нужно найти Бэйнсоу, — Жон вздохнул. — Надеюсь, знакомые Романа скоро что-нибудь найдут.

* * *

— Бэйнсоу, я… Я…

Фавн дрожал перед ним, как осиновый лист. Бэйнсоу сделал глубокий вдох, раздувая ноздри, стараясь сдержать свой гнев. Было давно следующий за ним подчинённый начал испытывать перед ним страх. Он ни разу не поднял на своих людей руку, не угрожал им и даже не кричал в их сторону.

Но они все равно боялись его.

— Говори, — прорычал он. — Говори уже, что хотел.

— Мы потеряли еще больше людей, сэр, — пропищал фавн. — Они… Они говорят, что больше так не могут, что это кажется неправильным, что они хотят стать лучше. Некоторые из них сказали, что изменили свое мнение после просмотра видео прошлой ночью. Музыка, сэр, — мужчина переступил с ноги на ногу. — С Гитарной Красоткой. Вы… Вы видели его, сэр?

— Нет.

Он слышал, что она связала свою судьбу с Белладонными, и, по его мнению, это было достаточной причиной, чтобы не смотреть видео. Зачем смотреть то, что, как ты знал, тебе не понравится? Это просто не имело смысла. Если у кого-то были другие политические взгляды, и ты знал, что они поделились ими в видео и отпустив критику в твой адрес, то какой смысл было его смотреть? Ты лишь только разозлишься. Для него это казалось логичным, но, по-видимому, не для всех фавнов, находящихся под его командованием.

— Вы смотрели его? — надавил он голосом.

— Э-э?! Это… Гм… М-может быть, немного. Из любопытства.

— И?.. — вздохнул Бэйнсоу.

— И… И, может быть, нам не стоит делать ничего слишком радикального, — прошептал мужчина. — Я не говорю, что не согласен с нашим делом, но… Хорошо… Другие фавны… Они же не сделали ничего плохого. Правильно ли с нашей стороны усложнять им жизнь?

— Ты предал нас.

— Бэйнсоу! — фавн дёрнулся. — Нет! Пожалуйста, я умоляю тебя! Я верен тебе! Клянусь!

— Ты предал нас, — повторил он, растягивая каждое слово. Фавн, дрожа, смотрел, как его лидер тянул свою мускулистую руку к его лицу. Он пораженчески зажмурился. Бэйнсоу снял с него маску. — Уходи.

— Э-э?

— Уходи, — проворчал Бэйнсоу. — Ты предал нас. Ты нам не нужен. Уходи. Уходи. Я не потерплю, чтобы под моим командованием был кто-то, кто не предан делу. Ты больше не часть нас. Уходи.

— Спа-спасибо тебе, Бэйнсоу! Спасибо! Я… Я не забуду твоего милосердия! Обещаю!

Мужчина бежал так, словно на кону была его жизнь, как будто Бэйнсоу мог передумать, догнать его и убить, если он будет медлить слишком долго. Через минуту мужчина исчез, оставив Бэйнсоу вздыхать и качать головой.

Милосердие? Какое милосердие? Всё, что он сделал, это избавился от будущего предателя. Это был скорее здравый смысл, чем милосердие. Неужели его собратья-фавны действительно думали, что он убьет их за любое неповиновение? Это был бы хороший способ привлечь внимание к себе сообщениями о пропавших без вести, не говоря уже о том, что это противоречило бы самому принципу превосходства фавнов. Они не смогли бы дать отпор людям, если бы сражались сами с собой.

«Мне снова придется сменить место дислокации, — мысленно посетовал он. — Какая досада».

Возможно, ему стоит посмотреть видео и понять, из-за чего весь сыр-бор?.. Нет. Это была глупая идея. Он мог бы уважать молодую особу за то, что она хотела улучшить отношения между фавнами и людьми. Будь таких, как она больше, в Белом Клыке никогда бы не возникло нужды. Он сам работал до изнеможения в лесозаготовительных лагерях, его семья погибла в несчастных случаях, которые можно было бы предотвратить, и всё ради прибыли богатеев. Тогда это никого не волновало и начнёт волновать сейчас.

Он не будет ненавидеть Гитарную Красотку за её наивные попытки сделать мир лучше и спокойнее, но он также не будет мучить себя просмотром видео, снятого, чтобы призвать его к ответу. Другие, возможно, отказались от их дела, но он будет стоять до последнего и не станет одним из них.

— Хм… Бэйнсоу, — подошел еще один фавн. — Я тут подумал…

— Конечно, ты подумал… — крупный мужчина со вздохом обхватил лицо руками.

* * *

Жон понятия не имел о тех ужасах, которые навлек на Бикон.

— Жизни фавнов тоже имеют значение!

— Имеют значение!

Пирра смотрела, как мимо нее прошествовал Кардин с Вельвет Скарлатиной, сидевшей у него на спине, просунув ноги подмышки и вытянув вперед руки, как генерал, командующий кавалерийской атакой. Карден легко нёс её, слегка наклоняясь вперед, чтобы она могла прокричать ответ, когда он задавал вопрос.

— Чьи жизни тоже важны? — рявкнул он.

— Фавнов! — закричала она.

— Чего мы хотим?

— Улучшения трудового законодательства!

— Когда мы этого хотим?

— Сейчас! — воскликнула Велвет. — Ура-а-а-а!

У Блейк уже давно были прижаты уши к голове от испытываемого стыда. То, что в этом участвовал именно Кардин, делало ситуацию в десять раз более неловкой. Ученики наблюдали за происходящим в полнейшем замешательстве. Как люди, так и фавны. Несколько учителей тоже озадаченно перешёптывались. Конечно, парочка были не единственными протестующими. Было еще несколько участников с плакатами и табличками.

— Гм! — директор прочистил горло. — Дамы. Джентльмены. Почему вы протестуете?

— Ради трудового законодательства!

— Ради жизней фавнов!

— Ради равных прав для всех!

Директор закрыл лицо руками, в то время как мисс Гудвич закатила глаза и сказала: — Я думаю, директор хотел спросить, почему вы протестуете здесь, в Биконе. Мы не отвечаем за соблюдение трудового законодательства и платим фавнам ничуть не меньше, чем кому-либо другому. Вам следовало бы это знать, раз вы решили устроить тут митинг.

— О, мы знаем, — Кардин остановился перед ними, а Велвет всё ещё сидела у него на спине. — Мы просто репетируем, мисс Гудвич. Мы знаем про Бикон. Это на выходные. Мы планируем штурмовать город и требовать реформ.

Толпа зааплодировала.

— Хорошо… — заговорил Озпин. — Когда вы сказали «штурмовать город», я полагаю, вы имеете в виду мирный протест, мистер Винчестер?

— О да. Конечно. Мы сделаем всё по правилам. Мы даже заблаговременно уведомили полицию и получили разрешение на проведение акции протеста. Мы договорились не перекрывать ключевые дороги и аварийные подъезды, а проводить акцию в установленные сроки и в определенном месте.

— Действительно? Я впечатлен!

— Да. Ну, мы даже не знали о существовании лицензии на протест, — ответила Велвет, — но нам помог кое-кто, кто гораздо лучше разбирается в этих вещах.

— Да? Кто?..

— Учитесь на ошибках истории! — закричал доктор Ублек, выбегая на поле с плакатом. — Не повторяйте ошибок прош… О. Озпин. Глинда. Вы решили присоединиться к нашей репетиции?

— Конечно, это был бы ты, Барт, — простонала Глинда. — Почему я думала иначе?

— Я надеюсь, что это произойдет в выходные и не помешает урокам, Бартоломью, — улыбнулся Озпин.

— О, конечно, этого не произойдет. Я бы не стал рисковать образованием нашей многообещающей молодежи, — Ублек с улыбкой указал на Кардина и Велвет. — Но как я мог остаться в стороне и ничего не предпринимать, когда они пришли ко мне в кабине за советом, как преодолеть многолетнюю вражду между людьми и фавнами? Да это довело бы до слез даже взрослого мужчину!

— Он действительно плакал, — подтвердила Велвет. — Это было неловко.

— Я понимаю, — Глинда ущипнула себя за нос. — А что думает об этом ваша команда, мисс Скарлатина?

— Они не в восторге. Им не очень нравится Кардин, — Велвет погладила мужчину по голове, как собаку. — Коко чуть с ума не сошла, когда я сказала ей, что хочу провести с ним выходные. Решила, что он шантажирует меня.

— Я совершал ошибки! — заявил Карден. — И даже если я потрачу всю жизнь на то, чтобы исправить их, я их ИСПРАВЛЮ! — прогремел он. — Ничего хорошего не может прийти в этот мир без усилий! Ничто хорошее в жизни не дается легко! Наши отцы и деды, возможно, и отказались от идеи мирного сосуществования фавнов и людей, но мы этого не сделаем!

Толпа позади них одобрительно взревела.

Учителя вздохнули. Это был внеурочное время, так что технически они могли делать все, что хотели, если это не наносило ущерба школе и не создавало проблем. Это, конечно, было нарушением дисциплины, но они никому не причиняли вреда и технически за ними даже присматривали взрослые. Конкретно Ублека.

— Как мило, что они поладили, — умилилась Вайсс.

— И это всё, что ты можешь сказать? — взорвалась Блейк. — Ты видела это… Это… Это безумие. И ты называешь это милым?!

— Разве не так?

— Это подозрительно, вот что это такое! — отрезала она. — Это очень подозрительно! На прошлой неделе Винчестер вёл себя по-расистски. И Велвет была его главной жертвой.

— Да. И приятно видеть, что они смогли оставить это позади.

— Всего за неделю?!

— Конечно, — Вайсс приподняла бровь. — Что в этом такого странного?

— В такие моменты я вспоминаю, что ты никогда раньше не ходила в обычную школу, Вайсс, — Руби заговорила прежде, чем Блейк успела вырвать у неё волосы. — Значит, ты никогда раньше не видела настоящих хулиганов и их жертв.

— Ну нет, но я посмотрела фильмы и прочитала достаточно книг на эту тему. Насколько мне известно, хулиганы и их жертвы часто пытаются загладить свою вину и, возможно, даже вступают в романтические отношения.

Вайсс растерялась, когда на неё все печально посмотрели.

— О, Вайсс, — вздохнула Пирра.

— Это многое объясняет, — вздохнула Блейк. — Это очень многое объясняет. Не могу поверить, что злилась на тебя, когда ты такая…

— Наивная, — согласилась Руби. — Ничего себе. Еще более наивная, чем я, а мне пятнадцать.

— Разве так всегда не бывает? Разве это не нормально? Почему вы все так на меня смотрите? Я хорошо разбираюсь в этой теме! Я проводила исследование!

Репетиция протеста продолжалась на лужайках Бикона в окружении студентов, которые бренчали на гитарах и репетировали перед многочисленными музыкальными кружками, оркестром и импровизированными концертами, стихийно возникающими по всей школе.

А Жон, бедный, милый Жон, понятия не имел, что он натворил.

У Пирры не хватало духу сказать ему.