Исправление и наказание (гет)

На Рождество в доме на улице Гриммо всегда вешали здоровенную золочёную звезду, которая приветствовала своими лучами приходящих гостей. С самого лета Гарри с нетерпением ждал Рождества 2030 года. Ура! Наконец-то! Все соберутся под одной крышей. Альбус наконец-то решил вернуться в Англию из своих путешествий, которые длились целых четыре года. В честь этого события на Гриммо придут все дети Гарри. С семьями.

Джеймсу двадцать шесть лет. Он высок, выше отца. Тёмные кудри на свету отливают медью. Джеймс женился сразу же после школы на дальней родне сестёр Патил — Сорайе Раними. Живут в Индии, держат крепкое хозяйство: блуждающие орхидеи, полупрозрачные мангровые деревья. Не зря Невилл высоко оценивал таланты Джеймса в магической травологии.

У Сорайи и Джеймса есть дочь и сын. Джиневра и Артур. Хотят ещё и Моргану. Вроде.

Лили работает во Франции. Приличная должность в зельеварне, производящей косметику для богатых волшебниц. Лили двадцать два, она помолвлена с сыном французского богача, который экспортирует зелья во все страны Европы. Служебный роман, так сказать.

Альбус…

Порой, когда Альбус ещё учился в школе, Невилл сочувственно говорил Гарри, что, мол, твой сын не слишком прилежен. Плохо знает руны, хоть и выбрал этот факультатив. Ты-то, Гарри, в его годы… А что я? Гарри в такие моменты подавлял смешок. Я дементоров гонял и от оборотня убегал. Ах да, ещё в Драко Сектумсемпру метал. Гарри было плевать, что Альбус не слишком усерден. Зато он уже в четырнадцать сделал упор на то, что у него хорошо получалось: защита и чары. Ни в коем случае не зельварение! Альбус не смог полюбить «суп».

— С Рождеством!

Все поднимают бокалы. Гарри счастлив.

* * *

Она сидит за письменным столом, чешет нос.

Так. А вот так! Перед Гермионой лежит пергамент, связанный протеевыми чарами с другим листом, который она дала Неду. Так.

Можно и без пафоса написать, думает она. Это всё же письмо мужу. Только надо как-то попонятнее написать.

Вспоминает причал.

— Как тебя зовут? — спросила Гермиона, откинувшись назад в раскладном кресле.

— Альбус Северус Поттер, — отвечал юноша.

— Как ты можешь это доказать?

Юноша теряется, но затем вскидывает голову. Никак, говорит он, а Гермиона снова направляет на него свою палочку.

Ох! Ей интересно, это правда. Но куда важнее знать, что перед ней стоит именно Альбус Северус Поттер. Я не могу позволить себе доверять незнакомцу, не могу, с горечью думает Гермиона. Сегодня я отвечаю за эти земли как их леди. Нед мне доверяет. Прости, Гарри, я не могу притащить мага в Винтерфелл, не подтвердив… всё. А что, если это какой-то невыразимец? Но проходит час, оборотное уже должно было выветриться, а, кроме Тедди Люпина, Гермиона не может припомнить других метаморфмагов.

Допустим, думает она.

— Раз ты здесь, Альбус, то… Так. Начнём с начала. Как ты узнал про портал? Или ты нашёл другой путь?

— Это был портал, — говорит Альбус, явно начиная понимать опасения своей тётушки. — Я сжёг палочку отца. Перо феникса, от одного феникса… Общее с Вестеросом и Землёй.

Допустим, снова думает Гермиона, хоть и начинает осознавать, что раз Альбус сжёг палочку Гарри, то её друг мёртв. Не могу задать этот вопрос, думает она, внутренне заледенев. Не могу. Если спрошу сейчас, то разум снова начнёт «уплывать». Но она теперь готова. Нет больше иллюзий, всё пропало ещё у больничной койки, на которой лежал труп Розы Уизли.

Вспоминает Сириуса. Гермиона свято верит в то, что он слышал её слова, сказанные под чардревом. Восемь тысяч лет… Как у тех, кто остался помогать живым, течёт время? Гермиона надеется, что в ином мире другие законы. Опасается, что не сможет найти и сама покой. Останется, вечно вспоминая о былом счастье.

— Я узнал о межмирье в своих путешествиях по Европе. Порой в разговорах упоминалось твоё имя. Якобы ненадолго ты была окутана артронной энергией, которая появляется лишь при пробитии стен Мерлина. А потом ты снова пропала, но всем известно, что…

И он говорит, что все считают, что Гермиона Грейнджер свихнулась после смерти единственной дочери. Что она сбежала. Что она утопилась, провалилась, сокрылась. «Ведуньи» сочинили песню о безутешной матери, что плачет над оранжевой розой в невиданном французском саду.

Моя вина, моя вина, моя вина…

Мысли безжалостно изгоняются.

— Мне стало интересно, — продолжает Альбус. — Я проработал на гоблинов несколько месяцев задаром, ну, не совсем… Они дали мне заклятия для пробития стен Мерлина. На перевод ушёл ещё один год, но…

— Ты идиот? — Гермиона ярится. — Ты что, хочешь сказать, что сбежал из дома, от собственных родителей, гоняясь за новыми знаниями?

Ей кажется, что рука Альбуса слишком уж зарылась в рукав кофты.

— Экспеллиармус! — восклицает она, поддавшись паранойе.

В руку прилетает светло-серая палочка.

* * *

Рождество.

— Перси надоело выискивать тебя по всем странам мира, — замечает Гарри, обращаясь к Альбусу.

Знает ли Перси Уизли своё дело? Опасно создавать грёзы между молодой безбашенностью и законными основаниями главы международного отдела, требующего документы, подтверждающие заграничную деятельность того, кто был другом Скорпиуса Малфоя, осуждённого на десять лет за убийство на почве ненависти к маггловским наукам.

Гарри сидит в кресле и попивает глинтвейн. Неправильный глинтвейн. Он всегда просил Кричера выпаривать алкоголь из вина, чтобы не уплывал разум. У меня три зеркала, думает Гарри. Джеймс, обожающий свою семью, переехавший ради жены в другую страну. Лили, которая абсолютно преданна своей работе, причём настолько, что всё время откладывает собственную жизнь, личную жизнь. Альбус, пренебрегающий правилами ещё с самого детства. Маховик времени не забыт.

Альбус вскидывается. Смотрит с привычным неодобрением. Руки у него крепкие, загорелые, бугрятся мышцы под рубахой с узорами, вышитыми румынскими кудесницами. Подарок дяди Чарли. Цвет лица от матери, форма носа и подбородка — тоже. Одежда у него есть со всех концов мира, зимняя мантия оторочена мехом барса. Альбус вовсю забавлялся последние годы, но Гарри не сказал ни слова возражений. Пусть сын делает, что хочет. Главное, чтобы не было грабежа, насилия и убийства — таковы убеждения Гарри Поттера.

Альбус посещал королей в изгнании. Собрал у себя много знаний о магии разных стран.

Симеон Болгарский заливается краской, писал Альбус. Дал рецепт зелья, что освобождает разум слушателя. Бывший король Болгарии и её же бывший премьер-министр, удивлялся тогда Гарри. Но потом он вспоминал, что имя Поттера открывает многие пути.

Сын, я скучаю по тебе, писал он в своём одиноком пристанище на площади Гриммо. Приезжай, прошу.

Джинни… И даже теперь Гарри хочется выть, хоть он и никогда не делал этого. Просто хочется выть.

— Я узнал про Гермиону Грейнджер… Я узнал про артронную энергию, — говорит Альбус, самый умный Поттер. — И я уверен, что ты знаешь, что она в другом мире. Я помню, пап. Помню тётю. Она была сильной и смелой. Она бы никогда не отчаялась настолько, чтобы просто сбежать от нас после смерти моей кузины.

Ничего ты не знаешь, думает Гарри. Никто ничего не знает. Почти тридцать лет работы в аврорате научили его, что нельзя быть уверенным в людях. Столько мыслей в их головах… Столько разных мотиваций, причин, устремлений. Никто не знает даже самого себя.

Она жива, говорит себе Гарри. И Рон жив. Женился на Лаванде, у него ещё одна дочь, которую назвали Маргарет. Рон хотел знать, куда ушла Гермиона, хотел вернуть прошлое, но нет. Не в этот раз.

Вспоминает, с каким трудом отделался от невыразимцев. Пришлось прижать министра, которым тогда ещё был Кингсли. Но теперь Гермиона свободна во всех мирах. Только бы она была счастлива, думает Гарри, вспоминая верную подругу.

— Ты мог спасти её, — говорит сквозь зубы Альбус. — Маму. Ты мог спасти её, отправить туда, где сейчас находится тётя Гермиона.

Опять. Как тогда, в 2020 году. На этот раз Гарри точно знает, что не виноват. Но вина всё же гложет его разум.

Джинни тогда уехала в Китай. Мол, будет и магическая Олимпиада в 2022 году. Нужно осветить подготовку в прессе. Увидеть всё своими глазами.

Джинни приехала в Пекин в ноябре. А потом был локдаун. Она умерла одной из первых среди магов. Умерла среди чужих людей в незнакомой стране.

Ей даже не исполнилось и сорока лет. Теперь она вечно молодая Джинни Уизли, которую Гарри любил намного сильнее, чем себя самого.

Не Дамблдор выводит теперь Гарри с того призрачного вокзала. Джинни. Это была Джинни.

— Отец! — Кричер, почему ты дал ему крепкий глинтвейн. И почему не дал его мне.

Альбус снова ярится. Гарри на автомате отражает обезоруживающее, посланное… его сыном.

— Это ты виноват. Сегодня Рождество, но мамы здесь нет, — жалящее, танталлегра, снова жалящее. Гарри с лёгкостью отбивает всё.

Нет, думает Гарри. Ты не обезоружишь меня. Не ты. Любой другой, но не ты. Не человек, который сведущ в чарах и артефактах. Не мой сын, который способен покорить Дары Смерти, ведь видел её лик.

Альбус не существовал. И знает об этом. Он помнит свои «приключения» с дочерью Волдеморта. Его не было в той линии времени, в которой не было Гарри Поттера, но был Седрик Диггори.

Ненавижу алкоголь, думает Гарри, отбиваясь от заклятий собственного сына.

* * *

Это не хозяин. Это я, думает Кричер.

Милый хозяин, не надо тебе этого. Не мне это решать, но я забочусь о тебе. Дал твоему сыну хороший глинтвейн, который пробудил его извечные обиды.

Кричер бьётся головой в стену.

Это ад, милый хозяин. Он мельком видит вспышки заклятий и разлетевшийся вдребезги бокал. Вон выбежал на шум сын хозяина, попытался вмешаться, но хозяин уже отгородил часть гостиной щитами. Он-то помнит, что дом полон детей. Боится, что случайно заденет заклятием собственных внуков.

Кричер бьётся головой об стену. А у груди, в кармашке, бьётся Воскрешающий камень. Добрый хозяин дал ему его на хранение, но просил не использовать. Просил не звать никого, ничуть не сомневаясь в верности Кричера.

Хозяин сражается с разъярённым опьяневшим сыном. Я видел всё, снова вспоминает Кричер, отгоняя морок клятв. С самого рождения и до огня я видел всё. Это великолепно, так думают глупые люди. Как чудесно — не умирать никогда! Они правы, но лишь при условии, что таковы и все прочие.

Кричер знает тайну хозяина. Знает о Дарах Смерти, что снова и снова издевается над магами. Хозяин не желает видеть смерть своих детей, а, значит, Кричер обязан помочь ему. Он не связан прямыми запретами.

Разоружающее, лёгкое жалящее, снова разоружающее. Сын хозяина не так щепетилен. Раскраснелся, совсем ошалел.

Домовик наблюдает, хоть и перед глазами мельтешат чёрные точки от ударов о стену. Хозяин борется всерьёз, не желает отдавать власть над палочкой. Но и его сын не промах… Альбус просто напросто имеет в своей голове больше знаний. Может использовать восточные заклятия, неизвестные хозяину.

Через несколько часов Гарри Поттер воздвиг надгробный камень с именем Кричер. Старое тело домовика не выдержало противоречий, охвативших его душу.

А Альбус всё же обезоружил отца. Как ни странно, но это подействовало на него отрезвляюще.