Исправление и наказание (гет)

Зимой совет заседает каждый день. Идёт 29 г.н.э.

Председательствует король, если только не отлучается к королеве. На пятом десятке лет в Эйгоне словно бы пробудились новые силы. «Милорды, я хочу организовать летнюю поездку на Север. Но до этого счастливого момента нужно решить все бессчисленные и очень насущные вопросы».

Принц Севера шлёт письмо и просит привезти хотя бы одного названого внука. Он никогда их не видел.

— Неудивительно, — шепеляво говорит неизменный мастер над шептунами лорд Варис. — Но королева точно не сможет вас сопровождать, ваша милость.

— Возьму Эймона и Деймона, — кротко говорит король. — Я не откажу принцу Старку в его просьбе. Займётесь подготовкой, лорд Дейн?

Слышен смех. Но лорд Эдрик Дейн серьёзен. Он кивает его милости, уже начиная продумывать поездку на Север. Король всегда даёт деснице Дейну сложные задания, которые требуют тщательных расчётов.

Королевский совет заседает. Но мысли Эйгона далеко от дел. Он думает о жене и семье.

Три сына и четыре дочери — таков итог брака, который длится уже двадцать семь лет. Наследник трона Эймон живёт на Драконьем камне, женился на одной из Тиреллов. Спокойный и рассудительный, совсем не ленив Эймон Таргариен, а лицом он похож на своего тёзку, давно почившего в море. Только бы умом удался в мейстера Эймона, думает Эйгон. Только бы рассудок был с моим сыном до ста лет.

Второй сын — Визерис. К счастью, принца Дорана неплохо подлечил мейстер Марвин, а потому у Арианны появился ещё один брат, который ныне окружён няньками в Водных садах, именуется принцем Мартеллом. Нет больше на юге проблем с преемственностью, а потому Визерис отдан Семерым. Отец, говорил сын. Отец! Не ждите от меня целибата, но у этих святош столько интересного скоплено в хранилищах, что мне не удержаться. Отец, ты только вообрази, может, в своё время, именно я короную своего брата.

Деймон не стал наследником Штормового предела, ибо своевольная леди Ширен вышла замуж и родила двух, пусть и не слишком крепких, но всё же сыновей. Отцом их стал Давен, сын Лукового рыцаря, который по рождению пусть и не был высок, но тем легче было уговорить его не давать свою фамилию детям. Станнис и Роберт Баратеоны вновь живут в краю вечных бурь.

А Эйгон… Сегодня он волнуется за жену, ибо мейстеры говорят, что её час почти настал. И колдовство здесь бессильно.

Когда Арианна умерла, король приказал звонить в колокола и заперся в личных покоях. Я был счастлив с нею, думает он. Мы не любили друг друга, как порывистые юнцы, но приняли это. Так было, но Эйгон понял, что не сможет и не хочет снова жениться из чувства долга. Есть сыновья. Королевство живёт в мире. Наследник уже готов…

Эйгон смотрит на корону, лежащую на бархатной подушке. Грустно улыбается. А почему бы и нет, думает он. Остались ещё неисполненные обещания и клятвы. И вновь тоска по бескрайним равнинам охватила его душу, хоть король и знает, что его советники возопят дурным криком. Но ведь Эймон готов. Он готовился к этому всю свою жизнь, не то, что Джон Сноу.

Джон… Он отвык от этого имени, его так теперь даже Вольные не называют. Я старею, думает Джон. Впадаю пусть не в детство, но слишком уж часто вспоминаю о прошлых невзгодах, да ещё и с теплом. Давно нет ворона Мормонта, нет Призрака, но есть последняя клятва.

Он в ужасе от самого себя. Как я могу думать об этом в такой день? Моя королева умерла, но я уже прикидываю, можно ли отречься и убежать к Вольным. Найти снова ту пещеру с незамерзающими водами. Эйгон вцепился в волосы пальцами, почти вырывая их. Оставить сына без совета, но… Эймону двадцать шесть, он куда старше, чем был я, когда стал королём.

Вспоминает вечные шуточки лорда Вариса о хороших историях. А это выход, думает король. История, сказка, легенда. Пламенный меч живёт во льдах, счастлив со своею семьёю; колдунья вернулась на Север, предпочтя общество тех, кого спасла от смерти; король, что не стал дожидаться старости и возможного таргариенского безумия, но передал трон наследнику, который сейчас в самом расцвете сил.

Я же лорд-командующий Ночного дозора, думает он. До сих пор. И я убил мальчишку, но вновь хочу вернуть его. Теперь уже можно.

* * *

Незадолго до ужина к Гермионе пришёл Альбус. Она отрывает взгляд от письма, присланного Риконом, улыбается, глядит рассеянно:

— У тебя замёрзший вид. Что, палочку потерял? Или мантию с мехом куницы, что тебе подарила Джин?

А Альбус смотрит пристально и очень решительно. Говорит:

— Я благодарю всех богов за тебя, тётя. Никакая буря не смогла потопить тебя.

Гермиона мгновенно подбирается, внутренне выдыхает. Опять. Альбус здесь не пленник, после свадьбы Джин и младшего из сыновей Джона Амбера он потерял должность наставника маленькой леди, но без дела не сидел. Он помогал с возведением домов, причём так, чтобы не всё держалось только на чарах, чтобы и обычные люди могли разобраться в каменной кладке; собирал урожай по осени, накладывал заклятия; рыл пруды в садах Мандерли. И всё же Альбус неизменно возвращался в Винтерфелл.

Мы хорошо потрудились, думает Гермиона. Джин счастлива в Последнем очаге. Пусть дочь и слаба как колдунья, но Гермиона верит в то, что вырастила хорошего человека. Это самое главное. И как же сложно было подавить в себе извечные волнения, не оберегать девочку от каждой царапины, не вырастить из неё тепличную розу. Если бы не Нед, упрямо утихомиривавший первые несколько лет кудахтанья Гермионы, то всё могло бы быть намного хуже. Мда, спорить с сердитым магом опасно, но храбрости у Пламенного меча хватит на сотню человек. И ещё останется.

— Альбус, — говорит она. — Не уходи, прошу. Я знаю, что ты хочешь постранствовать по Эссосу, но я там была. Альбус, признаю, что не ведаю, каково там сейчас, но раньше…

— Миледи Гермиона Старк, — почти мямлит Альбус. — Я и так застрял здесь слишком надолго. Хочу увидеть местных василисков.

— Хоть пробудь здесь до осени, прошу, — настаивает Гермиона. — Разве не хочешь увидеть короля? Он приедет с сыновьями, будет много пиров и развлечений.

— Хочу, — цокает языком Альбус. — Ты говорила, что он не похож на сериального Джона Сноу. Впрочем, как и все прочие. Но я решился, тётя. Пока есть воля и силы, любопытство и шило в одном месте, — улыбается.

Она бросает ещё одну стрелу, очень болезненную, о которой Альбусу и так известно:

— Принцу Старку нездоровится. Ты знаешь это. Ему почти семьдесят, но старые шрамы, причём не только телесные, дают о себе знать.

— Я собрал всё, что мог, — разводит руками Альбус. — Не смог найти ингредиентов на больший объём укрепляющих. Тётя, принц Старк — обычный человек. Я знаю, что ты упрямишься и отрицаешь, но…

Гермиона сжимает зубы. Диагностические чары показали кардиомиопатию, ослабленные стенки сосудов, но хоть мозг в порядке. Альбус смог, пользуясь картой Гермионы, насобирать немного волшебных растений, но этого мало. Слишком мало, чтобы сравнять жизнь обычного человека, прошедшего через великое множество битв, с жизнью колдуньи. А ещё Гермиона всерьёз подозревала, что сражение с недобогом не могло не оставить свои следы на смертной плоти.

А Альбус тем временем открывает наплечную сумку, вынимает свёрток серой ткани. Кладёт на стол. Вот теперь Альбус смотрит ещё серьёзнее:

— Мантия, леди Старк. Мантия моего отца.

Гермиона прищуривается, буравит племянника взглядом. Не торопится делать выводы, но нехорошие подозрения поднимаются в ней, словно волна.

— Говори, — приказным тоном велит Гермиона.

Но Альбус ещё сильнее хмурится.

— Тебе известно, что у меня был камень. Тот самый камень, — говорит он. — Десять лет назад я якобы обронил его в библиотеке. Ты взяла его, поддалась соблазну снова увидеть дочь. Узнать, что там… что она всё ещё есть, моя кузина, её душа всё ещё рядом.

Гермиона почему-то почувствовала сквозняк, хотя его не могло быть.

Альбус выкладывает камень на мантию. Суёт руку за пазуху. Достаёт…

— Ты вскрыл могилу Дамблдора?! — она не узнаёт палочку, но нехорошее подозрение берёт верх.

Гермиона выхватывает свою палочку. Накладывает чары тишины. Смотрит яростно, но Альбус и не думает что-либо предпринимать.

Но он не причинял зла, говорит себе Гермиона. Ага, снова думает она. Но это… Откуда? Как? Альбус сказал, что хотел увидеть другой мир. Гермиона ему поверила. Но это… Он что, сбежал от правосудия, перед этим ограбив могилу и собственную семью? Вспоминает Елену, дочь Ровены. Она украла могущественный артефакт у матери, а затем сбежала с ним. И мучалась от совести всю свою недолгую жизнь. И в посмертии тоже.

— Ты победила меня в час, когда я всерьёз считал, что ты на меня нападёшь. Была быстрее, чем я. Но есть ещё кое-что… — слова льются из него, падают камнями, снова убивая веру в людей. — Да, если пожелаешь, то можешь судить меня. Однажды я обозлился на отца, напал на него, обезоружил. Разрушил его власть над Дарами Смерти. Камень было проще подчинить. Я украл его из могилы старого домовика Кричера, узнав некоторые особые поисковые чары, которые, собственно, и дали мне точное местонахождение камня. Пришлось батрачить на гоблинов семь лет за эти знания, но тогда я отдал бы глаз за это.

Замолкает.

— Говори, — шипит Гермиона, наставив на него свою палочку.

— Я завладел камнем, ведь знаю, что такое смерть. Знаю, что меня не было. Знаю, что такое ничто. Затем я выкрал мантию у брата. Тут вообще не было проблем, тётя. Отец оставил мантию всем нам. И Джеймсу, и мне, и Лили. Такова была его последняя воля. Потом я ждал. Долго ждал. Ждал, пока в Хогвартсе не прохудилась крыша на Астрономической башне. Нанялся в команду, что чинила её. Было сложно распутать чары, но за семьдесят лет обучения у колдунов со всего света я стал сильным магом. Я выкрал палочку, тётя. Мою палочку.

Положил Бузинную палочку на мантию, рядом с камнем.

— Ты спросишь, почему… Почему я совершил столько преступлений? И почему сознаюсь только сейчас… Я хотел повторить твой подвиг. Увидеть иные миры, пусть маяк для меня был лишь в этом. Дары Смерти оберегают хуже любви, это правда. Но я выжил с их помощью, когда пробил Стены Мерлина, но возврата назад для меня нет.

— Ты — мародёр. Ты обокрал собственную семью! Альбус, что ты натворил! — Гермиона дышит, словно рыбёшка, и точно так же пучит глаза.

— Да, я знаю, — он пожимает плечами. — Я знаю, что совершил то, что…

— Ты идиот, — она мотает головой из стороны в сторону. — Как ты посмел… Я доверилась тебе! Пустила в Винтерфелл, поручилась за тебя. Что теперь, Альбус? И это был не подвиг. О боги, Альбус, это была случайность, кошмарное стечение обстоятельств.

— Там, за морем, у меня было время подумать, — монотонно продолжает Альбус. — Я оказался в месте, где не было людей. Не было ничего, только крик чаек. Ничего. Я не был уверен, что попал в то место и время, в которое хотел. Просто ждал, читал книги, смотрел фильмы. И сходил с ума. Море я пересечь не смог, у меня не было ориентиров для аппарации. Я оказался в ловушке, которую сам и создал. Обратно я попасть не смог, ведь ты права. Я — идиот. В погоне за Дарами и новыми знаниями я потерял друзей, рассорился с семьёй. Нет у меня ни парной вещи, ни любви.

Я оказался в другом мире, но был бесполезен. А потом… Та буря, что появилась после сожжения Чардрева. И стало легче дышать, а затем я нашёл Серсею Ланнистер. И я понял, что нахожусь в Вестеросе. Понял, что нужно ждать Арью Старк.

— Тебе просто повезло, тупица! Тебе повезло, что у Арьи Старк, как и у её сериального «клона», возникло желание путешествовать! — Гермиона не смотрит на Дары, сдерживает себя, наставляет палочку на Альбуса.

— Да, повезло, — он безучастен. — Но к тому времени я уже давно всё решил, тётя. Я не занимался боевой магией два десятилетия, отвыкал быть… колдуном. Я не был уверен, что ты победишь меня в поединке, который, безусловно, ожидался. Я помнил, что мама говорила, что после смерти Розы ты стала… немного… хм… параноидальной? Она сказала, что всё с тобой будет в порядке, хоть и не была уверена в этом. Мама ничего не сказала прямо, но заверила всех нас, когда умерла Роза, что ты просто уехала в путешествие по свету. Так вот, ты победила меня. Разрушила мою власть над Дарами… Так, а теперь… Отдаю мантию пусть не кровной родне, но родне названой. И да будет так. Колдунья, жена нового Азора Ахая. Ты распорядишься этим лучше, чем я.

Ничего Гермиона не почувствовала. Она лишь сейчас начала понимать.

Глупец! Она морщится, хоть и понимает, что всё, что натворил Альбус Поттер, не сравнится с её грехами и ошибками за прошедшие в Вестеросе жизни. Что ты наделал!

Да что не так со всеми нами! Что не так со мною, Гарри или Альбусом? Почему мы не хотим того, чего желали столь многие?

Гермиона поняла Альбуса. Одиночество. Отсутствие цели. Непонимание, что делать дальше. Оно и привело Альбуса к решению отказаться с помощью уловок от Даров. И тут она выдохнула. Узнала себя. Узнала в этом старом юноше одну очень старую девушку.

Ох, Альбус! Она поджимает губы. А он ждёт суда за мародёрство и кражу.

— Новая эра, — выдавливает Гермиона слова. — Король постановил, что в новой эре не будут судить за грехи прошлых годов. Я — жена принца Старка. Я — леди Винтерфелла. И я соблюдаю законы моего короля.

Так вот о чём говорил Варамир. Вот оно. Нечто забытое, в чём она не могла признаться самой себе. Магия, дух и тело. Палочка, камень и мантия.

Я буду жить дальше, говорит себе Гермиона. Ужин прошёл. Она сидит в спальне Неда, поджав ноги в кресле. А он и вправду постарел, хоть и так ждёт приезда короля. Так ждёт встречи с Эйгоном Таргариеном.

Ох, Нед! И с этим нужно справиться, но как… Брось, Гермиона, говорит она самой себе. Но она знает недостатки своего характера. Знает себя. Видела саму себя в самых разных ситуациях: война, учёба, дружба, брак. Она знает, как скоротечна память человека, который уже так долго живёт на свете.

Смотрит на Неда. Он улыбается ей отличными зубами, принимает её задумчивость…за что? Тихий волк никогда не расспрашивает, знает, что она сама попросит о помощи, если не справляется. Что тебе сказать, Нед?

И она молчит, снова молчит. И снова боится. Теперь она боится саму себя. У Дейнерис был дракон, а у неё теперь есть Дары. Мой меч никогда не умрёт, думает Гермиона. Принимает это, не вопит, что так нельзя. Что так нечестно. Что это противно природе.

Всё время нужно учиться жить. Принимать и понимать. Слушать и помогать. Гермиона смотрит на огонь. О боги! Сириус, не это ли предостережение ты передавал мне. О новом мародёре, чей разум явно был затронут Вороном. Ей думается, что нужно порыться в библиотеке Сириуса. На этот раз узнать… всё. Теперь время никогда не подожмёт, если только не появится маг, что будет стремительнее, чем извечная паранойя Гермионы.

Ох, Нед, думает она. Я должна помнить тебя вечно. Всегда. Но мы ещё живы и очень счастливы. И король скоро приедет. Она скучала по Дж… Эйгону.

Пора спать.