Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 22 ноября 1998 года. Триумф, который пахнет гнилью]

Утренняя магия и спорт

Воскресенье. Утром, когда проснулся на пробежку, подсознательно ожидал увидеть, что Гермиона развесила свои листы по всей гостиной, а сама летает между ними на метле, чтобы удобнее было читать. Даже дверь открывал потихоньку и выглянул осмотреться. Но, на удивление, в гостиной было пусто. Только на диване небрежно брошен её плед, от которого тянуло уютным запахом ванили, и стояла недопитая чашка с остывшим чаем. Скорее всего, спит у себя в комнате. А просидела полночи, точнее, проползала на коленках.

Пошёл тренироваться. Воздух был морозным, кусачим, изо рта вырывался густой пар, но привычка — вторая натура.

Одно радовало: как только стало холодать, мои малолетние фанатки слились. Слабачки. Зимний Хогвартс отсеивает нестойких. И сам сидел бы в тепле, зная, что здесь такая холодина.

Пока бегал, мысленно на себя ругался, что в теплой кровати не лежалось. Вспомнил, что сегодня игра: Гриффиндор против Пуффендуя. И надо быть. Джинни любит, когда её на земле кто-то поддерживает. Персонально. Верит, что эта рыжая комета схватит снитч. Лично мне, как её другу, казалось, что она лучше Поттера. Она и так лучше: Гарри — мрачный очкарик со шрамом, а Джинни — красотка с рыжими волосами, но я именно как про ловца. Она на своей метле вытворяла чудеса. А у Поттера была дорогая. На ней каждый может. Ну, может, и не каждый, сам бы разбился нафиг. Но Джинни точно смогла бы.

Вернулся с пробежки, привел себя в порядок под ледяным душем, смывая пот. Ждал, когда проснется Гермиона, чтобы пойти вместе на завтрак, но из-за её двери — ни звука. Даже ухо к дереву прикладывал. Решил разбудить. А то она, когда голодная, на людей бросается. А оно мне надо? Нет. Добрая Гермиона — залог отличного душевного спокойствия.

Постучал сначала легонько. Тишина. Еще раз, только сильнее. Хотел еще раз и с ноги уже. Но дверь приоткрылась.

Стояла на пороге — сонная, зевающая, волосы взбиты в настоящее воронье гнездо. Но самое главное… На ней была только тонкая ночная рубашка в цветах Гриффиндора, которая до опасного правильно облегала все её контуры в утреннем свете.

Откровенно подзавис, сглотнув враз пересохшим горлом. Гермиона, моргнув пару раз, окончательно проснулась.

Подняла на меня взгляд. Что-то, видно, в голове по моему ошарашенному взгляду прочитала. Осознала, в каком виде стоит, охнула и с силой захлопнула дверь, едва не разбив мне нос. Еле успел отскочить, кроссовки визгливо скрипнули по ковру. Вот где пригодились годы тренировок в секции по дзюдо.

Через минут двадцать она появилась в режиме «идеальной Грейнджер» — застегнутая на все пуговицы мантии, с собранными волосами и легким румянцем на щеках, который отчаянно пыталась скрыть за суровым видом. На мой ироничный взгляд лишь заехала локтем под ребра, но я уже научен опытом и напряг пресс. Гермиона пискнула и потерла локоть, недовольно посмотрев на меня. Ладно-ладно. Не буду больше так.

Пошли в Большой зал, держась за руки, пока в коридорах никого нет.

Метка и снитч

На стадионе гулял пронизывающий до костей ветер, пахло мокрым деревом старых трибун и озоном. Казалось, вся школа собралась здесь — если кого-то и не было, то не заметил. Цветные сектора пестрели теплой одеждой, шарфами и самодельными плакатами.

Гриффиндор и Пуффендуй рубились насмерть. Нужно отдать должное — квиддич здесь умеют играть жестко, с глухим лязгом бладжеров и треском древков. За долгие годы в Хогвартсе немного уже привык, что народ летает на деревянных палках. А тут осенила забавная мысль: у нас там, дома в Беларуси, Валадар же тоже говорил про какую-то магическую школу. Они там в квиддич играют? Или, может, на ступах летают, как Баба-Яга? Надо будет у Гермионы спросить, она ведь всё знает.

Но досмотреть игру не дали.

В середине матча полез в карман за платком и нащупал жетон Даров Смерти. Он был неестественно теплым. Металл ощутимо вибрировал, отдавая в подушечки пальцев.

Судорожно вытащил его на свет. Гермиона, сидевшая рядом, тут же наклонилась ко мне, едва не коснувшись плечом. На гладкой поверхности жетона кроваво-красным светились руны:

«Жду вечером в Зале Наград. Передам ценную информацию».

Слова продержались пару секунд и медленно растаяли, впитавшись в металл. Время не указано. Значит, придется устраивать глухую засаду. Так как «вечер» — это понятие растяжимое и абстрактное.

Мы с Гермионой посмотрели друг на друга. В её глазах читался тот же хищный азарт, что и у меня. И именно в эту секунду стадион взорвался оглушительным, первобытным ревом. Народ на трибуне Гриффиндора, где мы сидели, повскакивал со своих мест, сотрясая доски под ногами.

Из магических рупоров над полем ударил усиленный Сонорусом голос комментатора:

— Джинни Уизли ловит снитч! Фантастический перехват у самой земли! Гриффиндор побеждает со счетом двести тридцать — девяносто!

Еще раз переглянулись с Гермионой и посмотрели в серое небо.

Там счастливая Джинни, победно подняв вверх руку, сжимала золотой трепыхающийся шарик, а чуть ниже на метле завис грустный, раздосадованный пуффендуйский ловец. Наверное, там была какая-то по-настоящему эпичная сцена, но мы с Гермионой её благополучно пропустили.

После игры спустился к раздевалкам, чтобы поздравить Джинни и попросить вечером вместо пьяной вечеринки прикрыть нас с Гермионой. Она вылетела ко мне, счастливо сияя. От неё пахло полиролью для метел, адреналином и морозным ветром.

— Видел, как я ловко под носом у этого пуффендуйца его взяла?! — с гордостью спросила она, уперев руки в бока.

Этой девочке врать совершенно не умею. И поэтому густо покраснел. Пришлось признаться, что смотрел не туда. Джинни уже набрала в грудь ледяного воздуха, чтобы выдать всё, что она думает о моей внимательности, и что меньше надо на Грейнджер пялиться, а больше на такую звезду, как она. Но я быстро перебил её, выложив про жетон и надпись. Её глаза тут же загорелись. Обида забыта — впереди настоящая охота.

Засада

Также позвал на помощь Осси и Ричи, и мы поодиночке или парами выдвинулись в Зал Наград. По дороге, в коридоре второго этажа, мы с Гермионой случайно наткнулись на Беатрис Холлоуэй. Она шла с охапкой книг, нервно поправляя сползающие очки. Увидев нас, робко спросила, куда мы так спешим, и, узнав, что у нас «дело», вызвалась помочь. Не прогонять же её. Точнее, очень хотел, но Гермиона посмотрела на меня с таким укором, что лишь мило улыбнулся этой пуффендуйке.

Но внутренне напрягся. Считал её главной подозреваемой. Если она шпионка, брать её с собой — глупость. Но с другой стороны… если она шпионка, пусть лучше будет у меня на глазах, чем ударит в спину. Кивнул, и она пошла с нами.

Зал Наград встретил нас тишиной, едким запахом полироли для латуни и тусклым блеском сотен кубков в лунном свете.

Девчонки и Осси спрятались в темном закутке за тяжелыми доспехами, которые едва слышно лязгнули сочленениями. А я вышел в центр зала и наложил на себя дезиллюминационные чары, которые отрабатывал с Дамблдорами. Не с первого раза, но со второго стал прозрачным. Слился с тенью высокой витрины, до хруста в пальцах сжав в руке свой артефакт-детектор невидимок. И порадовался, что завязал его на свою ауру, ведь иначе он бы жужжал, говоря, что невидимка не то что рядом, а держит его в руке.

Ждать пришлось почти час. Ноги затекли, от каменного пола тянуло холодом, а от неподвижности сводило мышцы. Надеюсь, моя группа поддержки там не уснула или не пошла чай пить.

И тут артефакт в руке завибрировал. Низкий, зудящий гул ударил прямо в кость.

Втянул воздух. Жасмин. Резкий, удушливо-сильный. Наконец-то. Иди к папочке.

Активировал распылитель — он, в отличие от детектора, добивал на шесть-семь метров. Воздух тихо зашипел, выбросив конус магической влаги. Это были почти невидимые капли, человек просто их не почувствует. Вскинул монокль. У дальней витрины с наградами за квиддич проявился искаженный, переливающийся силуэт. Он что-то делал, ковыряясь в замке шкафчика, металл тихонько звякал.

— Сейчас! — тихо дал сигнал через «Суфлер».

Ребята с топотом выскочили из засады. Осси и Ричи перекрыли выход мерцающими багровыми щитами. Гермиона, Джинни и Беатрис образовали линию, выставив палочки перед собой.

Сбросил маскировку.

— Баста, карапузик! — рявкнул, направляя палочку на силуэт. — Тебе не уйти. Твоя песенка спета. Покажи свое лицо, шпионка!

Силуэт резко развернулся. Красный луч «Ступефая» сорвался с его палочки и ударил… прямо в Беатрис. Пуффендуйка с коротким вскриком отлетела к стене и рухнула без сознания, глухо ударившись о камень.

Начался хаос. Джинни и Гермиона одновременно ударили в ответ. Два заклинания впечатались в невидимку. Тот отлетел, с грохотом врезавшись в витрину. Стекло брызнуло во все стороны, серебряные и золотые кубки с оглушительным лязгом посыпались на пол. Вдогонку этим двум лучам с испугу выпалили и парни. Н-да. И с этими ребятами собираюсь грабить МАКУСА? Да они там от каждой тени шарахаться будут.

Подбежал к нему, хрустя битым стеклом. Из-под невидимой мантии торчали обычные школьные ботинки. От тела просто разило концентрированным жасмином до рези в глазах.

Резко сорвал мантию-невидимку. И замер.

На полу, усыпанном битым стеклом, лежал парень. По цветам мантии и формы — пуффендуец. На вид младше меня. Оглянулся: Джинни и Осси уже приводили в чувство Холлоуэй. Гермиона стояла рядом со мной, тяжело дыша. Ричи выглядывал в коридор — всё же шума мы тут наделали много. Но пока было тихо.

Связал парня «Инкарцеро», снял остаточное действие заклинаний девчонок и парней и магией плеснул ему в лицо ледяной водой. Повезло, что парень молодой. А то от четырех «Ступефаев» разом могли бы и убить, сердце бы не выдержало. Он заморгал, очнувшись и отплевываясь.

Беатрис, которую Джинни поддерживала за плечи, подошла ближе.

— Т-Том? — ахнула она. — Том Джоутер? Шестой курс…

Допрос

Присел перед ним на корточки, хрустя битым стеклом под подошвами. В голове билась только одна мысль: кто-то играет со мной в очень грязную игру. Ну или просто всё себе придумал, но такие мысли деструктивны. Так что будем верить в то, что это ненастоящий шпион. Или не главный, а подсадная утка.

Начал допрашивать. Парень не отпирался. Говорил с надрывом, со злобой. Он еще головой приложился знатно о витрину — на виске уже наливалась багровая шишка. Гермиона поводила над ним палочкой, нахмурилась и сказала, что надо его к мадам Помфри.

Сказал, что ненавидит Министерство. У него убили мать — она была маглорожденной, не пережила чисток в Азкабане, а отец не смог доказать её магическое происхождение. Для него нынешняя власть — такие же лицемеры, просто с другими лозунгами. А потом Кассандра, а точнее, голос, пообещал, что всё изменит. И он согласился.

Не спорил. Частично думал так же. Но методы Кассандры и Гриндевальда — это не выход. Да и не прав парень, сейчас Министерство другое. Просто много старых кадров осталось, но дайте время Кингсли — он всех заменит на молодежь. Или достойных.

— Это ты устраивал каверзы в сентябре и октябре? Стравливал факультеты? — спросил, глядя ему прямо в глаза.

— Да! — выплюнул он, кривясь от боли. — Это было легко.

Парень подробно рассказал, как и что делал. Пазл сходился слишком идеально. Спросил, где Кассандра и Бэт.

Ответил, что не знает — ему не сказали, оставили только жетон для связи. Ждал, что к нему присоединятся те трое, которых мы повязали в Хэллоуин, но на его сигналы никто не ответил. Он через день посылал эти сообщения.

— А запах? И мантия? — вмешалась Гермиона, скрестив руки на груди.

— Мантия осталась от бабушки! — буркнул Том, отводя взгляд. — А в сундуке с ней лежал старый флакон с духами. Я его случайно разбил, когда доставал мантию. Она вся провоняла этим чёртовым жасмином! Выветрить не смог. Поэтому, как был в ней, так и шлейфил везде этим жасмином.

— А засада на четвертом этаже? — прищурился. — Когда ловили шпиона, а пришли младшекурсники посмотреть на дракона?

Том криво усмехнулся, сплевывая кровь с разбитой губы.

— Услышал, как гриффиндорка болтала об этом в коридоре. Понял, что это ловушка. Рассказывал разным первакам про дракона. Знал, что кто-то да и попрётся проверять.

Приговор

Всё было слишком гладко. Идеальная логика. Но чуйка просто орала благим матом, что здесь есть подвох. Перед тем как уйти, прибрались за собой. Общими усилиями, используя мощные чары Репаро, вернули всё как было до погрома. Битые стёкла с тихим стеклянным звоном срастались обратно, помятые кубки послушно прыгали на полки.

Потащили его к Макгонагалл. Директор ещё не спала. Выслушала всё, смерила парня тяжёлым взглядом поверх своих квадратных очков. Отобрала мантию-невидимку и жетон.

— Вы на испытательном сроке, мистер Джоутер, — жёстко сказала она, и её голос звякнул металлом. — Минус сто очков Пуффендуя и месяц отработок. Идите в спальню.

Смотрел на это и понимал её. Отдать парня Министерству — значит сломать ему жизнь окончательно. Его засунут в Азкабан, и он выйдет оттуда законченным монстром. Фактически он никого не убил, а его диверсии тянули скорее на жесткое школьное хулиганство. Но понимал и другое: шпионка по приказу Гриндевальда (или сама) специально скормила нам пешку, чтобы мы успокоились. Кинула кость. Не знаю как, но чувствовал, что всё это провернула Беатрис. Слишком уж она «случайно» появилась. Но как это доказать?

Логика против чутья

Когда попрощались с друзьями, мы с Гермионой пошли в Башню Старост. Коридоры были пусты и темны, наши шаги гулко отдавались от каменных стен. Вначале шли молча. Но меня буквально распирало изнутри.

— Это подстава, Гермиона, — сказал, не выдержав. — Беатрис пришла с нами не случайно. Это она шпионка! А этот Том — удобная для нас цель. Надломленный парень. Вспомни, я же видел женский силуэт!

Гермиона остановилась. В её глазах снова включился режим Аналитика. Посмотрела на меня. И начала логически всё обосновывать.

— Алекс, давай мыслить логически, — она загнула палец. — Первое. Ты сам мне говорил, что когда был Ирбисом, не видел девушку в лесу. Видел пять фигур и Кассандру, и учуял запах. Может, там и была девушка. А может, был Том в мантии-невидимке, если Гриндевальд скрывал его от других. Это можно завтра уточнить у Джоутера. Ты сам решил, что духи — это женская фишка, и вбил себе в голову, что шпионка — девушка. Это лишь подгонка фактов: раз запах духов, значит, девушка.

Грейнджер загнула второй палец.

— Второе. Девушка в Косом переулке и силуэт там рядом, где был портал. То, что ты столкнулся с девушкой и от нее пахло жасмином, могло и запустить эту твою цепочку ассоциаций. А после побега тот силуэт… ведь ты сам говорил, что видел лишь размытую, дрожащую рябь. Твое подсознание, уже настроенное на «девушку», просто дорисовало тебе нужную фигуру под балахоном! Как ты вообще мог понять комплекцию через искажающие чары?

— Но голос! Пэнси говорила, что слышала…

— Пэнси сказала: «ни мужской, ни женский, измененный магией», — парировала Гермиона, загибая третий палец. — А запах жасмина Том объяснил. Мантия пропахла разбитыми духами. Логично? Логично. Он сдал сам себя. Он знал про ловушку и сам пустил этот слух про дракона. Беатрис здесь ни при чем, она вообще пострадала сегодня, получив в грудь оглушающее!

Стоял и слушал. Гермиона била фактами, как кувалдой. Её логика была железобетонной. Каждое её слово разбивало мою теорию в пух и прах. Том Джоутер — шпион. Дело закрыто. Ведь, образно говоря, мы нашли его на месте преступления с дымящимся пистолетом в руках.

Но внутри меня, там, где жил Ирбис, всё еще стоял тот тошнотворный, густой запах сладкой ванили, примешанный к жасмину, которого сегодня не было. И помнил те холодные, длинные, бледные девичьи пальцы, коснувшиеся моей руки в Косом переулке. Такие же, как у Беатрис.

Согласился с ней вслух. Сказал, что да, она права, просто перенервничал. Но про себя знал точно: враг всё еще в замке. Беатрис Холлоуэй провела нас всех. И теперь, когда команда считает, что мы победили, остался со своей паранойей абсолютно один.