Multi-Matrix (джен)

Дамба появилась на горизонте ближе к полудню — сначала как невозможная ровная линия между выжженными холмами Невады, потом как колоссальная бетонная стена, перекрывшая русло реки и, казалось, саму мысль о том, что вода вообще имеет право течь куда захочет.

Сэм смотрел в окно Бамблби и пытался не думать о том, что где-то под этим бетоном лежит его прапрадедовский кошмар.

Не воспоминание. Не легенда. Не «Северное Полярное Нечто», которое старик Уитвики когдато описал карандашом дрожащими линиями.

Оно лежало здесь.

Мегатрон.

— Ненавижу туристические поездки, — сказал Сэм.

Радио Би щёлкнуло.

— «Добро пожаловать в Лас-Вегас, — бодро сообщил голос какогото ведущего. — Город, где всё возможно».

— Это не Лас-Вегас, — заметила Чен с заднего сиденья машины Келлера, куда пересела ненадолго, чтобы поговорить с ней и Баначеком без радиокомментариев Би.

— По ощущениям — хуже, — отозвался Сэм.

Впереди колонна замедлилась. Чёрные внедорожники Сектора Семь, армейские «хаммеры», грузовики снабжения и машины сопровождения проходили один за другим через временный контрольно-пропускной пункт. Солдаты в пустынной форме стояли так прямо, словно их позвоночники были изготовлены из того же бетона, что дамба.

За ними в человеческом облике — если так вообще можно было назвать их альтформы — шли автоботы.

Оптимус держался во главе, красно-синим тягачом размером с небольшой дом. За ним — Айронхайд, Рэтчет, Джаз. Бамблби замыкал строй, неотступно держась рядом с тем автомобилем, где находились Сэм и Чен.

Сектор Семь пропустил их неохотно.

Это было видно по лицам.

По оружию, которое солдаты слишком демонстративно держали опущенным.

По тому, как агент Симмонс каждый раз, когда взгляд падал на Оптимуса, делал выражение лица человека, вынужденного пропускать в собственный дом крайне опасного медведя — причём медведь был вооружён, говорил на древнем языке и имел законные основания быть здесь.

Баначек вышел первым, ещё до того, как автомобили окончательно остановились.

— Напоминаю, — сказал он, не повышая голоса, но так, что его услышали и солдаты, и Симмонс, — мы действуем по временной договорённости. Автоботы являются союзной разумной группой. Несовершеннолетние гражданские лица — не задержанные и не подопытные объекты. Их родители — не заложники. Любая попытка изменить эти условия в одностороннем порядке будет зафиксирована.

Симмонс натянуто улыбнулся.

— Господин Баначек, вы сейчас на объекте национальной безопасности.

— Именно поэтому я и повторяю это вслух, — ответил тот. — Чтобы национальная безопасность не стала удобной формулировкой для очередной незаконной глупости.

Келлер прикрыл ладонью глаза от солнца и посмотрел на вход в технический сектор.

— Ведите, — сказал он Симмонсу. — И без сюрпризов.

Сэм успел увидеть, как у агента дёрнулся уголок рта.

Ему это не понравилось.

* * *

Внутри дамба была совсем другой.

Снаружи — свет, бетон, ветер и пустыня. Внутри — низкий холодный гул, длинные коридоры, герметичные двери, запах машинного масла, озона, пыли и старого металла. Казалось, бетонные стены помнили каждую тайну, которую в них замуровали.

Людей разделили на группы почти сразу.

Рона и Джуди увели к временному переговорному пункту вместе с представителем Министерства обороны. Келлер и Баначек отправились к начальству объекта. Леннокс, прибывший с частью своего отряда, разговаривал с Айронхайдом возле грузового лифта. Рэтчет почти сразу ушёл с Оптимусом — сканировать энергетические контуры и выяснять, насколько реально достать Всеискру без превращения дамбы в бетонную лавину.

Чен осталась рядом с Сэмом.

Бамблби — тоже.

— Я не уверен, что здесь безопасно, — тихо сказал Сэм.

Би наклонил шлем.

Радио пошуршало.

— «Опасность — это просто ещё одно слово для приключения», — бодро сообщил голос из какогото старого мультфильма.

— Нет, — сказал Сэм. — Вот это как раз очень плохая философия.

Оптика Би на секунду стала почти виноватой.

Чен фыркнула.

— Он старается.

— Я знаю, — ответил Сэм. Затем взглянул на жёлтые панели брони, на следы от недавней атаки на дороге, уже частично затянутые саморемонтными материалами. — Поэтому и нервничаю.

Бамблби осторожно опустил манипулятор ближе к ним — не касаясь, просто обозначая: я здесь.

И именно в этот момент подошёл Симмонс.

— У нас есть проблема, — сказал он, глядя не на подростков, а на Бамблби. — Электромагнитные поля объекта могут воздействовать на кибертронские системы. Внутрь центрального комплекса может пройти только один представитель автоботов. Для сопровождения гражданских лиц и… адаптации к инфраструктуре.

— Бамблби, — сразу понял Сэм.

— Ваш жёлтый разведчик, — подтвердил Симмонс. — Он уже взаимодействовал с вами. Он меньше остальных. Меньше вероятность повреждений.

Оптика Бамблби сузилась.

Сэм почувствовал, как рядом напряглась Чен.

— А почему не Оптимус? — спросила она.

— Потому что Оптимус Прайм — почти размером с секцию генератора, — раздражённо отозвался Симмонс. — Нам нужно провести людей внутрь, не разрушив объект, который удерживает источник энергии неизвестной природы и гигантского инопланетного… объекта.

— Он не «объект», — сказал Сэм.

Агент посмотрел на него.

— Что?

— Бамблби. Он не объект. И Мегатрон, каким бы он ни был, тоже не объект. Он разумный. Опасный, да. Но разумный.

Симмонс усмехнулся так, словно подросток сказал что-то особенно наивное.

— Парень, я работаю с этим дольше, чем ты живёшь.

— И всё ещё называете их вещами, — тихо сказала Чен.

Прежде чем Симмонс успел ответить, низко загудела связь Оптимуса.

— Сэмюэль, — произнёс он с дальнего конца коридора. — Чен. Я согласен, чтобы Бамблби сопровождал вас. Но только при условии, что он остаётся под нашей защитой и сохраняет свободу передвижения.

— Конечно, — быстро сказал Симмонс.

Слишком быстро.

Сэм посмотрел на Бамблби.

Тот тоже это заметил.

Но затем Би выпрямился и кивнул Оптимусу.

Радио тихо сказало:

— «Семья остаётся семьёй, где бы ни была».

Сэм не знал, откуда взялась эта фраза. Возможно, Би просто поймал её в старом эфире. Возможно, выбрал специально.

— Не геройствуй, — сказал Сэм.

Би наклонил голову.

— «Я всегда геройствую», — отозвалось радио голосом, который явно пытался быть смешным.

Чен закатила глаза.

— Вот за это мы его и любим.

* * *

Центральный комплекс оказался холоднее, чем всё остальное внутри дамбы.

Сэм почувствовал это ещё до того, как дверь за ними закрылась. Воздух здесь был сухим и резким, а каждый вдох словно царапал горло изнутри.

Бамблби шёл медленнее обычного.

Это заметила Чен.

— Би? — позвала она.

Оптика разведчика чуть мигнула.

Радио зашипело, но ответа не последовало.

Вместо этого впереди открылась ещё одна герметичная дверь.

За ней был зал.

Слишком большой для обычного технического помещения. Слишком чистый. Слишком пустой.

По стенам тянулись толстые гофрированные шланги. На полу стояли переносные резервуары с маркировкой, которую Сэм не успел прочитать. Вдоль стен — люди Сектора Семь в защитных масках и плотных белых костюмах.

Бамблби остановился.

Оптика вспыхнула ярче.

— Сэм, — тихо сказал он через радио.

Не обрывком песни. Не случайной репликой.

Своим голосом.

И от этого Сэму стало понастоящему страшно.

— Это не сопровождение, — сказал он.

Дверь за ними захлопнулась.

Чен рванулась к панели, но красный индикатор уже горел ровно и холодно.

Симмонс стоял по другую сторону толстого стекла.

— Агент Симмонс! — крикнул Сэм. — Откройте дверь!

— Мне очень жаль, — сказал тот в динамик. И не выглядел так, будто ему хоть сколько-нибудь жаль. — Но мы не можем позволить неизвестной боевой единице свободно передвигаться по объекту, где содержатся Всеискра и Мегатрон.

— Он спасал людей на дороге! — выкрикнула Чен. — Он спасал нас!

— Именно поэтому мы должны понять, на что он способен.

Оптика Бамблби стала ярко-синей.

Потом — белой.

— Нет, — сказал Сэм.

Люди в защитных костюмах включили систему.

Сначала пришёл звук.

Тихий свист, словно зал внезапно заполнился тысячами невидимых змей.

Потом из шлангов хлынул белый пар.

Он стелился по полу, обволакивая стопы Бамблби, поднимался к коленям, к броне, к суставам. Металл жёлтых панелей покрылся белёсым инеем.

Би отшатнулся.

Радио сорвалось в хриплые помехи.

— Отключите! — Чен ударила ладонями по двери. — Немедленно отключите!

Сэм тоже ударил по стеклу.

— Он разумный! Вы его пытаете!

Симмонс не ответил.

Один из техников что-то сказал в микрофон. Другой повёл пальцем по экрану. Белый пар стал гуще.

Бамблби попытался поднять манипулятор. Пальцы дрогнули, не слушаясь. На сочленениях затрещал иней. Радио выдало короткий, оборванный звук — будто кто-то пытался вдохнуть через сломанный динамик.

Сэм не думал.

Он просто почувствовал, что внутри что-то рвётся.

Не так, как от кошмаров Арчибальда. Не так, как когда Френзи драл его когтями. Это было другое: холодное, ясное, яростное знание, что перед ним мучают того, кто прикрывал его своим телом.

Брата.

Он повернулся к ближайшей стойке аварийного оборудования.

Там, за прозрачной дверцей, висело помповое ружьё.

Наверное, предназначенное для охраны.

Наверное, слишком тяжёлое для него.

Наверное, Джуди Уитвики сказала бы что-нибудь очень громкое и очень страшное, если бы увидела, что её сын сейчас делает.

Сэм разбил стекло кулаком.

Боль вспыхнула по костяшкам.

Он вытащил ружьё.

— Сэм! — выдохнула Чен.

— Откройте дверь, — сказал он в динамик.

Симмонс посмотрел на него.

— Положи оружие.

— Откройте. Дверь.

— Ты не понимаешь, что...

— Я понимаю лучше вас, — сказал Сэм. Голос дрожал. — Вы обещали. Все вы обещали, что мы будем вместе. Что он не будет пленным.

Он передёрнул цевьё.

Щелчок прозвучал слишком громко.

Сигнал тревоги завыл по всему сектору.

С другой стороны коридора раздались тяжёлые шаги.

Леннокс.

Келлер.

Баначек.

Рон и Джуди.

За ними — Оптимус, втиснувшийся в проход настолько, насколько позволяла геометрия бетонного коридора; его оптика горела уже не мягко, а ледяным голубым светом.

— Прекратить! — приказал Келлер.

Никто не понял, к кому он обращается.

Симмонс повернулся к нему.

— Господин министр, этот объект представляет...

— Я сказал прекратить.

— Мы имеем дело с внеземным оружием!

— Нет, — голос Баначека был тихим, но каждое слово падало тяжелее бетонной плиты. — Вы имеете дело с разумным союзником, которого заманили в ловушку при свидетелях.

Оптимус наклонился к стеклу.

— Откройте дверь, — сказал он.

Гдето глубоко в зале Бамблби снова попытался подняться. Иней уже покрыл половину его корпуса. Радио выдало несколько секунд странного гудения — не музыку, не речь. Боль.

Сэм увидел ближайший гофрированный шланг.

Он вёл к резервуару.

Он вёл к Бамблби.

Он был частью системы.

Сэм развернулся, прицелился — руки дрожали так сильно, что мушка прыгала перед глазами.

— Сэм, нет! — крикнул Рон.

Но парень уже нажал на спуск.

Отдача ударила в плечо, будто его лягнул разъярённый мул.

Сэм не удержался и со всего маху сел на бетонный пол.

Выстрел попал в шланг.

Секунду ничего не произошло.

Потом гофра разорвалась.

Белый поток жидкого азота рванулся наружу, шланг задёргался и заизвивался, словно ожившая металлическая змея. Он ударил струёй по одному из техников; тот закричал, отпрыгивая, а двое других бросились в стороны. Иней мгновенно пополз по полу, по ботинкам, по защитным костюмам.

— Систему отключить! — рявкнул Келлер. — Немедленно!

— Но...

— Это приказ, мать вашу!

Леннокс вырвал у ближайшего охранника карту доступа. Баначек уже работал с аварийной панелью, не обращая внимания на то, что двое сотрудников Сектора Семь пытаются объяснить ему протоколы.

Рон подхватил Сэма за плечи.

— Ты цел?

Сэм моргнул, глядя на руку. Она дрожала. Плечо горело от отдачи.

— Не уверен, — честно сказал он. — Но Би хуже.

Джуди, бледная как мел, уже стояла рядом с Чен у двери и кричала на охранников так, что те предпочли не спорить.

— Открывайте, идиоты! Если мой ребёнок только что сделал за вас вашу работу, то хотя бы не мешайте ему закончить!

Дверь наконец разошлась в стороны.

Белый пар вырвался наружу.

Сэм вырвался из рук отца, подскочил, забыв про боль, и побежал внутрь.

— Би!

Бамблби стоял на одном колене.

Его броня была покрыта инеем, оптика мерцала. Один манипулятор упирался в пол. Другой он держал перед собой, словно всё ещё пытался закрыть Сэма и Чен даже теперь.

Сэм остановился прямо перед ним.

Он был крошечным рядом с разведчиком.

Но в этот момент ему было всё равно.

— Я здесь, — сказал он. — Слышишь? Я здесь.

Радио затрещало.

— Сэм…

— Да.

— Холодно.

Сэм сглотнул.

Он поднял ладонь и прижал её к покрытой инеем броне, туда, где под металлом гудела Искра.

— Я знаю. Прости. Я должен был понять раньше.

Бамблби медленно опустил манипулятор рядом с ним.

— Не… твоя…

— Моя семья, — перебил Сэм. — Ты мой брат. Понял? Не машина. Не оружие. Не эксперимент. Брат.

Радио замолчало.

Потом из него едва слышно прозвучало:

— Брат.

Сэм коротко, судорожно рассмеялся и вытер ладонью глаза.

— Вот. Именно.

За его спиной повисла тишина.

Даже Симмонс молчал.

Оптимус стоял у входа в зал. В его оптике отражался белый пар, мокрый блеск металла и маленькая человеческая фигура рядом с коленопреклонённым автоботом.

— Свобода, — сказал Прайм, — есть право всех разумных существ.

Никто не спорил.

* * *

Когда Рэтчет закончил выводить остатки холода из систем Бамблби, всё вокруг уже выглядело иначе.

Симмонса временно отстранили от руководства объектом — по крайней мере, так это назвал Келлер. Баначек сказал иначе:

— Агент Симмонс не должен принимать решений, связанных с автботами, до завершения расследования.

Симмонс хотел возразить. Потом посмотрел на Келлера, на Леннокса, на Рона с Джуди, на Сэма с забинтованной рукой, на Чен, которая смотрела на него так, будто запомнила лицо навсегда, и передумал.

Всеискра оставалась глубоко в недрах дамбы.

Мегатрон — ещё глубже.

Рэтчет вывел на голографический экран план комплекса. Красные линии сканирования проходили через бетон, вниз, вниз, к залам, которые казались старше любой из нынешних систем.

— Артефакт нестабилен, — сказал он. — Его поле усиливается. Мы должны переместить куб до того, как десептиконы найдут точные координаты.

— А Мегатрон? — спросил Сэм.

Оптимус посмотрел в сторону, туда, где бетон и километры коридоров скрывали лёд.

— Он пробуждается, — сказал Прайм.

В этот момент дрогнул свет.

Гдето в глубине объекта завыла сирена.

И один из мониторов, который ещё секунду назад показывал энергетический фон Всеискры, погас.

На его месте появилась рябь.

А потом — фрагмент изображения.

Пустынная дорога.

Чёрный полицейский автомобиль.

Красно-синие отблески мигалки.

И голос, искажённый помехами:

— To punish and enslave.

Чен медленно повернулась к Сэму.

— Вот теперь, — сказала она, — точно будет весело.

Сэм посмотрел на Бамблби.

Би ответил коротким сигналом клаксона.

Искра под его бронёй уже горела ровнее.

Над дамбой начиналась ночь.