Иной Невилл. Книга вторая (джен)

Невилл сидел в кабинете уже час. Может, дольше. Тяжёлые, гнетущие мысли лезли в голову сами собой, одна мрачнее другой.

Карл. Ну как же так… Ведь их странная, колючая дружба только-только начала пускать корни. Никто в Гриффиндоре не понимал его так, как этот наглый слизеринец. Порой казалось, что Карл знает Невилла лучше, чем он сам себя. Какие у этого парня были перспективы, какие амбиции! И вот, по жестокой иронии судьбы, древний ужас Салазара Слизерина убил чистокровного волшебника. Того, кого, по замыслу своего создателя, должен был защищать.

А Снейп? Он побежал прямиком на шестой этаж? А если чудовище набросилось и на него? Невилл ненавидел профессора всей душой — но смерти ему не желал. Никому не желал. Кроме тех, что в «списке».

И что будет дальше? Школу закроют, а учеников отправят по домам? Невилл представил, как без права колдовать до самого совершеннолетия он будет проводить дни напролёт в бабушкиной теплице.

Но была проблема и посерьёзнее. Лоран Бэддок. Он ведь узнает, что в тот вечер Карл был в том коридоре не один. Не решит ли он, что Лонгботтом причастен к трагедии? Невилл прекрасно понимал, что он ещё недостаточно силён, чтобы противостоять разъярённому Пожирателю Смерти. А вне стен Хогвартса он и вовсе лишался перспективы обрести силу.

Всё это время Невилл сидел с пустым взглядом, не замечая ничего вокруг. Но постепенно оцепенение начало спадать. Он решил осмотреться.

В этом классе он ещё не был. Да и не класс это был вовсе.

Комната была выдержана в тёмно-зелёных и землистых тонах. Стены украшали обои с замысловатым тиснёным узором, который казался живым в дрожащем свете свечей. Мебель из дорогого красного дерева, отполированная до блеска, без единой пылинки. Паркет того же оттенка, покрытый толстым тёмно-зелёным ковром с вышитыми серебряными нитями. На стенах в чёрных рамах висели картины, изображавшие мрачные, безжизненные пейзажи. На одной из них в тумане покачивались пустые качели.

Вдоль стен тянулись книжные шкафы, забитые древними фолиантами в кожаных переплётах. Возле окна располагался массивный рабочий стол, где в идеальном порядке лежали пергаменты и письменные приборы. Справа виднелась дверь, судя по всему, ведущая в спальню.

Это были личные апартаменты Северуса Снейпа.

Невилл поднялся и подошёл к столу. Его внимание привлекла фотография в узкой стеклянной рамке, стоявшая в углу. Он взял её в руки. В центре кадра стояла красивая женщина с густыми тёмно-рыжими волосами, ниспадавшими на плечи, и яркими миндалевидными зелёными глазами. Она улыбалась — открыто, тепло — и махала рукой прямо в камеру. Взгляд её показался Невиллу странно знакомым. Кого-то она ему напоминала. Вот только кого? Её саму он точно никогда не видел — такую яркую, живую женщину он бы запомнил.

Приглядевшись, Невилл заметил, что фотография обрезана — с краю аккуратно прошлись ножницами. На движущемся снимке в какой-то момент появлялось чьё-то плечо, прижатое к женщине, а затем снова исчезало за краем рамки.

Зачем Снейп это сделал? Неудачный кадр? Или там был вовсе не он? Кто-то, кого он не хотел видеть даже на фотографии? Если так, то это что, тайная любовь?

Невиллу с трудом верилось, что этот человек вообще способен испытывать такое высокое и светлое чувство.

Услышав за дверью стремительные шаги, Невилл поспешно поставил рамку на место и нырнул обратно в кресло. Дверь распахнулась. На пороге стоял Снейп. Он выглядел целым — ни следов борьбы, ни порванной мантии. Значит, чудовище успело скрыться до его прихода.

— Идите за мной, Лонгботтом, — коротко бросил он.

Профессор повёл его на седьмой этаж западной башни. Они шли в полной тишине, мимо заснувших портретов, пока не остановились перед огромной каменной горгульей.

— Икотная ириска, — процедил Снейп, и статуя ожила, открывая проход к винтовой лестнице.

Профессор Снейп негромко постучал в дверь директора. Та беззвучно отворилась, они вошли.

Это была круглая, просторная комната. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены были увешаны портретами прежних директоров и директрис. За столом сидел сам Альбус Дамблдор. Вид у него был на редкость серьёзный, в глазах не было привычного лукавого блеска. Рядом, нервно сжимая в руках свёрнутый в трубку пергамент, стояла профессор МакГонагалл.

Она тут же подбежала к Невиллу. Её руки дрожали, когда она коснулась его плеч.

— Лонгботтом! С вами всё в порядке? Вы не ранены? О, Мерлин, вы же могли…

— Со мной не всё в порядке, профессор, — тихо ответил Невилл. — Но я не ранен. Спасибо.

— Проходи, Невилл, присаживайся, — мягко сказал директор, указывая на стул.

— Я постою, сэр, — глухо ответил мальчик.

МакГонагалл судорожно вздохнула, её глаза были полны сочувствия.

— Альбус, мальчик пережил такое потрясение... Посмотрите на него, он же в шоке! — она порывисто повернулась к директору. — Я должна немедленно отвести его к мадам Помфри. Пусть она осмотрит его и даст успокоительное зелье.

— Непременно, Минерва, — кивнул Дамблдор, не сводя взгляда с Невилла. — Но сначала мне нужно задать Невиллу несколько…

Не успел Дамблдор закончить фразу, как внезапно распахнулась дверь кабинета.

На пороге появилась фигура Лорана Бэддока. Вид у него был по-настоящему пугающий: высокий, широкоплечий, в дорогой, но заляпанной мантии. Лицо, бледное и хмурое, казалось высеченным из камня, а глаза горели лихорадочным, злым огнём. За ним, едва поспевая, семенила его жена Лиссандра. Она выглядела совершенно раздавленной, её лицо распухло, а глаза были красными от слёз.

Лоран шагнул в комнату, и атмосфера в кабинете мгновенно накалилась.

— Где. Мой. Сын? — произнёс он, чеканя каждое слово.

— Приветствую вас, Лоран, — спокойно произнёс Дамблдор, даже не шелохнувшись. — И вас, Лиссандра.

— К чёрту ваше приветствие! — взревел Бэддок, подавшись вперёд. — Что вы сделали с моим сыном?!

— Именно это мы и собирались обсудить с мистером Лонгботтомом, — ответил директор, указывая на Невилла.

Только в этот момент Лоран заметил мальчика. Его взгляд, налившийся огнём, скрестился с взглядом Невилла. Казалось, Бэддок готов прямо сейчас, голыми руками, разорвать его на куски.

— Ты?! А ты что здесь делаешь?! — прорычал он сквозь зубы.

— Не пугайте мальчика, Бэддок! — резко вмешалась МакГонагалл, встав чуть ближе к Невиллу.

Лоран перевёл на неё свой сокрушительный взгляд.

— Это он его?

— О… разумеется, нет, — отрезала профессор.

— Успокойтесь, Лоран, — твёрдо сказал директор. — Полагаю, Невилл сейчас поведает всем нам, что же произошло на шестом этаже.

Невилл, стараясь не смотреть в горящие ненавистью глаза Лорана, глубоко вздохнул и заговорил:

— Я… Мы с Карлом в последнее время много общались, вместе исследовали замок. Нам нравилось находить заброшенные места, тайные ходы…

— Что значит «вы с Карлом»? — грубо перебил его Лоран.

— Мы с ним снова сдружились здесь, в школе, — твёрдо ответил Невилл, обретая голос. — Оказалось, у нас много общего. И сегодня, когда мы возвращались по своим гостиным, за нами погнался этот монстр. Он двигался слишком быстро… Мы пытались убежать… Я до сих пор не могу поверить, что Карла больше нет…

— Почему ты говоришь о моём сыне так, будто он погиб? — вдруг подала голос Лиссандра. На её глазах снова выступили слёзы. — Нам сообщили, что он…

— Заткнись ты! — Лоран резко обернулся к жене, заставив её вздрогнуть. — Тут я веду разговор! Зря я тебя взял с собой, надо было оставить с Кларой.

— Оставь свою ругань, Лоран, — внезапно вмешался Снейп. Он стоял в тени, скрестив руки на груди. — Здесь не место для твоих семейных разборок.

Лоран медленно повернул голову к зельевару.

— Не учи меня общаться с женщинами, Северус, — его губы искривились в ядовитой усмешке. — Я в этом смыслю куда больше твоего. Понимаешь, о чём я, а?

Снейп уже открыл рот, чтобы ответить, но его опередил Невилл.

— Так что вам там сообщили? — не выдержал он, обращаясь сразу к обоим родителям Карла.

— Что Карл, так же как Колин Криви и миссис Норрис, окаменел от взгляда василиска, — ответил вместо них Дамблдор. — И сейчас он находится в больничном крыле.

— Что?! — у Невилла перехватило дыхание. — Как… но я же видел… он…

— Именно для этого я и вызвал тебя, мой мальчик, — Дамблдор подался вперёд. — Подумай, ты не видел ничего необычного в тот момент, когда василиск набросился на Карла? Было ли у него в руках зеркало? Или может что-то глянцевое? Прозрачное?

Невилл замер. Он не мог сконцентрироваться на вопросе. Внутри него разливалось такое мощное, горячее тепло, что закружилась голова. Карл жив! Это главное!

— Н-нет… В руках у него была только палочка. Я попытался помочь ему, выставив перед ним щит с помощью «Протего», но чудовище с лёгкостью его пробило…

Лиссандра всхлипнула, прижимая ладони ко рту. Лоран смотрел на Невилла тяжёлым взглядом, в котором ярость начала смешиваться с замешательством.

Дамблдор откинулся в кресле. На лице его читалась глубокая задумчивость — брови чуть сдвинуты, взгляд устремлён куда-то вдаль, за спины присутствующих.

— «Протего»… — медленно произнёс он. — Пожалуй, это всё объясняет.

— Что именно объясняет? — тут же спросил Лоран.

— А то, что Лонгботтом спас вашего сына, Бэддок, — нетерпеливо ответила МакГонагалл. — Что здесь непонятного?

Увидев, как Лоран нахмурился, она закатила глаза и продолжила учительским тоном:

— Известно, что прямой взгляд василиска — это мгновенная смерть. Но если смотреть на него через препятствие — через зеркало, линзу фотоаппарата или, как в данном случае, через магическую плёнку щита «Протего», — взгляд теряет свою смертоносную силу. Он не убивает, а лишь обращает в камень. Жертва жива, и её жизни ничего не угрожает, ведь василиск не питается камнем. Миссис Спраут приготовит зелье для снятия этого проклятия к июню.

Лоран молчал несколько секунд, переваривая информацию.

— Если этот василиск и есть то чудовище Слизерина, о котором твердят легенды, — наконец заговорил он, — то какого дьявола он напал на моего сына? Карл — чистокровный волшебник!

— Сомневаюсь, что у василиска в кармане завалялся список с родословной учеников школы, — спокойно ответил Дамблдор.

Лоран зло сплюнул перед его столом.

— Недолго вам осталось занимать свою должность, Дамблдор. Из-за вашей безответственности едва не погиб мой сын, а теперь он вынужден будет полгода пролежать в лазарете, пропустив почти весь учебный год. Я знаю нужных людей в Министерстве. Будьте уверены, я это просто так не оставлю.

— Минерва, — Дамблдор остался невозмутим, — проводите наших гостей в больничное крыло. Уверен, им не терпится увидеть сына.

Когда дверь за ними закрылась, Дамблдор обратился к Снейпу.

— Северус, прошу, оставьте нас.

Снейп поджал губы и молча вышел, окинув Невилла пронизывающим взглядом.

Когда дверь за профессором захлопнулась, в кабинете повисла тишина. Дамблдор не спешил начинать разговор. Он медленно подошёл к насесту, где дремал Фоукс, и заботливо провёл пальцем по золотистому оперению птицы.

— Невилл, — начал он почти ласково. Его глаза за стеклами очков-половинок лучились мягким светом. — Прежде всего, я хочу сказать, что восхищён тобой. Проявить такую выдержку и верность в миг смертельной опасности… это под силу далеко не каждому взрослому волшебнику. Ты не просто не убежал, ты сумел выставить «Протего». Заклинание, которое требует огромной концентрации и силы воли. Многим твоим сверстникам оно пока недоступно. У тебя храброе и, что гораздо важнее, доброе сердце.

Дамблдор сделал паузу, приглашая Невилла всё же присесть, и на этот раз мальчик подчинился. Директор опустился в своё кресло и сложил пальцы «домиком».

— Однако сердце, столь открытое миру, порой нуждается в мудром путеводителе, — голос Дамблдора стал чуть тише. — Во времена моей юности, когда мы выбирали себе спутников жизни или близких друзей, было принято внимательно смотреть на их родителей. Сейчас это кажется старомодным суеверием, но в этом скрывался глубокий смысл. Видишь ли, в годы юности наше истинное «я» часто прячется за маской любопытства или юношеского задора. Но яблоня, как известно, не приносит плоды груши. Глядя на корни, мы можем предугадать, каким станет дерево, когда окрепнет.

Невилл почувствовал, как внутри него начало нарастать сопротивление. Он понял, куда клонит старик.

— Я не говорю, что это правило без исключений. Но исключения… они редки. А ошибки обходятся слишком дорого.

Невилл молчал. Дамблдор не сводил с него внимательных глаз.

— Мне всегда казалось, что тебе было бы уютно в компании Гарри, Рона или мисс Грейнджер. Они… славные ребята.

— Они самодостаточны, сэр, — тихо сказал Невилл. — Им и без меня хорошо.

Дамблдор понимающе кивнул.

— Разумеется. И я полагаю, ты не хочешь чувствовать себя лишним. Это чувство знакомо многим. Но позволь спросить: а как насчёт Симуса? Дина? Мне они кажутся вполне достойными молодыми людьми. Порядочными. Открытыми.

— Сэр, вы собираетесь запретить мне общаться с Карлом? — Невилл вскинул голову.

Дамблдор вздохнул, и в его взгляде мелькнула тень сожаления.

— Запретить? Нет, мой мальчик. Право выбора — это самый ценный дар, который у нас есть, и я не смею его отнимать у тебя. К сожалению, мне не раз доводилось быть свидетелем того, как светлые и добрые души, попадая под влияние более сильных, но надломленных теней, сами не замечали, как их собственный свет начинал тускнеть.

Директор внимательно посмотрел на Невилла.

— Я вижу, что ты парень проницательный. Ты и сам способен увидеть, куда ведёт тебя эта дорога. И я задаюсь вопросом: а пострадал бы бедный Пивз от твоих рук, не будь рядом с тобой Карла?

Невилл нахмурился, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Он попытался придать лицу выражение искреннего непонимания.

— Я не совсем понимаю, о чём вы, сэр…

— О, — Дамблдор добродушно усмехнулся, хотя взгляд его оставался острым. — Я хоть и довольно стар, но на слух пока не жалуюсь. Пивз, когда его расколдовали в Большом зале, выкрикивал фамилию своего обидчика с весьма похвальной дикцией. И это была не фамилия мистера Бэддока.

Невилл почувствовал, как кровь прилила к щекам. Ответить было нечего.

— Ты сильно изменился, Невилл, — продолжал директор, и теперь его голос звучал почти задумчиво. — Я прекрасно помню день твоего распределения. Прости мне мою нескромность, но у меня есть… скажем так, весьма точный талант определять характер человека по тому, как он держится в первые минуты знакомства. И Невилл, которого я видел в тот день, совсем не похож на того, кто сейчас сидит передо мной.

— Вы намекаете, что это Карл на меня так повлиял? — с вызовом спросил Невилл, делая ещё одну попытку прикинуться простаком.

— О нет, что ты, — улыбнулся Дамблдор, и в этой улыбке было что-то, от чего у Невилла похолодело внутри. — Конкретно в этом случае Карл ни при чём. Карл ведь не отбывал с тобой наказание в Запретном лесу, не так ли?

Невилла будто пронзило молнией. Воздух застрял в лёгких. Он знает! Он знает про хвост единорога! Мальчик не мог вымолвить ни слова, его словно парализовало. Он чувствовал, как Дамблдор буквально видит его насквозь — каждую тёмную мысль, каждый неправедный поступок. Это пугало. Этот старик чувствует ложь так же легко, как другие чувствуют запах дыма. Директор куда умнее, чем Невилл мог предположить. Он его недооценил.

Дамблдор плавно поднялся с места, давая понять, что разговор окончен.

— Уже поздно, Невилл. Ты пережил страшную ночь, и тебе необходим отдых. Не смею тебя больше задерживать.

Он подошёл к двери и, прежде чем открыть её, обернулся к Невиллу. На его губах снова заиграла тень прежней добродушной улыбки, но взгляд оставался стальным.

— Надеюсь, у тебя больше нет проблем с тем, чтобы запомнить пароль от гостиной? — директор заговорщицки подмигнул. — Доброй ночи, Невилл.