Родственные души (джен)

Квалиност спал. Ночь укрывала город своей темной мантией. Хотя ближе к рассвету, чем к полуночи, оранжевый свет по-прежнему мелькал за окнами Небольшой лавки Флинта. Внутри гном устало опустился на деревянный стул, разглядывая дело своих рук. Меч был готов.

Он безупречно сверкал в красноватом свете горна, и свет играл на его остром, как бритва, лезвии и вдоль борозд с гномьими рунами силы, которые Флинт вырезал на плоской части клинка. Рукоять была выполнена в виде плавных изгибов и изящных стальных лоз, таких гибких, что казалось, будто они обвились вокруг рукояти меча, как усики вьющегося растения. Даже Флинт — а гном был весьма скромен — чувствовал, что в этом мече есть что-то особенное. Он мог только надеяться, что Танису меч понравится.

Ему хотелось порадовать полуэльфа. Возможно, когда-нибудь он сможет показать Танису Утеху и дать ему понять, что эльфы — не единственные обитатели Кринна. Он подумал, что это понравится Танису даже больше, чем меч.

Флинт вздохнул и встал. Он убрал угли из под золы в печи и задул единственную сальную свечу, горевшую в полумраке. При серебристом свете луны он добрался до своей постели в маленькой комнатке за лавкой и, сбросив сапоги, погрузился в долгожданный сон. Вскоре воздух огласился храпом гнома, таким же ритмичным, как удары его молота всего несколько мгновений назад.

* * *

Была самая тёмная часть ночи. Дверь в лавку медленно открылась, так плавно, так что колокольчики не издали ни звука. Внутрь вошла фигура, осторожно закрыв за собой дверь. Она остановилась, склонив голову набок, а затем, словно удовлетворившись увиденным, бесшумно направилась к верстаку.

Меч тускло блестел в холодном свете Солинари, проникавшем сквозь окно. Тёмная фигура в плаще подняла руку в перчатке и провела пальцем по лезвию, словно проверяя его остроту, а затем подняла обе руки над оружием.

В воздухе зазвучали слова, произнесённые на древнем языке народа, который превратился в пыль много веков назад, а его название было давно забыто. Сейчас на этом языке говорили лишь колдуны и маги, потому что это был язык магии.

Бормотание прекратилось, последние слоги растворились в воздухе, как пылинки. Меч начал светиться, но не лунным светом, а внутренним сиянием. Это был багровый свет, становившийся всё ярче и жарче, пока меч не запылал

яростным пламенем. Неподалёку небольшой холмик из железных наконечников

стрел тоже начал светиться. Внезапно от тьмы за пределами круга света отделилась тень

и поплыла к мечу, словно манимая рукой незнакомца.

Тень не поддавалась малиновому свету, пока внезапно не потекла вниз, втягиваясь в лезвие, как будто ее засосало внутрь. Оружие слегка дернулось, затем свечение погасло.

Дверь в магазин распахнулась от легкого ночного ветерка. Храп гнома ни на миг не прервался. Незнакомец исчез.