Снейп. Семейная сага (джен)

Следующим летом Джеймс и Альбус ехали к Снейпу с особенным нетерпением. За прошедший год они успели соскучиться по старому дому, по запаху зелий, по известному в мире волшебников Мастеру зелий — своему строгому, но справедливому дедушке.

Северус встретил их на пороге, как всегда, без лишних эмоций, но в глазах его светилось тепло.

— Растёте, — констатировал он, окинув внуков взглядом. — Джеймс, скоро будешь уже ростом с маму. Альбус, а ты всё такой же непоседа.

— Дедушка, мы так соскучились! — Альбус повис на нём, обхватив за ноги.

— Вижу, — сухо ответил Снейп, положив руку на голову внука и едва проведя ладонью по его взъерошенным волосам. — Проходите. Ваша комната ждёт.

Первые дни прошли в удовольствиях — прогулки по лесу, сбор трав, рассказы о зельях. Снейп терпеливо объяснял, как отличить одно растение от другого, как правильно срезать, сушить, хранить.

— Вот это полынь, — показывал он. — Добавляется в снотворные зелья. А это — крапива, её надо брать осторожно, лучше в перчатках.

— Дедушка, а ты научишь нас варить зелья? — спросил Джеймс.

— Когда подрастёте, — ответил Снейп. — Освоите теорию — перейдём к практике.

Но чем дальше, тем больше мальчикам хотелось просто отдыхать. Лето, солнце — а им приходится вставать в семь, заправлять кровати, мыть посуду, убирать игрушки.

— Ну почему так рано? — ныл Джеймс, с трудом разлепляя глаза. — Лето же! Можно поспать подольше.

— Привычка к порядку формируется с детства, — спокойно отвечал Снейп. — Самодисциплина — основа всего. Если ты не можешь заставить себя встать вовремя, как ты заставишь себя учить уроки или работать?

— А почему нельзя есть, когда хочется, а не по расписанию? — поддакивал Джеймсу Альбус.

— Режим помогает организму работать правильно, — терпеливо объяснял Снейп. — И планировать время. Вот вы хотите и погулять, и поиграть, и домашние обязанности надо выполнить. Без режима просто ничего не успеть.

Мальчишки вздыхали, но понимали, что спорить бесполезно.

-

Однако внутреннее сопротивление росло. В очередное утро Снейп, зайдя в их комнату, обнаружил, что кровати застелены кое-как: игрушки свалены горкой прямо на смятую постель и сверху прикрыты покрывалом.

Он постоял на пороге, разглядывая это безобразие. Потом молча подошёл, схватил покрывало и одним движением стянул всё на пол. Игрушки рассыпались, бельё превратилось в бесформенную кучу.

— Так, — сказал он ровным голосом. — Перестелить постели заново. С заменой всего белья. Игрушки разложить по местам. Управитесь за десять минут — успеете на прогулку. Нет — прогулка сократится. Меня устраивают оба варианта, а вас?

Джеймс и Альбус стояли с открытыми ртами.

— Но это же нечестно! — возмутился Джеймс. — Мы почти все убрали!

Снейп выразительно посмотрел на него, приподняв бровь. Джеймс опустил глаза.

— Осталось девять минут, — сказал Снейп и вышел из комнаты.

Мальчишкам пришлось подчиниться. Они уложились в отведенное время и успели на прогулку, но настроение было испорчено.

— Что за вредина, — бурчал Джеймс.

— Он не вредина, — возразил Альбус. — Он справедливый. Мы хотели схитрить, но не вышло..

— Вечно ты его защищаешь!

-

Через неделю пришло письмо от родителей. Снейп читал его за завтраком, и лицо его становилось всё задумчивее.

— Дети, — сказал он, откладывая письмо. — У меня для вас новости. У вас скоро появится сестрёнка.

— Сестрёнка? — переспросил Альбус.

— Да. Мама ждёт девочку.

— Здорово! — обрадовался Джеймс. — А когда они приедут?

Снейп помолчал.

— Ваш папа получил повышение и родители на несколько месяцев переедут в другой американский штат. Они просят оставить вас у меня на год. Джеймса нужно определить в местную школу, ты уже достаточно взрослый. А ты, — он посмотрел на Альбуса, — будешь ходить со мной в Хогвартс, ждать меня в моих апартаментах, на занятия тебе ещё рано.

Мальчишки приуныли.

— Целый год? — расстроился Джеймс. — А как же наши друзья? А школа?

— Я понимаю, что это неожиданно, — мягко сказал Снейп. — Но ваши папа и мама считают, что вам лучше со мной подождать их возвращения, чем дважды за год переезжать с одного места на другое. Мы справимся.

-

Снейп проверил знания Джеймса. Тот хорошо учился в прежней школе, и проблем с зачислением не возникло. Местная школа оказалась небольшой, уютной, и Снейп лично поговорил с директором.

— Если возникнут трудности, — сказал он Джеймсу накануне первого учебного дня, — обращайся. Я всегда рядом.

— Хорошо, дедушка, — кивнул Джеймс, но в душе был уверен, что справится сам.

-

Трудности начались с первого же дня.

Джеймс сидел за партой один. Одноклассники косились на него, шептались, но не подходили. На перемене кто-то поставил подножку — он упал, учебники рассыпались, все засмеялись.

— Осторожнее, новенький, — хмыкнул крупный мальчишка.

— Смотри под ноги, — добавил другой.

Джеймс молча собрал книги и сел за парту. Он не привык жаловаться.

Через несколько дней добавились новые "шутки". В рюкзак подсыпали мусор, на стуле оказалась жвачка, в тетради кто-то нарисовал рожицы. Джеймс терпел.

Особенно доставалось из-за внешности деда. Одноклассники видели Снейпа пару раз — высокий, черноволосый, всегда в чёрном, с пронзительным взглядом. И прозвище родилось само собой.

— Эй, внук вампира! — кричали ему вслед. — Твой дед ночью из гроба встаёт? А ты тоже кровь пьёшь?

Джеймс сжимал кулаки, но молчал. Он специально уходил из дома так, чтобы дед его не провожал. А на вопросы "как дела в школе?" отвечал коротко: "Нормально".

Оценки у него были хорошие — назло обидчикам он учился лучше многих. Снейп видел отметки и успокаивался. Значит, действительно всё нормально.

Несколько раз Джеймс убеждал Снейпа переехать в родительский дом в Лондоне, говоря, что им с Альбусом там было бы лучше.

— Джеймс, — отвечал Снейп. — Я не могу оставить свой дом. Здесь моя лаборатория, мои запасы, мои книги. Это мое родовое гнездо. Я не люблю большие шумные города. Здесь я могу вас защитить, потому что знаю каждый уголок, каждую тропинку. Здесь вы в безопасности. А школу тебе в любом случае придется менять, когда ты поступишь в Хогвартс.

Джеймс хотел сказать, что совсем не чувствует себя здесь в безопасности, но тогда пришлось рассказать все, а это уже было бы совсем стыдно.

При этом в школе Джеймсу становилось уже невыносимо. Ему надоели постоянные насмешки и злые розыгрыши. И тогда он придумал выход.

Контрольная по математике. Джеймс, который был одним из лучших учеников, достал шпаргалку. Не потому, что не знал ответов — потому что хотел, чтобы его поймали.

Учительница заметила сразу. Шпаргалку изъяли, Джеймса отвели к директору.

— Это серьёзное нарушение, — сказал директор. — Ты понимаешь?

— Да, сэр, — тихо ответил Джеймс.

Вызвали Снейпа. Тот пришёл через полчаса — чёрный, как туча, с каменным лицом.

— Ваш внук пойман со шпаргалкой, — объявил директор. — Он признал вину. По правилам школы он отстранен от занятий на две недели.

— Джеймс, — голос Снейпа был пугающе спокоен, — это правда?

Джеймс кивнул, не поднимая глаз.

Снейп сурово посмотрел на него, потом перевёл взгляд на директора.

— Я разберусь, — сказал он. — Спасибо, что сообщили.

-

Дома Снейп молча провёл Джеймса в кабинет, закрыл дверь и достал из портфеля контрольную.

— Решай, — коротко приказал он, положив лист на стол.

Джеймс взял ручку и за десять минут решил все примеры. Правильно. Легко.

Снейп проверил, отложил лист и посмотрел на внука. В глазах его клубилась буря.

— Ты мог это решить, — сказал он тихо, но от этого тихого голоса по спине побежали мурашки. — Но ты принёс шпаргалку. Объяснись.

Джеймс молчал.

— Я жду, — голос Снейпа стал ниже, в нём зазвенела сталь. — И предупреждаю сразу: если начнёшь врать или выдумывать, то очень сильно пожалеешь. Говори.

Джеймс вздрогнул. Дедушка не кричал, но от его тона хотелось провалиться сквозь землю.

— Я... — голос Джеймса терял твердость. — Я знаю, что за списывание могут исключить из школы. Мама рассказывала. Я хотел... чтобы меня исключили. Чтобы не ходить туда больше. Чтобы вернуться домой.

Снейп медленно выдохнул. Он подошёл к столу, опёрся на него руками, нависая над внуком, как скала.

— А мама не рассказала тебе, какое наказание она получила за списывание в Хогвартсе? Чтобы её НЕ исключили?

Джеймс поднял глаза.

— Нет, сэр.

— Сто ударов розгами, — сказал Снейп жёстко, чеканя каждое слово. — Каждый день всё лето она получала по удару, расплачиваясь за свою глупость. Я сам её наказывал. Она все лето не могла нормально сидеть. И я не пожалел её ни разу.

Джеймс побелел.

— Значит, ты, — голос Снейпа стал ещё тише, но от этого страшнее, — решил манипулировать нами? Учителями? Родителями? Мной? Ты решил опозорить себя только потому, что хочешь вернуться домой?

Снейп выпрямился во весь рост, и в этот момент показался Джеймсу великаном, потом медленно положил руку на пояс, на черный кожаный ремень. И заговорил — тихо, вкрадчиво, с ледяной злостью:

— А знаешь, что я хочу сделать, Джеймс? Взять этот ремень и выпороть тебя так, чтобы ты неделю не мог сидеть и чтобы ты запомнил на всю жизнь: врать и манипулировать — это не выход. Никогда. Ты понял меня?

Джеймс смотрел на него расширенными от ужаса глазами. Он никогда не видел дедушку таким. Не просто строгим — пугающим. Настоящим Снейпом, о котором ходили легенды в Хогвартсе.

— Ты... ты правда сделаешь это? — прошептал он.

— Что меня может остановить? — Снейп медленно потянул ремень из петель.

Джеймс не выдержал. Он сорвался с места, выбежал из кабинета, промчался по коридору, взлетел по лестнице, вбежал в свою комнату и захлопнул дверь. Он прерывисто дышал, по щекам текли слёзы.

Джеймс сидел на кровати, обхватив колени, и дрожал. Дедушка не шутил. Он бы сделал это. Он бы выпорол его.

-

А в кабинете Снейп стоял неподвижно. Он смотрел на дверь, за которую выбежал внук, потом медленно заправил ремень обратно.

Он сел в кресло и закрыл глаза рукой.

— Опять, — прошептал он. — Всё опять повторяется.

Он сидел так долго. Думал о том, как старался быть мягче с внуками, чем был с их родителями. Как пытался быть заботливым, внимательным, даже добрым. И вот — снова ложь, снова нарушение, снова попытка убежать от проблем.

— Мне придется пройти этот путь ещё раз, — сказал он вслух. — Мерлин, дай мне сил.

-

Прошёл час. Снейп оставался в кресле, задумчивый и неподвижный.

Дверь кабинета тихо отворилась. На пороге стоял Джеймс — бледный, с красными глазами, но решительный.

— Дедушка, — сказал он.

Снейп поднял на него глаза.

— Я не хочу, чтобы ты считал меня трусом, — голос Джеймса дрожал, но он держался. — Я готов к любому наказанию. Делай что хочешь. Но в эту школу я больше не пойду.

Снейп внимательно смотрел на него.

— Почему? — спросил он тихо. — Что не так в этой школе? Я хочу знать правду. Всю правду, без утайки. И если ты сейчас соврёшь или что-то скроешь, клянусь, я не стану с тобой церемониться.

Джеймс помедлил. Потом, глядя в пол, начал рассказывать. Про подножки, про мусор в рюкзаке, про жвачку на стуле, про рисунки в тетради. Про то, как его дразнят "внуком вампира". Про то, что он чужой в этом классе, в этой школе, в этом городе. Про то, как каждый день он ждал, когда закончатся уроки, чтобы вернуться домой. Про то, как не мог больше терпеть.

Снейп слушал молча. Лицо его каменело с каждым словом, желваки ходили на скулах.

— Почему ты не сказал раньше? — спросил он, когда Джеймс закончил. — Зачем эта идиотская выходка со шпаргалкой?

— Потому что... — Джеймс сглотнул. — Потому что разборки в школе — это моё дело. Я сам должен справляться. Жалуются только слабаки.

Снейп долго смотрел на него. Потом встал и подошёл к окну, встал спиной.

— Знаешь, — сказал он наконец. — Я когда-то тоже так думал. Что нужно молчать. Что справлюсь сам. Что жаловаться — стыдно.

Джеймс поднял глаза. Он никогда не думал, что у его легендарного дедушки, такого строгого и сильного, могли быть проблемы.

— И что было? — спросил он.

— Было плохо, — коротко ответил Снейп, не оборачиваясь. — Очень плохо. Я молчал — и становилось только хуже. А те, кто надо мной издевались, чувствовали себя безнаказанными. И я... я наделал много глупостей. Таких, о которых жалею до сих пор.

Он обернулся и посмотрел на внука.

— Молчание помогает не героям, Джеймс. Оно помогает подлецам. Запомни это раз и навсегда.

Джеймс кивнул.

— Я поговорю с учительницей, — сказал Снейп. — И с директором. Если понадобится, то и с родителями этих... учеников. Все изменится к лучшему.

— А что ты сделаешь со мной? — едва слышно спросил Джеймс. — Ты меня... накажешь ремнём?

Снейп молчал.

Голос Джеймса дрогнул. — Или... или ты откажешься от меня? Как родители?

Снейп замер.

— Что ты сказал? — переспросил он тихо.

— Они оставили нас тут, — в голосе Джеймса прорвались слёзы. — Переехали, у них теперь будет дочка, а мы стали... лишние. Они нас бросили. И ты тоже бросишь, если я буду плохо себя вести. Я знаю.

— Джеймс Северус Поттер, — голос Снейпа прозвучал так, что мальчик вздрогнул. — Смотри на меня.

Джеймс поднял глаза.

— Твои родители тебя не бросали, — сказал Снейп жёстко, но в глазах его было что-то тёплое. — Никогда. Они любят вас обоих. И будут любить всегда. А то, что у вас появится сестра — это не значит, что вы станете им меньше нужны. Так не бывает. Сердце умеет любить всех сразу, и любви хватает на всех.

— Но они уехали...

— Они работают, — перебил Снейп. — Они делают важное дело. И они вернутся. Год пролетит быстро, ты даже не заметишь. А пока вы здесь, со мной. И я...

Он запнулся.

— Я никогда ни от кого не отказываюсь, — сказал он твёрдо. — Из-за трудностей, из-за глупостей, из-за ошибок. Никогда. Ты мой внук. Моя кровь. И ты всегда будешь здесь нужен. Понял?

Джеймс смотрел на него, и в глазах его стояли слёзы.

— Правда?

— Правда, — Снейп положил руку ему на плечо. — И если ты ещё раз подумаешь, что я могу от тебя отказаться, я... я очень обижусь. А обиженный я страшнее разозлённого, учти.

Джеймс всхлипнул и улыбнулся сквозь слёзы.

— А теперь насчёт наказания, — продолжил Снейп. — Ты отстранён от занятий на две недели. Это время ты проведёшь не в праздности.

— Я понимаю, — кивнул Джеймс.

— Будешь работать. По дому, в саду, помогать мне с травами. У нас много дел. И каждый вечер — будешь рассказывать, что сделал и что понял за день.

— Это... тоже наказание? — осторожно спросил Джеймс.

— Это воспитание, — ответил Снейп. — Самое трудное наказание — это работа над собой. Ремень оставляет отпечаток на теле, а раздумья и самостоятельно сделанные выводы помогают расти душе. И запоминаются крепче.

— Дедушка... — Джеймс помялся. — А почему ты передумал?

Снейп изучал его взглядом.

— А как ты сам думаешь? — спросил он.

— Потому что закон сейчас запрещает бить детей ремнем? — предположил Джеймс.

Северус ухмыльнулся.

— Этот закон распространяется только на магглов. В волшебных семьях детей по-прежнему можно пороть.

Джеймс тяжело сглотнул.

— Я не буду этого делать, потому что я верю в тебя, Джеймс. Верю, что ты понял свою ошибку и больше ее не повторишь. И потому что... — Снейп чуть заметно улыбнулся. — Я сам тоже изменился с тех пор, как вырастил твоих родителей. Я уважаю тебя за то, что ты вернулся и был готов принять наказание, каким бы страшным оно тебе не казалось. Но в этот раз я уверен, моя поддержка принесет тебе намного больше пользы, чем ремень.

Джеймс смотрел на него во все глаза.

— Прости меня, дедушка, — прошептал он. — Я не должен был приносить шпаргалку. Это было глупо.

И вдруг прижался к нему, обхватив за талию.

Снейп на мгновение замер, а потом обнял его в ответ. Крепко, по-настоящему.

— Всё будет хорошо, — сказал он тихо. — Мы разберёмся. Ты не один. Никогда не один.

-

Через минуту он отстранился и посмотрел на внука уже своим обычным, строгим взглядом.

— А теперь иди спать, — сказал он. — Завтра тяжёлый день. Будем решать твои школьные проблемы. И работать, работать, работать.

— Спасибо, дедушка, — сказал Джеймс уже от двери.

— За что?

— За то, что передумал. И за то, что... ты есть.

Снейп кивнул.

— Иди уже.

-

Ночью Джеймс долго не мог уснуть. Он думал о школе, о родителях, о будущей сестрёнке. И о дедушке. О том, какой он на самом деле — не страшный, не злой, тот, которому можно довериться, и он разберётся и поможет. Но которого все же не стоит больше провоцировать, потому что от его жутких угроз стынет в жилах кровь.

А в кабинете Снейп снова сидел у камина и смотрел на огонь.

— Лили, — прошептал он. — Кажется, я начинаю понимать, спустя столько лет. С этими мальчишками все будет по-другому.

Где-то наверху тихо посапывали внуки. И на душе у него было тепло.