Гарри Поттер и новое дело усатого бельгийца (джен)

— Что вы скажете на это, месье? — спросил Гарри, вытаскивая из кармана портрет бельгийского сыщика. — Вы поняли что-то? Зачем мы говорили именно с ним? Почему понадобилось свести разговор именно к этой библиотеке? Что в ней такого?

— То, мой дорогой друг, — ответил Пуаро, — что он никому не позволяет ею пользоваться. Я допускаю, что собрание частное, и он боится воровства, но почему не принять меры? Тем более, что для волшебника это не сложнее, чем вылечить ангину.

Услышав это, Гарри замер и посмотрел на портрет детектива. Тот внимательно глядел на юношу с вопросом в глазах.

— Волшебники научились лечить всё, включая отсутствие костей, но не смогли вылечить миссис Маклагген, — произнёс Гарри. — Тем более, жену столь влиятельного человека. А значит в этой истории что-то не так.

Пуаро улыбнулся, отчего его усы приподнялись.

* * *

Гарри не знал, насколько важны обстоятельства смерти Ингеборги Маклагген в расследовании отравления старост, но если Эркюль Пуаро просил разобраться в них, значит какое-то отношение всё-таки имелось. Но как узнать об этом деле? Ответ нашёлся почти сразу: Августа Долгопупс сама вызвалась ему помочь — правда, непонятно, касалось это расследования в целом или только Амелии Боунс — она тем более должна была слышать что-то об этом, ведь мир чистокровных тесен.

Сама старая волшебница спешила к нему, очевидно, не собираясь отступать от намерения помогать расследованию.

— Ну, мистер Поттер, — она поравнялась с гриффиндорцем и выжидающе взглянула на него. — Каковы ваши успехи.

— Они есть, — ответил Гарри, опуская подробности. — Скажите, вам что-нибудь известно о смерти Ингеборги Маклагген, урождённой Сатис?

— Да, — в голосе женщины послышалось удивление.

— В таком случае, расскажите, пожалуйста об этом, — попросил Гарри. — И о самой Ингеборге, если можно.

— В принципе, не думаю, что это может чем-то помочь, но если ты хочешь... Ингеборга училась на Когтевране в одно время с Люциусом Малфоем, Тиберием Маклаггеном и Овидием Гринграссом. С ним, кстати, её обручили на последнем курсе.

— Но ведь она стала не Гринграсс.

— Верно. Бедняга Овидий однажды упал с лестницы, да так, что его едва не расплющило. Его вылечили, но от ужаса он сошёл с ума. А родители Ингеборги имели предубеждение против таких людей, так что помолвку с Гринграссами разорвали и обручили с Тиберием. Как-то так.

— И мисс Сатис не сопротивлялась?

— Как же! — женщина усмехнулась. — Вокруг неё всё искрилось. Била посуду, крушила мебель — она очень сильная была, хотя и болтушка. Несколько раз сбегала из дома... Но потом она как-то странно успокоилась: ходили слухи, что её родители наслали на неё подчиняющее заклятие.

— Были причины?

— Когда дело касается магов, не сразу поймёшь. Про Сатисов ходили слухи, что где-то они богаче, чем выглядят, но ни причин появления таких вот толков, ни правда это или вымысел узнать не удалось никому. А вот конец Ингеборги и правда был странным: она почти не покидала дом, лишь изредка сопровождая мужа на собрания совета, и где-то умудрилась подхватить ангину. Целители ничего не смогли сделать.

— А перед болезнью или во время неё вы её видели? — спросил Гарри.

— Да. Она вместе с мужем была на совете попечителей. Тиберий тогда ещё был крайне взволнован: ему предстояло выступать, а он на всех рычал, говорил, что едва не растерял все документы из-за какой-то дуры. Она, якобы, с ним столкнулась, и свитки рассыпались. Странно это для него.

— Почему? — удивился Поттер.

— Ну как почему, он же ученик Флитвика в дуэльном искусстве. Чемпионом, конечно, не стал, но способности есть. Говорят, он однажды четверых Пожирателей одолел. Не знаю, сама не видела. Да и, будем честны, Маклаггены не столь храбрые. Они как Малфои, только полюс другой да придурца иная.

— А чем занимались Сатисы?

— В том-то и дело, что были они вполне обычными клерками Министерства. Только вот у них было очень много посетителей.

* * *

— Мистер Маклагген! — Гарри с трудом сумел догнать мужчину и, когда тот обернулся, принял как можно более невозмутимый вид. — Мне нужно срочно поговорить с вами об одном... весьма деликатном деле.

— Ну если деликатном, — мужчина снисходительно кивнул. — Давайте, юноша, только побыстрее. И не лучше ли нам обсудить его без посторонних глаз?