Гарри Поттер и новое дело усатого бельгийца (джен)

Магазин был маленьким и старым. Но различных интересных вещей в нём было много. Продавец, улыбчивый старичок, приветливо встретил Гарри и, выслушав его пожелания, стал демонстрировать свой товар.

Гарри Поттер зашёл сюда не просто так. Совсем скоро из больницы — после лечения от проклятия Долохова — должна была выйти Гермиона. И юноша решил сделать ей подарок. Но никак не мог придумать, что ей преподнести. Ведь не очередные книги! Вот он и покинул дом на площади Гриммо, в который переехал после пятого курса. Удивительное дело, но Дамблдор возражать ему и не думал. Лишь оставил нескольких членов Ордена приглядывать за штабом.

В подарок любимой подруге Гарри выбрал красивый, хотя и несколько старый браслет-оберег. По уверениям продавца, он был способен защитить от любого заклятия, за исключением трёх непростительных, а также от сглаза, вызывающего простуду.

Немного поразмыслив, Поттер решил купить ещё что-нибудь, так как браслет показался ему слишком мелким. Так что, с разрешения хозяина и в его сопровождении, он стал ходить по магазину.

Увы, ничего достойного не попадалось. Но, чтобы не обидеть хозяина, юноша обошёл заведение целиком.

* * *

Из этого небольшого похода парень вернулся на Гриммо также с парой сквозных зеркал, кольцами с чарами отвлечения внимания и небольшим — в среднюю книгу — портретом. Его он заметил на выходе из магазина и остановился, придирчиво рассматривая.

На холсте в резной раме из тёмного дерева был изображён улыбающийся мужчина среднего роста и плотного телосложения. Над растянутыми в приветливой улыбке губами вились аккуратные, напомаженные и закрученные вверх чёрные усы. Похожую на яйцо голову прикрывала аккуратная серая шляпа. Сам неизвестный был облачён во фрак и брюки старомодного покроя. Мужчина сидел в кресле, сжимая руками в перчатках длинную красивую трость. Художник старательно вырисовывал каждую деталь этого волшебного портрета. Волшебного в буквальном смысле: Гарри на третьем курсе, маясь от скуки, пока его друзья гуляли в Хогсмиде, прочёл книгу о волшебном изобразительном искусстве и знал, что все создаваемые магами портреты живые. Потому он решил, что на полотне из магазинчика изображён некий великий маг, совершивший нечто грандиозное, встрече с которым его подруга будет рада ещё больше, чем браслету или кольцу. Хотя конкретно этот портрет ещё не был активирован; чтобы он по-настоящему ожил, требовалась самая малость — коснуться волшебной палочкой и пропустить через него немножко магии. Пока же портрет оставался неподвижен.

Потому, желая поскорее узнать о личности загадочного мага, Гарри отложил украшения и принялся размещать портрет на стене. Помогал ему в этом Кикимер, домовой эльф Блэков. Давать спятившему родичу Добби молоток и гвоздь Поттер поостерёгся, поэтому доверил тому лишь повесить на выбранное место картину, а после отослал прочь.

Дождавшись, пока ворчливый домовик исчезнет, юный волшебник подошёл к портрету, направил на него палочку и произнёс заклинание активации.

Около десяти секунд ничего не происходило. Потом нарисованный человек моргнул, переступил чуть неуклюже с ноги на ногу, огляделся. Заметив Гарри, он снял шляпу и кивнул.

— Здравствуйте, молодой человек. Благодарю за освобождение! Смотреть в одну точку два десятка лет — крайне утомительное и скучное занятие. Как ваше имя?

— Гарри, сэр. Гарри Поттер.

— А я — Эркюль Пуаро.

— Эркюль Пуаро? — переспросил Гарри. — Вы — тот самый Эркюль Пуаро? Великий детектив из Бельгии?

— Да, юноша, — мужчина растянул губы в улыбке. — Вы слышали обо мне?

— Не только слышал, сэр, — Поттер облокотился на стену. — Мне приходилось не раз читать о ваших успехах и восторгаться вашим талантом. А у моей подруги, вроде как, есть томик воспоминаний капитана Гастингса и инспектора Джеппа. Она знает наизусть почти все ваши дела. Я всегда мечтал познакомиться с вами.

Портрет улыбнулся ещё шире.

— Как давно я не слышал звуков человеческого голоса, — мужчина прикрыл глаза. — Скажите, мой юный друг, где конкретно я нахожусь? И как вы умудрились найти холст с моим изображением?

— В Лондоне, площадь Гриммо, дом номер двенадцать, — ответил Гарри. — А нашёл я вас по чистой случайности: искал подарок для подруги и в лавке нашёл вас. Продавец даже не знал, кто изображён. Но неужели вы волшебник, мистер Пуаро?

Сыщик рассмеялся.

— Нет, месье... Поттер? Я не волшебник и никогда им не был. Просто много лет тому назад мне довелось спасти от тюрьмы одного мага. И он в благодарность, достигнув высокого положения, часто оказывал мне небольшие услуги. Когда мой путь завершился, он написал этот портрет. А потом его наследники продали картину. А вы выкупили. И признаюсь, мне лестно, что я послужил кому-то подарком. Ваша подруга ещё учится?

— Мы учимся вместе. В школе волшебства. Гермиона — лучшая на курсе, замечательная девушка, мистер Пуаро.

— Не сомневаюсь. И, если не трудно, называйте меня, пожалуйста, «месье». Однако вы знаете обо мне, но я мало что знаю о вас. Нужно исправить этот маленький недочёт, вы не считаете?

* * *

Разговор выдался долгим. Время шло, и час возвращения Гермионы приближался. Гарри, желавший устроить подруге праздник, уточнил у бельгийца, может ли тот перемещаться по иным картинам, и, получив утвердительный ответ, пригласил его продолжить беседу на кухне.

Он рассказывал о себе, своих друзьях, происшествиях, случившихся с ними в Хогвартсе, и о недавней тяжёлой и столь желаемой победе над Волдемортом. Пуаро слушал, не перебивая. Он устроился в натюрморте с фруктами, сидел на стуле с закрытыми глазами. Казалось, будто он спит. Но если Поттер замолкал, мужчина просил его продолжать.

— Да, насыщенная у вас жизнь, месье Поттер, — признал он со вздохом. — Теперь вы, наверное, хотите отдохнуть от забот?

— Хотелось бы, — ответил юноша. — Но, признаюсь вам честно, я привык к этим происшествиям, происходящим со мной каждый год, и теперь жду подвоха во всём. Например: все неприятности происходили чаще всего тридцать первого октября. Так что же вы думаете? Я в прошлом году в тот день ходил как на иголках, ждал, что начнётся что-нибудь, и успокоился только следующим утром.

— Такое бывает, когда часто борешься со злом, юноша, — ответил Пуаро. — Вам ещё повезло, что вы не начали в каждом своём знакомом подозревать преступника и лжеца, что происходит со многими людьми. Стыдно признаться, но во время расследования последних своих дел я сильно изменился характером и опасался обращаться к своим помощникам, сделался раздражительным. И это имело для меня очень печальные последствия.

Гарри не ответил: в это время он медленно и старательно выдавливал крем на собственноручно испечённый торт. Закончив, оглядел результат и довольно ухмыльнулся.

— Ну вот, десерт готов. Знали бы вы, как трудно было найти наименее сладкий рецепт. Вряд ли дочь дантистов будет рада сахару.

— Дантисты, месье Поттер, милейшие люди. Пока дело не касается их работы. Они боятся сладкого и недооценивают его влияние на организм, в частности — на серые клетки мозга. Кстати, если хотите, я могу подсказать вам несколько рецептов десертов, которые почти не требуют добавления сахара, но получаются такими же вкусными, как и их собратья из кондитерских изделий. И не только десертов. Не обижайтесь, но английская еда меня разочаровала ещё в молодости.

— Ну, если вам не трудно, месье, то я вас слушаю. Мне будет лестно выслушать ваш совет. Тем более, что из первого у меня только суп, а второе и вовсе отсутствует.

Детектив склонил голову.

Взметнувшиеся языки огня в камине возвестили о приходе Гермионы. Она вышла из пламени, отряхнула пепел с одежды и быстро, хотя и осторожно, подбежала к Поттеру.

Крепкие приветственные объятия вывели Гарри из состояния оцепенения. Он отстранился и взглянул подруге в лицо.

Оно было таким же, как и всегда: красивым, светящимся радостью и бодростью. Казалось, она совсем не изменилась, и если бы не легкая хромота при быстрой ходьбе, можно было бы посчитать, что проклятие Долохова не оставило никаких последствий.

— Тебя вылечили, — произнёс Гарри, прижимаясь к ней и вдыхая запах лекарств, исходивший от подруги. — Я скучал по тебе.

— Я тоже, — девушка поцеловала его в щёку. — Ты не винил себя за тот поход, надеюсь? Знаешь ведь, что я тебя не оставлю.

— У меня для тебя подарок, — Поттер решил уйти от ответа на неудобный вопрос и сделал вид, что пропустил его мимо ушей. — Идём, познакомлю тебя кое с кем.

Он взял Гермиону за руку, провёл на кухню, усадил на стул и, отойдя в сторону, протянул руку в сторону картины, на которой в данный момент находился его новый знакомый.

— Позволь представить тебе, Герми, месье Эркюля Пуаро, знаменитого детектива, чьи подвиги не единожды были увековечены на страницах книг и газет!

Бельгиец с лёгкой улыбкой, подчеркнувшей его усы, перехватил трость в левую руку, а правой поднял шляпу, приветствуя даму.

— Бон жур, мадмуазель.

— Быть того не может! — прошептала Гермиона. — Волшебный портрет Эркюля Пуаро! Он что, волшебник? Гарри, как ты... Где ты...

— Успокойся, милая, и позволь ему самому поведать обо всём. Я дополню, где нужно.

* * *

Рассказ Гарри и месье Пуаро Гермиона слушала, затаив дыхание. Но, когда он завершился, испытала лёгкое разочарование: ждала истории об очередной передряге, в которую впутался в её отсутствие любимый, а услышала о походе за подарком для неё. Впрочем, расстраивалась недолго — кто знает, насколько сильно он бы пострадал в этой авантюре? И такое внимание очень льстило.

— Не стоило, Гарри! — сказала она. — Ты не...

— Нет, я должен! — горячо вскричал парень. — Это я вас потащил в Отдел тайн, из-за меня вы едва не погибли! Все были ранены! Да у тебя шрамы по всему телу!

— На руках тоже? — подал голос мужчина с портрета.

— Нет, — протянул Гарри. — Руки и ноги у моей Герми в порядке были. А вот э... Торс... А что?

— Не сочтите за наглость, мой юный друг, но мисс Грейнджер, хотя и носит закрытую одежду, всё время складывает руки так, словно хочет их спрятать. Вот я и подумал, что...

Гермиона похолодела. Он заметил. Она пыталась скрыть, а Пуаро сразу заметил. И заинтересовал Гарри. Тот нежно взял её руку, бережно закатал рукав, осмотрел. Повторил со второй конечностью то же.

— Шрамы есть, но это не раны, месье, — сказал он. — Это следы Непреложного обета.

* * *

— И ты, разумеется не можешь сказать, кому ты принесла обет, в чём поклялась и когда? — спросил Поттер, поглаживая расстроенную девушку по следам на руке, когда рыдания, охватившие её, прекратились.

— После василиска, но до покупки Живоглота, — прошептала она тихим голосом. Гарри прижал её к себе и поцеловал в макушку, успокаивая.

— Простите, — нарисованный сыщик откашлялся. — Я, кажется, расстроил мадмуазель? Мой вопрос задел какие-то личные... как это... струны души?

— Вы не виноваты, месье, — поспешил успокоить его Гарри. — Чтобы не показаться невежливым, я объясню вам суть проблемы. Кто-то заставил Гермиону дать непреложный обет — магическую клятву, за нарушение которой следует смерть клятвопреступника. На втором курсе, как я вам говорил, по школе ползал василиск, а перед отправкой на третий она купила себе кота и назвала его Живоглотом.

— Да, вы говорили. И между этими двумя событиями кто-то взял с вашей подруги клятву. Но у всего должна быть причина. Даже для клятвы. Что могло произойти в этот период времени?

Гарри задумался. Он, не отрываясь, смотрел на любимую, словно она могла дать ему ещё одну подсказку, но девушка молчала.

Вдруг он побледнел и встал со стула. Выбежал из кухни, принёс что-то и показал Гермионе. Та кивнула.

— Месье Пуаро... Боюсь, что дело связано с преступлением, — проговорил он, опускаясь на место.