Цена мечты стать айдолом (джен)

Феникс нашёл Дохёна в самом дальнем углу практикума, где не доставал свет потолочных ламп. Лидер группы сидел на полу, склонившись над ноутбуком, и проверял списки для предстоящей записи. Под глазами залегли тени, пальцы нервно постукивали по клавиатуре.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал Феникс, опускаясь рядом.

Дохён не поднял головы.

— Если это про хореографию, то позже. У нас через два дня запись в студии у хореографа из YG. Любой промах стоит нам места.

— Это не про хореографию, — Феникс выбил огонь из зажигалки, но прикуривать не стал. Просто смотрел на пламя. — Это про Сэма.

Дохён замер. Поднял взгляд.

— Что он сделал?

Феникс рассказал всё. Про онигири. Про персик. Про то, как Ёну сознательно пошёл на риск, чтобы вытащить Джумина на чистую воду. Про то, что Феникс лично видел, как Джумин просил добавить начинку в магазине.

Дохён слушал молча. Лицо его каменело с каждой фразой. Когда Феникс закончил, в углу щёлкнула крышка зажигалки. Феникс убрал её в карман.

— Он мог его убить, — сказал Дохён. Голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Анафилактический шок. Скорая. Больница. Скандал в прессе. Конец дебюта ещё до начала.

— Ёну знал, что риска нет, — заметил Феникс. — Но факт остаётся фактом. Сэм подмешал аллерген.

Дохён захлопнул ноутбук. Резко, громко.

— Собери всех. Сейчас.

Через пять минут в зале стояли все девять человек. Даже Алан, который обычно игнорировал собрания, если они не касались танцев, стоял у зеркала, чувствуя напряжение. Воздух был густым, тяжёлым, словно перед грозой.

Дохён стоял в центре. Он не кричал. Он смотрел на каждого по очереди. Его взгляд остановился на Джумине. Тот стоял чуть в стороне, пытаясь сохранить свою обычную улыбку, но уголки губ дрожали.

— Мы готовимся к записи, — начал Дохён. — Через два дня к нам придут люди, от которых зависит наше будущее. Компания на грани. У нас нет права на ошибку. Ни в танцах, ни в вокале. И ни в поведении.

Он сделал шаг вперёд.

— Я знаю, что сегодня происходило в малом зале. Я знаю про онигири.

Джумин сглотнул. Его взгляд метнулся к Ёну. Ёну стоял спокойно, опустив руки вдоль швов.

— Это недоразумение, Дохён-хён, — начал Джумин. — Я просто хотел угостить...

— Ты хотел отравить, — перебил Дохён. — И это не первый раз.

В зале повисла тишина. Алан нахмурился, глядя на Джумина. Хёнхо отошёл на шаг назад, словно опасаясь заразиться виной.

— Пару дней назад у Хёнхо пропал кошелёк, — продолжил Дохён, не повышая голоса. — Его нашли у Ёну. Тогда директор замял дело. Но теперь я вижу картину целиком. Ты не просто завидуешь. Ты устраняешь конкурентов.

Джумин побледнел.

— Это ложь! Ёну сам подстроил! Он использует всех!

— Феникс видел, как ты покупал еду, — отрезал Дохён. — Феникс не врёт. Я ему верю больше, чем тебе.

Дохён подошёл вплотную. Он был старше на три года, и эта разница в возрасте и опыте сейчас давила физически.

— Ты думаешь, если уберёшь Ёну, то станешь нужнее? Ты думаешь, если сломаешь Рё, то Алан станет тебя уважать? Ты сеешь смуту в группе, которая и так еле держится на плаву.

Джумин замотал головой.

— Я не хочу быть лишним! — выкрикнул он вдруг. Голос сорвался на фальцет. — Я знаю, что я не самый талантливый. Я знаю, что Хаято лучше поёт, что Алан лучше танцует, что Ёну красивее! Что мне остаётся?!

Он опустился на колени. Плечи затряслись.

— Меня выкинут. Я знаю. Если я не буду полезным... меня отправят домой. А мне некуда идти. Родители потратили всё, чтобы я попал сюда. Я не могу вернуться неудачником.

Джумин закрыл лицо руками. Из-под ладоней потекли слёзы. Он не рыдал громко, просто тихо всхлипывал, словно загнанный зверь.

— Я боялся... Я просто боялся стать ненужным.

В зале было тихо. Слышно только гудение вентиляции и всхлипы Джумина.

Дохён смотрел на него. Гнев в его глазах угас, сменившись тяжёлой усталостью. Он понимал этот страх. Каждый здесь боялся быть ненужным. Но не каждый выбирал такой путь.

— Встань, — сказал Дохён.

Джумин не двигался.

— Встань, — повторил Дохён твёрже. — Слезами ты ничего не исправишь.

Джумин медленно поднялся. Лицо было мокрым, глаза красные. Он выглядел не как интриган, а как испуганный ребёнок. Шестнадцать лет. Самый младший после Алана.

Дохён обвёл взглядом остальных.

— Мы не будем сообщать директору. Пока.

Джумин резко вдохнул.

— Но если ещё раз кто-то из вас попытается подставить другого... — Дохён посмотрел прямо в глаза Джумину. — ...я сам выведу тебя из группы. Не директор. Я. Потому что я не могу вести на сцену людей, которые режут друг другу пути в темноте.

Он сделал паузу.

— На сегодня всё. Завтра репетиция в шесть. Не опаздывайте.

Дохён развернулся и вышел из зала.

За ним последовал Феникс, на ходу щёлкая зажигалкой.

Остальные стояли молча. Никто не подошёл утешить Джумина. Никто не сказал ни слова упрёка.

Просто молчали.

Ёну смотрел на дрожащие руки Джумина. Он не чувствовал торжества. Только холодную пустоту. Он понял, что в этой компании нет злодеев. Есть только испуганные люди, которые готовы грызть друг друга за место под солнцем.

Хаято положил руку на плечо Рё.

— Пойдём, — тихо сказал японец.

Они вышли.

Хёнхо прошёл мимо Джумина, не глядя на него.

Алан задержался на секунду, фыркнул, но тоже ушёл.

В зале остались только Ёну и Джумин.

Джумин вытер лицо рукавом. Посмотрел на Ёну. В его глазах больше не было ненависти. Только стыд и страх.

— Я всё равно найду способ, — прошептал он едва слышно. — Чтобы выжить.

— Я тоже, — ответил Ёну.

Он развернулся и вышел следом за остальными.

Дверь закрылась.

В темноте зала остался только звук таймера, отсчитывающего время до записи.