Как братья (гет)

Уроки полетов приносили Драко одно расстройство, потому что Гермиона до смерти боялась свалиться с метлы. «Это же противоестественно!» — шипела она, а он лишь недоуменно на нее пялился. Что неестественного или ненормального в полетах на метле? Это же не ковры-самолеты — вот те действительно странные. Один раз он летал на таком во время семейного отпуска: ты просто сидишь и надеешься, что кто-то другой правильно управляет этой штуковиной. Драко поклялся, что больше на такое не подпишется. Но метла?

Гермиона понемногу делала успехи. Невилл… ну, Невилл все еще мучился, пытаясь заставить метлу хотя бы прыгнуть ему в руку, но Гермиона уже дошла до того, что могла планировать из одного конца поля в другой. Она не поднималась выше пары футов над землей и двигалась так медленно, что Драко хотелось закричать, но все же она справлялась лучше.

— Ты просто боишься, — сказал он как-то раз после урока. Часть занятия он провел, зацепившись ногами за древко и свисая вниз головой, проверяя, какую скорость сможет развить, прежде чем мадам Трюк велит ему прекратить. Оказалось — чертовски приличную. — Ты отличная ведьма, так что дело не в способностях, ты просто трусишь.

— Я упаду, — отрезала она, пиная траву, пока они вместе возвращались в замок. — И это будет больно.

— Не упадешь, — заверил Драко.

— А ты когда-нибудь падал?

Драко вспомнил, как сломал руку в двух местах, потеряв равновесие на слишком крутом вираже. И как вывихнул запястье, неудачно приземлившись. И как влетел в камень, заработав жуткий синяк и рассечение на подбородке, которое заживало две недели и переливалось всеми оттенками фиолетового и желтого, заставляя его мать вздрагивать.

— Не-а, — соврал он. — Такого просто не бывает. А ты сама видишь, какой я безбашенный летун. Уж если со мной всё в порядке, то с тобой и подавно.

— Ты уверен? — спросила она.

— Абсолютно, — не моргнув глазом, солгал Драко.

Она поправила сумку на плече.

— Мне нужно встретиться с Тео в библиотеке, забрать книгу. Пойдешь со мной?

— Встретиться с Тео? — Драко едва не задохнулся от возмущения. Это он тратил по часу в неделю на этих абсурдных уроках, пытаясь убедить ее лететь быстрее престарелой тетушки с ревматизмом, а она теперь идет на свидание с Тео обсуждать книжки? Жизнь определенно была несправедлива.

— Ну да, — ответила она, глядя на него сквозь ресницы (которые, как он внезапно заметил, были очень длинными). — Так ты идешь?

— Иду, — буркнул Драко, засунул руки в карманы и поплелся за ней в библиотеку в тот единственный день, когда ему не нужно было ни учиться, ни делать уроки — и всё ради того, чтобы увидеть этого дурака Теодора Нотта и забрать какую-то дурацкую книгу.

Гермиона одарила его взглядом, который можно было описать как «недоумевающий», и повела вглубь библиотеки. Они миновали библиотекаря, которая улыбнулась Гермионе и посмотрела на Драко так, словно ему нельзя было доверить даже туалетную бумагу с печатным текстом, и дошли до самого дальнего угла. Тео сидел в потертом кресле, закинув ноги на выступ, заставленный старыми подшивками «Периодики по зельеварению». Он поднял глаза на вошедших и кривовато улыбнулся Гермионе.

Драко снова фыркнул:

— И часто ты снисходишь до общения с нами, жалкими гриффиндорцами, в школе, где тебя могут увидеть?

Гермиона нахмурилась:

— Драко, не начинай.

Он огрызнулся, скинул ноги Тео с выступа и уселся туда сам.

— Ишь ты, думает, раз знает парня всю жизнь, значит, они друзья.

— Наверное, тебе тяжело, — сочувственно сказала Гермиона. — Некоторые ребята со Слизерина ведут себя как настоящие придурки.

— Мои родители оба учились на Слизерине, — Драко сложил руки на груди.

— Как и Блейз Забини, — парировала Гермиона, тоже скрестив руки и в упор глядя на него.

Тео прервал их перепалку, протянув Гермионе книгу. Драко перегнулся через край и прочитал название: «Матильда». Значит, она дала ему почитать магловскую книгу. И Тео — сам Тео! — ее прочитал.

— Тебе понравилось? — робко спросила Гермиона. Она опустила руки и присела на низкую скамеечку для книжных полок.

Тео кивнул.

— Это заставило меня задуматься... как это ужасно, должно быть, быть магом и... и не знать об этом. Когда вокруг тебя что-то происходит, все считают тебя уродом, а ты даже не понимаешь, что это стихийная магия. — Он опустил глаза. — Я никогда об этом не думал. Тебе тоже было странно?

Гермиона закивала.

— Я зачитала свою первую копию этой книги до дыр, — призналась она. — Просто... я думала, что я такая одна, а тут эта девочка, с которой тоже творилось всякое... В общем, да, это было странно. Я рада, что тебе понравилось.

Тео протянул ей другую книгу.

— Это тебе, — сказал он как-то неуверенно, не встречаясь с ней взглядом. — Одна из моих любимых.

Драко прочитал название с обложки, и его глаза округлились. Он знал эту книгу. Герой попал в ловушку к маглам, которые собирались жечь ведьм и колдунов, и ему пришлось бежать без магии, потому что он был несовершеннолетним. Драко сам читал ее под одеялом и дрожал от страха, осознавая, насколько опасны маглы — как их много и как они только и ждут момента, чтобы схватить любого волшебника, имевшего глупость выдать себя.

— Ты даешь ей эту книгу? — спросил он.

— Она была моей любимой, — повторил Тео, все еще не глядя на Гермиону. — После того как я прочитал ее книгу, я подумал, может... — он осекся и попытался забрать томик обратно (видимо, только сейчас осознав его содержание или передумав), но Гермиона уже спрятала подарок в сумку и не заметила этого порыва.

— Жду не дождусь, когда начну читать, — сказала она.

— Мне пора, — пробормотал Тео, — пока меня не хватились.

— Верну на следующей неделе? — спросила она. Тео коротко дернул головой — видимо, кивнул. — Выбрать для тебя еще что-нибудь?

— Если хочешь, — бросил он. — Все, мне правда пора.

Он едва не споткнулся на ровном месте, поспешно уходя. Гермиона в замешательстве смотрела ему вслед.

— И что это было? — спросила она Драко.

Тот покосился на уголок книги, торчащий из ее сумки, и ответил:

— Понятия не имею.

* * *

— Невилл, — сказала Гермиона, — тебя что-то гложет.

Пухлый мальчик посмотрел на нее и, потирая руки, спросил:

— Ты умеешь хранить секреты?

Когда он показал ей зеркало, она поднялась на цыпочки, чтобы прочитать надпись «Еиналеж» сверху, затем перевела взгляд на стекло и снова на надпись.

— Что это? — спросил Невилл. — Что ты видишь?

— Просто друга, — ответила она. — А ты видишь своих родителей?

Он кивнул и, заметив ее серьезный вид, вздохнул.

— Они… они нездоровы, — выдавил он. — Они в больнице. Пострадали на войне и теперь…

— Можешь не рассказывать, — мягко прервала она, видя, что он начинает дрожать. — И больше всего ты хочешь, чтобы они…

— Чтобы они узнали меня, — пробормотал он, глядя в пол, лишь бы не видеть отражения. — А в зеркале они знают.

— Это анаграмма? — вслух размышляла Гермиона, разглядывая раму.

— Что? — Невилл явно не понимал, к чему она клонит.

— Имя. «Еиналеж» — это же не настоящее слово. Если переставить буквы или прочитать наоборот…

— Желание, — выдохнул Невилл, и его голос дрогнул. — Это «желание» задом наперед. Как зеркало, которое всё показывает наоборот.

— Оно показывает то, что мы хотим видеть правдой, — сказала Гермиона, глядя на свое видение. — Ты прав. Это не по-настоящему, это… это ужасно. Кто вообще додумался поставить такое в школе? Неудивительно, что ты сам не свой. — Она тряхнула головой и схватила Невилла за руку. — Уходим. Эта штука… идем отсюда.

Невилл позволил ей увести себя из комнаты. Они уже почти дошли до портрета, закрывающего вход в гостиную, когда он прошептал:

— Только не рассказывай никому.

Она сжала его пальцы:

— Обещаю.

* * *

Гарри дождался, пока все уснут, и снова выскользнул из спальни. Даже Полная Дама дремала в своей раме и не заметила, как он проскользнул мимо. Он огляделся по сторонам и юркнул в дверь кладовой. Снова сел перед зеркалом, глядя, как мама улыбается ему, а отец держит ее за руку, сияя от гордости.

У него был Сириус. Он любил Сириуса. У него были Ремус, Нарцисса, Люциус и Драко. Ему было стыдно, что он хочет еще и этого — что он скучает по людям, которых никогда не знал, когда вокруг столько любви. Но видеть собственные глаза на лице другого человека было пьянящим чувством. Это вызывало зависимость.

Гарри начал осознавать, как много у него отняла та война. Он почувствовал первые искры настоящей ненависти к человеку, который их убил. Человеку, которого он сам умудрился прикончить еще младенцем — хотя всё, что он помнил, это вспышка зеленого света и крик. Ему хотелось сделать это снова. Сделать так, чтобы он мог это запомнить.

Он протянул руку к зеркалу, словно пытаясь коснуться фигур внутри, как вдруг услышал шорох за спиной. Гарри резко развернулся, нащупывая палочку — готовый дать бой хоть старшекурснику, хоть взрослому, который мог его поймать. Но он никого не увидел. Медленно повернувшись обратно к зеркалу, он снова провалился в видение своих живых родителей. Он будет приходить сюда каждую ночь. Будет делать вид, что они никогда не умирали.

Однако, когда он пришел на следующую ночь, зеркала там не было.

* * *

Сова, по мнению Сириуса, выглядела возмутительно самодовольной, когда бросала Громовещатель. Если бы его спросили вчера, он бы сказал, что у сов не бывает мимики, но у этой она была — и выражала крайнюю степень ехидства.

— Ну и что я опять сделал? — пробормотал Сириус, забирая красный конверт и бросая обиженный взгляд на Ремуса.

— Составить список? — осведомился Ремус. Сириус прищурился, а Ремус начал загибать пальцы: — Ты допил всё молоко и поставил пустой пакет в холодильник. Ты назвал ту девушку сегодня утром Джессикой...

— И что?

— Ее звали Элони.

— А, — Сириус немного смутился. — Но откуда Нарциссе об этом знать? И с чего бы ей вообще было не всё равно?

Ремус пожал плечами:

— Нарцисса знает всё. Всегда. Тебе пора бы уже привыкнуть. Но подозреваю, дело в том пустяке, что ты отправил Гарри лиру и мантию-невидимку.

— Да чем ей лира-то помешала?

Сириус открыл конверт и приготовился к худшему. Голос Нарциссы заполнил комнату, хотя она даже не кричала. Она просто говорила так, что Сириус невольно сжался.

«Мантия-невидимка, Сириус? Серьезно? Ты самый большой идиот на этой планете? Твоя цель — чтобы мальчишки вляпались в неприятности, с которыми не смогут справиться? Ты часто раздаешь детям зажженные спички, указывая на склад взрывчатки? Я бы сказала, что шокирована твоим полным отсутствием здравого смысла, но это не так».

Последовала короткая пауза, а затем:

«Люциус передает привет и предупреждает: если на Драко из-за этой мантии появится хоть одна царапина, он пустит слух, что у тебя дурная болезнь, и больше ни одна женщина в здравом уме не согласится даже на дешевую интрижку с тобой».

Сириус тяжело сглотнул, услышав угрозу, и посмотрел на Ремуса. Тот хохотал так, что по лицу текли слезы.

— Эй! — крикнул Сириус, пока письмо догорало. — Ты сам помогал выбирать лиру!

— Да плевать ей на лиру, придурок, — выдавил Ремус сквозь смех. — Ее бесит мантия.

— Она принадлежала Джеймсу! — запротестовал Сириус. — Гарри должен ею владеть. Ты знаешь, какую истерику мне пришлось закатить Дамблдору, чтобы забрать её?

Это была сцена, достойная памяти, и Сириус был уверен: Дамблдор отдал мантию только тогда, когда Сириус поклялся, что берет её не для себя, а для Гарри.

— Интересно, что они с ней сейчас делают, — задумчиво произнес Ремус.

При этих словах Сириус сел за стол и вытащил чистый лист бумаги.

— Извиняешься перед Нарциссой? — уточнил Ремус.

— Черт за два, — ответил Сириус. — Я спрашиваю у Гарри, в какие приключения они уже влипли.

Ремус снова расхохотался.