Небесный гибискус (гет)

Центральный парк Сеула источал сладкие ароматы цветов. Деревья и кустарники яркими красками разукрашивали праздник. Наступил день, когда корейский народ преисполнился патриотизмом. Когда граждане прославляли свободу, радовались возвращению света на родную землю. День национального освобождения Кореи.

Середина августа обещала быть жаркой. Сотрудникам научного центра повезло, что они решили одеться одинаково. Десять учёных пришли на праздник жизни в белых футболках и свободных светло-голубых джинсах. Оба отдела «Мугунхва» общались много и открыто между собой. Как никогда они сплотились, поддерживая друг друга в ответственный день. Чэвон благодарила всех за пожелания, забыв на время об обидах на Чондуна и о ревности. Она мельком бросала взгляды на Минчжуна, чтобы не потерять его из виду и остаться при этом незамеченной.

На большой сцене посередине парка была установлена вывеска: «Кванбокчоль». Слева и справа стояли герб Сеула и основной флаг Южной Кореи. По всему парку натянуты нити с развевающимися на ветру флажками страны. На сцену вышел мэр города, объявив начало праздника. После его вдохновляющей речи про значение праздника, несгибаемый дух народа и символику флага, праздник объявили открытым.

На сцену вышла группа танцовщиц в розовых ханбоках. В руках они держали гигантские такие же розовые веера с изображением на них гибискуса. Пока они танцевали, Чэвон посмотрела по сторонам. Рядом со сценой цвели кусты таких же нежно-розовых гибискусов. Она наслаждалась эстетически прекрасным сочетанием цветов. Разглядев парк внимательнее, Чэвон обнаружила, что некоторые сорта были привезёнными. Она заметила «Красное сердце», расположенное импровизированными изгородями по бокам зрительской зоны. Ближе ко сцене тянулся к небу «Синяя птица».

«Их так много…»

— Вам нравится?

Чэвон задумалась, но её мысль тут же оборвалась радостным голосом Ю Ян:

— Я попросила своих друзей с Китая помочь Вам. Они сделали крупную поставку гибискусов специально для этого дня. Минчжун мне рассказал про Ваше задание. Я хотела поддержать Вас.

Она сначала растерянно обернулась, встретившись с добродушным взглядом китаянки. От услышанного Чэвон рассыпалась в благодарностях, искренне улыбаясь и кланяясь.

— Не благодарите. Я надеюсь, Вы справитесь. Файтин! — немного неловко добавила Ю Ян.

Ещё раз поклонившись, Чэвон испытала неподдельный восторг. Даже если учёные были в разных отделах, они — одна команда. Пусть это не всегда заметно, но они всегда готовы поддержать друг друга.

После выступления танцовщиц, торжественно зазвучал гимн «Эгукка». Десять учёных обняли друг друга за плечи и подпевали хором, качаясь в такт песне. Чэвон хотела скрыть то, что постоянно глядела на Минчжуна. Поэтому она оборачивалась на зрителей: кто-то всплакнул, кто-то пел от начала до конца, положив руку на сердце, а кто-то отворачивался, не справляясь с эмоциями. Чэвон почувствовала единство духа всех, кто собрался возле сцены.

После гимна вышли музыканты с традиционными корейскими инструментами. Это ещё сильнее растрогало толпу, в том числе и Чэвон. Стоя под полуденным солнцем, она вслушивалась в короткие минутные звучания, сменяемые друг другом. Также она думала о том, как вынесет сегодняшнее выступление с новым сортом, добьётся ли успеха. Чэвон снова посмотрела на Минчжуна, нервно возвращая взгляд на сцену. Происходящее превратилось в замедленную съёмку. Мысли текли вязко, не желая торопить время. Даже когда прозвучала финальная высокая нота, завершающая выступление, Чэвон не хотела отсчитывать минуты до своего выхода на сцену.

Концерт перетёк в патриотические песни, которые исполнялись Симфоническим оркестром вооружённых сил. Кто-то выкрикивал слова из толпы, зная текст. Кто-то продолжал плакать, испытав весь спектр эмоций. А Чэвон неотрывно следила за Минчжуном, неподвижно стоявшим рядом с коллегами. Казалось, он был преисполнен долгом перед родиной. Его взгляд выражал сосредоточенность и благоговейность. Чэвон незаметно вздохнула, обращая взор на сцену.

Следующее представление приятно удивило её: девушки в разноцветных ханбоках выносили на сцену гибискусы в миниатюрных горшочках. В основном было много «Красное сердце» и «Синяя птица».

«Спасибо, Лю Ю Ян», — со всей искренностью подумала Чэвон.

Великолепие цветения поражало. Вид гибискусов воодушевил учёную. Теперь она не боялась выступить перед гражданами города, перед своими коллегами и, наконец, перед представителями власти. Её судьба зависела от них: от людей, которые верили в чудо. Но их чаяниям на «Мугунхва» предстояло сегодня разбиться. При этом Чэвон не хотела опозорить научный центр. Не хотела опозориться перед коллегами. Не хотела подставить Минчжуна. В качестве зрителя Чэвон в последний раз скользнула взглядом по лицу Минчжуна, а затем объявили её выход.

Всё же Чэвон нервничала. В попытке не испортить первое впечатление она сильно спешила, стараясь выглядеть уверенно. Поднимаясь по ступенькам, она запнулась. Минчжун, шедший сзади, мягко подхватил её. Смущённо поблагодарив его, она уже осторожнее поднималась на сцену, пытаясь справиться с покрасневшими щеками.

Учёным вынесли горшки с цветами, в которых уже должен быть новый сорт растения. На деле же перед зрителями предстал «Синяя птица» и экспериментальный вид «Красное сердце» голубоватого окраса.

— Я знаю, что дух корейского народа невозможно сломить, — воодушевлённо начала Чэвон издалека. — Мы пережили колониальный режим, введённый фашистской Японией. Каждый день мы переживали голод, бедность, неволю. Но мы страдали за нашу страну! За наш народ!

В толпе послышались аплодисменты и подбадривающие выкрики. Активнее всего поддерживали сотрудники «Мугунхва». Чэвон зарядилась их энергией. Она прокашлялась, начав речь с новыми силами:

— Мы шли до конца и никогда не сдавались. Сейчас мы тоже не сдадимся.

Учёная указала руками на горшки, но, догадавшись, попросила Минчжуна поднять растения высоко. Сначала он поднял «Синяя птица», а затем и изменённый «Красное сердце». В это время Чэвон обратила взор на представителей власти, которые стояли в первом ряду.

— Наука не в силах исполнить все наши желания. На любые открытия требуется время. Вы видите эти растения?

Чэвон подняла руки, поочерёдно указывая то на один горшок, то на другой.

— Это гибискус — символ нашей родины. Справа вы можете видеть сорт «Синяя птица». От него мы взяли ген цвета и перенесли его на «Красное сердце», который вы видите слева. Именно он должен стать новым сортом значимого для нас цветка. К большому сожалению — это долгий процесс. Нам понадобится минимум пять лет, чтобы вывести полноценный сорт. Как вы видите — процесс уже идёт. Хоть мы…

Чэвон запнулась, кинув взгляд на Минчжуна. Она перевела дыхание, посмотрев снова на первые ряды.

— Хоть я и не справилась с заданием в определённый срок… Я приложу все усилия, чтобы в будущем вывести новый сорт гибискуса.

Толпа снова отозвалась аплодисментами. Представители власти никак не отреагировали на речь. Они лишь переглянулись между собой со скептическим видом.

— Отдельно хочу поблагодарить коллектив учёных селекционеров научно-исследовательского центра «Мугунхва». Без вас я бы не справилась. Моя начальница госпожа Бан Арым — прекрасный человек. Она всегда была справедлива ко мне. Хоть и дала мне невыполнимое задание, она поддерживала меня, доверяя полностью моим действиям.

Чэвон низко поклонилась, переводя взгляд на Арым. Та сначала удивилась, но потом расплылась в благодарной улыбке, слегка кланяясь. Публика вновь утопала в аплодисментах.

— Большое спасибо Лю Ю Ян — сотруднице отдела сельскохозяйственных культур. Если бы не её помощь, вы бы не увидели представление с замечательными гибискусами, некоторые сорта не украшали бы этот парк. Так что, ещё раз, спасибо вам огромное!

Чэвон без конца кланялась и благодарила растерянных и радостных коллег, которые принимали участие в задании, которые реально помогали. Рукоплесканиям зрителей не было конца.

— И, наконец… Я хочу поблагодарить Чхве Минчжуна.

Их взгляды встретились. Минчжун опустил горшки с растениями и поклонился в знак благодарности. Было видно, что ему неудобно перетягивать внимание публики на себя. Поэтому он особо не смотрел на зрителей.

— Спасибо Вам за то, что помогали мне, — продолжила Чэвон. — Если бы не Вы, я бы не достигла даже таких результатов…

— Ладно Вам, не преувеличивайте, — в смущении перебил Минчжун. — Это Ваша заслуга.

Чэвон улыбнулась, тоже благодарно кланяясь ему. Зрители снова рукоплескали. Представители власти продолжали стоять, как вкопанные, не разделяя восторга остальных.

Когда учёные спустились со сцены, к ним подбежала радостная Арым:

— Ан Чэвон, хорошо выступили! Ещё раз спасибо. Я думаю, что…

Улыбка медленно сползла с лица начальницы, она покосилась на первые ряды. Недовольные и скучающие лица представителей власти не сулили ничего хорошего.

— Я понимаю, можете не продолжать, — благодарно сказала Чэвон.

— В любом случае… я на Вашей стороне.

Арым улыбнулась ещё раз и скрылась в толпе, возвращаясь к сотрудникам «Мугунхва».

Ближе к вечеру на парк опустился туман, окутывая кисельно-розовое небо. Чэвон сидела на лавочке, смотря на закат. Золотистый рапс отцветал. Природа потихоньку начала подготавливаться к спячке. А Чэвон начинала готовиться к предстоящему увольнению. Арым обещала ей сообщить в ближайшее время. Начальнице ещё нужно было поговорить с представителями власти. С теми, кто не вдохновился речью Чэвон, не был впечатлён результатами проделанной работы. Учёная грустно вздохнула.

— Я могу… присоединиться к Вам?

Неожиданный тихий голос заставил девушку вздрогнуть. Она обернулась, ловя на себе пристальный взгляд Минчжуна.

— Да… Конечно.

Он сел рядом с Чэвон, рассматривая бесконечное поле рапса.

— Я хотел сказать… Вы сегодня хорошо поработали.

— Спасибо, Вы тоже.

Чтобы не задерживать смущённый взгляд на парне, Чэвон тоже взглянула на поле. Не успела она отвлечься, как почувствовала на своей руке тепло. Минчжун накрыл её своей ладонью. Они посмотрели друг на друга, долго вглядываясь в карие глаза. Их взгляды были красноречивее любых слов. Чэвон пододвинулась ближе, наклоняясь к его пересохшим от волнения губам. Она коснулась их настолько невесомо, что Минчжун едва почувствовал поцелуй. До его щёк дотронулся нежно-розовый закат. Чэвон отстранилась, не скрывая покрасневшие щёки:

— Я… Я люблю Вас.

Фонари зажглись автоматически, превращая парковые дорожки в нарядные и праздничные улочки. Флажки по-прежнему колыхались на ветру между фонарями. Влюблённые не испугались обнажающего их чувства света. Туман таинственно ложился на кожу, усыпанную приятными мурашками. В парке почти никого не было. Но им было всё равно на других людей. Чэвон была счастлива. С особым блеском в глазах она заглядывала в душу Минчжуна и читала, что она тоже ему нравилась. Но Чэвон всё равно с замиранием сердца ждала ответа, ждала хоть какой-то реакции. Его будто околдовал поцелуй Горгоны. Он не мог сдвинуться с места, не мог пошевелиться. Чэвон продолжала смотреть на него в томительном ожидании, уже не зная, что подумать. Наконец Минчжун был расколдован. Он сначала посмотрел по сторонам, затем опустил взгляд вниз. Смущение сковало его так, что он не мог посмотреть прямо на Чэвон. Спустя несколько минут он преодолел неловкость, возвращая на неё взгляд:

— Я тоже… тоже…

Удивлённое ожидание сменилось радостной улыбкой на лице Чэвон. Это смутило его ещё больше. Он снова опустил взгляд и прокашлялся из-за волнения:

— Я тоже… люблю Вас.