Небесный гибискус (гет)

Несмотря на раннюю весеннюю пору на улице было достаточно жарко. Сотрудники в строгих серых костюмах сонно спешили на работу. Среди них была девушка, которая слилась в общем потоке тружеников. Её дружеское, слегка праздничное выражение лица подходило мягким добрым чертам. Она будто предвкушала начало весны, пробуждение природы. Её карие глаза полузакрыто смотрели на пробивающийся из-под снега газон. Девушка слегка улыбнулась, смахнув со лба капли пота. Было только утро, но день уже обещал стать жарким. Тёмные волосы девушки, собранные в строгий хвост, слегка качались на ветру, обдувая шею. Серая юбка-карандаш, такой же серый жакет и белая рубашка душили изнутри. Солнечные лучи не только согревали, но и обжигали. Последнее время девушка стала чаще заглядываться на чистое голубое небо. Она уже начинала скучать по чужеродным прозрачным облакам, будто вшитым в небесную гладь. Без них сейчас было тоскливо. Зато распустившиеся почки на деревьях радовали её. В мыслях о чудесной весенней погоде девушка и не заметила, как дошла до места работы. Перед её глазами предстала серебряная вывеска: «Мугунхва». Два серых небоскрёба, соединённых между собой, величественно возвышались над суетливым городом. Благодаря прозрачности окон девушка рассмотрела, что в отделе уже собрались работники. Хотя она и была пунктуальной до невозможности, всё же она поспешила зайти внутрь здания.

В отделе, где работала девушка, было немноголюдно. Она по-родному оглядела простой кабинет, где хранилась документация о последних исследованиях и открытиях учёных центра. Девушка вспомнила тот день, когда её определили в закрытый научный центр «Мугунхва» в отделение ботаники. Она была так счастлива. В центр приглашали только самых лучших профессионалов в своём деле. Девушка оказалась в числе девятерых счастливчиков, попавших сюда. Конечно, кроме приглашённых учёных издавна в центре работало свыше двух тысяч сотрудников: настоящих специалистов и простых служащих. Но только девятерым лучшим учёным Сеула предоставился шанс представлять всю страну в научной деятельности. Учёные были лицом, неким брендом центра. На них всегда возлагали большие надежды: научные прорывы, современные исследования, полезные и качественные открытия.

— Чэвон, привет. Ты ела? — раздался женский голос за дверью.

В кабинет вошла другая девушка в такой же серой униформе. Строго уложенные чёрные волосы каре мерно покачивались от её шагов. Она не совсем была похожа на кореянку, скорее на японку. Сосредоточенное и недружелюбное лицо гейши практически не выражало никаких эмоций. Но, увидев подругу, она тут же улыбнулась. Чэвон также улыбнулась ей, приветливо кивая головой:

— А ты, Даён?

— Я тоже. Сегодня выступление новенького, ты не забыла?

Об этом Чэвон напрочь забыла. Незадолго до начала весны наняли на работу новенького, он станет десятым учёным. Всего в научном центре было два элитных отдела для учёных: ботанический и отдел сельскохозяйственных культур. С недавнего времени учёных разделили поровну, так как добавился последний пятый специалист для отдела сельхоз культур. Директор одобрил такое разделение и нарёк каждую группу заниматься пристальным изучением растений, создавать новые сорта и проводить удачные эксперименты. Жизнь центра кипела и до этого, но со вступлением новенького в центр, обсуждения о нём забурлили горячее действующего вулкана. Чэвон не знала имени новенького, не знала, как он выглядел. В её отделе было два парня и три девушки: Чэвон, её подруга и их начальница отдела. Сплетничать особо было не с кем, но девушка всё равно слышала восхищённые речи начальницы о новеньком. У Чэвон сформировалось предвзятое мнение об этом загадочном парне. Она представляла его красивым, добрым, открытым, общительным джентльменом, увивающимся за каждой девушкой в центре. Чэвон усмехнулась про себя.

— Так ты идёшь? — прервала её мысли Даён.

— А смысл? Зачем нам слушать про открытия другого отдела? Лучше б поработать над своими достижениями.

— Расслабься. Мы не конкуренты, мы вместе трудимся для нашей страны. Ну и потом. Неужели тебе не хочется взглянуть на новенького?

Любопытство взяло верх, и Чэвон, немного подумав, ответила:

— Ты права. Пойдём.

Новенький заявил о себе вечером. Начальники обоих отделов устроили собрание, пригласив остальных семерых учёных посмотреть на новенького и послушать его доклад.

Чэвон вместе с подругой сели в первый ряд рядом со своей начальницей. Поклонившись и поздоровавшись, девушки уставились на импровизированную сцену. Новенького ещё не было, зато посреди зала для совещаний стоял флипчарт с нарисованными на нём схемами и чертежами. На стене был включён длинный экран с презентацией. Чэвон оглядела своих коллег. Все в предвкушении ждали, кто молча, а кто, обсуждая предстоящее выступление.

Наконец появился новенький. Его смуглая кожа, выступающая из рукава короткой белой рубашки, чёрные волосы до плеч, немного закрывающие ему обзор, пухлые губы и карие выразительные глаза будто кричали: «Я настоящий кореец!». Черты его лица были очаровательно милыми, но нервными. Он был напряжён от волнения перед выступлением, так что даже ни на кого толком и не взглянул. Но Чэвон успела рассмотреть его. Её ожидания были напрасны, он вовсе не выглядел, как красавчик-сердцеед. Но было в нём что-то тёплое, что растопило сердце Чэвон. Она улыбнулась.

— Всем добрый вечер… Меня зовут Чхве Минчжун, — замявшись, представился новенький. — Я представляю вам свой доклад.

Доклад был о выращивании корейской моркови. Минчжун переходил от графиков к презентации, почти не делая пауз в объяснениях. Сначала нестабильный тихий голос с прерываниями выдавал в нём нервы, но к середине доклада он стал громче и увереннее говорить. Минчжун заверял коллег, что его открытие позволит выращивать морковь с высоким содержанием каротина. Оно позволит создать высокоурожайный сорт, сделает овощ более сладким.

Дальше Чэвон уже не слушала. Она, незаметно для себя, потеряла нить доклада. Волосы Минчжуна то и дело выбивались, прилипая к запотевшему от волнения и жары лбу. Глаза уверенно смотрели только на начальников отдела, но он по-прежнему избегал взглядом коллег. Чэвон стало по-человечески жаль парня. В первый день работы такое пристальное внимание. Наверное, он не спал сутками, готовя этот доклад. Взгляд Чэвон скользнул на мешки под глазами парня. Только сейчас она заметила его усталый вид. Она поймала себя на мысли, что не могла оторвать взгляд от его глаз. Чэвон тут же пресекла саму себя и поправила причёску, переключая внимание на остальных коллег. К её удивлению, они были равнодушны, кроме начальников отдела. Те увлечённо слушали доклад Минчжуна, будто он прямо сейчас готов засеять семенами моркови все поля Южной Кореи. Даён делала вид, что внимательно слушала. Её серьёзно слаженное лицо хорошо маскировало её мысли. Она смотрела на Минчжуна, думая о чём-то своём. Чэвон заметила это по рассеянному взгляду. Кто-то зевал, кто-то сидел в телефоне или шёпотом болтал с коллегами.

«И это они так ждали его в начале? Ащ… Какое неуважение».

Чэвон снова обратила взор на Минчжуна. Он уже заканчивал, благодаря за внимание и прощаясь с коллегами. Вопросы по поводу корейской моркови Чэвон решила не задавать. Поклонившись, она с подругой попрощались с коллегами и вышли из зала совещаний.

— Приду сегодня домой, приготовлю морковку с соевым соусом! — торжественной заявила Даён. — Хороший доклад вышел, хотя… я особо не слушала.

Чэвон постеснялась признаться, что тоже его не слушала.

— А тебе как, Чэвон?

— Ничего, он… Выглядит нормально… — смущённо начала Чэвон.

Даён улыбнулась и хитро прищурилась, смотря на подругу, ещё больше смутив её:

— Я про доклад.

— А… Он… Замечательный.

— Я тоже так думаю, — усмехнувшись, покачала головой Даён. — Ладно, до завтра, Чэвон.

Рабочий день закончился. Даён направилась к выходу из здания. Чэвон помахала подруге рукой:

— До завтра.

Даён всегда была такой: весёлой, озорной. Она могла запросто рассмешить Чэвон, а любое самое серьёзное совещание или деловую встречу могла разбавить своим юмором. Иногда он был неуместен, но Чэвон всегда веселил позитив подруги, бьющий через край. Поэтому она дружила с вечной хохотушкой, но преданным чутким другом. Но также подруга могла смутить Чэвон. Отчего та поражалась контрасту спокойного лица Даён и её обескураживающей шутки.

Чэвон задержалась на первом этаже. Её взгляд случайно зацепился за устав научного центра. Она с любопытством прочла пару пунктов:

Правило 1. Соблюдать дресс-код. Одежда в классическом стиле, строгого покроя: пиджаки или жакеты, рубашки, брюки, ботинки. Дополнительные особенности для женщин: юбки-миди или макси, туфли, колготки. Цвет: сдержанный, не яркий. Предпочтение отдаётся чёрному, серому и белому. Одежда должна быть не отвлекающей от работы: без рюшей, воланов, принтов, рваных тканей и так далее.

Правило 2. Служебные романы не запрещены, но о любых романтических отношениях на рабочем месте следует оповестить непосредственное начальство сотрудников.

Дальше Чэвон не стала читать. Сердце забилось сильнее. При одной мысли о том, что её начальница будет знать о симпатии к Минчжуну, Чэвон становилось не по себе. Стремясь скрыть пылающие щёки цвета переваренной корейской моркови, девушка выбежала наружу. Подальше от пристальных взглядов. В темноте весеннего вечера она немного успокоилась. Тусклый свет фонарей не обличал смятение Чэвон. Он был лишь проводником, освещающим дорогу. Мартовская луна в чистой темноте неба светила особенно ярко. Чэвон залюбовалась ею. Она предвкушала события предстоящего дня. Ведь Чэвон наконец могла вернуться к своей любимой работе, не заботясь ни о каких докладах, не ходя на собрания. Она вдохнула аромат рано распустившихся цветов, что росли неподалёку. Рядом с научным центром парк просыпался от зимней спячки. Вскоре Чэвон и её коллеги смогут ходить туда для изучения новых растений. Как она ждала этого времени, чтобы с головой погрузиться в работу и не думать ни о чём другом. Возвращаясь домой, Чэвон всячески пыталась прогнать мысли о Минчжуне. Но на ужин она захотела приготовить суп с острой корейской морковью. Весь оставшийся вечер она посвятила размышлениям о новом сотруднике. Как же ей хотелось узнать его поближе. Так незаметно, чтобы никто не узнал, что она чувствовала. Приготовив ужин и поев, Чэвон отправилась спать с тёплой надеждой на завтрашний день.

Новый весенний день расплывался добротой по ярко-голубому небу. На лице Чэвон снова была радость. Казалось, она могла дотянуться рукой до мягких облаков, которые так напоминали сахарную ванильную вату.

Чэвон стала ещё счастливее, когда начальница распределила её в оранжерею. На целый день оранжерея была в распоряжении Чэвон. О большем она и не смела мечтать. Самая любимая работа для учёной была в открытых пространствах: в садах и парках возле центра «Мугунхва», в теплицах и оранжереях. Не в серой лаборатории, в которой редко позволяли даже окна открывать, чтобы проветрить. Душа Чэвон рвалась на природу. Изучать её красоту было поистине упоительным. Придя в оранжерею, она окинула взглядом пёстрые цвета, вдохнула кричащее смешение ароматов. Даже в начале марта многие растения уже начали цвести. В обязанности учёных не входил уход за ними, для этого были садовники. Но Чэвон нравилось ухаживать за некоторыми из них. Она считала, что эксперименты будут удачными, если заботиться о растениях, проявлять к ним любовь. Её любимое раннецветущее растение — сакура. Нежность розовых цветков напоминала Чэвон невинность её девических дней. Тогда беззаботное время шло своим чередом, а девушка не замечала этого.

Перед Чэвон поставили довольно выполнимую задачу. Начальница предусмотрительно назначила ей срок, длинною в год. Чэвон нужно создать новый сорт сакуры, чтобы выведенное растение было компактной формы. Центр «Мугунхва» хотел посадить как можно больше сакуры в ближайшем парке, чтобы на аллеях из растений занять больше места. Также Чэвон нужно создать устойчивое к любой непогоде дерево, начало цветения которого было бы раньше на месяц. Тут Чэвон немного засомневалась, осмелившись поспорить с начальницей, что для такого цветения понадобится очень тёплый климат и высокая влажность. Даже в жаркой столице Кореи в конце зимы ещё выпадал снег, хоть это и было редкостью. Начальница возразила, заявив, что зима в Сеуле сухая и очень солнечная, и пара выпавших снежинок не испортит цветение сакуры.

В центре «Мугунхва» было не принято спорить с начальством, поэтому Чэвон извинилась. Ей оставалось только поклониться и молча согласиться, что она и сделала. Благо, условия оранжереи позволяли вывести раннецветущий сорт. В своих размышлениях девушка и не заметила, как со спины кто-то подошёл и окликнул её.

— Работаете, Ан Чэвон? — раздался энергичный мужской голос.

Не оборачиваясь, Чэвон медленно выдохнула. Она сразу узнала обладателя этого неутомимого, почти мальчишеского голоса — Бэ Чондун. Невыносимый болтун из её отдела. В прошлом году он постоянно клеился к Чэвон. Видимо, в этом ей тоже не избежать внимания от него.

Его смазливое, слегка надменное лицо практически всегда улыбалось. Волосы педантично убраны назад. Чондун мог бы стать айдолом при желании, но он выбрал карьеру учёного. Многие девушки центра восхищались его красотой, даже те, кто не входил в элитную десятку учёных. Он нередко пользовался их вниманием, при этом не переставая добиваться Чэвон.

— Вы задумались? Любуетесь сакурой? — снова спросил Чондун, видя, как девушка его не замечала.

Он обошёл её, становясь напротив:

— Я тоже люблю смотреть на сакуру.

— Здравствуйте, Бэ Чондун, — выдавила из себя Чэвон, не меняя равнодушного выражения лица. — Я не просто смотрю на неё — я изучаю. Госпожа Бан дала мне задание создать новый сорт сакуры.

— О, я могу вам помочь? — оживился Чондун. — Я много знаю о выращивании сакуры.

— Не стоит, я сама справлюсь. Или… Подождите.

Для Чэвон Чондун был просто надоедливым прилипалой, с которым не хотелось общаться. Но для отдела он приносил неимоверную пользу. Коллеги Чэвон все поголовно знали о способности болтливого парня: он доставал сведения извне, которых было не найти в центре. Казалось, он мог достать любую информацию, которая была необходима научному центру. Чондун даже не гнушался воровать идеи у конкурентов. Удивительно, но каждая его задумка очень помогала в работе. Чэвон решила воспользоваться умением парня:

— Или найдите мне человека, который лучше Вас разбирается в сакуре. Но учтите, мне нужен человек, который не будет попусту болтать, а будет помогать делом.

Чондун утвердительно покачал головой, усмехаясь. Он пропустил камень в свой огород и с невозмутимой улыбкой сказал:

— Я постараюсь Вам помочь.

Чондун ушёл из оранжереи, но Чэвон было некогда снова любоваться сакурой. За прозрачными стёклами послышался гудок автомобиля. К оранжерее подъехал грузовик. Девушка поспешила к нему. Когда водитель открыл дверца грузового кузова, Чэвон поняла, что ей нужен не просто умный помощник, но ещё и очень сильный. Кузов был набит коробками.

«Госпожа Бан хочет всю страну засадить сакурой?» — невольно всплыло в голове девушки.

— А вы мне поможете разгрузить…

— Нет, — категорично перебил водитель. — По договору с Вашим центром моя обязанность — довезти в целости и сохранности товар. В договоре не шла речь о разгрузке.

— П… подождите, я сейчас вернусь, — севшим от беспокойства голосом бросила Чэвон и засеменила в оранжерею.

Она встала перед деревом сакуры, будто оно было местом душевных сил.

«Что же мне делать…»

Вдруг её мысли прервал знакомый тихий голос:

— Вам нужна помощь?

Чэвон обернулась. Её удивлённый взгляд был обращён на новенького сотрудника. Девушка слегка смутилась, но не подала виду.

— Что… Что вы тут делаете?

— Ко мне обратился Бэ Чондун… кажется. Я ещё не всех запомнил, простите меня.

Минчжун вежливо поклонился. Девушка сделала также:

— Не стоит извиняться, Вы здесь только второй день.

Её спокойный учтивый голос никак не сочетался с бешеной бурей, какая происходила в её голове:

«Бэ Чондун…»

— Он сказал, — продолжил Минчжун, вырывая Чэвон из гневных мыслей, — что вам нужна помощь в… выращивании сакуры?

— Да, я бы не отказалась от помощника. Спасибо Вам.

Сотрудники вновь поклонились друг другу и пожали руки. Чэвон, взявшая за правило сегодняшнего дня — не терять самообладание, вдруг засуетилась. Она вспомнила про ожидавшего водителя.

— Пойдёмте за мной, — не требовательно, но твёрдо позвала Чэвон.

Учёные вышли из оранжереи. Водитель, завидев их, раздражённо выдохнул:

— Ну наконец-то. Вообще-то мне ещё работать надо.

— Извините, — в спешке поклонилась Чэвон, решив уточнить. — Эти коробки все для центра?

— Да, забирайте.

Водитель нетерпеливо топал ногой, скрестив руки на груди, пока сотрудники перетаскивали вместе коробки. В общей сложности они насчитали пятьдесят. Это было достаточно много. Чэвон не верилось, что, когда деревья вырастут, ими можно будет засадить весь парк. Однако, она не спешила с выводами, доверяя своей начальнице.

Наконец сотрудники перенесли все коробки в оранжерею. Они попрощались с водителем и приступили к работе.

— Что в них? — спросил Минчжун, запыхавшись, показывая на коробки.

— Черенки.

— Черенки? А почему не семена? Для массовой посадки подходят именно семена. Всё-таки парк большой.

— Чтобы не терялись свойства. Семена ненадёжны. Мне нужно создать новый сорт сакуры, а не просто засадить весь парк.

— Понял.

Сотрудники выбрали коробки, которые они смогут отработать за сегодняшний день и начали их открывать. Каждая была вытянутой и невысокой. В каждой было по три черенка. За этой муторной работой Чэвон ненадолго забыла, кто помогал ей. Тот, кто вчера произвёл на неё сильное впечатление, о ком вчера она думала после работы.

Сакура росла посередине оранжереи. Учёные работали прямо под ней, чтобы можно было быстро перейти к земляным грядкам. Чэвон почувствовала, как что-то мимолётно коснулось её волос. Она вздрогнула, подумав, что это ветер. Но, когда Чэвон обернулась, она заметила опустившуюся руку Минчжуна.

— Что Вы… себе позволяете, — растерянно возмутилась она.

— Извините, на Вас упали лепестки сакуры. Я решил их убрать.

Щёки Чэвон стали точно такими же, как цветки дерева, величественно возвышающегося над сотрудниками. Девушка поправила причёску, пряча взгляд вниз.

— Вы… могли бы предупредить, зачем же… — запинаясь, начала Чэвон, но тут же твёрдо заявила. — Так, не отвлекайтесь. Давайте работать. Я просила Бэ Чондуна привести мне знающего помощника. Что вы знаете о сакуре?

Минчжун был малообщительный, закрытый. Он сам бы не захотел переводить тему, предпочитая отмалчиваться даже в самых неловких ситуациях. Но Чэвон так не могла, она решила разрядить обстановку, чтобы не сгореть от стыда. Уж вопросами она смогла бы его разговорить.

— Я был в Японии. Я знаю много сортов.

— Да что вы, — наигранно удивилась Чэвон, чтобы скрыть смущение. — Тогда что это за сорт.

Она указала наверх. Густые махровые цветки сакуры обильно заполняли каждую ветку. Пышный и нарядный вид дерева будто говорил: «Меня вывели для самых громких торжеств!».

— Это сорт Канзан.

— А вам известен сорт Prunus speciosa?

— Да, но он более скромно выглядит.

— Я хочу скрестить цвет этого сорта с великолепной формой Канзана.

— О, так вы хотите, чтобы получилось благородное белое, но изысканное дерево?

— Да.

— Это отличная идея. Я думаю, жители города будут чаще гулять по парку, когда такую сакуру посадят.

Чэвон поблагодарила его за комплимент. Она чувствовала поддержку парню, он верил в неё ещё до того, как она успела что-либо сделать. Осознание этого грело душу Чэвон. Смущённая улыбка озарила её лицо по-особенному. Теперь она радовалась, что у неё такой хороший помощник.

Чэвон даже не было скучно за вновь начавшейся рутиной. Хоть Минчжун большее время молчал, ей было приятно наблюдать за его трудолюбием. Говорила в основном она, отдавая приказы. Минчжун выполнял нужные действия, изредка спрашивая Чэвон. Она развела в воде специальный раствор — регулятор роста растений. Тем временем Минчжун подготавливал черенки, доставая их из коробок и раскладывая по сортам. Затем они вместе посадили черенки в подготовленный раствор. Они ждали долго, до самого позднего вечера. Ветки с почками разных сортов блестели в ультрафиолетовом свете ламп. За всё время ожидания парень не выглядел скучавшим. Казалось, он был рад погрузиться в омут молчания с головой. Замерив время, Чэвон дала новые распоряжения Минчжуну. Грядки для посадки были уже готовы. Наполненные землёй и высококачественным удобрением, они подогревались снизу, регулируя нужное тепло для того или иного растения. Наконец сотрудники посадили и скрестили все заготовленные на день черенки. Чэвон облегчённо выдохнула. Несмотря на сложный процесс работы, они справились.

— Когда следующей весной черенки укоренятся, будет виден результат, — устало, но довольно произнесла Чэвон. — Тогда я Вас приглашу посмотреть, что у нас получилось.

— Буду ждать с нетерпением.

Минжчун вежливо улыбнулся. Они попрощались, благодаря друг друга за труд. Минчжун скрылся в темноте стеклянных окон оранжереи. За это короткое времяпрепровождение Чэвон узнала парня лучше. Он не любил много говорить, предпочитая чётко и понятно действовать. Чэвон не было скучно в его компании, она даже прониклась трогательной тишиной, которая на день воцарилась в оранжерее. Поначалу она злилась на Чондуна за его простой выбор — позвать сотрудника из другого отдела на помощь. Такая не креативность не была похожа на внимательного и предприимчивого сотрудника. Но Чэвон простила его. Минчжун оказался лучшим помощником для этой работы. Оказалось, он и правда хорошо разбирался в сакуре, изредка давая советы по посадке и скрещиванию. Чэвон в приподнятом настроении покинула оранжерею, в последний раз взглянув на опадающие лепестки сакуры.

Апрельское небо переменило настроение с заботливого синего на угрюмый серый. Массивные тучи грозились пролить на город первый весенний дождь. Чэвон так торопилась на работу, что забыла взять зонт. Теперь она надеялась, что успеет вбежать в здание до начала ливня. Весь месяц Чэвон скрещивала черенки сакуры, отчего в начале апреля чувствовала себя помятой. Усталость невыносимо давила на виски, поэтому она часто тёрла их, пытаясь взбодриться. Чэвон была благодарна своей подруге, которая помогала ей с работой. Минчжун больше не навязывался в помощники. Полмесяца Чэвон не видела его. Наверное, парня тоже нагрузили работой. Она последний раз взглянула на хмурое небо, прежде чем войти в здание центра. То ли из-за растерянности после тяжёлой работы, то ли от ночных бессонниц, но ноги Чэвон понесли её вовсе не в отдел ботаники. Она не заметила, как подошла к двери отдела сельхоз культур. Чэвон помотала головой и слегка похлопала ладонями по щекам. Неужели подсознание решило привести девушку сюда. Внутреннее любопытство подмывало войти. Ей хотелось узнать, как дела у Минчжуна.

«Не идти же мне обратно, раз пришла».

С этими мыслями Чэвон поправила причёску и зашла. Взгляду открылся длинный белый коридор, который вёл в личные лаборатории каждого учёного. Совсем как в отделе ботаники. Только вместо оранжереи у сотрудников было помещение наподобие теплицы. Изучая обстановку в другом отделе, Чэвон не заметила, как одна из дверей в лабораторию открылась. Оттуда вышел парень, чем-то похожий на Минчжуна. Но у него были более расслабленные черты лица, и он не выглядел затворником. В карих глазах отражались внимательность и дружелюбие. И хотя поначалу бритая голова парня внушала опасения, то, благодаря его выражению лица ему хотелось доверять. Заметив девушку из отдела ботаники, парень по-дружески улыбнулся:

— Кажется, вы Ан Чэвон-щи?

Девушка молча поклонилась, растерявшись. Она не думала, что кого-то встретит в коридоре в разгар рабочего дня. На секунду она даже испугалась, что он сдаст её начальству.

— А я Хван Доюн. Минчжун мне рассказывал про Вас.

— Вы знаете Минчжуна?

— Он мой друг.

Чэвон ещё больше растерялась. Чтобы у закрытого и малообщительного Минчжуна был такой обаятельный друг, да ещё и на работе — об этом девушка даже подумать не могла.

— Нам как раз нужна помощь, — в спешке затараторил Доюн. — Мы с Минчжуном готовим новое открытие для нашего центра. Все сотрудники отдела заняты. Вы не согласитесь помочь?

Искренние и участливые глаза Доюна вперились в Чэвон, будто умоляя её согласиться. Но он отвернулся, видимо, осознав, что создал неловкую ситуацию для них обоих:

— Извините. Если вы заняты, я не настаиваю.

— Я как раз не занята, могу помочь.

У Чэвон и правда сейчас не было работы. Основную задачу она выполнила, теперь оставалось только ждать. Поэтому она проследовала за Доюном в теплицу. Там, среди множества грядок овощных культур, некоторых плодовых деревьев и ягодных кустов, Чэвон увидела Минчжуна. Он навис над грядкой, не заметив вошедших. Когда девушка подошла ближе, она заметила, над чем трудился учёный. Это был маленький росток, который едва пробился из земли, но уже распустил в разные стороны зелёные листочки.

— Здравствуйте, Чхве Минчжун, — буднично, с расстановкой поприветствовала Чэвон.

— А, это Вы, Ан Чэвон-щи.

Он ненадолго взглянул на девушку, снова сосредотачивая всё внимание на растении. Чэвон подошла ближе, разглядывая грядку.

— Я пришла помочь. А что это?

— Да, спасибо Вам. Это… пекинская капуста.

— Вот оно что.

Чэвон не то, чтобы удивилась, ей просто стало любопытно. К счастью, к разговору подключился Доюн:

— Мы делаем более вкусный сорт. Чтобы при готовке капуста хрустела. Из неё выйдет очень вкусное, сочное кимчи…

Чэвон улыбнулась, согласно кивая. Это открытие показалось ей важным. Она сразу представила довольных поваров, домохозяек и едоков Южной Кореи. Как они разломали бы капустный лист пополам, извлекая ароматный хруст.

— Вы разбираетесь в пекинской капусте? — прервал её мысли Доюн.

— Нет, я вообще мало что понимаю в сельхоз культурах, — немного стыдливо поведала она.

— Не беда, вы всё равно сможете нам помочь.

— Да, — ненадолго оторвался от ростка Минчжун. — Чэвон-щи, принесите, пожалуйста, зелёный раствор. Он вон там, в прозрачной бутылке.

Минчжун указал на столик, стоящий довольно далеко от ребят. Чэвон послушно пошла за раствором, про себя смакуя своё собственное имя голосом Минчжуна. Он наконец стал обращаться к ней, как к коллеге. Несмотря на то, что он всего месяц работал в центре, и они почти не виделись, он запомнил её имя. Чэвон немного забылась в размышлениях о парне и взяла раствор с красной жидкостью в точно такой же прозрачной бутылке. Она принесла его, отдав Минчжуну. Тот, даже не взглянув, вылил содержимое бутылки в грядку. Но он резко остановился, убирая раствор подальше. Он обернулся к девушке, нахмурив брови, и вернул ей бутылку:

— Это не то.

Чэвон, внимательно присмотревшись, поняла свою ошибку.

— Извините, я…

— Теперь всё придётся переделывать. А новые всходы ещё не взошли, — спокойно, но твёрдо перебил её Минчжун.

Девушка покраснела от стыда. Воздух показался спёртым. Ей ничего не оставалось, как без конца извиняться.

— Всё, хватит. Чэвон-щи извинилась, — дипломатично обратился Доюн к Минчжуну. — Переделаем. У нас ещё есть время.

Он по-доброму посмотрел на Чэвон, взглядом пытаясь её успокоить. Тем временем Минчжун отвернулся и молча стал убирать испорченный росток из грядки. Друг подоспел ему на помощь. Чэвон почувствовала себя лишней. Она подумала, что больше ничем не сможет помочь ребятам.

— Извините, я лучше пойду.

Не переставая извиняться и кланяться, девушка вышла из теплицы.

— Чэвон-щи? — кинул вслед Доюн, переводя взгляд с Минчжуна на дверь. — Айгу…

Чэвон прошла белый коридор, оказавшись снова в своём отделе. Она посмотрела в окна. На улице вовсю лил дождь. Серое небо оставалось неизменным, прямо как утром. Чэвон чувствовала себя подавленной, видя в погоде отражение своих эмоций.

— Ан Чэвон, — позади раздался твёрдый голос начальницы.

Девушка обернулась. Казалось, буря началась не только за окнами, но и внутри здания. Строгое и недовольное лицо начальницы заставило Чэвон снова почувствовать себя виноватой.

— Госпожа Бан Арым…

— Идёмте за мной, — холодно процедила Арым.

Она развернулась и направилась в сторону своего кабинета. Чэвон беспрекословно последовала за ней. Сердце тревожно кольнуло в груди. Вольность увидеть человека, к которому она была неравнодушна, стала настоящей катастрофой для Чэвон.

Лицо Бан Арым почти всегда выражало холодное спокойствие. Непробиваемая стойкость её черт внушала уважение, но порой от их строгости становилось жутко. Она была поддерживающей коллектив начальницей. Всегда радушно встречала новые полезные открытия, подбадривала подчинённых. Но также Арым была справедливой. Она не наказывала за мелкие проступки. Но когда задевали её гордость, ставили под сомнение её авторитет, Арым становилась непроницаемо холодной. Её спокойный твёрдый голос не сулил ничего хорошего.

— Ан Чэвон. Почему Вы не на рабочем месте?

Арым сдвинула брови к переносице, вопрошающе уставившись на девушку. Чэвон опустила голову, поджав подбородок к груди.

— Извините меня… Моя работа в оранжерее была закончена. Мне было нечего делать.

— Нечего делать? — подчёркнуто удивлённо спросила Арым. — Вы знаете правила. Если Вы заканчиваете с работой, то подходите ко мне и сообщаете об этом. Почему Вы не сделали так в этот раз?

— Я решила… Я решила помочь другому отделу.

Рассерженное выражение лица начальницы сменилось на бесстрастное. Строгие черты немного разгладились.

— Вот как. И что, помогли?

Чэвон с новой силой почувствовала стыд. Она сильнее наклонила голову, чтобы спрятать своё лицо. Видя, что девушка не отвечала, Арым продолжила:

— Вы же знаете, я положительно отношусь к инициативе, если она помогает нашему центру. Мы все здесь трудимся для нашей страны, нам всем бывает нужна помощь. Но, всё же, почему Вы не предупредили меня, что ушли в отдел сельхоз культур?

Продолжительное молчание стало немного раздражать Арым. Её лицо снова выражало праведный, но спокойный гнев. Она продолжила свой допрос:

— Вы знаете, Ваше начальство — я. Вы должны отчитываться после каждой завершённой работы, перед каждой новой… Скажите, зачем я Вам это объясняю?

— Извините, — всё, что смогла выдавить Чэвон. — Такого больше не повторится.

— Вы же понимаете, что Вам это с рук не сойдёт?

Чэвон знала и была готова понести наказание. Для неё это было лучшим выходом из унизительной ситуации. Ей было стыдно за свою оплошность перед отделом ботаники, да и перед чужим тоже. Вряд ли Минчжун простил бы ей ошибку. Чэвон напрягало снисхождение начальницы. По её мнению, Арым была недостаточно строга к ней. Но Чэвон знала справедливый нрав начальницы. Знала, что она никогда не стала бы кричать, оскорблять, или унижать сотрудницу. Так что Чэвон принимала и такие слова, которые ничуть её не успокаивали.

— Зайдите завтра в мой кабинет с утра, — строго отчеканила Арым на прощание. — Это всё, можете быть свободны.

Начальница отвернулась к окну. Чэвон снова пролепетала извинения и вышла из кабинета.

По дороге домой она не выражала никаких эмоций: не плакала, не кричала, не ругалась. Чэвон чувствовала лишь пустоту. Не было смысла злиться на судьбу, ведь девушка сама была виновата в случившемся. Она продолжала себя винить вплоть до самого подъезда дома. Тем временем дождь усиливался. Насквозь промокшая Чэвон устало завалилась в квартиру. За прошедший месяц она впервые была вымотана не работой. Ей было плохо морально. Она заперла пустой шкаф эмоций, где некогда хранились чувства девушки. Ключ к нему мешал подобрать страх перед неизвестным наказанием.

* * *

На следующий день Чэвон пришла на работу пораньше и сразу же постучала в дверь кабинета начальницы.

— Войдите, — раздался такой же бесстрастный голос, как вчера.

Чэвон зашла в кабинет, кланяясь. Лицо Арым выглядело мягче. Было видно, что она не злилась, но строгость выражалась во всём её внешнем виде: тёмные, убранные в пучок волосы, чёрный жакет и такая же юбка-миди, идеально белая и аккуратно выглаженная рубашка, деловой макияж. Её педантичный образ немного успокоил Чэвон. Наконец она видела ту начальницу, которая была всегда в коллективе: строгую, добрую, справедливую и недеспотичную.

— Я нашла подходящее наказание для Вас, — также безэмоционально начала начальница. — С ним Вы точно справитесь.

При слове «наказание» сердце сотрудницы нервно сжалось. Но поддержка и доверие Арым приятно удивили её.

— Недавно мне сообщили свыше, что наш центр должен разработать уникальный сорт гибискуса сирийского для предстоящего Дня Национального Освобождения Кореи. Я решила, что Вы подходите для этой задачи.

— Я? — Чэвон опешила. — Но праздник будет через несколько месяцев. Я не успею выполнить задание за такой короткий срок, это невозможно.

— Вы же знаете, мы подчиняемся государству, мы не можем отказать, — в голосе Арым появилось сочувствие. — Я в Вас верю, Вы не подведёте нас.

Чэвон заметно поникла. Ей ничего не оставалось, как согласиться, покорно поклонившись. Хотя она и не разделяла оптимизма Арым.

— В любом случае, в правилах нашего центра есть пункт, — решила добавить начальница. — Если Вы не справитесь с таким ответственным заданием — будете уволены.

Она сказала это так хладнокровно, что затмила любые слова поддержки. Чэвон побледнела, испуганно поднимая взгляд на Арым.

— А теперь можете идти, у Вас теперь много работы.

Поклонившись и, для формальности поблагодарив за такую возможность, Чэвон вышла совершенно растерянная. Она не понимала, мстила ли ей начальница за проступок, или же все её слова были искренними. Чэвон будто оглушили. Гибискус — национальный цветок Южной Кореи. Даже научный центр назвали в честь него. Чэвон предстояло вывести новый сорт цветка, который станет «гвоздём программы» августовского праздника. Это был бы настоящий прорыв для страны. Этот день должен поднять и без того стойкий народный дух граждан. Но также это большая ответственность, которая легла на плечи одной учёной. Прежде всего она решила всё обдумать и не торопиться. До обеда девушка провозилась в оранжерее, ухаживая за черенками сакуры. Придя на обеденный перерыв, Чэвон увидела в столовой подругу. Набрав в спешке еду, она присоединилась к ней, сев за стол.

— Даён, я…

— Знаю. Весь отдел судачит о твоей важной миссии.

Чэвон немного удивилась. Неужели слухи распространялись настолько быстро? У девушки снова возникли сомнения по поводу Арым. Специально ли она рассказала сотрудникам или похвасталась, чтобы представить будущую гордость «Мугунхва»?

— Я одна не справлюсь, поможешь мне?

— Я не разбираюсь в гибискусах, — просто отказала Даён. — Чэвон, а что, если ты попросишь Минчжуна. Он умный, и вы вроде хорошо ладите.

— Нет, точно нет! — чересчур резко отреагировала она. — Да и кто тебе сказал, что мы ладим?

Даён хитро сощурила глаза, наблюдая за реакцией подруги. Взгляд Чэвон метался по столовой, ей стало неловко из-за резких слов.

— Кались, подруга, что у тебя с Минчжуном? Вы же сдружились в прошлом месяце, что пошло не так?

— Мы долгое время не виделись.

— Поссорились? Он тебя обидел?

— Нет, это… долгая история.

— Секреты от подруги, онни?

— Даён, я не хочу об этом говорить сейчас.

Подруга надула губы, продолжив есть. Чтобы преодолеть неловкость, Чэвон тоже приступила к обеду. Только сейчас она посмотрела в тарелку. Она опешила от удивления. Она набрала полную тарелку кимчи, притом больше всего клала корейскую морковь и пекинскую капусту. Пытаясь скрыть новую волну смущения, Чэвон медленно стала есть.

— Ну как хочешь, можешь не говорить, — доев, просто выговорила Даён.

Подруга Чэвон была отходчивой. Она не держала зла, не обижалась долго. Даён почти всем нравилась своей лёгкостью и непринуждённостью в общении.

Так как столовая была общей для обоих отделов, Чэвон взглядом выискивала Минчжуна. Но её попытки были тщетны, в этот раз парень не появлялся в столовой. Девушку снова начала грызть вина. Ей стало казаться, что Минчжун избегал её, поэтому и не обедал со всеми. Доедала Чэвон уже без аппетита.

После обеда все сотрудники разошлись по своим делам. В том числе и Чэвон. Она осталась наедине со своими страхами: виной за ошибки и ответственностью перед заданием.

Апрель подходил к концу. Небо по-прежнему было в заточении серых туч. Оно изредка оплакивало свой плен, проливая на город холодные крупные капли. Теперь Чэвон всегда носила с собой зонт, но это не помогало справиться с возложенной на неё миссией. Учёная избегала задание для праздника, находя новую работу для себя. Она часами могла пропадать в оранжерее, лишь бы не думать о задаче. Хотя девушка понимала — время поджимало. Оно проходило впустую. Но Чэвон ничего не могла с собой поделать. Она стала рассеянной, забывчивой. Часто зевала, даже когда высыпалась. Груз ответственности в связке с виной за ошибки давили на Чэвон, раздражая и вызывая головную боль.

В очередной день учёная скрылась в оранжерее, сославшись на разработку нового сорта гибискуса. На самом же деле она вновь ухаживала за сакурой и другими растениями. Вдруг сзади раздались медленные шаги. Чэвон торопливо и испуганно обернулась.

— Здравствуйте, Ан Чэвон-щи.

Девушка оторвалась от работы, удивлённо уставившись на вошедшего, будто увидела призрака.

— Чхве Минчжун? Здравствуйте. Что Вы здесь делаете?

— Все постоянно говорят о вашей миссии. Даже в нашем отделе. Я пришёл узнать, как Вы.

Это не было похоже на Минчжуна. Он бы не решился заговорить первым, думала Чэвон, зная его натуру. Ей не верилось, что это происходило в реальности.

— Так Вы не сердитесь на меня? — излишне удивлённо спросила Чэвон.

— Нет. За что?

— Но я же… ошиблась. Вам пришлось всё делать заново из-за меня.

— Вы про капусту? — уголки губ Минчжуна слегка поднялись. — Не переживайте. У нас с Доюном всё получилось. Вы не доставили нам хлопот.

— Правда?

Чэвон почувствовала, как один тяжёлый камень упал с её души в пропасть её загонов. Она полной грудью вдохнула свободу. С облегчением. Без давящей вины.

— Я очень рада, — выдохнула она. — Вы пришли, чтобы всё прояснить?

— Не совсем.

Лицо Минчжуна снова стало серьёзным. Он оглядел оранжерею, возвращая взгляд на девушку:

— Как продвигается работа?

— Потихоньку. Полила сакуру, осмотрела новые всходы…

— Вы не поняли, — тактично перебил он. — Я про гибискус.

— А…

Чэвон понуро опустила голову.

— Я ещё не начинала. А почему Вы интересуетесь?

— Начальники наших отделов объединились. Они решили, что возлагать на одного сотрудника такое ответственное задание слишком рискованно. Чтобы было справедливо, мой начальник предложил выбрать одного сотрудника из нашего отдела, чтобы помочь Вам. Я вызвался первым.

Примирение с Минчжуном не прогнало растерянность Чэвон. Она удивлённо похлопала ресницами, не двигаясь с места:

— Так значит, Вы… Мы теперь работаем вместе?

— Да. Я разделю с Вами эту ответственность. Мне всегда хотелось сделать что-то масштабное, что-то полезное для страны. Гибискус — символ патриотизма нашего народа. Я хочу приложить руку к такому важному открытию. Даже если я ничего не знаю о цветах, я готов учиться у Вас. Пожалуйста, примите мою помощь.

Минчжун низко поклонился. Его лицо сияло решимостью. Вдохновляющая речь вселила в Чэвон уверенность. Вместе с тем она не переставала удивляться. Молчаливый парень, избегающий коллег, так красноречиво говорил о своей Родине. Всё-таки в этом мире существовало что-то, что способно было разговорить Минчжуна. Чэвон приветливо улыбнулась. Она была рада, что кто-то разделил с ней эту ответственность. Теперь ей было не так страшно.

— Я принимаю Вашу помощь, — благодарно ответила Чэвон. — Давайте потрудимся на благо центра. На благо страны. Файтин!

Краткий сезон дождей закончился с началом тёплых майских дней. Небо вновь обнажило свою чистоту перед городом. Чэвон не переставала им любоваться. По небу уже летали птицы, вернувшиеся с тёплых краёв. Из стаи ласточек выделялся белый журавль. Он будто благословлял Чэвон на успех, вселял надежду. Девушка мысленно восхитилась величием птицы. Она улыбнулась шире, глаза заблестели вдохновенным огнём. Чэвон поспешила на работу. Она буквально влетела в здание, параллельно кивая сотрудникам, которых видела. В оранжерее её взгляд встретился с удивлёнными глазами Минчжуна. Чэвон остановилась, переводя дыхание. Она поздоровалась с ним, начав так быстро говорить, будто она могла что-то упустить:

— Я придумала, какой сорт гибискуса мы можем вывести. К сожалению, к празднику мы не успеем. Это невозможно. Нам понадобится минимум десять лет. Но я знаю, что нам делать. Сегодня небо подсказало мне ответ. Я хочу вывести гибискус такого же небесно-голубого цвета. Я думаю, у нас всё получится!

Она прервала восторженную речь, ища во взгляде Минчжуна одобрение и поддержку. Его лицо стало задумчивым.

— Это отличная идея, Ан Чэвон-щи. Но, как быть с праздником?

— Мы продемонстрируем уже созданный сорт «Синяя птица». По цвету он похож на тот, который я хочу создать.

— Но, не будет ли это халтурой? Вас… да и меня тоже могут уволить.

— Не волнуйтесь, — Чэвон подбадривающе улыбнулась. — в День Освобождения мы также покажем результат селекции, который будет за этот срок. Я думаю, нашу работу оценят.

Минчжун продолжительно молчал, обдумывая услышанное. Он тяжело вздохнул. Было видно, как трудно ему принять решение. Никто из партнёров по сложному заданию не был уверен в положительных результатах работы.

— У нас нет выбора, — добавила Чэвон. — Отказать правительству невозможно. Даже если мы правы. Им всё равно, реально ли выполнить задачу или нет, им важен только результат. Вот мы его и покажем.

— Расскажите мне весь план подробно, — наконец согласился Минчжун.

Чэвон объяснила свою задумку в мельчайших подробностях, попутно возвращаясь к сложным терминам во время диалога. Она хотела создать сорт, по форме напоминавший «Красное сердце», а по цвету голубое небо. Для создания этого цвета учёным нужна была «Синяя птица».

— «Красное сердце» цветёт в парке неподалёку. Он зацветёт в конце июня, — продолжала увлечённо рассказывать Чэвон. — Нашему центру легко будет его доставить. А вот «Синей птицы» у нас нет. Придётся заказывать издалека. Но я знаю, как это сделать.

Когда Чэвон рассказывала о растениях, сзади у неё будто распускались крылья, как лепестки сакуры ранней весной. Как крылья белого журавля. Её лицо становилось сосредоточенным, даже немного серьёзным. Она могла часами рассказывать возвышенным голосом о своём любимом деле. Было видно, что она отдавалась работе по максимуму.

* * *

— Здравствуйте, Хан Юнхо, — буднично сказала Чэвон.

Партнёры по важному заданию вежливо поклонились, войдя в кабинет, где сидел один сотрудник отдела ботаники. Его стол был нагромождён двумя мониторами, кипами всевозможным бумаг и стикерами с пометками, не отклеенными вовремя. Под столом стояли пустые пластиковые стаканы от айс-латте. Хан Юнхо выглядел занятым. Он еле оторвал взгляд от монитора, чтобы поздороваться в ответ с вошедшими. Его широкий лоб как бы намекал на ум его обладателя. Так и было. Хан Юнхо считался техническим специалистом отдела. Он вводил различные данные в компьютер, мог найти в интернете всё, что угодно и всё, что нужно для работы. Его большим недостатком было то, что он не любил работать с растениями напрямую. Всякий раз, приходя в оранжерею или в парк по особому поручению начальницы, Юнхо терялся. Не то, чтобы он не любил растения, это не так. Просто ему было проще систематизировать информацию. В этом он лучший специалист в отделе ботаники. Поэтому начальница часто давала ему задания, связанные с работой с компьютером.

Пристальные карие глаза Юнхо смотрели на коллег. Тонкие губы поджаты от ожидания. Чёрные волосы были небрежно растрёпаны, некоторые волоски непослушно торчали во все стороны. Он нехотя встал с рабочего места, поклонился и пожал руки коллегам.

— О, Ан Чэвон. Какими судьбами?

— Вы же знаете, что поручила мне госпожа Бан?

— Да, весь центр знает и гордится Вами.

— Да-да, — немного смущённо подтвердила она. — Для этого мне… нам и нужна Ваша помощь. Можете заказать гибискус сирийский сорта «Синяя птица»? Вы единственный из всего отдела, кто может это сделать быстро.

От похвалы Юнхо расплылся в улыбке. Его лицо расслабилось. Внутренне он выдохнул, что не потратит на просьбу много времени.

— Да, конечно.

Юнхо сел за компьютер и стал быстро стучать по клавишам, будто играл на пианино.

— Самая ближайшая доставка из Пусана. Вам семена или уже выросшие?

— Уже выросшие. Так будет быстрее.

— Уважаю Вас за такую целеустремлённость, — одобряюще сказал Юнхо и щёлкнул по клавише. — Взамен я тоже хочу попросить Вас о просьбе.

Он взглянул на коллег, переводя взор то на Чэвон, то на Минчжуна. Партнёры по заданию переглянулись. У них особо не было времени на выполнение чужих просьб. Но Чэвон не хотела отказывать из-за вежливости. Всё же ответить помощью на помощь было бы справедливо. Она ещё раз взглянула на Минчжуна, который коротко, почти незаметно кивнул.

— Мы согласны, — немного неловко заявила Чэвон.

— О! Отлично. Это совсем ненадолго отвлечёт Вас от работы, я обещаю.

Юнхо быстро открыл папку на рабочем столе и нашёл нужный документ. Недолго прочитав, он объяснил:

— Мне дали задание посмотреть в соседнем парке павловнию войлочную.

— Она очень красиво цветёт! — не удержалась Чэвон, тут же взяв себя в руки. — Извините…

— Да, Вы правы, — улыбнувшись, продолжил Юнхо. — Поступило предположение, что дерево заболело. Как Вы помните, я не очень хорошо ориентируюсь на местности… Мне проще вбить информацию в базу данных. Вы не могли бы собрать сведения о возможной болезни дерева? А потом я сам вызову специалистов, чтобы его вылечить.

— Да, мы с радостью поможем, — воодушевлённо сказала Чэвон.

— Спасибо Вам. А я пока займусь Вашей доставкой.

Парк преобразился в лучах майского солнца. Он готовился встречать лето, расстилаясь по газону яркими красками цветов, возвышаясь зелёными кронами деревьев. Парк сиял так, будто яркость была выкручена на полную. Даже миниатюрные деревянные лавочки умиляли своим видом. Лишь уединённые беседки прятались в тенях деревьев. Всё кричало: «Июнь! Мы ждём тебя! Приходи скорей!». Очарованная красотой природы, Чэвон не хотела никуда уходить. Она желала замереть, превратиться в камень, чтобы бесконечно наблюдать за сменами времён года, за великолепием растущего парка. Поэтому девушка ненадолго расстроилась, когда Минчжун спросил её:

— Как выглядит павловния? Куда нам идти?

Вдохнув ещё весенний воздух, Чэвон медленно выдохнула. Не отвечая, она позвала партнёра кивком головы и пошла в углубление парка. Посреди небольшого участка земли был пруд. Рядом с ним переливались на солнце фиолетовые цветки павловнии. Чем-то она напоминала сирень. Вместе с тем дерево выглядело по-азиатски необычно. Будто облака, которые часто рисовали в аниме, выкрасили в фиолетовый цвет. Учёные подошли ближе. По стволу дерева ползали гусеницы. Они добирались до листьев, прогрызая в них ходы.

— Так вот, чем болеет павловния, — заключила Чэвон. — Обычные вредители.

— Это всё? Мы закончили? Довольно быстро.

Учёная даже расстроилась, что им придётся так скоро покинуть цветущий парк. Внезапно она направилась к пруду.

— Не совсем.

Чэвон увидела, что по водной глади рассыпаны водяные лилии. Капли на их розовых лепестках дрожали на ветру. Девушка залюбовалась настолько, что не заметила, как ступила на скользкую кочку. Она едва не упала в воду, но почувствовала внезапную опору. Минчжун вовремя схватил её за руку и поддержал. Чэвон смотрела в его обеспокоенные глаза. Её щёки окрасились в цвет водяной лилии.

— Вы в порядке? — заботливо поинтересовался он.

— Да… Спасибо.

Убедившись, что она твёрдо стояла на ногах, Минчжун отпустил её. Он прервал образовавшуюся между ними неловкость:

— Мы выполнили просьбу Хан Юнхо, пойдёмте. Больше нам здесь нечего делать.

— Но я хочу ещё погулять в парке. Понимаю, нам надо работать дальше. Но, если я так усердно буду готовиться к празднику, я никогда не увижу парк летом. Все сады отцветут, их красота пройдёт мимо меня.

Чэвон заметно погрустнела. Каждый год она любила гулять по парку, особенно летом. Девушка могла часами бывать на природе. Но прогулка по парку была для неё особенным ритуалом, некой традицией, которую она не хотела нарушать. Чэвон тяжело вздохнула. Она медленно, словно на каторгу, отправилась на выход из парка. Минчжун последовал за ней.

— Ладно, Вы правы, нам надо идти, — её жизнерадостный голос стал тише и смиреннее.

— Хотите, на выходных вместе сходим в этот парк?

Чэвон остановилась. Она обернулась на Минчжуна в удивлении. Он же выглядел спокойным, подходя ближе:

— Вы же хотите увидеть парк во всей красе. Это лучше делать вне рабочего времени. Так Вы успеете обойти весь парк. Ну а я… могу составить Вам компанию, если хотите.

Девушка открыла для себя нового Минчжуна. Он более свободно и открыто говорил с ней. Казалось, они сближались. Это ощущение нравилось Чэвон. В её глазах блеснула надежда:

«Он зовёт меня на свидание».

Сердце забилось в радостном ожидании. Лицо Чэвон снова стало добрым и безмятежным. Она улыбнулась, не отводя взгляда от Минчжуна. Сегодня он ей нравился, как никогда.

— Я согласна.

Окна научного центра «Мугунхва» озарились ярким светом, провожающим последние весенние деньки. Погода всё чаще напоминала о скором лете, жаря Сеул, как на сковороде. Аномальной засухи ещё не было, но жара ощутимо давала о себе знать.

Сегодня Чэвон чувствовала себя немного странно. До выходных оставался всего один день. Она договорилась встретиться с Минчжуном уже завтра, отчего ужасно нервничала. Да и мысли о предстоящем празднике не давали покоя. Груз ответственности уже не так сильно давил на плечи благодаря помощи Минчжуна, но Чэвон всё равно переживала. Юнхо сообщил ей, что гибискус доставят в середине июня. Оставалось только ждать. Чтобы хоть немного успокоиться, Чэвон на весь день ушла в оранжерею. К счастью, там никого не было, поэтому она могла предаться молчаливому одиночеству. Ухаживая за растениями, учёная ненадолго отвлекалась. Она чувствовала умиротворение. Дерево сакуры посередине сбрасывало лепестки, колыхаемые ветром. Усталое лицо Чэвон озарила скромная улыбка. Арым не докучала ей расспросами, но её взгляд всякий раз останавливался на Чэвон, выражая неподдельное любопытство. Учёная не спешила делиться с начальницей о своём плане. Также она не говорила Арым о свидании с Минчжуном. Такие вольности могли стоить Чэвон карьеры. Она ведь обещала обо всём докладывать начальнице, что было связано с работой. Осознав риски, лицо Чэвон снова стало озабоченным своими проблемами. Она прокручивала в голове возможный выговор и увольнение, плохую рекомендацию от правительства. Но больше всего она переживала за Минчжуна. Ведь он не был ни в чём виноват, он просто помогал ей.

— Так и думал, что Вы здесь.

Внезапный весёлый голос заставил Чэвон вздрогнуть. Она обернулась, слегка нахмурив брови.

— Бэ Чондун? Что Вы здесь делаете?

— Да вот, хотел узнать, как продвигается Ваша работа. Не сложно ли Вам? Может, я могу чем-то помочь?

Его лицо было довольным, но в то же время непроницаемым. Он сканировал каждое движение мимики, каждую реакцию на лице девушки. Чондун выглядел так, будто хотел что-то выведать.

— Нет, спасибо. У меня уже есть помощник, — холодно отрезала Чэвон.

— Вот как.

— Мне казалось, все уже слышали, что руководители отделов назначили мне в помощники Чхве Минчжуна.

— Руководители? Чхве Минчжуна? — удивлённо повторил Чондун. — Впервые слышу о таком. Это он Вам сказал?

Широко распахнутые глаза Чондуна выражали искреннее изумление. Чэвон показалось, что его невозможно было сыграть. Но сомнения зародились в её сердце насчёт обоих парней. Она слегка смутилась, опустив голову и промолчав.

— Ладно, может это я чего-то не знаю, — всё ещё удивлённо воскликнул Чондун. — Айгу… Не буду Вас отвлекать.

Он ушёл из оранжереи. Перед этим Чэвон заметила на его лице ухмылку.

«Что это было?»

От услышанного девушка опешила, весь день думая о причине такой реакции Чондуна. Даже придя домой, она долго не могла сомкнуть глаз. Ей сильно не нравилось чувствовать себя обманутой. Кто-то из парней вёл двойную игру. Она решила, что рано или поздно выяснит правду.

Наступил последний день весны. Облака растворялись в солнечном свете, предупреждая о жарком дне. Но сегодня Чэвон было плевать на жару. Она испытывала неизвестный ей стыд. Что будет, если она напрямую спросит Минчжуна? Разочарование? Потеря делового партнёра? Или потеря человека, который стал близким за несколько месяцев? Чэвон разрывалась между желанием узнать правду прямо сейчас и желанием сохранить партнёрские отношения с коллегой. Работа или личная жизнь? Холодный расчётливый ум или накрывающие волной чувства? Ей было трудно сделать выбор.

Чэвон ждала на одной из лавочек парка. В тени грабовых деревьев она скрывалась от жары и предстоящего выбора. Она была одета в лёгкое воздушное платье цвета белой хризантемы, что росла неподалёку. Летняя невинность платья хорошо сочеталась с благородным пушистым цветком. Вскоре подошёл Минчжун. Он тоже выглядел свежо. Светлые джинсы, белая футболка и солнечные очки. Деловые партнёры поприветствовали друг друга. Чэвон встала со скамейки, и они отправились гулять по парку. Впереди пестрил цветением небольшой сквозной лабиринт. По маленьким дорожкам все желающие могли пройти через него. Что парочка и сделала. Они проходили под арками из благоухающих роз. Чэвон восхищалась окружающей красотой. Розовые и красные бутоны смущённо прятались в матовых зелёных листьях. С двух сторон от дороги цвели изгороди, составляющие лабиринт. Яркое зрелище захватывало дух Чэвон. Она даже забыла о Минчжуне, вырвавшись вперёд. Парень плёлся позади, особо не выражая никаких эмоций. Чэвон обернулась, перестав улыбаться. Сомнения снова зароились в голове.

«Нет, я сегодня не хочу портить настроение ни себе, ни ему».

Она снова улыбнулась, подбежав к Минчжуну:

— Сфотографируете меня?

Он молча кивнул, беря из рук Чэвон телефон. Она подождала, пока восхищённые люди пройдут через арку и встала под россыпь опадающих лепестков роз. Она начала позировать. Минчжун не был профессиональным фотографом, но снимки получились красивыми. Чэвон не могла перестать рассматривать сделанные фотографии. На них девушка стояла под аркой, пока на неё падали красные и розовые лепестки. Они ложились на волосы, идеально подходя летнему образу.

— Спасибо Вам! — восторженно воскликнула она. — Получилось классно!

Наконец Минчжун улыбнулся за всё время прогулки. Он молча поклонился, и они отправились дальше. Радостному изумлению Чэвон не было предела, ведь они дошли до белоснежной аллеи цветущих магнолий. Чашечки цветов мерно качались на ветру. Пока они проходили аллею, Минчжун преобразился. Он стал без умолку говорить о деревьях: когда они зацветают, сколько длится цветение, историю цветка и его символизм. Чэвон было забавно его слушать, потому что она явственно чувствовала вызубренные до идеала слова. Минчжун будто читал ей краткий пересказ, взятый из интернета. Теперь она поняла, почему он молчал под арками из роз — он выучил только трактат о магнолии.

— Вы случайно не из Северной Кореи? — пошутила Чэвон.

— Нет. Почему…

— Магнолия её национальный цветок.

— Да, я знаю…

Наступило неловкое молчание. Парочка уже дошла до конца аллеи.

— Извините, если что, — попыталась разрядить обстановку Чэвон.

— Нет, ничего.

Парк источал ароматы, которые буквально кружили голову. Не успели они вдохнуть сладость розы, почувствовать нежность магнолии, как уже оказались в роще из кустов камелий. Это была маленькая передышка от обилия запахов, потому что цветы камелии почти не пахли. Земля была покрыта красным бархатом опавших лепестков. Чэвон подходила к каждому кустарнику, заглядывала в бутоны. Минчжун снова молча стоял в стороне. Видимо понял, что не смог произвести впечатление подробным рассказом о магнолии. Чэвон стало его жалко. Она подошла к нему.

— Ну что же Вы, не стойте, — ободряюще воскликнула она. — Смотрите, как здесь красиво!

— Да, — учтиво ответил он.

Всё же Чэвон удалось вывести Минчжуна из грустных мыслей. Он последовал за ней, оглядывая мимолётным взглядом кусты камелии. Хоть его улыбка и была сдержанной, Чэвон заметила, как он уже стал более раскрепощённым. Под конец прогулки парочка решила отдохнуть. Они сели на скамейку. Напротив открывался вид на золотые поля рапса. Некоторые соцветия отцветали, сбрасывая ярко-жёлтые лепестки. Чэвон снова залюбовалась. Лучи смертной небесной звезды дарили жизнь даже самым маленьким цветам. Её размышления прервал голос Минчжуна. Она слегка вздрогнула, так как он показался ей чуждым этой атмосфере. Голос был каким-то поникшим и нервным:

— У Вас в волосах… запутались лепестки. На этот раз я решил Вас предупредить.

Чэвон удивлённо взглянула на Минчжуна. Она вспомнила неловкий случай в оранжерее. Тогда Минчжун аккуратно коснулся её волос, чтобы убрать лепестки сакуры. Чэвон также вспомнила, что просила предупреждать её словами. Она смутилась, доставая карманное зеркальце. Посмотрев на себя, она прыснула от смеха. Волосы Чэвон объявили фиесту. Красные, розовые и белые лепестки запутались в них. Не хватало золотистого рапса для полной картины. С нескрываемой улыбкой и короткими смешками Чэвон освобождала свои волосы от красочных украшений.

— Надо было предупреждать раньше, — наигранно обиженно обратилась она к Минчжуну.

— Извините…

— Да не извиняйтесь Вы.

Минчжун всё это время был сторонним наблюдателем. Он не помогал, молча смотря за действиями девушки и её реакцией. Чэвон звонко рассмеялась, скинув с себя последний лепесток. Минчжун не разделял её веселья, что заставило девушку принять серьёзный вид.

— Чхве Минчжун, что-то случилось?

— Нет, ничего.

Он отвёл взгляд от Чэвон, всем своим видом показывая, что не хотел говорить. Она пожала плечами, не став расспрашивать дальше. Она желала сохранить весёлый настрой и не нагнетать обстановку:

— Давайте после праздника ещё раз сходим в этот парк?

Минчжун возвратил взгляд на девушку, удивляясь:

— Но ведь будет уже осень, многие растения отцветут.

— Знаете, я вдруг поняла, что люблю парк любым.

Чэвон смело, немного с вызовом заглянула ему в глаза. В карей бездне читалась невыраженная грусть. Как бы Чэвон не хотела её разгадать, сегодня это не представлялось возможным. Минчжун смущённо опустил взгляд:

— Хорошо. Давайте сходим.

Они коротко попрощались и пожелали друг другу удачи в работе. Несмотря на то, что свидание было скорее дружеским, чем романтичным, Чэвон понравилось проводить время с Минчжуном. Она бы с удовольствием повторила эту прогулку. Чэвон решила, что не будет спрашивать у него напрямую. Она узнает правду другим способом. Как бы её не распирало любопытство из-за странного поведения Минчжуна.

Когда парочка направилась к выходу из парка, к скамейке подошёл Чондун. Он посмотрел вслед уходящим и хитро улыбнулся. В этой усмешке читалось предупреждение, удивление и ощущение власти. Проводив парочку взглядом, Чондун пошёл в противоположную сторону.

Начало лета началось торжественно для Чэвон. Она отправилась в парк на фестиваль мугунхва. Этот праздник важен для страны и для самой Чэвон. Это отличная возможность изучить гибискус и полюбоваться на его красоту. Сначала учёная решила не терять время зря и сосредоточиться на работе. Она отыскала человека, с которым договорилась встретиться заранее, попросив доставить в научный центр «Красное сердце» и несколько пробирок с нужными генами. Этот сорт цветка крайне важен для её проекта. Поговорив с человеком и получив утвердительный ответ, она коротко и вежливо попрощалась. Внутри она ликовала: два сорта, нужных для проекта привезут почти в одно и то же время.

«Жаль, что здесь нет Минчжуна».

Чэвон хотела сообщить радостную новость своему партнёру по заданию. Но в этот раз Минчжун отличился особенной странностью: извинившись за то, что не сможет пойти, он скрылся, резко прервав их разговор.

«Да что с ним происходит в последнее время?»

Чэвон не долго думала об этом. Её внимание привлёк праздничный вид парка. Повсюду были развешаны флаги страны. Розовые, красные и белые гибискусы на фоне поражали красотой. Они источали сладкий, но вместе с тем травянистый аромат. Бурлящая жизнь города, которая стремилась к новым, лучшим достижениям. В том числе в области новых сортов цветка. Это рвение сочеталось с дикой необузданной природой. С тем временем, когда леса наполняли страну. Когда не было городов, цивилизации. Но гибискус был. Он украшал леса, хаотично опутывая кустами землю. В этой не идеальности форм была своя красота, которой Чэвон восхищалась также, как и новыми сортами растения.

Внимание девушки привлекла сцена. Она подошла поближе, чтобы посмотреть на представление. Пятеро женщин средних лет танцевали в традиционных ханбоках. В их руках взмывали красные веера ярким пламенем. Оно неугасаемо пылало, прямо как несгибаемый дух народа. Смотря на выступление, Чэвон расчувствовалась. По её лицу потекла слеза. Она была вызвана гордостью за страну. Затем на сцену вышли музыканты также в традиционной одежде. Двусторонний барабан джанггу и гонг кквэнгвари отлично сочетался с гудящей флейтой тэгым. Чэвон нравилась музыка, отражающая историю страны. Было в этом звучании что-то древнее и таинственное, прямо как цветение лесного гибискуса. После окончания концерта, когда закончились аплодисменты, на сцену вышли представители власти и спонсоры фестиваля для общей фотографии с артистами. Возможно, среди них были те, кто поручил невыполнимую миссию научному центру. Чэвон вздрогнула, вспомнив о Минчжуне. Она вышла из парка с твёрдым намерением узнать правду.

Зайдя в здание центра, Чэвон решительно направилась к кабинету своей начальницы. Она вошла, получив одобрение бесстрастным голосом Арым.

— Как успехи? — в лоб спросила начальница.

Чэвон ненадолго опешила. Она сама хотела начать диалог с вопроса.

— В процессе. Я как раз хотела Вас спросить о нём.

— Я Вас слушаю.

— Вы правда договорились с начальником отдела сельхоз культур и назначили мне в помощники Чхве Минчжуна?

Арым сначала удивилась. Она то отводила взгляд в сторону, то возвращала на Чэвон. Но затем её реакция стала вконец неожиданной: Арым хитро поглядела на девушку снизу вверх и открыла рот в полуулыбке. Немое изумление застыло на её лице. Чэвон стало неловко, в голове застряла догадка.

— Госпожа Бан?

— Нет, задание возложено только на Вас. Если бы были изменения, я бы Вам сказала.

Вдруг Чэвон почувствовала себя ужасно глупо. Она смиренно склонила голову, начиная нервничать.

«Ну конечно, как я могла так легко поверить ему».

— Кстати, насчёт Чхве Минчжуна, — почти тем же бесстрастным голосом, но с ноткой любопытства, спросила Арым. — Какие у Вас отношения? Мне доложили, что на выходных вы проводили время вместе в парке. Это правда?

Щёки Чэвон затронул лёгкий румянец. Она пыталась скрыть смущение, наклонив голову ниже.

— Это… так, — прерывисто дыша, стала оправдываться Чэвон. — Но мы не встречаемся. Мы были там… по рабочим вопросам.

— Вот как. Но Вы помните правила? О любых служебных романах нашего отдела докладываете мне. Это касается всех.

— Да, конечно.

Говорить о новом сорте растения стало неуместно. Да и учёная уже заранее знала ответ. У неё не было выбора. Чэвон решила зацепиться за последнюю надежду:

— Вы можете мне сказать, кто видел нас с… Минчжуном в парке?

Арым хитро улыбнулась. В её улыбке не было злобы или насмешки. На ней играло любопытство и ощущение того, что она знала больше, чем Чэвон.

— Вам это так важно?

Чэвон вновь опустила голову в неловком молчании. Немного подумав, она покачала головой. Извинившись, она попрощалась и вышла из кабинета.

Переполнившие её стыд, злость и обида на время затуманили рассудок. Она направлялась к двери в отдел сельхоз культур, ничего не замечая вокруг. В какой-то момент на горизонте появился Чондун, который поприветствовал быстро идущую Чэвон. Она пришла в себя, но поздороваться в ответ не успела, коротко поклонившись ему. Она скрылась за дверью другого отдела. Чондун проследил за ней взглядом. Мельком на его лице появилась улыбка, тут же спав. Он направился по своим делам.

Чэвон не знала, в какой из дверей бесконечного коридора был кабинет Минчжуна. Но вдруг она услышала знакомый голос. Подойдя к приоткрытой двери, она заглянула внутрь. Посреди кабинета стоял Минчжун. Он увлечённо объяснял что-то другой сотруднице, держа перед собой папку с документами. Взгляд Чэвон остановился на сотруднице. У неё была светлая кожа, беззаботное, слегка детское лицо, но с хитрым прищуром. Она выглядела волчицей-сердцеедкой, которая залезла в шкуру безобидной овечки.

— Пак Юна. Вам понятно? — с неким раздражением заговорил Минчжун. — У Вас будут ещё вопросы?

— Всё понятно, Чхве Минчжун. Вы так хорошо объясняете. Я бы слушала Вас вечно.

Она кокетливо улыбнулась ему, на что парень никак не отреагировал.

— О, подождите, — наигранно заинтересованно воскликнула Юна. — А что это за пункт?

— Где?

Юна ткнула пальцем в один из документов и наклонилась ближе к папке. Минчжун сделал то же самое, чтобы лучше рассмотреть текст. Их лица почти соприкасались. Юна оторвала взгляд от документа, игриво уставившись на сосредоточенного Минчжуна. Она пододвинулась к нему, задевая рукой край его рубашки.

— Где? Я не вижу, покажите ещё раз, — вопрошал он, не обращая внимания на близость.

Чэвон ушла, чтобы её не заметили. Когда она вернулась в свой отдел, пазл в её голове наконец сложился.

«Минчжун не пошёл в парк со мной, чтобы побыть с ней. Он меня обманул с проектом, чтобы при неудачном исходе слиться. Если мы провалимся — меня уволят, а он останется. Не удивлюсь, если это он рассказал о свидании Бан Арым».

От этого заключения Чэвон стало горько на душе. Она скрылась в женском туалете, расплакавшись над раковиной.

— Онни! — раздался обеспокоенный голос сзади. — Что стряслось?

Даён подбежала к подруге. Та отвернулась от раковины, упав в утешающие объятия. Даён всегда поддерживала её, что бы не случилось. Но сегодня Чэвон не хотела делиться с ней переживаниями. Их было слишком много.

— Это из-за задания? — частично догадалась Даён. — Если не вывозишь — откажись. Мы же знаем, что это невозможно.

— Это все знают, — сквозь слёзы подтвердила Чэвон.

— Так почему ты продолжаешь упрямиться?

— Я хочу довести дело до конца, Даён.

Чэвон крепче обняла её, а та поджала губы в недовольстве.

— Чэвон, я переживаю за тебя. Вдруг с тобой что-то случится. Тебя и правда могут уволить.

— Знаю. Но у меня нет выбора. Задание возложили на меня. Если я откажусь, меня всё равно уволят. Таковы правила. Тогда задачу переложат на другого. Его постигнет та же участь, что и меня. А вдруг, задание назначат тебе? Я не хочу, чтобы тебя уволили.

— Спасибо, подруга, — благодарно сказала Даён. — Я тоже не хочу, чтобы тебя уволили. Но, если тебе хочется выполнить это — делай. Я верю, что ты создашь самый красивый гибискус в мире! Только не переусердствуй. Не заставляй меня волноваться.

Чэвон кивнула, всё ещё плача. На этой доброй ноте подруги попрощались, пожелав друг другу удачи.

Чэвон лежала в постели, укутавшись тонкой простынёй и свернувшись в клубок. Из-за невыносимой жары она спала с открытым окном. Улицы города, пробудившиеся от тёплого воздуха, пестрили неоновыми вывесками. Замерев, Чэвон пялилась на стену, которая подрагивала от мерцающих огней улицы. Игра света и тени билась в конвульсиях ночного танца. Сердце Чэвон билось от новых сомнений и догадок. Она не могла понять, кто для неё Минчжун. Почему он так поступил с ней? И почему она так отреагировала на Юну? Чэвон не находила в своей голове ни одного ответа. Она лишь знала, что Минчжун ей не безразличен. Но почему именно он?

Чэвон тяжело вздохнула, не отрывая взгляда от стены. С чудовищной усталостью она понимала, что не могла заснуть. Только под утро, когда огоньки перестали терзать стену, Чэвон освободилась от угнетающих мыслей и недолго поспала.

На работе всё было по-прежнему, несмотря на душевное состояние Чэвон. Юнхо отправил ей сообщение, что «Синяя птица» доставлена. Чуть позже привезли и «Красное сердце». Это немного обрадовало учёную, ведь теперь она могла полноценно приступить к работе. Огорчало только то, что заниматься растениями ей нужно было с Минчжуном. В оранжерею он пришёл вовремя, немного позже неё. Она холодно ответила на его приветствие, стараясь не отвлекаться от работы. Минчжун не настаивал на разговоре, только спрашивал у Чэвон, что ему делать. Она руководила им, как и раньше, когда они впервые познакомились. Но только теперь в её словах была сдержанность. Работа шла хорошо: оба сорта гибискуса посажены в плодородный грунт и политы в разных блоках. Вскрыв стерильный пакет, Чэвон достала пробирку, наполненную жидкостью. Она влила пробирку в почву, где был посажен «Красное сердце». Затем учёная достала другой сосуд, немного меньше, другого цвета. Она вылила его в посадочный блок к «Синяя птица». Её движения были механическими. Чэвон знала, что делала, но сильно не задумывалась над этим. Она уже стала забывать о присутствии Минчжуна, как вдруг он дал о себе знать:

— Я хочу кое в чём признаться.

Чэвон вздрогнула. Она резко обернулась в его сторону. Он подошёл ближе. Его лицо выражало решимость. Чэвон, желавшая узнать правду, вдруг испугалась. Что, если её не устроит это признание? Но было поздно. Она не могла его остановить. Чэвон оставалось только слушать и принять правду такой, какая она была.

С середины июня начался сезон дождей. Рано утром стены из ливня заполонили город. Размытые силуэты проходили мимо парня, который шёл на работу под зонтом. В серой пелене он еле разглядел знакомые черты лица. Промокшая девушка почти бежала в ту же сторону, что и он. Парень ехидно улыбнулся, непринуждённо окликнув её:

— Пак Юна-щи.

Она обернулась, взглядом пытаясь найти говорившего. Наконец ей удалось это сделать, когда парень подошёл почти вплотную к ней. Она встала под его зонт.

— А, Бэ Чондун-щи. А Вы не опаздываете на работу?

— Могу Вас спросить о том же.

Юна растерянно опустила взгляд. Он усмехнулся, собирая зонт. Теперь двое сотрудников стояли под дождевым потоком, размазавшем серый город. Словно художник решил смешать все оттенки серого на одном холсте, превратив их в дождь. Юна удивлённо посмотрела на начавшего мокнуть Чондуна. Он снова хитро улыбнулся, взял её за руку и побежал. От неожиданности девушка чуть не упала, но побежала следом.

— Давайте быстрее, Пак Юна-щи, побежали!

— Что… что Вы делаете? Из ума выжили? — рассерженно, но всё ещё растерянно причитала Юна.

— Я просто очень люблю дождь!

Они бежали до самого здания центра. Чондун вдыхал полной грудью свежий воздух. Он выглядел по-настоящему довольным. Эта дерзкая пробежка вовсе не отразила на его лице безумства. Напротив, в глазах сверкала расчётливость и желание кого-то вывести из себя. Но этот трюк не сработал с Юной. Когда сотрудники добежали до центра и отдышались, Юна выглядела спокойной. Она посмотрела на время и улыбнулась:

— Большое Вам спасибо, Бэ Чондун-щи. Благодаря Вам я даже не опоздала. Вы отличный мотиватор!

Чондун ненадолго растерялся, недоуменно уставившись на Юну. Он не ожидал даже нейтральной реакции, не то, что положительной. Но вскоре он собрался, коротко улыбаясь ей:

— Обращайтесь. Хотите, можем так каждое утро бегать.

— Я бы поболтала ещё, но нужно работать. А то начальник-злюка отчитает.

Юна изобразила голос ребёнка. Она по-детски сжала кулаки и покрутила ими перед глазами, показывая плач. Чондун искренне улыбнулся на её эгьё. Он наклонился к ней и заговорщическим тоном предложил:

— Хотите, я отмажу Вас перед начальством.

— Да ну. Вы можете?

— Конечно, сам-то я отмазался ещё вчера.

Чондун подмигнул Юне. Она улыбнулась шире, соглашаясь.

— До сих пор не верю, как Вам это удалось, — радостно воскликнула Юна.

Сотрудники разных отделов шли по центральному парку Сеула. Всюду стояли выставочные павильоны. В одних были представлены декоративно лиственные и цветущие растения, в других сельскохозяйственные культуры. Юна постоянно вертела головой, желая рассмотреть парк во всём великолепии. Он был намного больше парка возле научного центра. Дождь перестал лить, но на небе собрались небольшие серые тучки. Они осуждающе нависали над людьми, стараясь их напугать и заставить прятаться. Но гуляющие сотрудники центра не боялись хмурого неба.

— Всего-то стоило сказать, что Вы помогаете мне в научной работе, — самодовольно объяснил Чондун. — Изучаете внешний мир. Всё ради нашего центра!

Он обвёл руками весь парк. Юна улыбнулась, заглядываясь на очередной павильон.

— Не думала, что «злюка» Вам поверит.

— Мне поверит кто угодно, я ведь лучший болтун в своём отделе, — гордо заявил Чондун. — К тому же я принёс много пользы. Никто, кроме меня так много не ездил по городу с целью найти нужную информацию.

— Да, уж в этом Вы хороши.

Небесные потоки воды отвлекли своей внезапностью. Чондун быстро среагировал, взяв Юну за руку и побежав.

— Что, снова пробежка? — игриво поинтересовалась она.

— Не совсем, — усмехнулся Чондун. — Ищем сухое место.

Беглецы от небесной кары и разгневанных туч добежали до дерева. Его плотная крона не пропускала капли дождя. Одежда сотрудников успела немного намокнуть. Чондун улыбнулся спасительному дереву. Его переполняли эмоции из-за бодрого начала дня и почти такого же стремительного его продолжения. Задумавшись, Чондун не заметил, что всё ещё держал Юну за руку. Девушка высвободила её, рассмеявшись. Он этого не заметил, думая о своём.

— Кажется, дождь может идти долго, — деловито заключил Чондун.

— И как мы выберемся отсюда?

— У Вас всё ещё нет зонта? Могли бы уже взять на работе.

Чондун слегка осудительно задержал взгляд на Юне, тут же отворачиваясь:

— Айгу…

— А Ваш зонт?

— Точно, — извинительным тоном воскликнул он. — А свой я, кажется… забыл на работе.

Чондун опустил голову из-за неловкости. Юна рассмеялась ещё громче.

— Что смешного?

— Вы такой забавный, Бэ Чондун-щи.

— С этого дня давай перейдём на «ты». И зови меня по имени.

— Давай, Чондун.

— Хорошо, Юна.

Они улыбнулись друг другу и вместе рассмеялись. Примерно через полчаса дождь уже закончился, и сотрудники смогли выйти из-под спасительной кроны дерева. Они направились на выход из парка, любуясь на опустевшие мокрые дорожки.

— Никогда бы не подумала, что нас может спасти и сблизить клён, — Юна вернула игривую манеру своему голосу.

Чондун усмехнулся, разглядывая уходящую в ливнесток воду.

— Раз мы теперь друзья, — продолжила она. — Стань моей «подружкой-сплетницей». Я обожаю сплетничать.

— Кем стать? — прыснул он от смеха.

— Ну, обсуди со мной кого-то из коллег.

— А что обсуждать-то?

— Чондун, тебе кто-нибудь нравится из нашего центра?

Он остановился, натягивая улыбку и смотря прямо на Юну. Чондун выставил перед собой указательный палец и покачал им. Он хмыкнул, стараясь предать голосу бесстрастное звучание:

— Тебе незачем это знать, моя дорогая.

Юна хитро улыбнулась:

— Значит, нравится.

Чондун сделал вид, что не расслышал. Они вновь пошли по мокрой дороге.

— Ну почему ты такой бука, — наигранно раздражённо воскликнула Юна. — Я вот могу признаться, кто мне нравится. Этот парень из моего отдела.

— Да? — в вопросе прозвучало любопытство, хоть Чондун и пытался предать голосу насмешливый тон. — И кто же он?

— Чхве Минчжун.

Чондун снова остановился, заливаясь смехом, прямо как дождь недавно заливал парковые дорожки.

— А что смешного? — недоумевала Юна.

— Так Чхве Минчжуну нравится Ан Чэвон. Я видел, как они на выходных гуляли вместе ещё в прошлом месяце.

— О, а ты говоришь, нечего обсуждать, — голосом искушающей дьяволицы сказала Юна. — Ты их видел вместе? Они точно встречаются?

— Не смеши меня, а что им ещё делать вместе на выходных. Конечно, они встречаются.

Его насмешливый и немного безразличный голос приобрёл самовлюблённый окрас. Чондун был доволен, что смог заинтересовать Юну. Он видел, как в её глазах горели огоньки. Этот взгляд был присущ только сплетницам.

— Кроме того, — с неподдельной гордостью заявил Чондун. — Я не только их видел вместе, я заявил об их отношениях начальству.

— Как? Серьёзно?

Теперь уже остановилась Юна. Она явно не ожидала такого от Чондуна.

— Ан Чэвон об этом знает? — пребывая в шоке, спросила она.

— Шутишь? Конечно, нет.

— Да вы интриган похлеще меня, — с ноткой зависти воскликнула Юна.

— Я просто решил преподать им урок. В правилах же сказано, о любовных делах на работе сообщать начальству. Вот я и сообщил.

— Какой ты правильный, — съязвила она. — А может… Ан Чэвон тебе нравится?

Снова на лице Чондуна появилась натянутая улыбка. Он не удостоил Юну ответом, в который раз направляясь к выходу из парка. Но на этот раз он прибавил шаг, будто не желая больше разговаривать со сплетницей. Юна шла чуть позади. Она улыбалась про себя новой возможной интриге.

Нежные белые лепестки слегка колыхались. Красная бездна в середине цветка затягивала в воронку мысли Чэвон. Она пыталась убежать от них, отвлёкшись на синеву другого цветка. Но её глаза тут же упали в такую же красную пропасть, туго завязывая сомнения на второй узел. Минчжун долго колебался. Его губы подрагивали. Он смотрел то на Чэвон, то на цветы. Наконец он решился, сразу заговорив быстро. Он рассказал всю правду на одном дыхании, чем ошарашил Чэвон ещё сильнее.

— Я Вас обманул. Меня не назначали к Вам в помощники. Всё это время я помогал Вам, потому что хотел. Я и сейчас хочу… Но Вы должны знать правду. Я не могу больше это скрывать.

Чэвон перевела удивлённый взгляд на Минчжуна. Она приоткрыла рот, хотев что-то сказать, но тут же закрыла в нерешительности.

— Спрашивайте, я всё скажу, — поняв её мысли, заверил он.

— Вы… хотели помочь в задании, чтобы Вас тоже похвалило начальство? Чтобы разделить со мной… возможный успех. Или… чтобы побыть со мной?

Чэвон запиналась, неотрывно следя за реакцией Минчжуна. Он же не смотрел на неё, избегая взгляда и изредка вздыхая.

— Я хотел…

В оранжерею вбежал парень. Приблизившись к учёным, он тревожно сообщил:

— Минчжун, господин Хон зовёт тебя.

— Да, Доюн, конечно.

Стыд Минчжуна окрасил его лицо в красный. Он пошёл вслед за другом. Доюн выглядел несколько перепуганным. Это обеспокоило Чэвон.

— Я пойду с вами, — решительно заявила она.

— Но… — хотел было возразить Минчжун.

— Нет, я не хочу, чтобы из-за меня у Вас были проблемы, Чхве Минчжун. Мне будет спокойнее, если я пойду с вами.

Трое сотрудников отправились в отдел сельхоз культур. Про себя Чэвон простила Минчжуна. Всё оказалось не так страшно, как она думала. Он хотел ей помочь. Да, он обманул, но не только её. Весь центр. Своё начальство. Из-за рискованного поступка теперь у него будут неприятности. Они не заставили себя долго ждать. Как только сотрудники вошли в общий кабинет, начальник Минчжуна уже поджидал его там. Господин Хон сразу же сорвался на крик, требуя провинившегося объясниться, почему он не на рабочем месте. В потоке унижений, оскорблений, замечаний, лившихся грубым громким голосом, Минчжун только и успевал смиренно говорить:

— Извините, господин Хон Чёльмин.

Но начальник не останавливался. Он взял со стола ручку и стал с особой старательностью тыкать в плечо провинившегося парня. Тот опускал голову и старался держать себя ровно, как бы его не отталкивали.

Чэвон стало не по себе. Между начальницей её отдела и Чёльмином был ощутимый контраст. Арым никогда не позволяла себе обращаться с сотрудниками так агрессивно. Чэвон решила поинтересоваться у Доюна:

— А почему Ваш начальник так… так себя ведёт?

— Потому что у него такой характер. Пак Юна даже назвала его «злюкой». Мы иногда тоже его так называем.

Чэвон посмотрела на Чёльмина. Морщинистый лоб выдавал частое хмурое настроение. Казалось, он всё время был чем-то недоволен. Его крикливый голос не скупился на самые отборные ругательства. Глаза, пылающие гневом, открыты настолько широко, что казалось, они могли выпасть из орбит. Губы меняли резкие очертания вместе с оскорбительными словами. Лицо выглядело помятым и постаревшим от постоянного стресса.

— Именно господин Хон, — решил продолжить Доюн, — придумал в нашем центре правило, что все сотрудники обращаются друг к другу по фамилии и имени, а начальство мы обязательно должны называть «господинами» и по фамилии.

— Да, я знаю это правило. Но… разве в нём есть что-то плохое?

— Так в том-то и дело. Изначально задумывалось, что обращение всех сотрудников по фамилиям и именам будет сближать коллектив. Будто мы здесь все друзья или приятели. А потом оказалось, что Чёльмин это придумал, чтобы самому возвыситься над остальными в своих же глазах. Поэтому к нему и к Вашей начальнице другое обращение, более почтительное.

— То есть… начальники будто нам не друзья? — немного удручённо сделала вывод Чэвон.

— Это я и хотел сказать.

Доюн отошёл от учёной. Чэвон продолжила смотреть, как огненный феникс начальственного гнева пожирал близкого ей человека. Ей стало жаль Минчжуна. Она пообещала себе простить его вслух. Минчжун выглядел кротким, принимающим удар на себя, сотрудником. С опущенной головой и смирно вытянутым телом он терпел тычки ручкой, крик Чёльмина, его унижения и замечания. Чэвон отвернулась, обратив внимание на кабинет, чтобы хоть ненадолго отвлечься. Иначе она могла расплакаться. Тогда она точно привлекла бы внимание «злюки».

Чуть поодаль около рабочего стола стояли Юна с Доюном. Они перешёптывались, что-то обсуждая. Юна, с улыбкой хищницы, мельком взглянула на Чэвон, снова возвращая взгляд Доюну. За отдельным столом сидела девушка, длинные чёрные волосы которой скрывали её лицо. Она выглядела не одиноко, а самодостаточно. Казалось, её вовсе не интересовали сплетни про Минчжуна и «злюку». Когда Чэвон закончила наблюдения, она вновь взглянула на гневного начальника и провинившегося сотрудника. Чёльмин раздражённо глядел на него широкими глазами, открыв рот и жадно вбирая воздух. Оказалось, оскорблять и унижать на повышенных тонах очень утомительно. Больше Чёльмин ничего не сказал, удаляясь в свой кабинет. Минчжун наконец поднял голову и обернулся, заглядывая в лицо Чэвон. Она подошла к нему и с надеждой в голосе спросила:

— Что он сказал? Вас же не уволят?

— Нет. Но господин Хон даст мне в наказание какую-то тяжёлую работу. Он мне сообщит.

— Вы в порядке?

— Да. Извините, что Вам пришлось это видеть.

— Ничего.

Минчжун искренне улыбнулся, наблюдая за обеспокоенной Чэвон. Теперь он не выглядел сбегающим от неловкой ситуации человеком. Его взгляд больше не прятался стремительно от выразительных глаз Чэвон.

— Не нервничайте так. Считайте это наказанием за мою ложь.

— Нет, — резко возразила Чэвон. — Я Вас прощаю. Вы можете и дальше помогать мне с заданием, я не против. А с Вашим начальником мы что-нибудь придумаем.

— Ан Чэвон-щи, мой начальник уже всё придумал. Во второй раз я не хочу нарушать правила. Я думаю, Вы тоже. Конечно, я ценю, Вашу поддержку, но я сам виноват. И должен понести наказание.

— Тогда я помогу Вам.

Это заявление удивило Минчжуна. Его брови приподнялись, а лицо застыло в недоумении.

— Поможете? Но, как?

— Я отпрошусь у своей начальницы. Какое бы задание у Вас ни было, я помогу Вам. Пожалуйста, только не спрашивайте и не отговаривайте.

Минчжун по-доброму усмехнулся. Он посмотрел на Чэвон так, будто она была ребёнком, или очень отчаянным человеком.

— У Вас же есть работа до конца лета. Зачем Вам тратить время на такого, как я?

— Потому что… я так хочу.

Она улыбнулась ему в ответ. То ли вспомнив о других делах, то ли застеснявшись, Чэвон быстро попрощалась с Минчжуном. Но она твёрдо решила помочь, чего бы ей это ни стоило.

— Войдите.

Голос Арым вновь не выражал никаких эмоций. Он лишь механически разрешал зайти в её кабинет, что и сделал сотрудник.

— Вы хотели меня видеть, госпожа Бан?

В кабинет зашёл Чондун, светящийся от тщеславной радости. Он надеялся, что его вновь похвалят за заслуги перед научным центром. Но он заметил странно-любопытное лицо начальницы, которое означало, что она хотела что-то выяснить.

— Как я знаю, в один из рабочих дней Вы ездили в центральный парк Сеула?

— Всё верно, госпожа Бан. Я искал важную информацию для нашего центра.

— Вместе с сотрудницей из другого отдела?

Арым хитро прищурилась. Чондун опешил, теряя на лице маску самодовольства и напускной вежливости. Теперь он выглядел растерянным и нервным. Как бы он ни пытался подобрать остатки маски и нацепить обратно, она больше не налезала.

Кое как почтительно улыбнувшись, Чондун поинтересовался:

— А кто… кто Вам сообщил такую… возмутительную новость?

— То есть, это неправда, по-Вашему?

— Правда в том, что мы с Пак Юной действительно были в центральном парке. Но не как пара. Мы были там по работе.

— А с каких это пор, скажите мне, — вкрадчивым хитрым голосом начала Арым, — Вы нуждаетесь в помощнике в лице сотрудника из другого отдела? Вы подражаете Ан Чэвон?

— Нет, всё совсем не так, госпожа Бан. Мы с Пак Юной не встречаемся.

С каждой фразой Чондун чувствовал себя неловко, как бы ни старался держаться увереннее. Новая порция вопросов практически добила его самоконтроль. Чудом он сумел убедить начальницу в своей правоте. Хотя на её лице всё ещё лежала тень недоверия и любопытства, когда Чондун выходил из кабинета. Осознание того, что на него донесли, не сильно его расстроило. Напрягало то, кто это мог сделать именно в это время. С изрядно расшатанными нервами он поплёлся это выяснять, натянув привычную будничную улыбку.

Июль начался триумфальным возвращением сезона дождей. Прохожие обходили лужи с такой тщательностью, будто боялись наступить на мины. Чэвон оперлась на подоконник, всматриваясь в прозрачные дождевые капли. На заднем плане маячил город. Для неё это была привычная картина. Каждый год она видела плачущий Сеул, слышала эхо барабанящих по крыше капель. Кроме этого, вновь разыгралась убийственная жара.

Не беспокоясь из-за погоды, Чэвон собралась на работу, не забыв захватить зонт. Она ещё раз провела пальцем по экрану телефона, перечитывая сообщение:

Чхве Минчжун

Мне дали задание помочь сотруднице из моего отдела

Если хочешь приходи

За утро Чэвон открывала переписку с Минчжуном несколько раз, из-за чего она вышла позже обычного. Она выпрямилась, отправив короткое сообщение:

Ан Чэвон

Ок

Я договорюсь с начальством

В кабинете начальницы Чэвон ловила взглядом её настроение, пытаясь угадать. Но Арым, как всегда, была непроницательная. Её стол был завален различной документацией, а сама она стояла возле шкафа, выбирая нужные папки с бумагами.

— Я Вас слушаю, Ан Чэвон.

Ловить было нечего. Голос всё такой же отчуждённый, сосредоточенный только на работе. Единственная угроза для Чэвон была в образе начальницы: обувь. Вместо строгих чёрных лодочек, которые всегда украшали ноги, на неё были надеты белые спортивные кроссовки. Внешний вид Арым при этом не терял строгости, но немного резонировал с правилами и имиджем научного центра.

— Могу ли я сегодня попросить Вас, — смущаясь, начала Чэвон, — позволить мне поработать в отделе сельхоз культур.

Начальница изогнула бровь, оторвавшись от документов и посмотрев на сотрудницу. Арым окинула её с головы до ног, позволяя искоркам любопытства заполнить черноту глаз.

— Вот как. Могу я узнать, зачем?

— Мне нужно… Я хочу помочь одной коллеге.

— Одной?

— Да.

Арым отложила папку с документами на стол и подошла к сотруднице. Выражение лица начальницы будто говорило: «Ты за дуру меня держишь?».

— А разве у Вас недостаточно работы? — строго спросила Арым. — Почему Вы хотите помочь коллеге, а сами забросите свою работу?

Угроза, выраженная в белых кроссовках, стала явнее. Чэвон опустила взгляд в пол, готовая уже сдаться.

— Что Вы… я не заброшу работу. Это правда… очень важно для меня.

— Хорошо, я отпущу Вас на день в другой отдел, — тяжело выдохнула начальница. — Но с одним условием. Если Вы не справитесь с заданием, не подготовитесь к празднику в августе — Ваше увольнение подтверждается.

Чэвон не удивилась. Она коротко согласилась, кивнув головой, зная заранее, что такое могло случиться. Задание изначально было невозможным. Даже с использованием нужного гена — новый сорт можно вывести минимум через пять лет. За несколько месяцев было невозможно подготовиться к празднику полностью. Поэтому Чэвон смирилась.

— Только вопрос времени, когда, — безрадостно продолжила Арым. — Вы меня понимаете?

— Да.

— Можете идти.

Начальница не стала докапываться до скрытой причины помощи коллеге. Она холодно попрощалась с сотрудницей.

Чэвон вышла, сразу же направившись по заветному белому коридору, ведущему в другой отдел. Хоть она и была спокойна, но разговор с Арым оставил неприятный осадок. Было очевидно, что она подозревала Чэвон и Минчжуна в отношениях. А ещё врезалось в мысли несправедливое неизбежное увольнение. Будто кто-то сверху хотел сократить количество сотрудников центра, а Чэвон просто попалась под руку.

Дойдя до уже знакомого кабинета, девушка остановилась, переводя дыхание от быстрой ходьбы. Она заглянула в приоткрытую дверь: Юна и Доюн сидели за разными столами, занятые работой. Дверь резко открылась, заставив Чэвон отступить на шаг. Она увидела Минчжуна.

— Здравствуйте, Ан Чэвон-щи. Господина Хон сегодня нет, поэтому Вы можете остаться незамеченной. Пойдёмте в теплицу, я расскажу, что нужно делать.

Он вышел из кабинета и ускоренно пошёл вперёд. От его внезапного появления Чэвон немного опешила, но быстрым шагом отправилась за ним по коридору. Минчжун довольно легко принял её помощь, несмотря на скрытность и стеснительность. Но также это дало понять, что он не будет отвергать Чэвон. В глубине души она радовалась каждой минуте, проведённой рядом с ним, хоть и не показывала этого.

В огромной теплице, среди множества овощных и плодовых культур находилась ещё одна учёная. Чэвон она показалась очень красивой. Овальное лицо с плавной линией подбородка. Большие карие глаза с длинными ресницами. Двойное веко, прямой нос, тонкие губы. Длинные, густые, ухоженные чёрные волосы. Чэвон сразу узнала в ней китаянку, так как её красота отражала чистоту неба и благородство китайского народа.

— Ан Чэвон-щи, знакомьтесь, — торопливо представил сотрудниц Минчжун. — Это Лю Ю Ян. Господин Хон поручил мне помочь ей.

Сотрудницы поздоровались. Ю Ян мягко улыбнулась ей.

— Лю Ю Ян, — с заботой спросил Минчжун, будто обращаясь к собственной дочери. — Господин Хон Вас вчера не сильно ругал? Когда Вы вышли из его кабинета, Вы заметно погрустнели.

— Ничего, всё в порядке, — скромно заверила Ю Ян. — Я сама виновата. К тому же, меня отправили с предыдущей работы в Южную Корею, так что… ко мне больше вопросов.

— Но так не должно быть. Не позволяйте ему обижать Вас.

— Но Вы же… всем нам достаётся от него.

— Не так, как Вам. Я-то перетерплю, а вот Вы…

— А что случилось? — решила встрять Чэвон. — Лю Ю Ян, Вы что-то сделали?

Чэвон не могла поверить. Китаянка показалась ей очень добродушной и ответственной. В её глазах она не могла сделать ничего плохого.

Все сотрудники знали, что в «Мугунхва» многие пренебрежительно относились к иностранцам. Но корейцы делали вид, что сотрудники, прибывшие из других стран, очень важны научному центру. Кто-то завидовал им, а кто-то считал угрозой для нынешней должности. Поэтому к иностранцам относились с подозрением. Чэвон были чужды эти взгляды. Она с облегчением обнаружила, что Минчжуну тоже.

— Господин Хон поручил мне проверить урожай картошки, — спокойно начала Ю Ян. — Она росла за пределами теплицы. Некоторые клубни я привезла сюда, но не только их.

Она подвела учёных к одной из грядок. Около неё на полу стояла пластиковая коробка с остатками картошки. В ней лежали обгрызенные клубни картофеля, его разломанные куски и поломанные корни в песке.

— Поле было довольно большим, — продолжила Ю Ян. — Господин Хон отчитал меня, что в этом году мы лишились почти всей картошки. Но я следила за каждой грядкой, я точно знаю.

— Так что же не так? — недоумевала Чэвон.

— Я поняла свою ошибку слишком поздно.

Ю Ян прошла за грядку, подозвав остальных. Идя следом, Чэвон чуть не вскрикнула от удивления. Она увидела клетку со зверьком. У него было маленькое, чуть вытянутое туловище, покрытое короткой густой шерстью. Его глаз было не видно под ней. Крепкие зубы торчали, часто смыкаясь. Зверёк бегал по клетке, с агрессивной настойчивостью пытаясь выбраться. Вслед за удивлением в улыбке Чэвон проступило умиление.

— Это слепыши, — объяснила Ю Ян. — Удалось поймать только одного. Это они уничтожили урожай.

— Милый! — восхищалась Чэвон. — Он ещё маленький.

— Он похож на господина Хона, — пошутил Минчжун.

Девушки коротко рассмеялись.

— Мне нужна Ваша помощь, — продолжила Ю Ян. — Поможете отыскать приют или зоопарк, к кому его можно будет пристроить?

Она указала на клетку.

— А разве господин Хон не знает о набеге слепышей? — поинтересовалась Чэвон.

— Он знает. Он уехал, чтобы закупить на будущее защиту от этих зверьков. А мне поручил избавиться от пойманного.

— Избавиться?

— Да. Но я решила не выпускать его на волю. Хочу отдать в хорошие руки.

Чэвон удивилась ещё больше. Ю Ян не только внешне была благородна, но и её дух стремился к возвышенным целям. Так как зверёк Чэвон показался милым, она согласилась помочь неопытной сотруднице.

— Я знаю одну организацию, — предложил Минчжун. — Они занимаются селекцией животных. Можно попробовать им позвонить.

Учёные набрали нужный номер. Когда организация ответила, Чэвон вся превратилась в слух. Ритмичное постукивание по клавишам, встречающееся с непрерывными переговорами и перешёптываниями. Женский безэмоциональный голос вежливо представил компанию и спросил, что звонившим было нужно. К концу диалога Чэвон сразу почувствовала, что священный долг — спасти бедное животное, они не исполнят. Так и произошло. Последовал вежливый отказ, а затем девушка положила трубку. Пальцы Минчжуна вновь забегали по клавишам смартфона, в попытке набрать новый номер.

Фестиваль отказов продолжился. Предложение учёных возвращалось обратно к ним же. Никто не желал брать слепыша. Ни приюты, ни зоопарки, ни заповедники. Вскоре сотрудники убедились, что названивать кому-то бесполезно, а желание действовать пропало.

— Ладно, — тихо и обиженно сказала Ю Ян. — Давайте отпустим слепыша. Его никто не возьмёт.

Минчжун и Чэвон тоже заметно расстроились. Они коротко согласились.

К концу рабочего дня дождь закончился. Свет от неоновых вывесок превращал Сеул в фантастический город будущего. Трое учёных вышли на улицу, пытаясь найти место, чтобы можно было выпустить зверя. Но везде их преследовала серость. Парки и скверы были лишь небольшими зелёными уголками. До лесной дороги или поляны пришлось бы ехать долго. Они остановились возле парковой скамьи, чтобы немного передохнуть. Внезапно к ним подбежала девочка. На вид ей было лет пять.

— Кто это? Мама, мама! — громко позвала она. — Я хочу эту милашку!

К девочке неспеша подошла полная дама средних лет. Она была одета дорого, но не вычурно. Держалась она статно и сдержанно, что подчёркивало её знатное происхождение.

Учёные поприветствовали её, поклонившись. Ю Ян заметно смутилась. Она стала держаться на расстоянии при виде незнакомки. Чэвон мило улыбнулась девочке. Минчжун казался непроницаемым. Он не двигался с места, уставившись в землю.

— Кто это? — сдержанно-требовательно спросила дама.

— Это слепыш, — добродушно объяснила Чэвон. — Мы хотим его выпустить на волю, чтобы…

— Я его забираю.

Женщина протянула пачку денег. Глаза учёных засияли удивлённым заинтересованным блеском. Чэвон даже чуть приоткрыла рот:

— Нет, что Вы…

— Берите, — равнодушно перебила дама. — Мне для моей дочки ничего не жалко.

Чэвон приняла деньги, вежливо поклонившись. Остальные учёные тоже поклонились, рассыпаясь в комплиментах. Они вручили даме клетку, а она передала её девочке.

— Ура! Я назову его Сахарок…

Девочка восторженно лепетала, рассматривая клетку с испуганным зверьком. Дама по-матерински улыбалась дочери. Они ушли, скрывшись в конце парка.

— Как думаешь, это… было хорошим решением, — наконец спросила Ю Ян.

Она смотрела вслед уходящей семье Чеболя, грустно вздыхая.

— Да. У слепыша теперь есть дом, а у нас деньги, — в приподнятом настроении заверила Чэвон.

— Оставьте их себе, Ан Чэвон-щи. Вы же не против, Лю Ю Ян?

— Нет, конечно, нет. Это полностью Ваша заслуга, Ан Чэвон. Вы нашли ему дом.

Чэвон стало неловко от комплиментов. Она предложила разделить деньги поровну, но сотрудники настояли на своём. Немного подумав, она всё же забрала деньги себе. Но чувство несправедливости не покинуло её. Она взглянула на Минчжуна. Его медленный пустой взгляд скользил по листьям деревьев. Будто он пытался что-то вспомнить.

Обстановка вечернего парка по-летнему очаровательна. Атмосфера вдохновляла на сочинение поэм, открывающих двери к любому сердцу. Чэвон расчувствовалась, поддавшись этой атмосфере:

— Возьмите тоже.

Она вынула часть денег из кармана, резко всунув в руки Минчжуна так, что он едва успел поймать воны. Сразу же убрав руки обратно в карманы, Чэвон выжидательно уставилась на него.

— Возьмите, — повторила она. — Мне так будет легче.

Минчжун молча принял деньги, слегка улыбнувшись. Чэвон осознала с новой силой, что готова быть рядом. Независимо от погоды. Если будет холодно, она наденет куртку и побежит за Минчжуном. Даже одна, она будет гулять по парку, вспоминая о нём. Чэвон отправит сообщение, чтобы встретиться с ним. Но сейчас она не могла признаться. И дело не в Ю Ян. Чэвон не готова ещё принять свои чувства.

Столовая научного центра переполнилась голодными сотрудниками. Чондун наложил еды и выискивал кого-то взглядом. Улыбнувшись, он заметил нужного человека. Будто ставя невидимую мишень, он направился прямо к столу, за которым обедала девушка.

— Здравствуй, Пак Юна, — он напустил вежливости больше, чем обычно. — Не против, если присяду?

Юна поклонилась в знак приветствия и коротко разрешила сесть.

— Меня всё мучает один вопрос, кто же рассказал о нашем «свидании» госпоже Бан.

Он уставился на Юну, пожирая её нетерпеливым взглядом. Юну позабавил вопрос в лоб от Чондуна. Она привычно хитро улыбнулась:

— А что, она знает?

— Вот только не притворяйся, что это не ты.

С каждым сказанным словом нетерпение Чондуна выражалось сильнее: его ноздри расширились от частого дыхания, брови нахмурились, губы подрагивали в напряжении. Юна наклонилась через стол со строгой сосредоточенностью на его реакции:

— Я не позволю тебе больше подставлять Чхве Минчжуна.

Чондун опустил голову, тут же резко её подняв. Его губы расплылись в удивлённой саркастической улыбке. Он смотрел на Юну с вызовом.

Новенький спортивный стадион заливало июльское солнце. На идеально подстриженном зелёном газоне остановилась девушка. Её белые кроссовки сияли не хуже стадиона, а спортивный костюм выглядел как подготовленный специально для этого дня. Девушка щурилась от солнца, читая главную вывеску за трибунами: «Добро пожаловать на ежегодный спортивный тимбилдинг! Сегодня выступят команды…»

Она искала своё имя с внимательностью хищной птицы. Но, когда нашла, слегка разочаровалась.

«Команда исследовательского научного центра «Мугунхва» в составе руководителей отделов ботаники и сельскохозяйственных культур».

— Здравствуйте, госпожа Бан.

Девушка услышала за спиной знакомый голос. Закатив глаза, она медленно повернулась.

— Здравствуйте, господин Хон, — буднично произнесла она.

Не то, чтобы Арым плохо относилась к Чёльмину. Она уважала его как руководителя. Но на спортивных испытаниях ей было сложно в команде именно с ним. Он выглядел неподготовленным: потрёпанный костюмчик оверсайз скрывал его сухощавые руки и ноги. Чёльмин был максимально далёк от спорта. Тем не менее на тимбилдинг приглашали всех без исключения. В этом году решили, что руководители возглавят спортивное мероприятие. Арым просто смирилась, что у неё в команде Чёльмин. Он начал с особым энтузиазмом разминаться:

— Вы готовы?

— Я-то да…

Требовательный и резкий начальник на работе сегодня выглядел спокойным, хоть и немного уставшим. Арым позабавило такое изменение, но она расстроилась в ожидании начала мероприятия.

— Я тоже. Хоть я сегодня не в спортивной форме… Буду стараться не телом, а душой!

Чёльмин тихо рассмеялся, что заставило Арым вежливо улыбнуться и ужаснуться про себя.

«Нам не победить», — удручённо подумала она.

Арым жаждала победы. Она хотела проявить себя, чтобы её спортивные достижения замечали также, как успехи в должности начальницы.

Первым состязанием объявили забег. Команда должна одновременно добежать до финишной прямой. Кто прибежит первым — победит. Двое руководителей научного центра встали на старт. Всё же Арым не теряла надежды, хоть её и напрягало спокойное рассредоточенное лицо Чёльмина.

После сигнала команды побежали. Многие вырвались вперёд. Сначала Арым бежала наравне с другими, но, вспомнив правила, вернулась к сокоманднику. Чёльмин бежал очень медленно, его обгоняли буквально все.

— Господин Хон, быстрее! Мы же окажемся последними! — пыталась подбодрить она.

— Я не… не могу так… так быстро.

Он задыхался, еле выговаривая слова. Арым подумала, что хуже уже не может быть. Она ошибалась. Чёльмин резко упал, ударяясь коленкой о газон. Арым остановилась, окидывая его беспокойным взглядом:

— Айгу… что с Вами?

— Вот же!

Чёльмин закатал одну штанину, с досадой глядя на небольшой разодранный участок кожи. Из ранки каплями сочилась кровь. Арым сразу же достала из своей поясной сумки салфетку, перекись водорода и пластырь, и протянула ему.

— Возьмите.

Чёльмин принял помощь с благодарностью. Быстро залатав рану, он медленно поднялся. Он извинился, возвратив Арым её вещи. Она тяжело вздохнула:

— Пойдёмте к финишу, я Вам помогу.

Арым приобняла его за талию, а он опустил руку ей на плечо. На его лице отразилась неловкость, он опустил голову вниз.

— Спасибо, госпожа Бан, и… простите меня. Вы бы победили, если бы не я.

— Теперь это уже не важно. Главное нам дойти до финиша, чтоб в конец не опозориться.

Раздражительность Арым из-за проигрыша отступала на второй план, когда она видела благодарного Чёльмина. Она даже улыбнулась:

— Зря Вас называют «злюкой». Вы вовсе не злой.

— Меня так называют?

Арым глухо рассмеялась, ловя его искреннее удивление.

Они дошли до финиша последними. Чёльмин без стеснения заявил, что виной их неудачного забега был он. Никто особо не реагировал на это. Лишь некоторые спросили Чёльмина о самочувствии. Арым, в свою очередь, заверила его, что всё нормально. Ей в пару поставили другого участника, нога Чёльмина всё ещё болела. Но Арым всё равно не удалось победить, проходя следующие испытания. Это нисколько её не расстроило, ведь она смогла выложиться на полную. После завершения мероприятия, Арым не стала задерживаться и обмениваться любезностями с другими людьми. Хотя она осудила себя за бестактность и не профессиональность, она хотела как можно скорее уйти со стадиона. Все упражнения были выматывающие. Мышцы слегка начали побаливать, силы покидали Арым.

На выходе из стадиона к ней подошёл Чёльмин. Он уже меньше хромал. Когда он подошёл ближе, Арым разглядела в его руке какую-то нежно розовую ткань.

— Я знаю. Я сегодня был неудачником, — начал он угрюмо. — Но, пожалуйста, заберите её.

Чёльмин протянул ткань девушке. Это оказался утешительный приз — медалька за участие на нежно-розовой ленточке. Арым улыбнулась и приняла её.

— Спасибо. Как Ваша нога?

— Уже лучше. Завтра приду на работу как новенький!

Обменявшись вежливыми пожеланиями, они распрощались. Всю дорогу до дома Арым улыбалась, особо не замечая этого. Каким бы неуклюжим ни был Чёльмин, ей понравилось проводить с ним время.

Вечером непослушное солнце не торопилось уходить, обдавая небо розово-сиреневым цветом. Оно создавало идеальную атмосферу для свидания. А может, Арым мечтала именно о нём.

Янтарный блеск солнечных лучей украшал раннее августовское небо. Чэвон благоговейно смотрела на изменения погоды. Сезон дождей закончился. Настало время насладиться летним теплом. Она села в автобус, специально выбрав место у окна. Чэвон заметила приближающегося Минчжуна. В руках он нёс букет красных роз. Некоторые лепестки непослушно опадали на асфальт. Девушка улыбнулась, проследив взглядом за букетом. Когда Минчжун зашёл в автобус, он прошёл мимо неё, коротко поздоровавшись. Он сел на самое дальнее место. Про себя Чэвон его похвалила за тактичность. В автобусе были, как и посторонние, так и работники «Мугунхва». Они могли заподозрить их в отношениях. В душе Чэвон посеяла зерно надежды, со всей искренней уверенностью в том, что этот букет предназначался ей. Трудно было оторвать взгляд от него, но она всё же возвратила взгляд к окну, чтобы не привлекать к себе внимание. Предвкушающая улыбка обнажала зубы. Чэвон и не пыталась скрыть радость, даже если она ни на кого не смотрела.

Во время поездки небо для неё стало ещё ярче. Оно сразу предлагало окунуться в мечты. Поддавшись соблазну, Чэвон позволила себе ненадолго забыться. Она по-новому взглянула на мир. Прошлые мысли о предстоящем празднике часто преследовали её. Особенно во время сна, навлекая долгие бессонные ночи. Сегодня, хоть Чэвон и не выспалась, была рада, что её задание подходило к концу. Скоро она скинет бремя давящей ответственности.

Чэвон теребила пуговицу на блузке, забывшись. Безоблачное небо напоминало мир в вакууме. Будто не учёные изучали внешний мир, а самих их изучали внеземные расы. Они создали идеальные условия для проживания вместе с чистым небом. Чэвон вспомнила фильм «Матрица» и снова улыбнулась. Ей бы не хотелось думать, что она являлась чьим-то проектом или персонажем игры.

Автобус подъехал, выпуская работников трудиться на благо научного центра. Чэвон вышла следом за Минчжуном, не отрывая от него взгляда. Улыбка исчезла с её лица. Минчжун направился к автомобилю, который приехал к центру одновременно с автобусом. Из машины вышла Юна, приветствуя Минчжуна и привычно хитро улыбаясь. Он вручил ей букет с вежливым поклоном.

Чэвон замерла, пристально наблюдая. Хоть сезон дождей и закончился, в глубине её души шёл ливень с грозой. Коварные чёрные тучи заволокли мысли, спрятав ясный рассудок. Она потупила взгляд, разочарованно выдыхая, и поспешила в здание центра.

Чэвон не замечала времени, закрывшись в оранжерее. Она не выходила даже на обед, предаваясь мрачным мыслям. Её будто пригвоздили догадки и сомнения.

«Минчжун встречается с Юной?»

Холодные размышления вонзались в сердце острыми льдышками. Она не верила никому. Она не верила даже себе. Пытаясь отвлечься, она начала заботиться о растениях. Чэвон не забывала о них, особенно о гибискусе. Белые лепестки «Красного сердца» приобретали голубоватый оттенок. Это самое малое, что учёная могла сделать сейчас. Ей ещё предстояло убрать красный гинецей, сделав лепестки полностью голубыми.

Как ни странно, Чэвон не боялась увольнения. Особенно теперь, после увиденного утром. Она думала, что сможет спокойно распрощаться с должностью, как бы ей ни было тоскливо.

— Доброго Вам дня, Ан Чэвон.

Девушка вздрогнула, поворачиваясь. В оранжерею вошёл Чондун. Он загадочно улыбался, окидывая взглядом растения. Только когда он подошёл ближе к Чэвон, посмотрел на неё.

— Здравствуйте, Бэ Чондун. Что Вы тут делаете?

— Да так, пришёл узнать, как Вы.

— Зачем Вам это нужно?

Чэвон старалась придать своему голосу равнодушный окрас, но нотки растерянности пробивались наружу. Чондун будто понял это, отвернувшись и коротко улыбнувшись:

— Я хочу Вас предупредить. Но, если Вы заняты, я могу уйти.

Она пожала плечами, отводя взгляд в ту же сторону, что и Чондун.

— Говорите.

— Я так понял, Вы готовитесь к празднику с… Чхве Минчжуном?

Сердце Чэвон пропустило удар. Она резко обратила на Чондуна сосредоточенный взгляд.

— Так вот, — он с некой озадаченностью проследил за её реакцией. — Он вряд ли сегодня сможет Вам помочь. Сейчас он… проводит время с Пак Юной.

Чэвон почувствовала, как её давление начало постепенно повышаться. Кровь забурлила, разгоняя адреналин. Щёки цвета поздней сакуры приобрели персиковый оттенок.

— Мне-то… мне-то что, — еле выдавила она из себя.

— Извините, я вовсе не сплетничаю с Вами. Просто мне показалось, что Вы должны знать. Он же Ваш… помощник.

Чондун поклонился и вышел из оранжереи, стараясь не задерживать взгляд на расстроенной девушке.

Она попыталась вернуться к работе, но уже не могла. Тяжело дыша, она судорожно прокручивала киноплёнку мыслей.

«Что я себе напридумала. Конечно, он… Он ничего не чувствует ко мне».

На локоть упал нежно-розовый лепесток сакуры. Чэвон смахнула его, задержавшись рукой на локте. Она вспомнила, когда впервые испытала симпатию к Минчжуну. С тех пор она становилась сильнее, пока не превратилась в настоящую влюблённость.

Тяжело вздохнув, Чэвон пыталась защитить себя от воспоминаний. Сейчас они окрашивались в тоскливый голубой цвет, прямо как гибискус. Она пыталась внушить себе, что не любила. Но у неё не выходило выкинуть образ Минчжуна из головы. Сейчас это было невозможно.

Будто в подтверждение мыслям, сзади послышались чьи-то шаги. В оранжерею снова зашли.

— Если Вы ещё что-то хотите мне сказать, Бэ Чондун, то не… — резко начала она, но осеклась.

Повернувшись, Чэвон увидела причину своих внутренних терзаний. Он стоял перед ней, он был реален. Она не смогла сдержать слёзы, хотя внешне сохраняла спокойствие.

— Здравствуйте, Ан Чэвон-щи, — начал Минчжун, но с беспокойством добавил. — Вы… Вы плачете?

Его карие глаза напряжённо всматривались в девушку, ища причину её слёз. Он даже не догадывался, что причина была в нём. Чэвон попробовала отвернуться, но всё равно не могла скрыть слёзы:

— Нет… Всё в порядке.

— Я же вижу, что нет. Скажите, что случилось.

— А Вам-то что? — нотки обиды просачивались в голосе. — Вы же… проводите время с Пак Юной. Зачем Вы пришли?

Минчжун с искренним удивлением заглянул ей в глаза. Его лицо стало задумчивым.

— У Пак Юны сегодня день рождения. Весь отдел праздновал. Я не мог не прийти, это было бы невежливо. К тому же мне весь отдел поручил вручить подарок.

Чэвон мысленно одёрнула себя. Удивившись не меньше него, она также посмотрела ему в глаза. Испытав неловкость ситуации, она немного потопталась на одном месте.

«Так тот букет красных роз… был всего лишь подарком на день рождения?»

Отблески чистой надежды промелькнули в её глазах. Она в смущении их опустила.

— Простите, меня, я…

— Нет, это Вы меня простите, — добродушно перебил Минчжун. — Я не специально опоздал. Зато теперь я готов помочь. Вам что-нибудь нужно?

Они улыбнулись друг другу. Чэвон облегчённо выдохнула, начав рассказывать план подготовки к празднику. Внутренняя гроза утихла вместе с ливнем. Спокойствие расплылось по телу мурашками. Чувствовать умиротворение было ценно. Теперь она могла полностью сосредоточиться на задании. Она могла снова доверять Минчжуну.

Центральный парк Сеула источал сладкие ароматы цветов. Деревья и кустарники яркими красками разукрашивали праздник. Наступил день, когда корейский народ преисполнился патриотизмом. Когда граждане прославляли свободу, радовались возвращению света на родную землю. День национального освобождения Кореи.

Середина августа обещала быть жаркой. Сотрудникам научного центра повезло, что они решили одеться одинаково. Десять учёных пришли на праздник жизни в белых футболках и свободных светло-голубых джинсах. Оба отдела «Мугунхва» общались много и открыто между собой. Как никогда они сплотились, поддерживая друг друга в ответственный день. Чэвон благодарила всех за пожелания, забыв на время об обидах на Чондуна и о ревности. Она мельком бросала взгляды на Минчжуна, чтобы не потерять его из виду и остаться при этом незамеченной.

На большой сцене посередине парка была установлена вывеска: «Кванбокчоль». Слева и справа стояли герб Сеула и основной флаг Южной Кореи. По всему парку натянуты нити с развевающимися на ветру флажками страны. На сцену вышел мэр города, объявив начало праздника. После его вдохновляющей речи про значение праздника, несгибаемый дух народа и символику флага, праздник объявили открытым.

На сцену вышла группа танцовщиц в розовых ханбоках. В руках они держали гигантские такие же розовые веера с изображением на них гибискуса. Пока они танцевали, Чэвон посмотрела по сторонам. Рядом со сценой цвели кусты таких же нежно-розовых гибискусов. Она наслаждалась эстетически прекрасным сочетанием цветов. Разглядев парк внимательнее, Чэвон обнаружила, что некоторые сорта были привезёнными. Она заметила «Красное сердце», расположенное импровизированными изгородями по бокам зрительской зоны. Ближе ко сцене тянулся к небу «Синяя птица».

«Их так много…»

— Вам нравится?

Чэвон задумалась, но её мысль тут же оборвалась радостным голосом Ю Ян:

— Я попросила своих друзей с Китая помочь Вам. Они сделали крупную поставку гибискусов специально для этого дня. Минчжун мне рассказал про Ваше задание. Я хотела поддержать Вас.

Она сначала растерянно обернулась, встретившись с добродушным взглядом китаянки. От услышанного Чэвон рассыпалась в благодарностях, искренне улыбаясь и кланяясь.

— Не благодарите. Я надеюсь, Вы справитесь. Файтин! — немного неловко добавила Ю Ян.

Ещё раз поклонившись, Чэвон испытала неподдельный восторг. Даже если учёные были в разных отделах, они — одна команда. Пусть это не всегда заметно, но они всегда готовы поддержать друг друга.

После выступления танцовщиц, торжественно зазвучал гимн «Эгукка». Десять учёных обняли друг друга за плечи и подпевали хором, качаясь в такт песне. Чэвон хотела скрыть то, что постоянно глядела на Минчжуна. Поэтому она оборачивалась на зрителей: кто-то всплакнул, кто-то пел от начала до конца, положив руку на сердце, а кто-то отворачивался, не справляясь с эмоциями. Чэвон почувствовала единство духа всех, кто собрался возле сцены.

После гимна вышли музыканты с традиционными корейскими инструментами. Это ещё сильнее растрогало толпу, в том числе и Чэвон. Стоя под полуденным солнцем, она вслушивалась в короткие минутные звучания, сменяемые друг другом. Также она думала о том, как вынесет сегодняшнее выступление с новым сортом, добьётся ли успеха. Чэвон снова посмотрела на Минчжуна, нервно возвращая взгляд на сцену. Происходящее превратилось в замедленную съёмку. Мысли текли вязко, не желая торопить время. Даже когда прозвучала финальная высокая нота, завершающая выступление, Чэвон не хотела отсчитывать минуты до своего выхода на сцену.

Концерт перетёк в патриотические песни, которые исполнялись Симфоническим оркестром вооружённых сил. Кто-то выкрикивал слова из толпы, зная текст. Кто-то продолжал плакать, испытав весь спектр эмоций. А Чэвон неотрывно следила за Минчжуном, неподвижно стоявшим рядом с коллегами. Казалось, он был преисполнен долгом перед родиной. Его взгляд выражал сосредоточенность и благоговейность. Чэвон незаметно вздохнула, обращая взор на сцену.

Следующее представление приятно удивило её: девушки в разноцветных ханбоках выносили на сцену гибискусы в миниатюрных горшочках. В основном было много «Красное сердце» и «Синяя птица».

«Спасибо, Лю Ю Ян», — со всей искренностью подумала Чэвон.

Великолепие цветения поражало. Вид гибискусов воодушевил учёную. Теперь она не боялась выступить перед гражданами города, перед своими коллегами и, наконец, перед представителями власти. Её судьба зависела от них: от людей, которые верили в чудо. Но их чаяниям на «Мугунхва» предстояло сегодня разбиться. При этом Чэвон не хотела опозорить научный центр. Не хотела опозориться перед коллегами. Не хотела подставить Минчжуна. В качестве зрителя Чэвон в последний раз скользнула взглядом по лицу Минчжуна, а затем объявили её выход.

Всё же Чэвон нервничала. В попытке не испортить первое впечатление она сильно спешила, стараясь выглядеть уверенно. Поднимаясь по ступенькам, она запнулась. Минчжун, шедший сзади, мягко подхватил её. Смущённо поблагодарив его, она уже осторожнее поднималась на сцену, пытаясь справиться с покрасневшими щеками.

Учёным вынесли горшки с цветами, в которых уже должен быть новый сорт растения. На деле же перед зрителями предстал «Синяя птица» и экспериментальный вид «Красное сердце» голубоватого окраса.

— Я знаю, что дух корейского народа невозможно сломить, — воодушевлённо начала Чэвон издалека. — Мы пережили колониальный режим, введённый фашистской Японией. Каждый день мы переживали голод, бедность, неволю. Но мы страдали за нашу страну! За наш народ!

В толпе послышались аплодисменты и подбадривающие выкрики. Активнее всего поддерживали сотрудники «Мугунхва». Чэвон зарядилась их энергией. Она прокашлялась, начав речь с новыми силами:

— Мы шли до конца и никогда не сдавались. Сейчас мы тоже не сдадимся.

Учёная указала руками на горшки, но, догадавшись, попросила Минчжуна поднять растения высоко. Сначала он поднял «Синяя птица», а затем и изменённый «Красное сердце». В это время Чэвон обратила взор на представителей власти, которые стояли в первом ряду.

— Наука не в силах исполнить все наши желания. На любые открытия требуется время. Вы видите эти растения?

Чэвон подняла руки, поочерёдно указывая то на один горшок, то на другой.

— Это гибискус — символ нашей родины. Справа вы можете видеть сорт «Синяя птица». От него мы взяли ген цвета и перенесли его на «Красное сердце», который вы видите слева. Именно он должен стать новым сортом значимого для нас цветка. К большому сожалению — это долгий процесс. Нам понадобится минимум пять лет, чтобы вывести полноценный сорт. Как вы видите — процесс уже идёт. Хоть мы…

Чэвон запнулась, кинув взгляд на Минчжуна. Она перевела дыхание, посмотрев снова на первые ряды.

— Хоть я и не справилась с заданием в определённый срок… Я приложу все усилия, чтобы в будущем вывести новый сорт гибискуса.

Толпа снова отозвалась аплодисментами. Представители власти никак не отреагировали на речь. Они лишь переглянулись между собой со скептическим видом.

— Отдельно хочу поблагодарить коллектив учёных селекционеров научно-исследовательского центра «Мугунхва». Без вас я бы не справилась. Моя начальница госпожа Бан Арым — прекрасный человек. Она всегда была справедлива ко мне. Хоть и дала мне невыполнимое задание, она поддерживала меня, доверяя полностью моим действиям.

Чэвон низко поклонилась, переводя взгляд на Арым. Та сначала удивилась, но потом расплылась в благодарной улыбке, слегка кланяясь. Публика вновь утопала в аплодисментах.

— Большое спасибо Лю Ю Ян — сотруднице отдела сельскохозяйственных культур. Если бы не её помощь, вы бы не увидели представление с замечательными гибискусами, некоторые сорта не украшали бы этот парк. Так что, ещё раз, спасибо вам огромное!

Чэвон без конца кланялась и благодарила растерянных и радостных коллег, которые принимали участие в задании, которые реально помогали. Рукоплесканиям зрителей не было конца.

— И, наконец… Я хочу поблагодарить Чхве Минчжуна.

Их взгляды встретились. Минчжун опустил горшки с растениями и поклонился в знак благодарности. Было видно, что ему неудобно перетягивать внимание публики на себя. Поэтому он особо не смотрел на зрителей.

— Спасибо Вам за то, что помогали мне, — продолжила Чэвон. — Если бы не Вы, я бы не достигла даже таких результатов…

— Ладно Вам, не преувеличивайте, — в смущении перебил Минчжун. — Это Ваша заслуга.

Чэвон улыбнулась, тоже благодарно кланяясь ему. Зрители снова рукоплескали. Представители власти продолжали стоять, как вкопанные, не разделяя восторга остальных.

Когда учёные спустились со сцены, к ним подбежала радостная Арым:

— Ан Чэвон, хорошо выступили! Ещё раз спасибо. Я думаю, что…

Улыбка медленно сползла с лица начальницы, она покосилась на первые ряды. Недовольные и скучающие лица представителей власти не сулили ничего хорошего.

— Я понимаю, можете не продолжать, — благодарно сказала Чэвон.

— В любом случае… я на Вашей стороне.

Арым улыбнулась ещё раз и скрылась в толпе, возвращаясь к сотрудникам «Мугунхва».

Ближе к вечеру на парк опустился туман, окутывая кисельно-розовое небо. Чэвон сидела на лавочке, смотря на закат. Золотистый рапс отцветал. Природа потихоньку начала подготавливаться к спячке. А Чэвон начинала готовиться к предстоящему увольнению. Арым обещала ей сообщить в ближайшее время. Начальнице ещё нужно было поговорить с представителями власти. С теми, кто не вдохновился речью Чэвон, не был впечатлён результатами проделанной работы. Учёная грустно вздохнула.

— Я могу… присоединиться к Вам?

Неожиданный тихий голос заставил девушку вздрогнуть. Она обернулась, ловя на себе пристальный взгляд Минчжуна.

— Да… Конечно.

Он сел рядом с Чэвон, рассматривая бесконечное поле рапса.

— Я хотел сказать… Вы сегодня хорошо поработали.

— Спасибо, Вы тоже.

Чтобы не задерживать смущённый взгляд на парне, Чэвон тоже взглянула на поле. Не успела она отвлечься, как почувствовала на своей руке тепло. Минчжун накрыл её своей ладонью. Они посмотрели друг на друга, долго вглядываясь в карие глаза. Их взгляды были красноречивее любых слов. Чэвон пододвинулась ближе, наклоняясь к его пересохшим от волнения губам. Она коснулась их настолько невесомо, что Минчжун едва почувствовал поцелуй. До его щёк дотронулся нежно-розовый закат. Чэвон отстранилась, не скрывая покрасневшие щёки:

— Я… Я люблю Вас.

Фонари зажглись автоматически, превращая парковые дорожки в нарядные и праздничные улочки. Флажки по-прежнему колыхались на ветру между фонарями. Влюблённые не испугались обнажающего их чувства света. Туман таинственно ложился на кожу, усыпанную приятными мурашками. В парке почти никого не было. Но им было всё равно на других людей. Чэвон была счастлива. С особым блеском в глазах она заглядывала в душу Минчжуна и читала, что она тоже ему нравилась. Но Чэвон всё равно с замиранием сердца ждала ответа, ждала хоть какой-то реакции. Его будто околдовал поцелуй Горгоны. Он не мог сдвинуться с места, не мог пошевелиться. Чэвон продолжала смотреть на него в томительном ожидании, уже не зная, что подумать. Наконец Минчжун был расколдован. Он сначала посмотрел по сторонам, затем опустил взгляд вниз. Смущение сковало его так, что он не мог посмотреть прямо на Чэвон. Спустя несколько минут он преодолел неловкость, возвращая на неё взгляд:

— Я тоже… тоже…

Удивлённое ожидание сменилось радостной улыбкой на лице Чэвон. Это смутило его ещё больше. Он снова опустил взгляд и прокашлялся из-за волнения:

— Я тоже… люблю Вас.

Бамбуковые плейсматы ровно украшали низенькие столы бара-караоке. За одним из них сидела компания из десяти человек. Неоткрытые бутылки соджу стояли в ряд, ожидая своего часа. Капли конденсата медленно стекали по зелёному стеклу. По углам стола сидели двое: мужчина и женщина. По бокам расположились по четыре человека остальные. Они были молоды, хоть и выглядели немного уставшими. Полумрак помещения разбавлялся редкими неоновыми вспышками разноцветных фигур.

Женщина в углу стола взяла бутылку соджу и налила себе в рюмку. С торжественным видом она подняла её, оглядывая присутствующих:

— Сегодня мы собрались на хвесик в честь неоспоримых достижений нашей трудолюбивой и ответственной учёной отдела ботаники — Ан Чэвон.

Формальные аплодисменты наполнили бар, а после рюмки людей за столом наполнились соджу. Руки с выпивкой взмыли вверх, чёкаясь звенящим стеклом. Арым улыбнулась названной девушке и осушила рюмку до дна. Остальные сделали то же самое. Чэвон отворачивалась и прикрывала рот рукой, когда пила. Ей было неловко слышать похвалу, ведь она провалила задание. Да и соджу она пила только из вежливости к начальству.

Щёки Арым моментально покраснели от выпитого. Она добавила:

— К сожалению, наш ценный сотрудник «Мугунхва» будет уволена по решению правительства в конце этого года. Ан Чэвон, я знаю, Вы в курсе.

Расфокусированный взгляд Арым остановился на ней, извинительная улыбка искала снисхождения.

— Да, я знаю, — успокоила её Чэвон.

— Но Вы зна… знайте. Вы… Вы внесли огромный вклад в… в развитие нашего центра.

Арым запиналась, прерывалась на неловкие смешки. В какой-то момент она забыла о Чэвон, начав о чём-то спорить с Чёльмином. Хоть он и не пьянел также быстро, как она, но с удовольствием повёлся на провокацию. Они спорили серьёзно, не отвлекаясь на других. Беспокоить их сейчас было бы безумием. Поэтому Чэвон отвернулась от них, оглядывая беглым взглядом присутствующих.

Напротив неё сидела её подруга с Юнхо. Он что-то с увлечением рассказывал, а Даён казалась в тот момент настоящей кокеткой. Она неотрывно смотрела на него, изучая. Любой бы уже не выдержал и отвернулся. Но Юнхо не замечал, продолжая с интересом болтать. Или делал вид, что не замечал.

Рядом с ними сидела ещё одна «парочка» — Ю Ян и Доюн. В отличии от своих «соседей» они молчали. Доюн невербально подавал Ю Ян знаки внимания, предлагая различные угощения. Она кивала головой и кротко улыбалась, принимая тарелки с едой. В отличии от остальных они не пили соджу, забрав на свою сторону несколько бутылок воды.

Рядом с Чэвон, ближе к Чёльмину сидели Юна и Чондун. Их взгляды обменивались взаимной неприязнью. Коварно смотря друг на друга, они будто замышляли план. Чэвон аж передёрнуло.

Она повернулась к сидящему рядом с ней Минчжуну. Их улыбки встретились. Он смотрел на Чэвон нежно. Её щёки порозовели вовсе не из-за соджу. При мысли о том, что им нужно признаться начальству в отношениях, смущение сковывало сердце в болезненном спазме. Только не сейчас. Только не сегодня.

Чэвон ещё долго могла любоваться его красивым сосредоточенным лицом, могла утопать в любви карих глаз. Но Минчжун вдруг встал из-за стола. Поклонившись Чёльмину, он сказал, что ненадолго отлучится. Чёльмин махнул рукой, не обращая особого внимания на уходящего парня. Юна тоже встала из-за стола, кинув лисий взгляд на удаляющуюся спину Минчжуна. Не говоря ни слова, она отправилась за ним. Чэвон обеспокоенно наблюдала за этим. Минчжун вышел на улицу, доставая из джинсов пачку сигарет. Юна юркнула за дверь следом за ним. Чтобы ненадолго отвлечься от странных, преследующих её мыслей, Чэвон снова оглядела стол с присутствующими.

Казалось, никто не заметил пропажи: начальство продолжало спорить, Даён продолжала делать вид, что слушала Юнхо, а Доюн с Ю Ян продолжали молча есть, улыбаясь друг другу.

Чэвон стала вглядываться в прозрачные окна, за которыми маячили знакомые силуэты. Было видно, что они о чём-то разговаривали. Минчжун курил. Юна подошла к нему, еле переставляя ноги. Она споткнулась, едва не упав. Но Минчжун вовремя подхватил её, помогая выпрямиться. Чэвон в удивлении приоткрыла рот. Не отрываясь, она проследила, как Минчжун придержал Юну за локоть, тут же убирая руку. Они снова о чём-то заговорили. Сердце Чэвон забилось чаще. Она уже не обращала внимания на коллег за столом. Вдруг Минчжун развернулся и ушёл. Чем больше он отдалялся от здания бара, тем сильнее нарастала тревога в сердце Чэвон.

Юна вернулась за стол как ни в чём не бывало, кинув пару загадочных взглядов то на Чэвон, то на Чондуна.

«Что произошло между ними? Почему Минчжун ушёл?»

Мысли роились с невообразимой скоростью. Чтобы остановить их поток, Чэвон поклонилась Арым:

— Мне надо в уборную.

Получив одобрительное согласие от начальницы кивком головы, Чэвон скрылась в дамском туалете. Она встала напротив зеркала. Умывшись холодной водой, она взглянула на себя. Тревога и непонимание отражались на её лице.

«Хорошо, что я решила сегодня не краситься».

В туалетную комнату зашла Юна. Как назло, она остановилась возле соседней раковины. Кинув косой взгляд на неё, Чэвон почувствовала неприятную дрожь. Не заметив этого, Юна начала прихорашиваться, положив телефон возле раковины. Внезапно он завибрировал. Невзначай Чэвон взглянула на входящий номер. Дрожь сильнее продолжила штурмовать тело. Она прерывисто задышала, не в силах отвести взгляд от телефона. Вызов отображал фотографию Минчжуна и подпись: «Мой человек». Чэвон отвернулась, стараясь не показывать удивление и разочарование. Юна же спокойно взяла телефон:

— Да, милый. Я скоро буду.

Быстро сбросив номер, она направилась к выходу из туалета. Чэвон хотела окликнуть её, но вовремя остановила себя:

«Что я ей скажу?»

В её голове сложились пазлы: Юна была девушкой Минчжуна.

«Но, зачем он обманул… меня».

Мысли путались, не давая точного ответа. Чэвон возвратилась к столу и начала пить шот за шотом. Соджу прибавляла беспросветный туман в её голове. Сколько бы она ни пила, ей не удавалось забыться полностью. Только дрожь рук стала заметнее.

— Я думаю, Вам уже хватит, Ан Чэвон.

К ней подсел Чондун. Прежнее насмешливое выражение лица сменилось беспокойством. Он отобрал очередную рюмку, которую девушка хотела залить в себя. Чэвон показалось, что он издевается. Ей стало противно от его притворства:

— Я сама решаю, хватит или нет.

Она отобрала рюмку и быстро осушила её до дна. Чондун внимательно и сочувственно наблюдал за ней:

— Не стоило мне тогда Вам говорить.

— Говорить что?

— Что Чхве Минчжун проводил время с Пак Юной.

Сердце пропустило удар, пока глотка пропускала ещё один шот. Чэвон не могла не слышать. Она не могла заглушить алкоголем чувства, рвущиеся изнутри.

— Они… встречались? — с надеждой спросила Чэвон.

— Да они и сейчас встречаются.

Пьяная, она поставила бутылку соджу на стол, больше не притронувшись к алкоголю. Она опустила потерянный взгляд, уставившись в одну точку и о чём-то задумавшись. Тем временем Чондун продолжал говорить:

— Когда было день рождение Пак Юны, Чхве Минчжун первый прибежал к ней. Да, ему назначили вручить подарок. Но, после этого он оставался с Юной дольше других, кто тоже праздновал. Я думаю, это не просто так.

Взгляд Чэвон больше ничего не выражал. Она медленно склонила голову к столу, вымотавшись из-за выпитого и пережитых эмоций. Из глаза по щеке стекла одинокая слеза, упав в пустую рюмку.

— Эм… Ан Чэвон, Вы в порядке?

Остальные сотрудники центра не замечали их, полностью отдаваясь веселью. Арым предложила спеть в караоке. Все охотно поддержали её. Чондун не пошёл, оставаясь с пьяной девушкой. Сама Чэвон была раздавлена и настолько поглощена в свои мысли, что не могла разделить веселье коллег.

Сентябрьское небо дало простор солнечному свету. Теперь ясная погода могла отыграться за дождливое лето, лучами проникая в окна зданий. Даён смотрела на расцвет осени немного скучающе. Оторвав взгляд от окна, она подошла к рабочему месту Юнхо. Утопая в мире, состоящем из нуля и единиц, он нехотя оторвал взгляд от экрана. Он недоумённо посмотрел на Даён. Она улыбнулась, доставая из кармана плитку шоколада. Сладость была в простой обёртке. Пергаментная белая бумага с изображением какао-бобов.

— Здравствуйте, Хан Юнхо. Сможете помочь? Мне поручили сложное задание, я никак не могу справиться одна. Вот, примите в знак благодарности.

Даён говорила очень уверенно и быстро, положив на стол коллеге угощение. Тот вежливо и несколько хитро улыбнулся. Он молча развернул обёртку, обнажая шоколадный слиток удовольствия с вкраплениями ароматных листьев чиа. Недолго думая, он поделил шоколад на две части, протянув одну Даён.

— Я помогу Вам, Чон Даён, если Вы поможете мне.

— Но…

— Возьмите, Вам тоже нужна энергия.

Даён цокнула, принимая половину шоколадки.

— Что у Вас за задание? — заинтересованно спросил Юнхо.

— Мне нужно составить список хризантем сорта «Аврора» по нашему центру и по ближайшему парку.

— Вам нужно только их количество?

— Количество, сколько здоровых кустов, сколько больных. Какие из них недавно посажены, а какие уже выросшие.

— Я помогу Вам.

Юнхо заявил это так уверенно, что у Даён не возникло никаких сомнений. Мысленно она восхищалась его упорством к достижению целей. Хотя порой ненавидела за ленивость.

— А у Вас какое задание?

— Нужно проверить, все ли магнолии впали в состояние покоя в ближайшем парке. Вас же не затруднит сделать это?

— Я тоже Вам помогу, — пародируя его уверенную манеру, сказала Даён.

Они рассмеялись. Напоследок девушка бегло посмотрела на Юнхо, поймав его взгляд на себе. Она радовалась недолго. Стоило Даён выйти, как она тут же столкнулась со своей подругой.

— Онни, ты в порядке? — негромко вскрикнула Даён, испугавшись. — Что с тобой?

Она снизу вверх оглядела Чэвон: помятое не выспавшееся лицо, сонные полузакрытые глаза, сухие и вялые губы, неестественная бледная кожа.

— Я… перепила вчера, — еле проговорила Чэвон.

Даён вздохнула, отрицательно покачав головой:

— Тебе что-нибудь нужно? С тобой всё будет в порядке?

— Да… Всё нормально. Не хочу отвлекать тебя от работы.

— Чэвон…

Но Чэвон уже уходила в сторону окна, отмахиваясь от помощи. Она подошла к кулеру с водой и налила себе стакан. Выпив, она уставилась в залитое осенним светом окно.

Даён снова вздохнула. Она никогда не видела подругу такой.

«Что-то явно случилось. Но она не хочет мне говорить».

В саду огненными шарами переливались на свету хризантемы. Они танцевали в страстном танце со спящими деревьями некогда невинно-белой магнолии.

«Кто знал, что они растут вместе», — отметила про себя Даён.

Она задумалась: магнолия при цветении похожа на бумажный фонарик, который отправляется в ночное небо, чтобы сгореть. Хризантема похожа на огненный шлейф от кометы, в котором исчезает пламя фонаря.

Даён вспомнила недавний хвесик. В тот вечер она разрешила Юнхо проводить её. Незабываемый восторг, который накрыл Даён на прогулке, не покидал и теперь. Его опьяняющие прикосновения дурманили сильнее шотов соджу. Но только это было приятное опьянение от влюблённости.

Она вспомнила о задании с улыбкой. Подходя к каждому дереву, она обнаружила, что магнолия уже готовилась к осенне-зимнему сну. Опавшие лепестки под стволом свидетельствовали об этом.

Даён набрала номер Юнхо:

— Всё в порядке. Деревья потихоньку «засыпают». Я проверила каждое. Если надо будет фото…

— Мне нужна вся информация в подробностях, — торопливо напомнил он.

— Хорошо, я скоро приду и всё расскажу.

— Стой. Насчёт твоего задания — я всё узнал.

Даён улыбнулась шире, поблагодарив его за помощь.

— Я собрал данные со всего центра, некоторые наши коллеги тоже мне не отказали. В общем, все данные есть.

Даён заметила вдалеке знакомый силуэт. Возле вечнозелёного дуба стоял Минчжун. Улыбка постепенно спала с лица Даён. Она извинилась, бросив трубку, а затем незамедлительно подбежала к учёному.

— Постойте минуту, Вы тут тоже по работе? — её голос окрасился беспокойством.

— Да.

Минчжун посмотрел на неё подозрительно, но не сдвинулся с места. Отдышавшись, Даён решила спросить прямо:

— Я хочу задать вопрос по поводу онн… Ан Чэвон.

Он удивлённо приподнял бровь. Даён продолжила:

— Между вами что-то произошло?

— Почему между нами должно что-то произойти?

— Потому что я всё вижу. Вижу, как Чэвон… в общем, как вы смотрите друг на друга. Я и раньше догадывалась, но не думала, что…

— Догадывались о чём?

Минчжун прекрасно понимал суть разговора, но специально предавал голосу удивлённый тон. Он не знал, какой была подруга Чэвон. Он не хотел, чтобы о них расползлись слухи.

— О том, что вы встречаетесь.

Тёплый сентябрьский ветер сдул оставшиеся лепестки магнолии, стремительно задев пылающую хризантему. Солнце слегка затемнилось белыми сахарными облаками.

Минчжун обратил взгляд на листья дуба, затронутые золотым осенним временем года. Даён вздохнула, не дождавшись ответа и продолжила:

— На хвесике Ан Чэвон сильно напилась, а сегодня пришла с похмелья. Почему она страдает? Причина… в Вас?

— Она страдает? — с тревогой в голосе спросил Минчжун.

Он возвратил серьёзный взгляд на Даён.

— Она сегодня пришла, едва держась на ногах. Бледнющая, разбитая.

— Она на работе?

— Да, но…

Не дослушав её, Минчжун кинулся к выходу из парка. Даён ошарашенно обернулась. Ему в спину дул ветер, подгоняя, заставляя не останавливаться. Мимо продолжали кружиться лепестки цветов — остатки ушедшего лета. Ветер свистом разрезал тишину. Даён продолжала стоять, смотря вслед убегающему, думая о своём.