Травинка (гет)

Бина смотрела на это, щурясь в отвращении и прижимая к себе Алу.

А Ала... Смотрела на Астариона и Ханема. После нескольких минут отхождения от произошедшего она встала и осторожно подошла к двум лежащим в объятьях демонам:

— Скорее уходите... И... Прошу, простите меня... Моя доля вины в случившемся... Велика...

— Никто ни в чём не виноват... — Уставше ответил Ханем, поднимая глаза на Алу. — Не бери на себя такую тяжесть... Нам явно есть о чём поговорить, Ала, и причём давно... Сегодняшняя ситуация будет к тому толчком. Мы живы, и это — главное.

Астарион медленно повернул уши, после чего тоже поднял взгляд на Алу. Он смотрел на неё виновато, но в большей степени он смотрел на неё как на то, что у него отберут прямо на глазах, прямо сейчас.

— Астарион... — Сказала она. — Я чужа тебе... Никогда не ставь наше всего лишь общение... Выше твоей семьи. Ты не должен выбирать, ты должен уметь совмещать... Удели им время... Особенно своему отцу. Я не буду говорить тебе сейчас о том, что буду ждать тебя. Я не буду тебя ждать, Астарион. Пусть пройдёт время, хорошо?..

— Ала... Я достаточно взрослый, чтобы решать самому... Отец никогда не согласен со мной в моих же...

— Он любит тебя... Он не несогласен. Он боится за тебя, и далеко не зря... Но то, что тебе есть что обсудить с ним, что доказать и показать ему... Это бесспорно. Займись этим, и будет тебе счастье. Ты никогда не найдёшь счастья для себя, если его не будет внутри твоей семьи, не будет спокойствия на твоей душе. Пообещай мне, хорошо?...

Астарион смотрел на неё и внимательно слушал. По его лицу было непонятно, испытывает ли он сейчас трагедию, думая, что эти слова она сказала с целью, чтобы он от неё отстал, или он чувствует ответственность, пообещав ей сделать так, как она ему сказала... А может, он вообще отключился мыслями от всего происходящего и просто смотрел на неё, пытаясь запомнить черты лица.

— ...Тю... Да это чудо, что тебя отсюда не выхерили за столько времени. — Пытаясь разбавить обстановку, пошутил Ханем, отметив торможение Астариона.

— Обещаю, Ала... Я... Я стану лучше.

— Ты замечательный. Я не о том сказала тебе, Астарион. Я сказала тебе о примирении полови-

— ...Я вырву зубами своё право. — Прервал он её на полуфразе.

Ала молча и долго смотрела на него, после чего тяжело вздохнула. Она резко повернула голову, заметив периферическим зрением движение. Это был Афзал, который поднялся с пола и, не оборачиваясь, пошёл в толпу. Толпа расступалась перед ним.

Ханем посмотрел на друга, после чего перевёл взгляд на воспитанника. «Дружище... Нам пора... Пойдём... Пойдём...» — Мягко сказал он, поглаживая Астариона по голове. «Он не будет ругать и бить тебя... Пойдём, он остынет, не переживай...»

— Не переживаю... Сколько уже можно... Переживать о том, что я расстрою отца, о том, что я припозориваю его. Я абсолютно спокоен.

— Сильно же тебя он побил...

— ...Дурь выбил... — С этими словами Астарион поднялся и протянул руку Ханему. Ханем с большим трудом встал, на что Астарион, не долго думая, подлез под его руку, чтобы удержать его.

— Ала... — произнёс он, лишь повернув на неё ухо. — Я приду к тебе ещё, обязательно... Что бы мне ни сказали, как бы ни изменилась моя жизнь после этого... Я приду сюда ещё и ещё. Ты невероятно добра ко мне... Мне так легко с тобой и спокойно... Даже если ты молчишь... Даже если ты смотришь на меня как на рогатого идиота. Я приду, да ещё и не с пустыми руками. Отец научил меня... Что хороших демонов нужно держать рядом и никогда не отпускать до тех пор, пока они не передадут тебя или не захотят прекратить с тобой общение окончательно. Ни того, ни другого я в тебе не увидел. Мне стыдно, мне жаль... Что ты так испугалась сегодня, жаль, что таким неприятным образом ты впервые познакомилась с моим отцом и Ханемом. Мне очень хотелось бы по-другому. Ты можешь не ждать меня. Пусть мой приход будет сюрпризом, Ала...

Она промолчала на эти слова. Однако уши её были развёрнуты, а к концу его монолога её голова была заметно наклонена набок. Это была очаровательная, неконтролируемая ею привычка. Она услышала и оценила каждое сказанное им слово, но решила не говорить в ответ ничего, лишь провожая глазами исчезающих в шокированной произошедшим толпе. Сейчас она поняла, что он менее глуп, чем то, как она думала о нём.

— ...Ала, ты дура. — Сказала Бина, наблюдая эту картину от начала и до конца.

— Спасибо за твою сегодняшнюю отвагу, Бина... Ты настоящая подруга...

— Раз у меня отвага, то у тебя — слабоумие. — Фыркнула она. Бина явно до сих пор удерживала эмоциональное перевозбуждение. Она сильно испугалась за Алу сегодня.

Ала мягко улыбнулась, после чего повернула на Бинею голову, встретившись с ней взглядом. После этого она, прикрыв глаза, медленно кивнула, в знак согласия.

— Смотри, все извиняются за то, что Его Величество нарушил свой покой... — Проговорила Ала, переведя взгляд на демонов, медленно опускающих рогатые головы в знак покаяния и просьбы о прощении. Те, кто был максимально близок к эпицентру событий, и вовсе припадали на колени.

— ...Пойду-ка я в пещеру, сделаю вид, что я всё проспала... — Пробормотала Бина, плавно разворачиваясь, в надежде, что так она будет менее заметна.

— ...Бина, ты совсем охренела в край? — Тихо упрекнула её сквозь зубы подруга, подняв лишь глаза, ведь она уже присоединилась к остальным в плане этого уважительного жеста Сатане.

— Я сегодня чуть не умер... Хс-с-с-с!...

— Быстро, чертовка. — Прошипела старшая самка, отнимая руку от рогов Бины, по которым она только что ощутимо щёлкнула пальцами. — Когда от тебя уже кто-нибудь оторвёт кусочек, чтобы ты наконец прижала свою пятую точку?... Ты должна быть благодарна Его Величеству больше всех, ведь он создал тебя.

— Тебя он тоже создал... Но что-то я не видела, чтобы ты уважительно относилась к его трудам. — С презрением ответила Бина, явно имея в виду под «трудами» себя.

— ...Я тебя сгною, голубая ты дря-

— ...Мам... — Прервала их Ала. — Сегодня и так всё... Очень насыщенно. Давайте отдадим дань уважения Его Величеству... Он смотрит на всё происходящее, а ему бы отдыхать глазами, видя стабильность и покой...

— ...Не зови меня матерью... На глазах... И не смей меня перебивать... — Проскрипела Иманахаш, с презрительным прищуром глядя на дочь. В этом прищуре не было и искорки теплоты к ней.

— Никогда особо не звала, Има... Просто понадеялась, что твоё сердце хоть чуть-чуть подтает, и ты услышишь меня...

— У нас нет сердца.

Люцифер смотрел на то, как его народ преклоняется перед ним. В его глазах не было ничего, кроме сжирающей его рутины. Ему частенько осточертевало смотреть на то, как перед ним пресмыкаются за, порой, всякую мелочь. Смотреть, может, и не особо приятно, но быть без такого внимания как-то... Не солидно. Однако его реакция на это больше зависела от настроения. Он вообще во многом был демон-настроение. И, к несчастью, этот настрой было почти невозможно понять по аристократическому и, признаться, гордому лицу Повелителя. А он... Зачастую оказывался плохим. Так что, если вы когда-нибудь встретитесь с Сатаной лицом к лицу — не постесняйтесь и поклонитесь ему. Это более действенный, и, пожалуй, единственный способ усмирить его пыл... Поесть.

За много веков,

Что пробыл он в аду,

Он надёжно запрятал

Души чистоту

И за множество лет,

Давний свет погасил,

Пребывая в привычном

Ничтожестве сил

Он, привыкнув к быту,

Ничего не хотел.

Нёс с венцом правоту,

Нёс, и молча терпел

И хоть время прошло,

С наказанья Творца,

В глазах тысячи душ...

Он был в роли отца

В их глазах он сиял,

Он сиял без конца...

И, не зная, влюблял,

Преисподни сердца!