Гарри и девочка (джен)

Вообще-то, Игнатиус Прюэтт никогда раньше не переступал через порог Норы. Молли подозревала, что дядя даже не то, что не знал — но и знать не хотел! — где находится дом её семьи. Артур, бывало, жаловался жене, что во время случайных встреч в коридорах Министерства с лордом Прюэттом, тот не замечал своего зятя. Воротил нос. Словно он, Артур, был пустым местом в интерьере. Да и о ней самой словно забыл.

И вдруг, дядя Игнатиус, собственной персоной, пожаловал в гости к племяннице.

Миссис Уизли потупила взгляд и сделала какой-никакой, при её неопрятном виде, книксен и открыла рот выразить радость при виде своего ближайшего родственника.

Но тот лишь махнул рукой и отнял у нее голос. А потом на её плечи надавила Воля Главы рода. Что, как, за что?

Упав на колени, она вся задрожала от хлынувших в её голову нехороших предчувствий. Зря она понадеялась на сегодняшнюю удачу, провожая мужа на работу утром. Повесив покорно голову, она стала ждать самого худшего от Главы отчего рода, не меньше того. Глава мог распоряжаться младшим поколением как захочет и по своему усмотрению. Вплоть до разрыва её брака. Но, она-то тут при чём? Ведь отсекли же её от Рода полностью — от крови, от магии… Но, сейчас ей запечатали рот, чтобы она молчала. Приподняв веки, она посмотрела на своего дядю. И испугалась.

Лицо лорда Прюэтта пылало гневом, а это не сулило её семье в целом и отдельно ей ничего хорошего. Что было очень странно. Это что же такое должно было случиться? Какое такое дело могло заставить этого гордого аристократа явиться лично к своей изгнанной племяннице? Чтобы наказать, убить, ограбить? Ага, особенно последнее. Ха-ха, да что у семьи Уизли такое ценное имелось, чтобы нагрянуть в отсутствии Артура — взрослого мужчины, мужа Молли и отца её многочисленного семейства? Дети? Ой.

Тем временем, не проронив ни звука, лорд Прюэтт стремительно приблизился к ней, одним слитным движением схватил в охапку рыжую паклю давно нечёсаных волос на её голове и наклонил её вниз, оголив затылок. Потом он вытащил какой-то предмет из внутреннего кармана, что-то с ним сделал и она почувствовала горячее, прерывистое дыхание дяди на оголенной от волос шее. Всё так же держё ее голову неподвижной, он начал ворошиться среди ее прядей на затылке, больно дергая их. Ничего в действиях своего дяди не понимая, Молли только извивалась и скулила, как девочка.

— Нет у меня вшей, дядя! — поборов чары безмолвия, пискнула она. — И бородавок нет. Уоу-у-у!.. Мне больно-о-о… Да скажи хоть, что ищешь?

Но старый лорд не посчитал нужно церемониться с этой кругом провинившейся женщиной. Он продолжил разглядывать через монокль оголенные участки кожи на ее голове, пока маленькая тёмная точечка не привлекла его внимание. Приблизив лицо к опущенной за волосы голове Молли, он указательным пальцем исследовал пятнышко. Оно было чуть-чуть выпуклее окружающей поверхности. Вот оно, то, что он искал. Булавка Иглы. Дальше дело было в рамках несколько секунд. Он вытащил свою палочку. Короткое «Акцио Игла замены!» и из волосяного покрытия выползла воткнутая когда-то Артуром очень тонькая, но длинная — не меньше десяти сантиметров — металлическая нить. Из ранки вытекла большая капля крови и он вздохнул устало.

Молли разом осела на пол, потеряв сознание.

И только после этого, лишь в этот момент Игнатиус Прюэтт позволил впустить в своё сердце жалость к многострадальной племяннице. Бедная, бедная девочка.

Он вернул монокль в карман и вытащил оттуда пару артефактных очков-половинок, таких же как у того подонка Дамблдора. Посмотрев через них на свою единственную наследницу, он ахнул. Та была чиста от скверны, которую он увидел в ауре её мужа, Артура Уизли. Миленький Мерлин, не все было потеряно!

Он старательно завернул в шёлковый платок Иглу и поместил её в маленький футлярчик, который нашёлся в том же кармане с расширенным внутренним пространством. Пора было приглашать в эту нору под названием «Нора» отряд авроров, чтобы увести всех — ВСЕХ — живущих тут и представить перед глазами остальных членов Визенгамота. Он устало опустился на ближайший к себе расшатанный стул рядом с необъятным кухонным столом и бросил на лежащую кучей на полу Молли Энервейт. Та немедленно открыла глаза и стала оглядываться с недоумением вокруг. Увидев лорда Игнатиуса, она шустро вскочила и радостно завопила:

— Дядя, привет! — Потом повернув голову влево-направо, она, округлив глаза до размера маленькой тарелочки, понизив голос, спросила. — Мы… где? Чей этот хлев?

— Это твой, так называемый дом, Молли, — сокрушенно выдал лорд Прюэтт, осознав глубину пучины, в которой оказалась его драгоценная кровинушка.

Словно пелена спала с глаз старика. Вдруг он осознал, что не всё так просто, как ему казалось по началу. С его племянницей Дамблдор и его поганый сынишка-ублюдок поступили мерзко, как даже с врагом не надо… А-а-а, с врагом все разрешено, но разве Молли кому-то была врагом?

А как подумаешь — да, была. Планам этих двоих.

Ей подменили не только объект обожания — с Роланда Уизли на Артура-неизвестно-чьего-сына. Ей создали фальшивую судьбу, определили её жить в фальшивой реальности, изменили систему её ценностей. Заставили девушку сделать омерзительный поступок — бросить любимого и выйти за его никчёмного младшего полубратца, тем самым поставив точку существования одной из Священных семей — Уизли. И если говорить всю правду, то отказав Роланду и выбрав в мужья Артура, Молли уничтожила и свой отчий род. Э-э-эххх, не понимал в то время Игнатиус чем грозит та выходка дочери брата, пока двое племянников-близнецов не погибли. Просочилось, всё-таки, проклятие Седреллы и до Прюэттов. И взяло свой кровавый налог в виде обоих его племянников… Наследников.

О, он, Уильям Игнатиус Прюэтт, отомстит что Альбусу Дамблдору, что его сыну Артуру.

Так-так-так… Надо в деле включить еще свою жену, леди Лукрецию. Она, как урождённая Блэк, как раз таки поймёт жажду крови мужа. Отправить Люци в Годриковую Лощину на разведку, порасспросить бабушек. Говорят, Батильда Бэгшот еще жива, как жива и её ненависть к семейке длиннобородой сволочи.

Или нет! Призвать надо старую Батильду в Визенгамот, чтобы она всё-всё перед всеми сама рассказала. Чтобы все воочию убедились… О! И Аберфорта надо в Суд призвать, что-то глядишь да выскочит обличительного на бородатого прохиндея.

— Дядя, о чем ты говоришь? — тихий голосок Молли вытащил его из глубоких раздумий. — Как такое возможно, это не может быть моим домом. Роланд никогда бы…

— Ты замужем не за Роландом, девочка моя, — горестно вздохнул лорд Прюэтт и тяжело опустился назад, от чего простой деревянный стул угрожающе скрипнул под его тяжестью.

— Как не за Роландом, я только его люблю!

— Ты вышла за Артура…

— К-как за Ар… Нет! Не-не-не, только не это! За этого плазмодия, за этого… Невозможно! Скажи, что ты шутишь, дядя! Ну, пожалуйста.

Шум возгорания огня в камине остановило зарождающуюся истерику Молли. Она резко, всем корпусом повернулась к камину и выпученными глазами проследила, как из зеленого пламя выходит одетый в красной мантии аврор.

— Визенгамот возобновляет работу, лорд Прюэтт, — бодро сказал он. — Вас призывают поспешить и привести в зал Суда и племянницу, и всех её детей. Поспешите. Тот час, сразу как уйдете, сюда прибудет бригада целителей, которые займутся упырём на чердаке.

— Очень хорошо! Слышишь, Молли, подготовь детей и мы вместе уходим отсюда! — приказным тоном заявил Игнатиус, не принимая в расчёт её растерянность. Но, увидев, что губы женщины беззвучно повторяли: «Детей, каких еще детей?» — Аа-а-а, ладно… Трипси!

Перед ним с тихим хлопком возникла маленькая, одетая в банное полотенце домовушка, которая, уставившись в хозяйку Норы, начала моргать огромными заплаканными глазами.

— Милорд позвал Трипси забрать домой мисс Молли? — спросила тоненьким голоском домовушка.

— Нет. Я позвал тебя, чтобы помочь с подготовкой детей мисс Молли. Они наверху. Там есть и маленькая лялька… Побыстрей приодень всех, покорми их и приведи всех сюда, в это помещение.

— Трипси всё сделает… Но, Трипси видит, что на кухне есть приготовленная пища. Привести маленьких волшебников поесть сюда или отнести им… — она возвела взгляд к потолку, — наверх?

— Лучше отнеси, Трипси. Не хочется мне, пусть даже и одним глазом, видеть отпрысков Артура. Когда все готово, веди их.

— Хорошо, милорд, — выкрикнула домовушка и с хлопком удалилась, унося с собой противень с выпечкой и бутылочку с молоком.

* * *

Через час в Зал номер десять Министерства магии прибыли взбешенный ожиданием лорд Прюэтт, а за ним, в очень подавленном виде, угрюмо шагала миссис Уизли. Услышав рассказ дяди, как «разыграл» её Артур, она даже пальцем не захотела дотрагиваться до своих детей. Потому, что они ещё и его детьми были.

Но, детишки жалобно плакали, тянувшись к ней, так что её сердце как-то, хоть и чуть-чуть, но, смягчилось.

В Зал она вошла, неся на руках хныкающую из свертка пелёнок малышку Джинни. Годовалый с чем-то, тоже хныкающий мальчонка еле передвигал ножками за своей матерью, держась одной ручкой за её мантию. Зажав в другой печеньку, которой хрустел, не обращая внимания на текущие из носа сопли. Зрелище было… не для брезгливых.

Были бы только эти двое малышей, судьи судили бы более мягко, что ли. Но, вслед вошла еще целая орава рыжих мальчиков-погодков, кучкой передвигаясь под строгим присмотром своего старшего, неожиданно белокурого и сероглазого, с умненьким личиком брата. Выглядевшего эдаким белым лебедем среди ржавых петушков-недомерков.

Ждущие прибытие «жертв», так сказать, махинаций обоих Дамблдоров, судьи среагировали на входящих одного за другим мальчиков окаменевшими лицами. Алчущими глазами они завороженно смотрели на многочисленное потомство этой женщины и каждый из них раздумывал, пытаясь понять кто из них рожден за счёт бездетности их собственных наследников.

Молли со страхом вгляделась в эти хмурые лица напротив, не ожидая, впрочем, от них снисхождения. Дело-то Артуром уже было сделано, и давно. Дети уже рождены, никто их не пожертвует на свой алтарь. То, что охладела она к ним, тоже понятно. Фактически, её изнасиловали, околдовав и украв её любовь, украв её саму от её же любви. А виноват во всем этот хмырь Артур, который даже сыном мистера Септимуса Уизли не был. Пусть он и ответит за все. Вместе со своим папашкой.

Придя, наконец, к таким итогам случившегося, она успокоилась.

Старики, сидящие в первом ряд амфитеатра, как ей показалось, думали в том же ключе, что и она. То, что здесь и сегодня произойдет решающее событие, говорили их бархатные судейские мантии чернильного, а не бордового цвета.

Судьи низшего ранга во втором ряду, ощущая, что дело из обычного голосования перешло на высочайший государственный уровень, тоже прониклись важностью заседания. И выглядели совершенно готовыми содействовать расследованию и наказать виновных.

Молли посмотрела на прикованного к стулу подсудимых Артура и с удовлетворением хмыкнула. Тот сидел сжавшись в комок и смотрел оттуда затравленным взглядом. Это был тот самый «плазмодий», на котором она была замужем. Пока замужем. По словам лорда Прюэтта. Но, всё это сегодня, наконец, должно было чем-то, да закончиться. Разводом или смертью подонка.

Но, от него у неё родилось семеро детей! Мерлин всемогущий, семеро!

И что будут с этим решать, было пока совершенно неясно.