Когда послушал старую, мудрую шляпу и не прогадал (джен)

Библиотека встретила Гарри привычной тишиной. Гермиона уже сидела на их месте, раскладывая книги стопками, напоминающими Пизанскую башню.

— «Магические заговоры магов: кто подставил Мерлина»? — Гарри прочитал название верхней книги. — Мы переходим от истории к изучению интриг?

— Ты сказал, что хочешь разобраться, кто натравил на тебя мётлы, — Гермиона поправила волосы. — Я подумала: это мог быть кто угодно из преподавателей. У них у всех есть доступ к заклинаниям такого уровня. И мы должны проверить каждого.

— Мы? — уточнил Гарри.

— Ну, ты, — поправилась она. — Но я помогу с теорией.

Гарри вздохнул и сел. Мысль о том, что мётлы на стадионе обезумели не сами по себе, не давала ему покоя. Это было как-то связано с запретным этажом. Это связано с Пушком. Это связано с тем, что кто-то очень хочет добраться до люка, который охраняет трёхголовый пёс. И этот кто-то явно считает Гарри помехой.

— Ладно. Проверим преподавателей. Всех. У меня есть мантия-невидимка.

Гермиона вытаращила глаза.

— У тебя есть мантия-невидимка?! И ты молчал?!

— Я не молчал. Просто ждал подходящего момента.

Следующей ночью Гарри начал операцию «Преподавательский досмотр».

Первой была МакГонагалл. Она сидела в своём кабинете, проверяла эссе и пила чай. Раз в полчаса она превращалась в кошку, чтобы размять спину и побегать за какой-то бумажкой, а потом обратно. Гарри простоял под мантией сорок минут, узнав о профессоре только то, что она пьёт исключительно чёрный чай и в кошачьей форме громко мурлычет. Никакого заговора...

Тайна профессора Флитвика заключалась в журналах, которые он прятал под подушкой. Гарри приподнялся на цыпочки и увидел фото полувеликанш в купальниках.

«Ох, профессор, профессор…» — мысленно пробормотал Гарри и поспешил удалиться.

Профессор Стебль удобряла ядовитые растения и бормотала имена тех, кого могла бы отравить. Профессор Биннс витал в коридорах, обсуждая с самим собой налоговую реформу гоблинов 1615 года. Профессор Синистра смотрела на звёзды и что-то записывала.

И тут Гарри добрался до Квиррелла.

Профессор сидел в своём кабинете, уставившись в стену, и разговаривал сам с собой. Но не так, как Биннс — монотонно и скучно. Квиррелл говорил то высоким, дрожащим голосом: «Я не знаю, я не уверен, это слишком опасно...», то вдруг отвечал себе низким, скрипучим голосом, от которого у Гарри волосы встали дыбом: «Ты ничтожество... мальчишка Поттер — помеха... мы добудем камень...»

Шрам Гарри полоснуло болью. Той самой, которая иногда приходила по ночам, но сейчас была яркой, острой и требовательной. Гарри отшатнулся от двери, прижимая ладонь ко лбу. Квиррелл вздрогнул и резко обернулся, будто что-то почувствовал.

Гарри не стал ждать и бесшумно отступил в темноту коридора.

Последним в его списке был Снейп. Каждый вечер, ровно в одиннадцать, профессор покидал свой кабинет и шёл через весь замок. Не к подземельям, не в учительскую, а куда-то на третий этаж. Туда, где Гарри уже мысленно поставил жирный красный флажок «ЗАПРЕТНО».

На третью ночь Гарри решился. Он дождался, пока Снейп выйдет, накинул мантию и пошёл за ним. Профессор шёл быстро, оглядываясь на каждом повороте. Мантия развевалась. Лицо было мрачнее обычного. Он подошёл к одной из дверей и скрылся за ней…

Гарри выждал пару минут и последовал за ним. Комната, которую он увидел, была пустой, если не считать огромного зеркала в золочёной раме, стоящего у дальней стены. Перед зеркалом на коленях стоял Северус Снейп.

— О, моя Лили... — прошептал он, прижимаясь лбом к стеклу. — Ты прекрасна... Твои глаза... Твои волосы... Если бы всё сложилось иначе...

Гарри замер. Мантия-невидимка чуть не соскользнула с плеч. Снейп тем временем придвинулся ближе к зеркалу и, кажется, попытался его поцеловать.

— Да... — выдохнул он, целуя в засос холодное стекло, — ...мы могли бы быть так счастливы...

Гарри не выдержал. Мантия упала на пол.

— КАКОГО ХРЕНА?!

Снейп подпрыгнул на месте, развернулся и уставился на Гарри с таким ужасом, будто увидел Джеймса Поттера, восставшего из могилы.

— По-поттер?! — выдохнул он. — Что вы здесь... Как вы... Откуда у вас...

— Мантия-невидимка, — отмахнулся Гарри. — Неважно. Вы... вы целовали зеркало?!

Снейп судорожно оправил мантию и попытался принять достойный вид, но вышло плохо.

— Это не просто зеркало, — пробормотал он, глядя куда-то в пол. — Это зеркало Еиналеж. Оно показывает то, что человек желает больше всего на свете.

— И вы... больше всего на свете желаете...

— Лили, — глухо произнёс Снейп, и в этом одном слове было столько боли, что Гарри на секунду замолчал. — А это, — он кивнул на зеркало, — единственное место, где я могу её увидеть. Хотя бы на минуту.

Повисла пауза. Гарри вздохнул и шагнул к зеркалу.

— Дайте-ка я посмотрю.

Он встал перед зеркалом и глянул на своё отражение.

В зеркале Гарри увидел себя, но уже взрослого. Он сидел на троне — огромном, чёрном, с изумрудами, — а перед ним на коленях стояли маги. Все... Министр магии, члены Визенгамота, Люциус Малфой, Дамблдор... Все склонили головы. А он, Гарри Поттер, лениво крутил в пальцах Бузинную палочку и улыбался уголками губ.

И тут на краю зрения промелькнуло что-то ещё. Копна каштановых волос. Кто-то стоял рядом с троном — не на коленях, а именно рядом. Гарри поспешно отвёл взгляд.

«Разберусь с этим позже», — подумал он.

Оторваться от зеркала было почти физически больно. Гарри зажмурился и сделал шаг назад.

— Впечатляет, — признал он. — Очень впечатляет.

Снейп молчал. Кажется, он надеялся, что Гарри просто уйдет, и они никогда не будут обсуждать этот инцидент.

Но Гарри не ушёл. Он вспомнил, зачем вообще сюда явился.

— Профессор, — сказал он. — Что за камень охраняет трёхголовый пёс?

Снейп замер. Его лицо, только начавшее возвращать нормальный цвет, снова побелело.

— Откуда вы знаете про камень?!

— Это, — Гарри вздохнул, — довольно долгая история. Давайте так: я отвечу на ваш вопрос, если вы ответите на мой.

Снейп долго смотрел на него. Потом на зеркало. Потом снова на Гарри. И, кажется, понял, что спорить с человеком, который только что видел, как профессор зельеварения целовал зеркало, — бессмысленно...