Свет в руинах. Том третий (джен)

Конец сентября в Хогвартсе был ознаменован двумя важными событиями. Во-первых, ВВ-тян наконец-то настроила климат-контроль в подземельях (теперь там пахло хвоей и играл легкий лаунж). А во-вторых, Рон Уизли нашел свое призвание.

Рон, лишенный своей старой крысы и так и не получивший сову, чувствовал себя слегка обделенным. Вся его команда — Гарри, Широ, Дадли — постоянно были заняты тренировками, алхимией или допросами. Рон же, будучи непревзойденным тактиком на шахматной доске, не имел возможности применить свои таланты в реальной жизни.

До того самого дня, когда в гостиную Гриффиндора не ввалился Златопуст Локонс.

Пиар-Директор Консорциума был бледен, покрыт сажей и тяжело дышал. За ним, флегматично поправляя прическу, шла Майя Хисау с неизменным свинцовым контейнером в руках.

— Я требую компенсации за моральный ущерб! — вопил Локонс, падая в кресло. — Вы не сказали мне, что в Аду есть живые скелеты с половниками! Я требую надбавки за риск! И новую шляпу!

Майя не обратила на него внимания. Она подошла к столу, за которым сидел Рон, и поставила контейнер.

— Рон Уизли. Цель «Петтигрю» возвращена в периметр, — сухо констатировала снайперша. — Однако объект находится в состоянии тяжелого психического срыва. Гарри-сама распорядился передать его вам. Вы — его бывший владелец. Ваша задача — стабилизировать его для завтрашнего допроса дедушкой Юбштахайтом.

Майя щелкнула замком и открыла крышку.

Рон заглянул внутрь. Там, свернувшись в дрожащий клубочек, лежал Питер Петтигрю в форме крысы. На нем всё еще был надет розовый, колючий свитер с надписью «Мамин Пушок». Крыса пахла серой, жареным мясом и абсолютным отчаянием.

Увидев Рона, Короста-Петтигрю не попытался сбежать. Напротив, он встал на задние лапки и сложил передние в умоляющем жесте.

— Писк! Пиииииск! (Рон! Хозяин! Забери меня обратно! Я буду спать в твоем носке! Я буду есть твои черствые коржики! Только не отдавай меня этим сумасшедшим с их допросами и трансфигурацией в синтезаторы!) — отчаянно верещал Питер, из глаз которого лились слезы.

Рон Уизли, который уже знал (благодаря Гарри), кто именно скрывается в этом теле, смотрел на предателя своих лучших друзей.

Обычный гриффиндорец бы разозлился. Он бы ударил контейнер или позвал МакГонагалл. Но Рон, проведший два года бок о бок с Айнцбернами, уже мыслил категориями стратегии.

Рон аккуратно закрыл крышку контейнера, оставив лишь небольшую щель для воздуха.

— Знаешь, Майя, — задумчиво произнес Рон, потирая подбородок. — Дедушка Юбштахайт, конечно, великий ученый. Но если он разберет его на атомы, Министерство просто скажет, что мы уничтожили улики. Нам нужно, чтобы этот кусок шерсти страдал долго, стабильно и приносил пользу обществу. А я тут слышал, что одна наша новая преподавательница… очень скучает по своему питомцу.

В этот момент в гостиную, пройдя сквозь стену (к ужасу первокурсников), вплыла ВВ-тян.

— Сенпай Рон прав! — радостно пискнула голограмма. — Мои датчики фиксируют критическое снижение уровня мотивации у профессора Эрешкигаль! Она перестала выращивать плотоядные лилии в теплицах и просто сидит в подвале, вяжет малюсенькие носочки и плачет по Пушку! Это нарушает учебный план!

Рон хищно, по-настоящему тактически улыбнулся.

— Идеально. Майя, бери контейнер. Мы идем возвращать Богине Смерти её радость. И поверь мне, Питеру это понравится гораздо меньше, чем препарация у дедушки.

* * *

Делегация (Рон, Майя и увязавшийся за ними Локонс, который учуял новый сюжет для статьи) спустилась в кабинет Эрешкигаль.

Богиня Смерти сидела за своим рабочим столом, укутавшись в серый кардиган. Она выглядела безутешной. Вокруг нее летали призрачные, понурые скелетики.

— Профессор Эрешкигаль, — Рон, как истинный дипломат, сделал шаг вперед. — Мы пришли с извинениями. Кажется, один из наших… э-э… экспериментальных объектов случайно забрел в вашу юрисдикцию, а потом пропал. Но экспедиционный корпус во главе со Златопустом Локонсом провел сложнейшую операцию и вернул его.

Рон поставил контейнер на стол и открыл его.

Эрешкигаль ахнула. Она вскочила с кресла.

— Пушок! — Богиня Смерти чуть не расплакалась. — Мой бедный, маленький, обгоревший Пушок! Ты вернулся к мамочке!

Она потянулась к крысе.

Питер Петтигрю, сидевший в контейнере, застыл.

Перед ним был выбор.

Слева стояла Майя Хисау, которая смотрела на него холодными, мертвыми глазами палача. За ней маячил Рон Уизли с презрительной улыбкой, а где-то наверху ждал сумасшедший немецкий алхимик со скальпелем и толстый магл, который умел превращать живую плоть в электронику.

Справа стояла Богиня Смерти. Да, она хотела вырвать ему душу и пересадить её в скелет. Да, она хотела пытать его лавой. Но…

Но она была предсказуемой. Она не пыталась заставить его говорить правду. Она просто хотела его любить. Смертельной, мучительной любовью.

Питер сделал свой выбор. Он был трусом, а трусы всегда выбирают знакомое зло.

— ПИИИИИСК! — Петтигрю выпрыгнул из свинцового контейнера и, виляя задом в розовом свитере, бросился прямо в подставленные руки Эрешкигаль. Он зарылся в складки её кардигана, дрожа и прижимаясь к ней всем телом.

— О, мой хороший! Мой храбрый мальчик! — Эрешкигаль прижала крысу к щеке. Её бледное лицо озарилось искренним счастьем. — Я так по тебе скучала! Я уже приготовила для тебя новую клеточку из ребер грифона! А еще я записала тебя на спа-процедуры в магмовом бассейне! Мы очистим твою ауру до самых костей!

Питер Петтигрю тихонько, обреченно заскулил, но вцепился в её кардиган еще крепче. Он сделал свой выбор. Он стал официальным, добровольным питомцем Преисподней.

Рон Уизли удовлетворенно кивнул.

— Шах и мат, — прошептал юный тактик. — Мы избавились от проблемы, повысили производительность труда преподавателя и обеспечили предателю идеальное, вечное наказание. Поттер будет мной гордиться.

* * *

А тем временем в Лондоне, в зале заседаний Визенгамота, Корнелиус Фадж переживал свой собственный, не менее экзистенциальный ад.

Зал был забит битком. Журналисты, авроры, главы департаментов — все ждали объяснений. Статья Локонса разорвала информационное пространство.

Фадж, потный и бледный, стоял за трибуной. Он планировал произнести гневную речь. Он планировал обвинить Ассоциацию Магов во вмешательстве во внутренние дела Британии и объявить статью клеветой.

Он набрал в грудь воздуха…

И тут двери Визенгамота плавно распахнулись.

В зал, под вспышки колдокамер, вошли Кайнет Арчибальд Эль-Меллой и Селеника Айсколл.

Они не выглядели как люди, чьи тайны (игрушечные поезда и плюшевые пони) были вчера высмеяны в бульварной прессе. Они шли с таким подавляющим, ледяным высокомерием, что толпа расступилась перед ними, как перед королевскими особами.

Кайнет подошел к трибуне Фаджа. Он не стал кричать. Он достал из кармана своего безупречного синего костюма небольшую, исписанную рунами папку.

— Министр Фадж, — голос Кайнета, усиленный магией, разнесся по залу, замораживая кровь в жилах чиновников. — Я прибыл не для того, чтобы обсуждать грязные сплетни вашей желтой прессы. Я прибыл, чтобы зачитать официальное постановление Часовой Башни, подтвержденное независимой экспертизой.

Он развернул пергамент.

— «На основании неопровержимых концептуальных данных, извлеченных из руин в Годриковой Впадине…»

Фадж попытался перебить:

— Это ложь! Ваш «концептуальный анализ» не признается нашими законами! Вы сфабриковали…

— СИЛЕНЦИО, — холодно произнесла Селеника Айсколл, даже не доставая палочку.

Губы Фаджа склеились. Он беспомощно замычал, размахивая руками.

Кайнет продолжил чтение так, словно его никто не перебивал:

— «…установлено, что Питер Петтигрю является истинным Хранителем Тайны Поттеров и виновником гибели тринадцати маглов. Сириус Блэк объявляется невиновным. В связи с вопиющей некомпетентностью Министерства Магии Великобритании, приведшей к двенадцатилетним пыткам невиновного Лорда, Ассоциация Магов накладывает на Министерство штраф в размере десяти миллионов галлеонов. Кроме того, Консорциум Айнцберн наделяется эксклюзивными правами на обеспечение безопасности Хогвартса и прилегающих территорий без права вмешательства со стороны Аврората».

В зале поднялся невообразимый гвалт.

Люциус Малфой (уже тайно работающий на Айнцбернов) первым вскочил с места.

— Это позор для Министерства! — громогласно заявил Люциус, указывая на мычащего Фаджа. — Мы требуем немедленной реабилитации Лорда Блэка и отставки тех, кто допустил эту ошибку! Мы должны принять помощь Консорциума, пока нас всех не перебили из-за ошибок этого… некомпетентного аппарата!

Амелия Боунс, глава Департамента правопорядка, потрясенно смотрела на Кайнета.

— Десять миллионов? Экстерриториальность? Это… это же потеря суверенитета!

Кайнет Арчибальд закрыл папку и презрительно улыбнулся.

— Вы потеряли суверенитет в тот день, мадам, когда решили, что можете сажать людей в Азкабан без сыворотки правды. А теперь… — он посмотрел на потеющего, мычащего Фаджа, — …подпишите эти документы, Корнелиус. Или завтра мы опубликуем данные о том, куда именно ушли бюджетные деньги, выделенные на ремонт Азкабана в прошлом году. Уверяю вас, мои аналитики работают гораздо лучше ваших журналистов.

В зале поднялся невообразимый гвалт.

Но Корнелиус Фадж, чья гордость и инстинкт политического выживания внезапно включили режим «ни шагу назад», не стал подписывать документ.

Он выплюнул заклинание немоты Селеники (видимо, страх потерять кресло оказался сильнее магии Часовой Башни), выпрямился за трибуной и с силой ударил по столу своим знаменитым зеленым котелком.

— ЭТО ВОЗМУТИТЕЛЬНО! — взвизгнул Фадж, и его голос сорвался на петушиный визг. — Десять миллионов?! Да вы… вы просто рэкетиры в дорогих костюмах! Я отказываюсь подписывать эту филькину грамоту! Британское Министерство не ведет переговоров с террористами-аналитиками!

Кайнет Арчибальд Эль-Меллой медленно поднял бровь. Его лицо выразило легкую, почти светскую скуку.

— Террористами? Министр, мы предлагаем вам финансовую реструктуризацию вашего позора. Это называется консалтинг. Но если вы предпочитаете эскалацию… что ж. Селеника.

Селеника Айсколл извлекла из складок своего черного платья второй, гораздо более толстый свиток пергамента.

— В таком случае, от лица Отдела Правопорядка Часовой Башни, я инициирую Протокол 4-Б, — холодным, профессиональным тоном произнесла она. — Мы накладываем эмбарго на экспорт жаброслей и рогов двурога из континентальной Европы в Британию. Ваши аптеки опустеют через две недели.

Амелия Боунс ахнула. Зал Визенгамота зашумел.

— Эмбарго?! — Фадж побагровел. — Это торговая война! Хорошо! Тогда Британское Министерство вводит встречные санкции! Мы запрещаем импорт шотландского виски в Ассоциацию! И… и мы аннулируем все лицензии на использование летучего пороха для континентальных магов! Ходите пешком, снобы!

Кайнет слегка поморщился, словно от зубной боли.

— Министр, вы бьете по самому святому — по логистике и алкоголю. Это низко. Но весьма креативно для человека с вашим IQ. Впрочем, раз уж мы перешли к неформальным угрозам…

Лорд Эль-Меллой изящно взмахнул палочкой, и прямо посреди зала заседаний Визенгамота, между трибуной Фаджа и британскими судьями, из воздуха материализовался элегантный, сервированный по всем правилам викторианской эпохи чайный столик. Два кресла, фарфоровый сервиз, тарелочка с сэндвичами с огурцом.

— …полагаю, нам стоит обсудить условия капитуляции в более цивилизованной обстановке, — Кайнет плавно опустился в одно из кресел и закинул ногу на ногу. — Присаживайтесь, Корнелиус. Чай «Эрл Грей». С лимоном. Как вы любите. Я заказал его специально для вас, чтобы вы не подавились собственной желчью.

Фадж опешил. Толпа журналистов защелкала колдокамерами. Министр Магии и Глава фракции Часовой Башни сидели посреди политического кризиса века и готовились пить чай.

Сдавать позиции было нельзя. Фадж, пыхтя, спустился с трибуны и сел в кресло напротив Кайнета.

— Я не капитулирую, Эль-Меллой, — прошипел Фадж, нервно размешивая сахар (которого он положил четыре ложки) в тонкой фарфоровой чашке. — Мы наложим запрет на вашу… вашу «Айнцберн-Лайн»! Мы зальем её бетоном! Мы арестуем ваших големов!

Кайнет сделал элегантный глоток чая, отставив мизинец.

— О, заливайте на здоровье. Мы просто подадим на вас в Международный Магический Суд за умышленное разрушение экологически чистой транспортной инфраструктуры. Знаете ли вы, Корнелиус, сколько стоит час работы адвоката-гоблина из Цюриха? Ваш годовой бюджет.

Кайнет взял сэндвич с огурцом.

— Кстати, сэндвичи восхитительны. Селеника, дорогая, попробуй. Гораздо лучше тех круассанов, которыми нас кормили во Франции.

Селеника, всё еще стоящая за спиной Кайнета, презрительно фыркнула.

— У британцев отвратительный вкус в еде, Лорд Кайнет. Но, признаю, огурцы они резать умеют.

Фадж, чье лицо уже приобрело цвет переспелого баклажана, ударил кулаком по колену.

— Мы не будем платить адвокатам! Мы объявим Айнцбернов персонами нон-грата! И этого вашего… Скайуокера! Мы вышлем его из страны за использование нелицензированного светового оружия!

— Высылайте, — Кайнет пожал плечами, дожевывая сэндвич. — Но боюсь, мистер Скайуокер откажется уезжать. Он нашел в Шотландии внутренний покой и стабильную работу садовника. Если вы попытаетесь выслать его силой, он просто… э-э… применит к вашим аврорам «контроль дистанции». А потом мадам Айнцберн заставит вас есть её блины, пока вы не извинитесь. Поверьте, это страшнее Азкабана.

Фадж подался вперед, брызгая слюной.

— Тогда мы конфискуем ваш шелк! Мы национализируем Запретный Лес! Мы… мы запретим студентам Хогвартса покупать ваши акустические бомбы!

Кайнет тяжело, с искренним сочувствием вздохнул и поставил чашку на блюдце.

— Корнелиус. Вы пытаетесь играть в шахматы, используя правила для игры в плюй-камни. Вы запретите бомбы? Дети начнут собирать их в подземельях из навоза и селитры. Вы национализируете Лес? Акромантулы съедят ваших инспекторов, потому что вы не знаете график их кормления мраморной говядиной.

Лорд Эль-Меллой наклонился над столиком, его глаза сузились.

— Вы проиграли, Фадж. Ваша система устарела. Блэк невиновен. Петтигрю жив (и, судя по нашим данным, работает питомцем в Аду, но это детали). Если вы не подпишете бумагу… мы опубликуем данные о том, что вы тайно спонсируете фабрику по производству розовых плюшевых пони. И что вы спите с одним из них.

В зале повисла мертвая тишина. Селеника Айсколл за спиной Кайнета поперхнулась воздухом и густо, яростно покраснела, узнав свой собственный компромат, который Кайнет только что беззастенчиво перевесил на Министра.

Фадж вытаращил глаза.

— Я?! Я сплю с плюшевым пони?! Это клевета! Это ложь! Это… это же написали про вашу помощницу в «Пророке»!

— Именно! — Кайнет лучезарно, дьявольски улыбнулся. — Желтая пресса, Корнелиус! Мы просто перекупим Риту Скитер. Завтра выйдет опровержение. Выяснится, что «Снежок» — это ВАША игрушка. И что вы брали её с собой на заседания с гоблинами для снятия стресса.

Кайнет постучал пальцем по столу.

— Докажите обратное, Корнелиус. Докажите общественности, что вы серьезный лидер, а не инфантильный старик, обнимающий синтетическую гриву.

Фадж посмотрел на Люциуса Малфоя. Люциус пожал плечами и отвернулся.

Фадж посмотрел на Амбридж. Долорес уже достала из сумочки зеркальце и поправляла помаду, явно готовясь давать интервью о том, как она всегда подозревала Министра в нездоровых наклонностях.

Корнелиус Фадж сломался. Политика — это грязное дело, но перспектива быть обвиненным в любви к плюшевым пони перед суровым британским электоратом была страшнее потери суверенитета.

— Хорошо… — просипел Фадж, обмякнув в кресле и глядя на пустую чашку чая. — Десять миллионов. Экстерриториальность. Оправдание Блэка. Давайте ваш пергамент, Эль-Меллой.

Кайнет изящно щелкнул пальцами. Селеника, всё еще красная как рак, положила на столик перед Фаджем договор и перо.

Министр Магии дрожащей рукой вывел свою подпись.

Кайнет аккуратно убрал документ во внутренний карман, встал и поправил манжеты.

— Благодарю за конструктивный диалог, Корнелиус. Чай был превосходен. Рекомендую вам попробовать ромашку — она лучше успокаивает нервы после политических самоубийств. Селеника, мы уходим. У нас еще забронирован столик в «Сладком Герцоге», я обещал купить Фиоре мармеладных слизней.

Делегация Часовой Башни покинула зал Визенгамота, оставив позади разрушенную репутацию, подписанную капитуляцию и абсолютно сюрреалистичный чайный столик посреди правительственного учреждения.

Британия официально перешла под влияние Консорциума. А где-то в Румынии Дарник Иггдмилленния, читая стенограмму этого «чая», смеялся так сильно, что чуть не упал с кресла.

* * *

Румыния. Замок Трифас. Штаб-квартира клана Иггдмилленния. Тот же вечер.

Огромный обеденный зал замка Трифас, обычно погруженный в суровую, давящую тишину древних заговоров, сегодня вибрировал от эмоций.

Дарник Престон Иггдмилленния, патриарх клана, сидел во главе длинного дубового стола. Перед ним, проецируемая из кристалла связи (аналогичного тому, что использовала ВВ-тян, но менее… разговорчивого), висела стенограмма заседания британского Визенгамота.

Дарник читал. Его узкое, хищное лицо, обычно не выражавшее ничего, кроме ледяного расчета, медленно менялось. Брови ползли вверх. Губы кривились.

Слева от него Гордес Мусик Иггдмилленния, необъятный алхимик, шумно поедал баранью ногу, периодически рыкая на своего сына Гордольфа за неправильный хват вилки. Справа Фиоре Форведж сидела в своем инвалидном кресле, утонченно попивая чай, а её брат Каулес ковырялся в магловском радиоприемнике.

— Дядя Дарник? — Фиоре первой заметила странное состояние патриарха. — Отчет из Лондона оказался неутешительным? Кайнет Эль-Меллой провалил миссию?

Дарник не ответил.

Он дочитал до момента, где Лорд Астромантии наколдовал чайный столик посреди зала суда. Затем он прочел пассаж про плюшевого пони по имени «Снежок», которого Кайнет виртуозно перевесил на Министра Магии.

Грудная клетка Дарника дернулась. Один раз. Второй.

Он прикрыл рот рукой, но это не помогло. Из горла старого, жестокого мага вырвался звук, похожий на свист закипающего чайника. А затем Дарник Престон Иггдмилленния откинулся на спинку резного кресла и разразился таким громким, искренним, хриплым хохотом, что пламя свечей в канделябрах испуганно метнулось в стороны.

— ХА-ХА-ХА! О, милосердный Грааль! — ревел Дарник, хлопая ладонью по столу. — Этот сноб! Этот напыщенный лондонский индюк Кайнет! Он заставил Министра целой нации подписать капитуляцию под угрозой обвинения в зоофилии с плюшевой игрушкой!

Гордес Мусик поперхнулся мясом.

— Плюшевой… игрушкой? — жирный алхимик вытаращил глаза. — Кайнет Эль-Меллой? Он же всегда говорит только о чистоте крови и структуре эфира!

— Он использовал оружие врага против него самого, Гордес! — Дарник вытер выступившие слезы кружевным платком. Он был в таком восторге, что даже не стал отчитывать родственника за манеры. — Британец Фадж попытался утопить Ассоциацию в желтой прессе, вытащив наружу жалкие хобби Селеники. А Кайнет… Кайнет просто взял эту грязь и с улыбкой засунул её Фаджу прямо в глотку за чашкой «Эрл Грея»! Это гениально! Это высший пилотаж политического садизма!

Каулес оторвался от радиоприемника, поправляя очки.

— Подождите. То есть Британское Министерство официально сдалось? Из-за пони?

— Из-за пони, из-за страха разорения и из-за того, что Айнцберны держат их за горло, — Дарник мгновенно перешел от смеха к холодному анализу. Он смахнул голограмму стенограммы и вывел на экран сводку финансовых операций Консорциума.

Фиоре подъехала ближе, её глаза сузились.

— Айнцберны. Они всегда были отшельниками. Сидели в своих Альпах, создавали гомункулов и ждали Чуда. Что изменилось?

— Изменилось руководство, Фиоре, — Дарник указал на экран. — Этот мальчишка. Гарри Поттер. Он синтезировал в них то, чего Айнцбернам всегда не хватало: магловский прагматизм и социальную гибкость. Они больше не строят замки изо льда. Они строят корпорацию.

Патриарх обвел взглядом свою семью.

— Посмотрите на факты. За один год они захватили стратегический контроль над крупнейшей магической школой Европы. Они монополизировали рынок акромантульего шелка. Они наняли в качестве охраны существ, чей уровень угрозы классифицируется как «Стирание Континента» (Звери и бывшие Ситхи). А теперь они официально, юридически подчинили себе Министерство Магии Британии.

Гордес Мусик сглотнул, отодвигая баранью ногу.

— Вы хотите сказать… что они опасны для нас? Для клана Иггдмилленния?

Дарник усмехнулся. В его глазах вспыхнул огонь игрока, увидевшего достойную партию.

— Опасны? Гордес, они не просто опасны. Они ломают правила игры быстрее, чем мы успеваем их писать. Если мы пойдем против них, они не вызовут нас на магическую дуэль.

Дарник наклонился вперед, опираясь на стол.

— Они купят наши земли через подставные фирмы гоблинов. Они перережут нам поставки маны с помощью своих цифровых демонов. А если мы начнем сопротивляться, они сбросят на наш замок свинцовую бомбу с акустическим эффектом поп-музыки и обвинят нас в терроризме через прессу. И Кайнет с радостью принесет им чай во время нашей казни.

Фиоре задумчиво переплела пальцы.

— Каков же ваш приказ, дядя?

— Приказ прост, — Дарник решительно поднялся. — Если ты не можешь победить монстра, который монетизирует всё на своем пути, стань его эксклюзивным поставщиком.

Патриарх повернулся к Каулесу.

— Каулес. Ты разбираешься в магловской технике. Свяжись с этим их… Широ Эмией. Предложи ему наши разработки в области интеграции големов и электричества. Скажи, что мы заинтересованы в совместном проекте.

Он посмотрел на Фиоре.

— Фиоре, моя дорогая. Подготовь официальное письмо мадам Айрисфиль фон Айнцберн. Вырази наше глубочайшее восхищение её педагогическими методами. И… — Дарник скривился, но прагматизм взял верх, — …закажи у них десять комплектов этой их пуленепробиваемой шелковой брони для нашей личной гвардии. По рыночной цене. Пусть знают, что мы готовы платить.

Гордес возмущенно вскинулся.

— Платить этим выскочкам?! Да мы же древний клан!

— Мы живой клан, Гордес! — рявкнул Дарник, мгновенно подавляя племянника аурой. — И я намерен сохранить нас живыми! Британия только что пала жертвой своей гордыни и закрытости. Я не повторю ошибку Корнелиуса Фаджа. Мы будем дружить с Айнцбернами. Мы будем пить с ними чай. И если понадобится, мы сами купим плюшевого пони, чтобы доказать свою лояльность!

В зале Трифаса повисла тишина. Клан Иггдмилленния, славящийся своей независимостью, официально признал смену власти на глобальной шахматной доске.

Дарник снова посмотрел на голограмму с отчетом.

«В конце концов, — подумал он, — если они смогли заставить Гильгамеша проверять домашние задания у школьников… кто знает, на что они еще способны? Лучше быть их партнером, чем подопытным кроликом».

* * *

— Я — Гильгамеш! Король Героев! Владыка Урука! Владелец всех сокровищ мира! — голос древнего царя гремел под сводами коридора третьего этажа Хогвартса, заставляя портреты вжиматься в рамы. — И вы хотите, чтобы я, Величайший, надел фартук?!

Гильгамеш стоял перед дверью в Лабораторию Этики Искушений (она же кухня Королевы Драко). На нем была его повседневная одежда — безупречная белая рубашка, расстегнутая на груди, и алые брюки. Он скрестил руки на груди, его красные глаза метали молнии в двух богинь, которые преграждали ему путь.

Иштар и Эрешкигаль, одетые в строгие черные фартуки с логотипом Хогвартса, смотрели на него с плохо скрываемым мстительным удовольствием.

— Да, Гил. Фартук. Это обязательное условие мадам Айнцберн для всех участников кросс-дисциплинарного обмена опытом, — елейным голосом пропела Иштар, протягивая ему кусок ткани в розовую полоску. — Ты же сам согласился преподавать. А по уставу школы преподаватели должны посещать открытые уроки коллег.

— И к тому же, — мстительно добавила Эрешкигаль, поправляя очки, — если ты капнешь жиром дракона на свою рубашку, твоя аура величия пострадает. Надевай. Или мы скажем ВВ-тян, что ты боишься испачкаться.

Угроза цифрового шантажа сработала. ИИ Хогвартса была единственной сущностью, которая раздражала Короля больше, чем эти две богини.

Скрипнув зубами, Гильгамеш выхватил фартук и небрежно накинул его на шею. (Разумеется, он не стал его завязывать, позволив ткани просто висеть, как королевскому плащу).

Он толкнул дверь и вошел в класс.

Внутри было жарко, пахло специями, жженой карамелью и легким безумием. Студенты (шестой и пятый курсы) уже стояли за своими верстаками-плитами. На возвышении расхаживала Королева Драко, Зверь VI.

Сегодня она была без своей вязаной шапочки (Тиамат ушла на совещание с Хагридом), её демонические рога гордо вздымались вверх. Заметив вошедшего Гильгамеша, Драко хищно ухмыльнулась.

— А, Ваше Величество! — промурлыкала Императрица Распада. — Рада, что вы присоединились к нашему скромному практикуму. Ищете новые рецепты для своей сокровищницы?

Гильгамеш презрительно фыркнул, проходя мимо неё к свободному верстаку в первом ряду.

— В моей сокровищнице хранятся рецепты нектара богов, огнедышащая ящерица. Я здесь лишь для того, чтобы убедиться, что вы не отравите моих студентов до того, как они сдадут мне экзамен по Истинной Власти.

— О, не волнуйтесь, — Драко хлестнула хвостом по столу. — Сегодня мы изучаем концепцию «Искушение через Гармонию Контрастов». Студенты будут готовить «Закатный Стейк Химеры под соусом из Слез Валькирии». Мясо должно быть обжарено снаружи до хруста, но внутри оставаться ледяным, сохраняя первичную ярость зверя. Тот, кто пережарит — получит ожог маны. Тот, кто недожарит — будет заморожен изнутри. Приступайте!

Студенты синхронно сглотнули. Инструкции Зверя VI всегда звучали как приговор к смертной казни через кулинарию.

Гильгамеш посмотрел на лежащий перед ним кусок фиолетового мяса (синтезированного Широ для безопасности, но всё еще опасного). Он не собирался готовить. Короли не готовят. Они приказывают.

Он повернул голову и посмотрел на соседний верстак.

Там стоял Драко Малфой.

Британский аристократ, одетый в идеально чистый фартук поверх идеальной мантии, методично, с холодным, отстраненным видом нарезал корень мандрагоры. Его лицо не выражало ни страха, ни восторга. Только холодный, расчетливый прагматизм.

Гильгамеш прищурился.

— Эй, блондин. Малфой, верно? — окликнул его Король Героев.

Драко оторвался от доски, вежливо, но без подобострастия кивнул.

— Да, профессор Гильгамеш.

— Ты режешь этот корень так, словно он тебе должен денег, — Гильгамеш облокотился на свой стол, с интересом разглядывая подростка. — И ты не боишься, что эта рогатая женщина тебя заморозит или сожжет?

Драко аккуратно смахнул нарезанный корень в котел.

— Страх неэффективен, профессор. Огонь и лед — это лишь физические переменные. Если я правильно рассчитаю время термической обработки и добавлю стабилизатор (Драко кивнул на склянку с экстрактом мяты, которую ему подогнал Снейп), мясо достигнет нужного баланса без вреда для моего организма.

Гильгамеш тихо, искренне рассмеялся.

— Забавно. В тебе есть кровь королей, мальчик. Не тех, кто машет мечом, а тех, кто заставляет других махать мечами за себя. Ты смотришь на эту, — он небрежно указал на возмущенную Королеву Драко, — как на инструмент. Как на преграду, которую нужно обойти с минимальными затратами.

Гильгамеш взял в руки нож.

— Знаешь, Малфой. Пожалуй, я покажу тебе, как Истинный Король обходит преграды. Без всяких стабилизаторов. На чистой воле.

Драко (Зверь VI), услышав это, яростно зашипела:

— Мой рецепт требует точности, Гильгамеш! Если ты испортишь мясо, я заставлю тебя съесть его сырым!

— Твой рецепт — это жалкая пародия на вкус, ящерица! — рявкнул Гильгамеш в ответ, его глаза вспыхнули. — Я приготовлю этот кусок мяса так, что ты будешь умолять меня о добавке, стоя на коленях!

Божественно-кулинарная дуэль началась.

* * *

Пока Гильгамеш, забыв о статусе, яростно рубил мясо, вливая в него чистую, обжигающую прану своей гордыни, на заднем ряду Трио Хаоса готовило свой очередной шедевр.

Хлоя, Фред и Джордж решили, что «Стейк Химеры» — это слишком консервативно.

— Нам нужна динамика! — шептала Хлоя, нацепив защитные очки. — Если мясо должно быть горячим снаружи и ледяным внутри, почему бы не добавить кинетический фактор?

— Бомба? — с надеждой спросил Фред.

— Не бомба. Микро-портал! — Хлоя достала крошечный, пульсирующий фиолетовым кристалл (подарок от ВВ-тян за то, что они сняли на видео Снейпа в розовом). — Вшиваем это в центр стейка. Когда кто-то кусает мясо, кристалл реагирует на слюну и…

— …и стейк телепортируется прямо в желудок, минуя пищевод! — радостно закончил Джордж. — Никакого ожога маны! Чистое наслаждение вкусом изнутри!

Они приступили к сборке своего пространственно-кулинарного монстра.

В это же время за соседним верстаком Невилл Долгопупс и Луна Лавгуд занимались своим делом.

Невилл дрожал. Он боялся Королеву Драко до икоты. Но Луна, одетая в желтый фартук, была абсолютно спокойна. На её ушах, как обычно, раскачивались серьги-редиски.

— Не волнуйся, Невилл, — певуче сказала Луна, помешивая варево в котле деревянной ложкой. — Мозгошмыги профессора Драко сегодня очень голодные. Им не нужно мясо. Им нужна легкость.

Она достала из кармана горсть странных, светящихся голубым светом семян.

— Папа прислал мне семена Лунной Диррикоулы. Они растут только там, где нет агрессии.

Луна не стала брать мясо химеры. Она взяла обычную, крупную редиску. Она вырезала сердцевину, насыпала туда семена, залила их ключевой водой и… просто начала петь. Тихо, фальшиво, но с такой искренней, незамутненной любовью ко всему живому, что воздух вокруг их парты стал пахнуть летним дождем и свежей травой.

Невилл, не понимая, что происходит, просто стоял и закрывал её спиной от хищного взгляда Королевы Драко.

— ВРЕМЯ ВЫШЛО! — громогласно возвестила Императрица Распада, ударив по столу хлыстом. — На дегустацию!

Первыми вышли Фред, Джордж и Хлоя. Они с гордостью поставили перед Драко тарелку с пульсирующим, слегка мерцающим фиолетовым светом стейком.

— «Телепортирующееся Наслаждение»! — гордо заявил Фред.

Драко подозрительно принюхалась. Она взяла вилку и нож, отрезала кусочек и отправила в рот.

Кусочек исчез.

Драко замерла. Её глаза расширились.

Кристалл сработал. Стейк телепортировался прямо ей в желудок. Но Трио Хаоса не учло одной детали: анти-материя Зверя, реагируя на пространственный сдвиг внутри её тела, вызвала мощнейший эффект отторжения.

Из ушей Королевы Драко с оглушительным свистом повалил густой, едкий зеленый дым. Она открыла рот, и вместо крика из него вырвался звук гудящего модема.

— Вы… вы… — прохрипела она, выпуская кольца дыма. — Это… это отвратительно эффективно! Это удар изнутри! Идеальное отравление для королей! Но на вкус — как жженая резина! Минус десять баллов за эстетику, плюс пятьдесят за коварство! Вон отсюда!

Трио Хаоса счастливо дало друг другу пять и свалило на задний ряд.

Настала очередь Гильгамеша.

Король Героев небрежно, одной рукой поставил перед Королевой Драко тарелку из чистого золота (которую он достал из Врат).

На тарелке лежал идеальный, источающий умопомрачительный аромат пряностей стейк. Он был прожарен до хрустящей корочки, но от него веяло обжигающим холодом.

— Ешь, ящерица. И плачь от восторга, — надменно приказал Гильгамеш, скрестив руки на груди.

Драко злобно зыркнула на него, но отрезала кусок.

Она прожевала.

Время в классе остановилось.

Глаза Императрицы Распада, повидавшей лучшие пиры Рима, медленно расширились. Ожога не было. Холода тоже. Был только идеальный, абсолютный баланс вкуса, усиленный чистейшей, подавляющей праной Короля. Это была еда, достойная богов. Еда, которая не пытала, а подчиняла своим совершенством.

Королева Драко сглотнула. Её щеки предательски полыхнули румянцем. Она посмотрела на Гильгамеша, который самодовольно ухмылялся.

Она не могла признать поражение перед ним. Только не публично.

— Сносно, — процедила она сквозь зубы, отворачиваясь, чтобы скрыть румянец. — Слишком много пафоса. Но жевать можно. Зачет.

Гильгамеш победно фыркнул, но краем глаза посмотрел на пустую тарелку. Ему… ему внезапно понравилось готовить. Это было похоже на ковку оружия. Он обязательно повторит этот рецепт для себя в Сокровищнице.

И последними к столу подошли Невилл и Луна.

Они не принесли мясо.

Луна поставила перед Истинным Злом обычную, белую фарфоровую тарелочку. На ней лежала редиска.

Но это была не просто редиска. Под воздействием песни Луны и голубых семян, овощ раскрылся, как лотос. Из его сердцевины исходило мягкое, успокаивающее, пульсирующее голубое свечение.

— Что это за травоядный мусор? — зашипела Драко, чувствуя, как от этого свечения её демоническая аура начинает съеживаться, как от холодной воды. — Я просила мясо химеры! Я просила Искушение!

— Это не мусор, профессор Драко, — певуче ответила Луна, поправляя очки. — Мозгошмыги шепчут мне, что вы очень устали. Вы всё время пытаетесь всё разрушить, а это так утомительно. Вы постоянно злитесь. Эта редиска… она просто прохладная. Внутри нет огня. Внутри — тишина. Съешьте.

Драко хотела испепелить девчонку. Она хотела сбросить тарелку на пол.

Но аромат, исходящий от светящейся редиски, ударил ей в нос. Это был запах забытого, давно утраченного покоя. Запах прохладного мрамора после жаркого римского дня. Запах тишины, когда вокруг не кричат умирающие люди.

Рука Королевы Драко, вопреки её воле, потянулась к тарелке.

Она взяла редиску и медленно откусила.

Вспышки не было. Огня не было. Телепортации тоже.

По классу прокатилась волна абсолютного, кристально чистого умиротворения.

Багровое пламя вокруг Драко мгновенно погасло. Её хвост расслабленно опустился на пол. Демонические рога потускнели.

Она стояла, закрыв глаза, и жевала редиску. На её лице, впервые за всю историю её существования как Зверя, появилось выражение абсолютно невинного, детского спокойствия.

Ольга-Мария, сидевшая в первом ряду, потрясенно выронила стилус.

— Они… они нейтрализовали Зверя Содома веганским салатом? — прошептала Лорд Астромантии. — Без формул. Без агрессии. Просто предложив ей покой. Это… это высшая форма концептуальной психологии!

Иштар и Эрешкигаль, стоявшие у дверей, переглянулись в шоке.

— Я должна узнать рецепт этой штуки, — пробормотала Эрешкигаль. — Если я накормлю этим скелетов, они перестанут греметь костями по ночам!

Драко медленно открыла глаза. Она посмотрела на Луну Лавгуд, которая безмятежно улыбалась ей в ответ.

— Это… — хрипло начала Императрица, пытаясь вернуть злодейский тон, но получилось жалко. — Это отвратительно пресно. Никакой страсти.

Она быстро, чтобы никто не заметил, вытерла единственную слезинку, выступившую в уголке глаза.

— «Превосходно». А теперь убирайтесь все. Урок окончен. И… Лавгуд. Оставь семена на столе. В чисто научных целях.

Класс опустел.

Гильгамеш, проходя мимо Драко Малфоя, бросил на него короткий, оценивающий взгляд.

— Власть — это не только подавление, мальчик. Власть — это умение заставить мир играть по твоим правилам, даже если ты просто стоишь и молчишь. Запомни это, когда будешь делить мануфактуру Айнцбернов.

Драко Малфой вежливо поклонился. Он знал, что этот урок он усвоил лучше всех.

А Луна Лавгуд и Невилл Долгопупс уходили в сторону теплиц, даже не подозревая, что они только что одержали самую значимую, тихую победу в истории магических войн.

Разум и прагматизм правили Хогвартсом, но иногда, для усмирения истинного зла, нужна была просто одна поющая девочка и правильная редиска.