Вне компетенции: ошибка в расчетах (джен)

«Я понимаю — как. Я не понимаю — зачем».

Эта фраза, выведенная четкими символами АуребешаАлфавит мира Звездных Войн, красовалась в самом верху пергамента, который я никогда не оставлял без присмотра. Он лежал в моей поясной сумке из Коллегии Винтерхолда — артефакте, который здесь, в Хогвартсе, был моим единственным по-настоящему надежным «сейфом».

На этом листе я пытался структурировать хаос. Я вытаскивал из памяти куски «канона» — те самые книги и фильмы из моего родного мира, которые здесь превратились в разведывательные данные. Но чем больше я сопоставлял теорию с практикой, тем отчетливее видел зазоры в декорациях.

Я понимал механику процесса. Но я в упор не видел конечной цели.

Мы возвращались в замок после очередного визита к Хагриду. «Мы» — это я, Рон и Гермиона. Два когтевранца и один гриффиндорец. Несмотря на все мои усилия по смене факультета, «Золотое трио» упорно пытались собрать воедино. Кукловод явно считал, что план просто нуждается в легкой корректировке, а не в полной отмене.

Осенний пейзаж вокруг озера выглядел идиллически, но воздух уже кусался осенней прохладой. Я плотнее запахнул сине-голубой шарф. Позади Рон и Гермиона о чем-то оживленно спорили.

Хагрид прислал записку в субботу. Приглашал «зайти на огонек». Я ответил вежливым отказом на субботу, оставив лазейку на воскресенье. Вечером того же дня «случайно» подошел Рон с тем же предложением. Я решил идти. В будущем эти визиты придется свести к нулю, но сейчас мне нужно было продемонстрировать лояльность.

Гермиона напросилась сама. Без капризов, без своего обычного назидательного тона — просто спросила, можно ли составить компанию. Ей было любопытно. А мне было любопытно посмотреть, как они будут взаимодействовать. Да и просто отказывать девочке в такой невинной просьбе было невежливо. Случай с Луной по-прежнему висел в памяти. «Может, её мозгошмыги всё-таки увязли рядом со мной» — я усмехнулся горькой иронии.

— Здравствуй, Хагрид. Привет, Рон. Это Гермиона Грейнджер, мы вместе учимся. Она очень выручает меня на Зельеварении, Снейп там просто зверствует!

— Приятно познакомиться, я Рон Уизли. А Снейп ко всем придирается. Мои братья столько баллов из-за него потеряли…

— Да-да, заходите, дети. Чайку сейчас организуем. Как тебя, дочка… Гермиона? Клыка не бойся, он только с виду грозный, но мантию береги — слюнявый он, сил нет…

Эти посиделки напоминали плохой провинциальный спектакль. Рон и Гермиона якобы знакомились. Конечно, они видели друг друга раньше — на распределении, в столовой. Но сейчас они разыгрывали первое настоящее знакомство. Мне даже не нужно было напрягать Предчувствие Силы, чтобы почуять ложь. Они играли. Старались, импровизировали, ориентируясь на зрителя в лице «простодушного» Хагрида и «наивного» сироты Поттера.

А «сирота» в ответ выдавал свою порцию текста: увлеченно рассказывал о покупках в Косом переулке, хвастался новым пером и обещал стать лучшим учеником. Все кивали, задавали вопросы, улыбались.

Я бы поаплодировал, если бы в этом театре требовались овации. Но от меня требовалось только одно — сказать «Верю». Или хотя бы сделать вид.

В моем родном мире вокруг любой популярной истории всегда роились фанаты. Они заполняли логические дыры своими теориями. Одной из самых популярных была деконструкция сюжета, известная как «Дамбигад». В ней сказка о дружбе превращалась в протокол многолетней манипуляции, где Избранного вели на убой, навязывая ему нужных друзей и правильные ценности.

Тогда, читая это в интернете, я лишь усмехался. Фантазия людей безгранична.

Но оказавшись здесь, увидев все это, начиная со «случайной» встречи с Уизли на вокзале и заканчивая сегодняшним натужным спектаклем в хижине лесничего, я понял: те фанаты были чертовски близки к истине.

— Гарри прав, в том коридоре наверняка нет ничего интересного, —

— Но Фред и Джордж слышали рычание за той дверью! Неужели тебе совсем не любопытно? —

Проблема этих теорий была в одном — они не давали ответа на вопрос «Зачем?». Какова финальная цель директора? Зачем ему персональный Избранный-таран, которого нужно разогнать и обрушить на пугало по имени Вольдеморт? Причем так, чтобы таран в процессе желательно самоликвидировался. В книге был хэппи-энд.

Но я — профессиональный солдат. И я знаю: хэппи-эндов не существует.

Я так и не узнал, были ли уничтожены Жнецы на самом деле. Горн должен был сработать, я верил в это. Я нажал на красную кнопку, дал галактике шанс на финал, но сам его не увидел. Все синтетики должны были сгореть — включая EDI, включая гетов, включая меня самого. Вспышка — и я в своем мире, в теле 23-летнего студента, сжимающего в руках бесполезный, оплавленный «Палач» и одернутого в обгоревшие остатки брони «Эгида N7».

Битва за Землю оставила на мне свои шрамы. В Горн я вошел не с триумфом, а из последних сил.

Так что же тебе нужно, старик? Я вижу сцену, я вижу актеров. Но каков мотив? Победить Темного Лорда? Величайший маг современности, победитель Гриндевальда, глава Визенгамота — и он не может справиться с тенью, живущей в затылке заикающегося профессора? Ему нужно десять лет растить смертника, чтобы… что?

Я заигрался в слом сценария. Пытался действовать тонко, но в приступе паранойи, возможно, оттолкнул единственного искреннего человека. Луна была не от мира сего, но в ней не было фальши. Извиняться я не стану — Спектры не извиняются за протоколы безопасности. Но цели Дамблдора по-прежнему оставались в тумане. И то, с каким упорством он возвращает фигуры на доску после каждого моего хода, доказывает: он настроен серьезно.

— Интересно, что сегодня на ужин?

— Рон, ты как Гарри — ешь за двоих, а сам худой, как жердь!

Документы из Гринготтса, над которыми я просидел всю ночь, дали больше вопросов, чем ответов. Тот таинственный мульти-счет Джеймса Поттера… 50 000 галеонов. Фонд Ордена Феникса, открытый за год до катастрофы. После 81-го года деньги утекали со счета бессистемно: то сотня, то несколько тысяч. Контроль явно был в одних руках.

Последние снятия: тысяча галеонов сразу после моего дня рождения и три тысячи шестьсот перед школой. Хагрид пришел с письмом и тортиком, Дурсли внезапно стали шелковыми, Уизли разыграли встречу… Весь этот цирк был оплачен моими же деньгами.

Только зритель в этот раз попался не по сценарию.

Именно это знание сдерживало меня. Порой проскакивали мысли — закончить все это. Я запросто мог бы взять световой меч, мог бы достать «Лансер» и проложить путь к директорскому кабинету дополняя пальбу криками Ту’ума. Да и зачем шум и спецэффекты? Моя верная винтовка N7 «Герой» поставила бы точку в этом споре очень быстро. Одна тихая операция — и вакансии Директора и профессора ЗОТИ стали бы свободны.

Но решит ли это проблему? Нет.

Я не убийца, который просто устраняет угрозы. Я Спектр, который собирает информацию и не устраняет цель без понимания общей картины. И пока я не понимаю зачем — я не могу действовать. Нужно понять цель. У Вольдеморта она ясна — он просто хочет снова стать материальным. Есть еще хоркруксы, до которых нужно добраться. А вот Дамблдор… Он — шахматист, чью партию я ещё не разгадал. Убить его сейчас — всё равно что сбросить доску, не поняв, в какую игру играешь.

Я остановился как вкопанный посреди Большого зала, пораженный внезапной мыслью.

— Гарри, что случилось? — Гермиона и Рон обернулись.

— Ничего. Всё в порядке

Я сел за стол, но аппетит пропал. А что я вообще знаю о той ночи в Годриковой Лощине? Кроме официальной легенды, растиражированной прессой? Почему я раньше не задал себе этот вопрос? Потому что ответ казался очевидным. Правда известна всем, и давно.

Но кто сказал, что это правда? Что на самом деле произошло с Вольдемортом? Отскочившая «Авада»? Случайно образовавшийся Хоркрукс в шраме? Что-то здесь не сходилось на базовом, тактическом уровне.

Шрам кольнуло — не сильно, но настойчиво. Как будто что-то внутри него проснулось и прислушивалось. Я провел пальцами по лбу, разглаживая чёлку. Хоркрукс молчал все эти недели, но иногда я чувствовал его — тупое, настойчивое присутствие. Я пытался исследовать его, глядя в зеркало через магическое зрение. Но зеркала отражали плохо. Все что удалось рассмотреть — сложное, явно враждебное плетение, которое пыталось разрастись, но сдерживалось с двух сторон — и нити местной магии препятствовали, и Сила не давала этому идти дальше.Темные нити хоркрукса вязли.

Оно не могло читать мои мысли — я бы почувствовал. Но возможно чувствовало эмоции. И сейчас оно почувствовало мой гнев.

Интересно… Волдеморт через этот осколок тоже это чувствует? Или хоркрукс живёт сам по себе, изолированный от хозяина? Ещё один вопрос в копилку. Ещё одна переменная, которую я не контролирую. Еще одна проблема отложенная «на потом» из-за недостатка информации.

До Хэллоуина и вероятного спектакля под названием «Тролль в подземелье» осталось полтора месяца. Почему-то была уверенность, что этот спектакль тоже будет реализован. Если меня оставят в покое, я начну собирать информацию. Начну с подшивок «Ежедневного пророка» за 81-й год. Официальная хронология — это первый слой лжи, который нужно вскрыть. Мальчик хочет побольше узнать о героях-родителях — идеальный предлог, не вызывающий подозрений.

Следующий акт пьесы уже готовится. «Знакомство» Рона и Гермионы прошло успешно.

Я понимаю — как. Я обязан понять — зачем.

Иначе за декорациями я так и не увижу настоящего врага.