Чужая кровь (джен)

В подвальной лаборатории Бакстера пахло жжёной медью, канифолью и старой бумагой. На часах было около четырёх утра. На массивном металлическом верстаке, залитом ядовито-зелёным светом химических ламп, аккуратно лежал Кристалл Первого Вещания. Он больше не светился агрессивным багровым цветом — теперь, под чутким руководством учёного-удильщика, его энергия была обуздана. Бакстер, зажав в зубах крошечный паяльник и нацепив на лоб окуляр с четырьмя линзами, аккуратно оплетал бордовый кварц тончайшей, как паутина, медной проволокой.

Чарли сидела на перевернутом деревянном ящике рядом с верстаком, бережно сжимая в руках кружку со свежим чаем. Её глаза слипались от усталости, но уснуть она не могла. Мысли о ночном инциденте, когда маленькая Корделия выцарапывала на обоях бинарный код, не давали ей покоя.

— Бакстер... — тихо позвала Чарли, нарушая тишину, прерываемую лишь тихим шипением паяльника. — Я всё думаю о том, что произошло. И о том, что ты рассказал. Но у меня в голове не укладывается одна деталь. Понимаешь… когда Аластор попал в плен к Воксу... Почему Вокс не взял у него свежую кровь прямо тогда? Зачем ему понадобилось искать старую ДНК на полях сражений, если оригинал был у него в руках?

Бакстер со щелчком откинул увеличительную линзу на лоб, вынул паяльник изо рта и издал короткий, скрипучий смешок. Его налобный биолюминесцентный фонарик насмешливо мигнул жёлтым.

— Ха! Вокс держал его в плену? Да этот плоскоголовый кретин в то время сидел на моих чертежах, как курица на яйцах, и понятия не имел, какую кнопку нажать! — Бакстер раздражённо всплеснул руками, едва не смахнув со стола баночку с канифолью. — Ты должна понимать хронологию, Чарли. Я ушёл из VoxTek до того, как Аластор попал в их лапы. И ушёл я именно из-за этого проекта.

Чарли удивленно приоткрыла рот:

— Из-за Корделии?

— Из-за самой идеи! — Бакстер опёрся ладонями о край верстака, и его огромные жёлтые глаза за стёклами очков стали неестественно серьёзными. — Вокс всегда был одержим Аластором. Ещё до всяких пленений он нанял меня и приказал разработать технологию био-принтера. Он притащил мне тот самый образец старой, засохшей ДНК Радио-демона, который его ищейки откопали где-то в руинах старого города. Я создал базовую архитектуру. Я вшил этот проклятый цифровой код в проект. Но когда я понял, что Вокс хочет вырастить не просто оружие, а живое, мыслящее дитя, чтобы сделать из него послушного раба-убийцу... моя научная этика не выдержала. Я устроил саботаж, стёр половину серверов, забрал ключи шифрования и сбежал из VoxTek со скандалом.

Учёный горько усмехнулся и вернулся к работе, аккуратно вставляя оплетённый кристалл в изящную серебряную оправу в форме старинного радио-микрофона тридцатых годов.

— А когда Аластор позже попал к ним в плен, меня на VoxTek уже не было, — продолжил Бакстер, тщательно затягивая микроскопические винты на оправе. — Инженеры Вокса — обычные, безмозглые айтишники. Они пытались взять у Аластора свежую кровь, но магия Оверлорда сопротивлялась. Его кровь в шприцах просто превращалась в чёрную разъедающую жижу и плавила их оборудование. Без меня они не умели правильно настроить био-принтер под живую магию. В итоге Аластор сбежал, а Вокс остался ни с чем. И только спустя годы его люди смогли поднять мои старые, заархивированные чертежи и запустить принтер, используя ту самую первую, безопасную старую ДНК. Так и родилась Корделия. По моим чертежам, но уже без моего присмотра. Если бы я не сбежал тогда, Вокс создал бы целую армию таких детей ещё семь лет назад.

Чарли потрясённо молчала, переваривая услышанное. Бакстер, этот ворчливый и вечно недовольный учёный-удильщик, на самом деле спас Ад от кошмара, пожертвовав своей карьерой и безопасностью.

— Ну вот и всё, — Бакстер аккуратно поднял с верстака готовое изделие.

Это был потрясающий, изящный кулон на прочной серебряной цепочке. Внутри ажурного корпуса в виде винтажного микрофона мягко, едва заметно пульсировал темно-бордовый Кристалл Первого Вещания. От него исходило едва ощутимое, приятное тепло.

— Ментальный файрвол готов, — с гордостью, которую он попытался скрыть за ворчанием, произнес Бакстер. — Этот кулон будет непрерывно генерировать аналоговое микро-поле вокруг девочки. Оно абсолютно безопасно для её здоровья, но любой цифровой сигнал Вокса будет просто вязнуть в нём, как муха в сиропе. Надень это на неё, как только она проснется.

На верхнем этаже отеля, в небольшой уютной комнате, которую Чарли успела подготовить для девочки, царил мягкий полумрак. На широкой кровати, укрытая пушистым одеялом, спала Корделия. Её дыхание было прерывистым, а маленькие кулачки судорожно сжимали край простыни. Ночной кошмар, навеянный частотой Вокса, всё ещё удерживал её разум в заложниках.

Рядом с кроватью, в плетёном кресле-качалке, сидел Аластор. В темноте комнаты его глаза слабо светились алым, а на губах застыла мягкая, но непривычно спокойная улыбка. Он не использовал свои радиопомехи, чтобы не тревожить сон девочки. В руках Радио-демон держал небольшую шкатулку из полированного тёмного дерева.

Корделия резко вздохнула и открыла глаза. Синего свечения больше не было — на Чарли и Аластора снова смотрели испуганные, карие детские глаза. Девочка мгновенно села на кровати, тяжело дыша, и испуганно осмотрела свои пальцы, на которых всё ещё остались следы от белой известки.

— Папа?.. — её голос дрожал, а на глазах выступили крупные слёзы. — Мне... мне снился ужасный сон. Там был громкий, противный писк... и чьи-то чужие руки управляли мной. Я не хотела ломать стены, честно! Я не хотела...

Аластор плавно поднялся с кресла и подошёл к кровати. Его длинные пальцы в чёрных перчатках аккуратно и бережно коснулись её плеча, заставляя девочку перестать дрожать.

— Тише, моя дорогая, тише, — его голос звучал бархатисто, с лёгким, убаюкивающим эффектом старого радиоприёмника. — Всё уже позади. Это был лишь глупый, никчёмный шум из старого телевизора. А телевизоры, как мы знаем, созданы лишь для того, чтобы собирать пыль. Ты в безопасности. В Отель вернулся наш маленький глубоководный друг, доктор Бакстер, и он кое-что передал для тебя.

В комнату тихо вошла Чарли, держа в руках серебряный кулон. Она ласково улыбнулась Корделии и опустилась на край кровати.

— Привет, малышка. Бакстер сделал это специально для тебя. Это волшебный щит.

Чарли аккуратно застегнула цепочку на шее Корделии. Как только кулон в виде винтажного микрофона коснулся её груди, бордовый кристалл внутри него на секунду ярко вспыхнул, а затем вернулся к мягкому, едва заметному свечению. Корделия глубоко вздохнула. Напряжение, сковывавшее её плечи с самой ночи, мгновенно исчезло. Ощущение чужого присутствия в голове, которое преследовало её, полностью растворилось, оставив лишь абсолютную лёгкость и покой.

— Ой... — Корделия удивленно прижала ладошку к кулону. — Писк пропал. Совсем пропал. В голове так... тихо.

— Вот и чудно, — Аластор удовлетворённо прищурился. Он присел на край кресла и открыл деревянную шкатулку, которую держал в руках. Внутри неё на бархатной подложке лежал старинный карманный радиоприёмник тридцатых годов, покрытый изящной гравировкой. — Раз уж твой разум теперь под надёжной аналоговой защитой, нам стоит закрепить этот успех. Знаешь ли ты, дитя мое, что такое настоящая музыка? Не тот фальшивый, электронный скрежет, который крутят по вышкам VoxTek, а истинное искусство?

Корделия с любопытством вытянула шею, разглядывая приёмник.

— Искусство? Например?

Аластор аккуратно повернул маленькую латунную ручку настройки на приёмнике. Из крошечного динамика сквозь мягкое, тёплое шипение винила полились чарующие, живые звуки классического новоорлеанского джаза. Саксофон и рояль звучали так чисто и объёмно, словно музыканты стояли прямо в комнате.

Глаза Корделии восторженно округлились. Она непроизвольно начала покачивать головой в такт ритму.

— Красиво... Это совсем не похоже на то, что играло в лаборатории Вокса. Там всё время всё гудело и давило на уши.

— Разумеется, — Аластор мягко рассмеялся, и этот смех прозвучал искренне и тепло. — У Вокса нет вкуса, дорогая моя. Только провода и сухие цифры. А радио — это душа. Если ты научишь свой разум настраиваться на эти живые, аналоговые частоты, ни один цифровой код в мире никогда не сможет подчинить тебя себе. Твой разум будет принадлежать только тебе.

Корделия робко протянула руку и коснулась латунного корпуса приёмника. Аластор бережно переложил устройство в её маленькие ладони. Чарли, наблюдая за этой картиной, почувствовала, как к её глазам подступают слёзы умиления. Радио-демон, которого весь Ад считал безжалостным монстром, сейчас с невероятной отцовской нежностью учил свою маленькую копию любить мир, который был ему дорог.

Защита Бакстера сработала идеально, а тёплый джаз тридцатых годов окончательно вытеснил остатки неонового кошмара из разума девочки. Отель «Хазбин» выиграл эту ночь. Но надолго ли?