Чужая кровь (джен)

Пентаграмм-Сити задыхался в привычном неоновом смоге, который ядовитым облаком висел над острыми шпилями Адских небоскрёбов. Новый, великолепный Отель Хазбин, полностью отстроенный после грандиозных и разрушительных сражений, теперь возвышался над городом как яркий, сияющий символ надежды. Жизнь там била ключом: принцесса Чарли без умолку пела о спасении душ, Люцифер вовсю помогал дочери обустраивать интерьеры, Вагги усердно тренировала постояльцев, а Энджел Даст и остальные пытались разобраться в своих грехах.

Но для Аластора всё это было лишь временной, утомительной декорацией. Внешне он оставался прежним — безупречный красный костюм, элегантная трость с говорящим микрофоном и неизменная, ослепительная улыбка, застывшая на лице. Однако внутри него, скрытая от чужих глаз, кипела глухая, расчётливая ярость. Тот тайный, проклятый контракт, который связывал его по рукам и ногам, всё ещё продолжал душить его изнутри. Недавние события и временное отступление в бою лишь сильнее разожгли в Радио-демоне жажду абсолютной, ничем не ограниченной свободы. В своей финальной песне он пообещал самому себе, что сорвёт эти цепи и станет единоличным хозяином положения. Но для этого нужен был идеальный план. А чтобы думать над ним, Аластору требовалось личное пространство — подальше от удушающего оптимизма Чарли и вечной суеты отеля.

[

Именно поэтому Радио-демон выбрал «Старое радио» — полузабытый, мрачный бар на самой далёкой и грязной окраине города. Это место словно застряло во времени. Здесь пахло вековой пылью, прогнившим тёмным деревом и дешёвым, крепким алкоголем. Из потрёпанного, покрытого царапинами граммофона в углу едва слышно доносился глуховатый, тягучий новоорлеанский джаз 1920-х годов — музыка той эпохи, когда Аластор ещё дышал человеческим воздухом. Завсегдатаи бара — мелкие, ободранные грешники — сидели тише воды, ниже травы. Когда Радио-демон час назад переступил порог заведения, разговоры мгновенно смолкли, а пара демонов у барной стойки едва не подавилась своими напитками. Все они теперь старались даже не дышать в сторону дальнего углового столика, который полностью утопал в густых, клубящихся зелёных тенях.

Аластор сидел у окна, идеально выпрямив спину, словно аршин проглотил. Его длинные пальцы в чёрных перчатках лениво и размеренно постукивали по лакированному дереву стола в такт старинному мотиву саксофона. Перед ним стояла глубокая тарелка с его любимым лакомством — сырым, сочащимся тёмной кровью мясом, а рядом покоился тяжёлый, остро заточенный нож с костяной рукоятью. Радио-демон смотрел в окно, но его взгляд был устремлён сквозь стекло. Его мысли то и дело возвращались к Воксу. Тот самый «телевизионный шут», экранная голова, в последнее время совсем потерял остатки стыда. Вокс заполонил своими дурацкими неоновыми мониторами и шпионскими дронами половину Пентаграмм-Сити, празднуя чужие слабости и транслируя свои дешёвые шоу. Аластор глубоко ненавидел современные технологии, считая их признаком лени и безвкусицы. Но ещё больше он ненавидел, когда эта троица «Ви» — Вокс, Валентино и Вельветт — воображала, будто они могут диктовать правила в Аду. За спиной Аластора его собственная тень то и дело отделялась от стены, скаля зубы в жутком оскале и беззвучно повторяя движения хозяина, словно предвкушая скорую расправу над врагами.

Погружённый в эти мрачные, кровожадные думы, Аластор не сразу заметил, как к его столику приблизился новый официант. Это был крошечный, молодой бес с тонкими, едва отросшими рожками. Паренёк работал тут всего первый день, и судьба сыграла с ним злую шутку, отправив обслуживать самого опасного оверлорда. Бедняга нёс на подносе дополнительный набор жгучих луизианских специй и соусник. От одного лишь приближения к зелёной тени Аластора у официанта перехватило дыхание. Воздух вокруг стола казался ледяным, а из микрофона на трости Радио-демона то и дело исходили едва заметные, пугающие радиопомехи — тихий треск статического электричества, от которого шерсть на хвосте беса встала дыбом. Руки паренька затряслись так сильно, что соусник на подносе зазвенел, а копытца начали нелепо разъезжаться по скользкому, залитому чьим-то дешёвым пивом полу.

— В-ваш... в-ваш заказ, сэр Аластор... — заикаясь, бледнея и едва не плача от первобытного ужаса, пролепетал бес.

Малыш совершил роковую ошибку — он случайно встретился взглядом с алыми глазами Радио-демона, в глубине которых на долю секунды промелькнули радиоактивные циферблаты. От страха у беса подкосились ноги.

Бам! Хрусь! Осколки с оглушительным грохотом разлетелись по всему залу.

Официант нелепо взмахнул руками, теряя равновесие, и со всего маху полетел на пол. Тяжёлый металлический поднос выскользнул и на лету с силой врезался прямо в край стола Аластора. Стол резко качнулся, глубокая тарелка сдвинулась, и острый нож для мяса, подскочив в воздухе, перевернулся лезвием вниз. Он пролетел в какой-то доле миллиметра от запястья оверлорда.

Аластор даже не дрогнул. Его широкая улыбка не уменьшилась ни на один миллиметр, но атмосфера в баре «Старое радио» изменилась за долю секунды. Пространство вокруг стола потемнело, воздух стал настолько тяжёлым и густым, что посетители на другом конце зала начали задыхаться. Из старого граммофона вместо джаза раздался оглушительный, зловещий статический треск, смешанный со звуками криков и помех. Тяжёлый нож с глухим стуком вонзился глубоко в дерево стола, но перед этим его острое, как бритва, лезвие успело слегка чиркнуть по ладони Радио-демона. На металле осталась маленькая, идеально круглая капля густой, тёмно-алой крови. В этой единственной капле бурлила чистая, первозданная демоническая магия колоссальной, вековой силы.

— О, великие оверлорды, пощадите! Пощадите, умоляю, Радио-демон! Я не хотел, оно само, я случайно! — бес сжался в крошечный клубок прямо на грязном полу, закрывая голову руками и мысленно прощаясь со своей никчёмной жизнью. Он был уверен, что прямо сейчас его душу разорвут на радиоволны и пустят в эфир как предупреждение остальным.

Однако, к всеобщему изумлению, Аластор лишь элегантно достал из нагрудного кармана белоснежный шелковый платок. Он мягко промокнул ладонь — крошечная царапина мгновенно затянулась под тканью, не оставив и следа. Оверлорд наклонил голову набок, его шея хрустнула с характерным звуком переключателя каналов, и он тихо, но со зловещим, вибрирующим радио-эхо произнёс:

— Успокойся, мой маленький друг. Ошибки случаются даже у самых исполнительных и старательных работников. Но в следующий раз я настоятельно рекомендую тебе быть аккуратнее... иначе твоя собственная кровь украсит этот замечательный, хоть и староватый интерьер. Улыбайся, малыш, ведь ты никогда не полностью одет без улыбки! А теперь — прибери этот беспорядок.

Аластор плавно, с кошачьей грацией поднялся со своего места, поправил воротник пальто и оставил на столе несколько крупных стодолларовых купюр в качестве чаевых за моральный ущерб. Затем, мерно и глухо стуча своей тростью-микрофоном по половицам, он шаг за шагом растворился в клубящихся зелёных тенях угла. Радио-демон направился обратно в Отель Хазбин, даже не подозревая, что совершил свою самую большую, роковую ошибку за последнее столетие, оставив врагам ключ к самому себе.

...Прошло ровно три минуты. Напуганный бес всё ещё ползал на коленях, дрожащими руками торопливо собирая осколки соусника и рассыпанные специи. В этот момент к покинутому столику бесшумно, словно змея, приблизился странный посетитель. Он сидел в самом тёмном углу бара весь вечер, притворяясь мертвецки пьяным и уткнувшись лицом в стол. Но на самом деле этот демон не сводил напряжённого взгляда с Радио-демона. На шпионе был длинный, наглухо застёгнутый кожаный плащ, а глубокий капюшон полностью скрывал черты его лица. Лишь под рукавом на его правом запястье едва заметно и ритмично мигал неоновый синий браслет с эмблемой в виде латинской буквы «V».

Этот шпион ВоксТек выслеживал Аластора целую неделю, буквально шагая по его следам. Он каждую секунду рисковал своей жизнью, прекрасно понимая: если Радио-демон заметит слежку, от шпиона не останется даже мокрого места, а его душа будет вечно страдать в радиоэфире. И вот — такая невероятная, фантастическая, просто безумная удача. Сама судьба преподнесла ВоксТеку этот царский подарок из-за неуклюжести маленького беса.

Дрожащими от дикого восторга, адреналина и страха руками шпион быстро залез во внутренний карман плаща. Он достал оттуда стерильную, герметичную стеклянную капсулу и специальный вакуумный микро-пинцет. Действуя невероятно чётко, быстро и аккуратно, чтобы не упустить ни единого микрона драгоценной субстанции, он собрал свежую, ещё тёплую кровь Аластора прямо с лезвия ножа и надёжно запечатал капсулу. Резервуар тут же подсветился слабым алым сиянием — магия Радио-демона сопротивлялась заточению.

Враги Аластора наконец-то получили то, о чём не смели даже мечтать — его чистый генетический код и мощнейшую магическую эссенцию. Шпион хищно и широко улыбнулся под капюшоном. Вокс заплатит ему миллионы за этот трофей, а империя «Ви» наконец-то получит идеальное, сокрушительное оружие против своего злейшего врага. Схватив капсулу, шпион быстрыми шагами бросился к выходу из бара и мгновенно растворился в тёмных, залитых неоновым светом переулках Пентаграмм-Сити, направляясь прямиком к гигантской, сияющей телебашне ВоксТек.

На самом верхнем этаже сияющей неоновой башни ВоксТек, высоко над грязными, вечно смердящими улицами Пентаграмм-Сити, атмосфера была накалена до предела. Огромный кабинет Вокса, уставленный новейшими голографическими экранами, сенсорными панелями и суперсовременными гаджетами, буквально вибрировал от электрического напряжения. Сам хозяин кабинета, Оверлорд Вокс, нервно мерил шагами дорогую ковровую дорожку из крокодиловой кожи. Его плоская голова-экран то и дело переключалась на серые полосы помех, а из углов пластикового монитора во все стороны сыпались мелкие синие искры. Он в сотый раз листал цифровые графики просмотров и рейтингов за неделю, и они его совершенно не радовали. Радио-демон, этот ходячий ретро-кошмар в потрёпанном пальто, одним своим мимолётным появлением в эфире умудрялся портить Воксу всю статистику. Вокс злился, сжимал кулаки и тихо рычал, проклиная тот день, когда Аластор вообще вернулся в Ад после своего семилетнего отсутствия.

Вдруг автоматические стеклянные двери кабинета с тихим, высокотехнологичным шипением разъехались в стороны. В комнату, тяжело дыша, спотыкаясь и буквально валясь от усталости, вошёл тот самый шпион в кожаном плаще. Его одежда была испачкана грязью окраин, а на лице застыла маска дикого, первобытного страха вперемешку с безумным восторгом. Вокс резко обернулся к вошедшему, его экран мгновенно вспыхнул зловещим, кроваво-красным светом. Оверлорд был готов испепелить неудачника мощным электрическим разрядом за то, что тот посмел войти без стука. Но шпион, не говоря ни единого слова, дрожащими от адреналина руками вытащил из-за пазухи герметичную стеклянную капсулу. Внутри неё, слабо и ритмично пульсируя, словно живое сердце, светилась густая, тёмно-алая капля крови. Она казалась чужеродным объектом в этом мире пластика и неона, излучая древнюю, опасную магию.

Вокс замер на месте, его электронные глаза округлились. Экран на долю секунды полностью погас, уйдя в режим перезагрузки, а затем залился ярко-зелёным, торжествующим светом абсолютного триумфа. Оверлорд буквально выхватил капсулу из рук шпиона, поднёс её к самому лицу и стал жадно рассматривать бурлящую внутри магическую эссенцию своего злейшего врага. По кабинету разнёсся безумный, громкий, металлический смех, от которого задрожали паноармные окна башни и замигали лампы на потолке. Шпион не соврал — он действительно сделал невозможное. Ключ к полному уничтожению Радио-демона наконец-то находился в руках медиа-гиганта. Не теряя ни секунды, Вокс с силой ударил по кнопке экстренного вызова на своём рабочем столе. Его голос сорвался на хриплый крик: «Валентино! Вельветт! В зал совещаний, живо! Бросайте все свои никчёмные дела! У меня есть то, что перевернёт этот чёртов Ад и навсегда сотрёт улыбку с лица одного оленя!»

Спустя десять минут Троица «Ви» была в сборе, и в кабинете сразу стало шумно. Валентино вальяжно развалился в огромном кожаном кресле, закинув ноги в дорогих туфлях прямо на полированный стол. Он лениво поправил свои огромные розовые очки в форме сердечек и с глубоким вздохом выпустил изо рта густое, приторно-сладкое облако розового дыма от своей неизменной сигары. Оверлорд взмахнул своими огромными руками-крыльями и недовольно, капризно проворчал, намеренно пуская струю дыма прямо в искрящийся экран Вокса:

— И ради этого пустяка ты оторвал меня от съёмок нового прибыльного хита, Вокси? Какая-то стеклянная пробирка? Какая-то девчонка? Ты издеваешься? От детей в Аду одни проблемы, они только орут, пачкают всё вокруг, портят мою дорогую дизайнерскую мебель и абсолютно, слышишь, абсолютно не приносят никакой прибыли! Я не собираюсь тратить свои миллионы на подгузники и детское питание!

Вельветт, сидевшая на самом краю стола и покачивая ногой в стильном ботинке, даже не подняла головы от экрана своего новейшего смартфона. Её пальцы с ярким маникюром летали по сенсору, пока она усердно проверяла лайки и хейтерские комментарии в соцсетях. Девушка с сильным скепсисом и неприкрытой насмешкой выплюнула, даже не глядя на Вокса:

— Серьёзно, Вокс? Ты опять зациклился на этом ходячем ретро-шкафе из прошлого века? Твоя одержимость Аластором уже начинает выглядеть жалко, чувак. Проект «Клон»? Это же такой отстой, такой прошлый век! Это абсолютно не в тренде, это прошлый сезон! Нас просто засмеют в адском интернете, если мы начнём возиться с пробирками и биологическими жидкостями, как какие-то старые, безумные учёные из дешёвых комиксов. Нам нужен хайп, а не биология!

Вокс ни разу не обиделся на их слова. Он лишь хищно и широко улыбнулся, а его экран заиграл яркими, гипнотическими неоновыми красками. Он аккуратно, словно величайшую драгоценность во Вселенной, поставил капсулу в самый центр стола, прямо под свет мощных галогеновых ламп.

— Вы оба просто слепы и ничего не видите дальше своего носа! — воскликнул Вокс, активно и эмоционально жестикулируя. — Посмотрите на эту кровь! Это не просто клон какого-то случайного грешника. В этой пробирке бурлит чистая теневая магия Радио-демона. И мы не собираемся нянчиться с младенцем. Мои суперкомпьютеры и био-инженеры соберут её генетический код и сразу зададут ей возраст двенадцать лет! В этом возрасте подростками легче всего управлять, их психика пластична. Мы полностью оцифруем её разум, встроим в её тело и нервную систему наши новейшие управляющие микрочипы. Она унаследует всю колоссальную, жуткую силу Аластора, но подчиняться её разум будет ТОЛЬКО МНЕ! Я стану для неё идеальным отцом и создателем, которого она будет слушаться беспрекословно. Вы только представьте эту мощь под моим полным контролем!

Вельветт резко оторвалась от своего телефона, её глаза заинтересованно и хищно блеснули, а на лице появилась широкая, коварная улыбка пиар-гения. Она отбросила смартфон в сторону и подалась вперёд:

— Погоди-ка... Двенадцатилетняя девочка-демон с силой Оверлорда? Живое воплощение Радио-демона, но в современном стиле? О-о-о, а вот это уже звучит как настоящий взрыв трендов! Это очень горячо! Мы сделаем её главным лицом новой молодёжной линейки одежды от ВоксТек! Мы превратим её в самого популярного, самого влиятельного подростка-блогера во всём Аду. Миллионы просмотров, миллиардные рекламные контракты, эксклюзивный мерч! Мы полностью уничтожим репутацию Аластора, каждый день транслируя на весь город, как его собственная «дочурка» вовсю пользуется нашими гаджетами, пьёт газировку со скидкой и крутит каверы на поп-хиты в прямом эфире! Он лопнет от злости в своём пыльном отеле!

Валентино тяжело вздохнул, поправил меховой воротник своего розового пальто, с тихим шипением стряхнул пепел со своей сигары прямо на дорогой лакированный стол и прагматично ухмыльнулся, обнажив ряды острых, как иглы, золотых зубов:

— Ладно, признаю, Вокси, в этом твоём безумии есть коммерческий толк. Мои громилы на улицах в последнее время совсем обленились и никак не могут справиться с обнаглевшими бандами из трущоб. Если эта малявка действительно будет обладать теневой силой Радио-демона, мы сможем использовать её как нашего идеального, карманного палача. Одно её появление на разборках будет вгонять моих должников в леденящий ужас. Пусть крушит и разрывает на куски любого, кто посмеет пойти против Троицы Ви. Сделай её жестокой, безжалостной к врагам, но абсолютно преданной нам. Я хочу видеть, как она ломает кости тем, кто нам задолжал.

Решение было принято единогласно и без лишних споров. Троица «Ви» немедленно спустилась на скоростном лифте в самую глубокую, строжайше засекреченную подземную лабораторию башни ВоксТек, куда не имел доступа ни один обычный сотрудник. Кругом сплошным монолитом гудели огромные серверные шкафы, мигали тысячи разноцветных датчиков давления и температуры, а в самом центре зала возвышалась гигантская стеклянная колба высотой в несколько метров. Она была доверху заполнена светящейся синей питательной жидкостью. Вокс лично, с гордо приподнятой головой, подошёл к главному терминалу управления. С предельной, ювелирной осторожностью он вставил капсулу с кровью Аластора в специальный хромированный приёмник био-принтера и с силой нажал на сенсорной панели огромную, мигающую кнопку: «ЗАПУСК ПРОЕКТА "ЭХО"».

Роботизированные иглы с тихим щелчком пробили защитное стекло капсулы, и тёмно-алая капля крови стремительно устремилась по тонким прозрачным трубкам прямо внутрь синей колбы. Суперкомпьютеры ВоксТек мгновенно взвыли, мощные вентиляторы системы охлаждения заработали на максимальных, запредельных оборотах, вычисляя, стабилизируя и оцифровывая сложнейший, древний демонический код. На сотнях экранов вокруг зала замелькали бесконечные неоновые графики, спирали ДНК и шкала готовности: 10%... 40%... 70%... Внутри колбы, прямо среди ярких неоновых вспышек электрического тока и внезапно начавших сгущаться мрачных, плотных чёрных теней, стал стремительно формироваться силуэт. Из ниоткуда соткались тонкие ноги, аккуратное каре волос, а на самой макушке отчётливо прорезались маленькие, пушистые оленьи ушки. Девочка была полностью сформирована физически. Ей было ровно двенадцать лет.

Вокс, тяжело и прерывисто дыша от переполнявшего его восторга, подошёл вплотную к толстому бронированному стеклу колбы, едва не утыкаясь в него своим плоским экраном. Его руки крупно дрожали от предвкушения близкой, абсолютной власти над всем Пентаграмм-Сити. На главном системном мониторе загорелась финальная системная надпись: «ОЦИФРОВКА И КВАНТОВАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ СОЗНАНИЯ. ВЖИВЛЕНИЕ МИКРОЧИПОВ — 99%». Но в этот самый миг всё пошло прахом. Мощнейшая, первозданная магия Радио-демона, до этого момента мирно дремавшая в генетическом коде девочки, внезапно пробудилась и пришла в ярость от грубой попытки компьютеров подчинить её волю цифровым чипам Вокса. Дикая, первобытная и гордая сила Ада вступила в смертельный, разрушительный конфликт с современными технологиями. Магия Аластора начала буквально пожирать кремниевые платы и провода изнутри, пуская по системе обратный разрушительный импульс.

Всю огромную подземную лабораторию резко, страшно и мощно тряхнуло, словно от сильного землетрясения. Свет во всей башне мгновенно замигал и с треском погас, автоматически переключаясь на аварийное, кроваво-красное освещение. На всех экранах башни ВоксТек вместо привычных логотипов и графиков со скрежетом, писком и свистом вырос жуткий, закладывающий уши статический треск старого, аналогового радиоэфира 1920-х годов. Из динамиков донеслись далёкие, искажённые крики грешников и звуки ломающихся костей. Вокс в дикой панике закричал, его экран заискрил синим пламенем, он отчаянно пытался нажимать на сенсорные кнопки отмены, но вся приборная панель под его пальцами начала стремительно плавиться, дымиться и взрываться от колоссальных электрических разрядов. Синяя питательная жидкость внутри гигантской колбы яростно закипела, стремительно окрашиваясь в зловещий, непроглядный кроваво-красный цвет. Чёрные тени вокруг колбы выросли до самого потолка, принимая очертания жутких вуду-вуду монстров с горящими глазами.

Внутри этого бушующего, искрящегося хаоса двенадцатилетняя девочка впервые в своей жизни открыла глаза. Они были ярко-алыми, светящимися во тьме, с тонкими чёрными зрачками в форме радиоприёмников. Она оказалась заперта в ловушке, кругом всё взрывалось, плавилось и рушилось, но на её бледном, кукольном лице не было ни единой капли страха или детской растерянности. Девочка сквозь толщу бурлящей кровавой воды посмотрела прямо на искрящийся, треснувший от напряжения экран Вокса. И вместо того, чтобы испугаться, заплакать или позвать на помощь, она медленно, плавно и пугающе растянула свои губы в широкой, ослепительной, обнажающей острые зубы улыбке. Это была идеальная, жуткая, сводящая с ума улыбка самого Аластора. Она словно говорила Воксу: «Ты думал, что сможешь управлять мной, глупый телевизор?»

Вокс в диком, неописуемом ужасе вылупил свои электронные глаза и сделал три быстрых шага назад, спотыкаясь о разбросанные кабели и провода:

— Нет... Нет-нет-нет! Этого просто не может быть! Отключите её! Вельветт, Вал, сделайте что-нибудь! Отключите её к чёртовой матери!!!

Но было уже слишком поздно, система полностью вышла из-под контроля. Произошёл колоссальный, разрушительный вспышечный всплеск энергии — безумная, нестабильная смесь цифрового неона ВоксТек и древней теневой магии радиоволн Аластора.

БА-А-А-А-М!!!

Все мониторы и серверные шкафы в лаборатории одновременно взорвались с оглушительным грохотом, осыпав комнату сплошным дождём из острых, раскалённых осколков стекла и пластика. Тяжёлое бронированное стекло гигантской колбы не выдержало давления и с треском разлетелось вдребезги. Мощная, бурлящая волна закипевшей жидкости сбила с ног Валентино и Вельветт, буквально смывая их в дальний конец зала. Лаборатория погрузилась в полную, гробовую и зловещую темноту, которая нарушалась лишь тихим шипением сломанной проводки, искрами и едким, чёрным дымом. Когда аварийное освещение через минуту со скрежетом снова включилось, Вокс, шатаясь и держась за голову, поднялся на ноги. Его экран был покрыт глубокими трещинами, из которых шёл дым. Он, спотыкаясь, подбежал к полностью разрушенной колбе, но внутри никого не было. Мощнейший энергетический глитч, цифровой сбой и радио-всплеск сработали как нестабильный телепорт, буквально вышвырнув девочку через разбитую систему прямо в случайную точку Пентаграмм-Сити. Секретное оружие Вокса сбежало, едва успев открыть глаза, оставив Троицу «Ви» среди дымящихся руин их собственной лаборатории.

Холодный, пронзительный ветер свистел между обшарпанными стенами Нижних Трущоб — самого грязного, Богом забытого и опасного района во всём Пентаграмм-Сити. Здесь, на далёкой окраине Ада, не было величественных неоновых небоскрёбов, роскошных клубов или сверкающих голографических экранов медиа-империи ВоксТек. Трущобы тонули в вечном полумраке, едком смоге от подземных заводов и ядовитых испарениях, поднимающихся из открытых вентиляционных шахт. Единственным источником света были редкие уличные фонари, которые уныло мигали, издавая тихое, раздражающее жужжание.

Прямо посреди этого уныния, в тупике глухого переулка, заваленного горами мокрого картона, ржавой арматуры и разбитых кинескопов старых телевизоров, внезапно вспыхнула яркая неоново-синяя искра. Воздух со свистом закружился в миниатюрной воронке. Раздался громкий, электрический треск, смешанный со звуком ломающегося радиосигнала, и из пространственного глитча на холодный асфальт выбросило человеческую фигуру.

Это была двенадцатилетняя девочка. Из-за колоссального взрыва в секретной лаборатории ВоксТек, где её сознание попытались насильно оцифровать и подчинить управляющим микрочипам, её собственная, едва пробудившаяся магия устроила квантовый сбой. Пространство искривилось, телепортировав её прочь из ловушки, но цена этого спасения была слишком высока. Неокрепший организм ребёнка был полностью истощён. Она лежала без сознания на грязной земле, свернувшись калачиком. Её короткие тёмно-каштановые волосы разметались по луже, а на макушке беспомощно прижались к голове маленькие, пушистые оленьи ушки, которые то и дело мелко подрагивали от холода.

На девочке было надето белоснежное лабораторное платье-роба из странной, идеально гладкой неопреновой ткани. Этот наряд выглядел невероятно чужеродно среди адского мусора. На её правом плече яркой неоново-синей краской, которая всё ещё слабо фосфоресцировала в темноте, был нанесён штрих-код и серийный номер биологического проекта. А вокруг её тонкой лодыжки поблёскивал изящный металлический обруч — чип-ошейник, который инженеры Вокса просто не успели дистанционно активировать. Время от времени по телу девочки пробегали слабые зеленоватые статические разряды. Магия Радио-демона, бурлящая в её крови, отчаянно пыталась стабилизировать состояние своей маленькой хозяйки.

Вдруг на её бледные веки упали первые капли тёмного, маслянистого адского дождя. Корделия — а точнее, проект «Эхо», как называл её Вокс — медленно, с огромным трудом открыла глаза. Её алые зрачки, внутри которых тонкими чёрными линиями угадывались шкалы радиоприёмника, были мутными и расфокусированными. Голова раскалывалась так, словно внутри неё работала тяжёлая кузнечная машина. Девочка попыталась подняться, опираясь ладонями о мокрый асфальт, но руки задрожали, в глазах потемнело, и она с тихим стоном повалилась обратно на бок. Вокруг неё не было ничего знакомого. Только бесконечные стены, запах озона, гари и абсолютная, звенящая пустота в голове. Позади двенадцати лет её биологического возраста не было ни единого воспоминания. Она не знала, кто она, откуда пришла и почему её сердце колотится от дикого, первобытного страха.

В это же самое время по главной улице Трущоб быстрыми шагами шла женщина по имени Клементина. Она была грешницей, попавшей в Ад из Нового Орлеана конца 1920-х годов. На Клементине было надето потрёпанное, некогда роскошное шёлковое платье в стиле флэппер с бахромой, а на шее покачивались длинные жемчужные бусы — осколки её далёкого земного прошлого в эпоху расцвета джаза. В Аду Клементина жила тихо, уединённо, снимая крошечную каморку на окраине и стараясь никогда не попадаться на глаза уличным бандам или шпионам Оверлордов. Она возвращалась домой после тяжёлой смены, устало прижимая к груди старую дамскую сумочку. Она уже почти миновала темный тупиковый переулок, как вдруг её чуткий слух уловил странный, совершенно неестественный звук. Из глубины свалки доносилось прерывистое, тихое шипение статического треска, точь-в-точь похожее на звук старого, ненастроенного радиоприёмника.

Клементина испуганно замерла. Сердце заколотилось в груди. В Трущобах любой странный звук мог означать засаду хищных демонов-чистильщиков или появление ядовитых змей-мутантов. Женщина осторожно, на цыпочках, сделала несколько шагов вглубь переулка, заглядывая за мокрые картонные коробки. То, что она увидела, заставило её вскрикнуть от неожиданности и мгновенно прижать ладонь к губам, чтобы сдержать крик. На земле, прямо в грязи, лежала маленькая, беззащитная девочка. Клементина, наплевав на своё платье и грязный асфальт, бросилась к ребёнку и опустилась перед ней на колени. Когда она аккуратно перевернула малышку на спину, ей в лицо ударил резкий запах горелой проводки, озона и... старого, пыльного радиоэфира.

— О Боже, дитя... Ты откуда здесь взялась? — взволнованно прошептала Клементина, бережно приподнимая голову девочки и аккуратно похлопывая её по бледным, холодным щекам. — Ну же, проснись. Пожалуйста, открой глаза! В этих переулках нельзя валяться без сознания, если не хочешь, чтобы от твоей души ничего не осталось. Слышишь меня? Малышка, очнись!

Девочка судорожно вздохнула, её алые глаза снова открылись, на этот раз осмысленно уставившись на лицо незнакомки. Клементина помогла ей сесть, придерживая за хрупкие плечи, и в этот момент её взгляд упал на плечо ребёнка. Яркий неоновый штрих-код и буквы «VOXTEK» заставили женщину похолодеть от ужаса. Она часто видела рекламу Троицы «Ви» по телевизору и прекрасно знала, на что способен Вокс. Этот плоскоголовый Оверлорд контролировал весь город, и если эта девочка сбежала из его лаборатории, значит, прямо сейчас за ней охотятся самые опасные наёмники Ада. Клементина испуганно оглянулась на выход из переулка, ожидая увидеть там роботов-ищеек. Но сильнее всего женщину поразило другое. Она вглядывалась в аккуратное каре девочки, форму её бровей и пушистые ушки. В её груди поднялась волна леденящего шока узнавания. Это лицо... манеры... ушки... Всё это до дрожи напоминало её земного соседа Аластора, с которым Клементина жила через забор в Новом Орлеане. При жизни он был вежливым радиоведущим, который по утрам желал ей хорошего дня и готовил потрясающую джамбалайю, а после смерти Клементина с ужасом узнала, что её милый сосед был жестоким серийным убийцей и стал великим Радио-демоном.

— Как... как тебя зовут, милая? Кто ты такая? Где твоя мама? — дрожащим голосом спросила Клементина, пытаясь унять панику.

Девочка растерянно потерла висок, на её глазах от бессилия навернулись слёзы. Она ответила обычным, тонким и хриплым голосом напуганного двенадцатилетнего ребёнка:

— Я... я не знаю. Я ничего не помню. Моя голова совсем пустая. Там нет ничего. Вообще ничего...

— Не паникуй, тише, — Клементина нежно погладила её по волосам, хотя сама дрожала от страха. — Должно же быть хоть какое-то воспоминание! Подумай хорошенько, дитя. Закрой глаза. Что самое первое вспыхивает в твоей памяти, когда ты пытаешься вспомнить прошлое? Какой-то звук, картинка? Попробуй!

Девочка послушно зажмурилась, судорожно сжав кулачки. И вдруг среди темноты её пустого разума ослепительно ярко вспыхнул один-единственный образ. Она увидела огромное, светящееся синим неоном лицо мужчины в форме плоского экрана. Этот дисплей был покрыт глубокими трещинами, из которых сыпались синие искры, а на самом экране застыло выражение дикого, жалкого, непередаваемого испуга.

— Я помню лицо... — медленно произнесла девочка. И в ту же секунду её голос резко, пугающе изменился. В воздухе раздался сухой, громкий щелчок переключателя радиочастот. Человеческие интонации исчезли. Слова девочки вдруг зазвучали с мощным, объёмным радио-эхо и зловещим статическим треском, от которого у Клементины побежали мурашки по коже: — Лицо-экран. Он был очень, очень сильно напуган. Он смотрел на меня из-за толстого бронированного стекла, кричал и махал руками. Вокруг нас всё взрывалось, летели раскалённые осколки, горели провода, кипела синяя вода... Мне было так страшно, так больно внутри, мне хотелось плакать и звать на помощь!

Девочка сделала глубокий, прерывистый вдох, её алые глаза широко распахнулись, а голос через радиопомехи стал тише, наполняясь искренним детским недоумением:

— Но в тот самый момент, когда компьютеры начали рушиться, моё лицо... оно словно перестало мне подчиняться. Мои губы сами собой, против моей воли, растянулись в широкую, жуткую улыбку. Это был какой-то дикий инстинкт в моей крови. Мне было страшно, но я улыбалась ему прямо сквозь стекло, обнажая острые зубы. Назло его страху. Я не хотела этого делать, я пыталась остановиться, но не могла! И когда я увидела, как сильно эта улыбка напугала экранного человека... мне почему-то стало так... хорошо. Так весело.

Клементина отшатнулась, едва не упав на спину. Пазл в её голове сложился окончательно. Эхо — не просто сбежавший эксперимент. Она создана из крови Радио-демона. Улыбаться вопреки страху, скрывать свою слабость за жутким оскалом и искренне радоваться чужому испугу — это была главная, фирменная черта Аластора. Девочка унаследовала саму его демоническую суть на генетическом уровне.

Вдруг где-то вдалеке, со стороны центральных улиц, раздался оглушительный вой сирен. В хмурое адское небо один за другим начали подниматься мощные, ярко-синие прожекторы башни ВоксТек, разрезая туман своими лучами. Вокс задействовал все поисковые системы города. Кольцо ищеек стремительно сжималось вокруг Нижних Трущоб.

— О великие силы, у нас нет времени! — в панике вскрикнула Клементина, хватая девочку за руки и помогая ей подняться на ноги. Радио-эффект в голосе малышки утих, она снова выглядела растерянным ребёнком. — Послушай меня очень внимательно, дитя. Тот, кого ты напугала в лаборатории — Вокс. Он Оверлорд, медиа-магнат, и он невероятно мстительный. Его роботы-ищейки и дроны сейчас прочёсывают каждый метр этого сектора. Если они найдут тебя, они запрут тебя в клетку, вживят чипы и превратят твою жизнь в бесконечный адский кошмар! Ты должна идти со мной. Я спрячу тебя в своей каморке. Туда никто не заглядывает. Мы сожжём эту лабораторную робу и решим, что делать дальше. Раз уж ты совсем ничего не помнишь... отныне я буду звать тебя Корделия. Это красивое имя из нашего общего, земного города Нового Орлеана. Ты согласна, Корделия?

Девочка несколько секунд молча всматривалась в лицо женщины своими алыми глазами, словно взвешивая, можно ли ей доверять. В её зрачках-шкалах снова промелькнул огонёк холодного, взрослого расчёта. А затем она уверенно и крепко сжала руку женщины:

— Да. Я согласна. Пойдёмте быстрее.

Клементина сорвала со своих плеч длинный, тёмный плащ и накинула его на Корделию, надёжно пряча её пушистые оленьи ушки, белое платье со штрих-кодом и металлический обруч на ноге. Прямо над их переулком, с тихим жужжанием пролетел круглый шпионский дрон ВоксТек, сканируя местность синим лучом лазера. Женщина вовремя успела затащить девочку под навес старого здания. Дождавшись, пока дрон скроется за крышей, Клементина крепко перехватила маленькую ладошку Корделии, и они быстрыми, почти бегущими шагами скрылись в лабиринте туманных, темных и запутанных переулков Трущоб, унося ноги от надвигающейся неоновой погони.

Крошечная каморка Клементины, расположенная на самом чердаке полуразрушенного кирпичного дома, встретила их тихим уютом. Здесь, под самой крышей, пахло сушёными луизианскими травами, старой бумагой и пылью. Комната была обставлена скромно, но со вкусом: узкая кровать, потрёпанное кресло-качалка, круглый деревянный стол и старинный комод. Первым делом Клементина заперла дверь на три тяжёлых замка и задёрнула плотные шторы. В камине уже догорали угли. Женщина решительно подошла к Корделии, помогла ей снять чужой плащ и принялась за уничтожение улик.

— Нам нужно немедленно избавиться от этого хай-тек кошмара, — Клементина аккуратно, но быстро стащила с девочки белоснежную лабораторную тунику ВоксТек.

Ткань с неоновым штрих-кодом и серийным номером полетела прямо в огонь. Неопрен неохотно занялся пламенем, испуская едкий синий дым, который тут же утягивало в дымоход. Металлический обруч на лодыжке Корделии поддался тяжелым кусачкам для проволоки не сразу, но Клементина проявила упорство. Когда ошейник с тихим звоном упал на пол, девочка почувствовала, как с её ног спали невидимые оковы. Женщина открыла старый дубовый сундук, где хранились её земные наряды, и достала оттуда аккуратное тёмно-бордовое платье в стиле 1920-х годов со скромной бахромой на подоле. После нескольких часов работы иголкой и нитками Клементина перешила его под двенадцатилетнюю Корделию.

Девочка подошла к мутному зеркалу на стене и замерла. Вместо бледного лабораторного объекта из стекла на неё смотрела утончённая маленькая леди из ушедшей эпохи. Тёмный бордовый цвет идеально подчёркивал её ярко-алые глаза, а аккуратное каре обрамляло лицо, делая пушистые оленьи ушки на макушке естественной, пугающе красивой частью её нового образа. На её губах снова сама собой появилась лёгкая улыбка. Но на этот раз — спокойная и осознанная.

Прошло две недели. Жизнь Корделии в чердачном убежище подчинилась строгому, размеренному ритму, который Клементина бережно перенесла из своего прошлого. Женщина оказалась строгой, но заботливой наставницей. Каждый день начинался с уроков манер. Клементина учила девочку ходить с идеально прямой спиной, держа под подбородком воображаемую нить, правильно складывать руки на коленях во время беседы и безупречно пользоваться столовыми приборами.

— Настоящая леди из Нового Орлеана никогда не позволяет себе сутулиться, Корделия, — мягко, но настойчиво повторяла Клементина, поправляя плечи девочки. — И помни: как бы ни было тяжело, твоё лицо должно выражать абсолютную уверенность и вежливость.

Особым ритуалом для них стала кулинария. Сегодня они вместе готовили знаменитую луизианскую джамбалайю. Воздух в каморке наполнился ароматами жареного лука, перца, чеснока и острых специй, которые Клементина с трудом добывала на местном рынке Трущоб. Корделия увлечённо помешивала рис в тяжёлом чугунном котелке, вдыхая этот пряный дым. В этот момент на стареньком граммофоне в углу тихо крутилась поцарапанная виниловая пластинка. Из раструба лился мягкий, тягучий классический джаз. Слушая эти звуки, Корделия ловила себя на странном ощущении. Вся эта ретро-атмосфера, вкус острой еды и ритмы саксофона казались ей до боли родными. Будто её разум спал, а тело и душа помнили каждую ноту и каждое правило вежливости. Это ментальное тепло согревало её изнутри.

Ближе к полудню они сели за стол обедать. Корделия, увлёкшись беседой о джазовых исполнителях прошлого, не заметила, как зачерпнула ложкой слишком много жгучего соуса. Едва джамбалайя коснулась её языка, рот обожгло нестерпимым, адским пламенем. Девочка резко закашлялась, её глаза округлились от неожиданности и боли, а дыхание перехватило. В ту же секунду из-за окна донёсся оглушительный, внезапный грохот — это банда местных чертей устроила разборку на улице, запустив в стену дома тяжёлый железный бак. Испуг и резкая боль от ожога смешались внутри двенадцатилетней Корделии, мгновенно высвобождая скрытую в её крови магию Радио-демона.

События завертелись с пугающей скоростью. Единственная лампочка под потолком чердака бешено замигала, а затем с громким треском погасла. Старинный граммофон резко заклинило. Игла со скрежетом проехала по винилу, и вместо джаза из раструба вырвался леденящий душу, громкий статический треск аналогового радиоэфира, сквозь который слышались далёкие искажённые вопли. Но самое страшное произошло на стене. Тень Корделии внезапно отделилась от её тела. Она начала стремительно увеличиваться в размерах, поползла вверх по обоям и выросла до самого потолка, заслонив собой остатки дневного света. Теневой силуэт обрёл длинные когтистые лапы, а на его голове зажглись два голодных алых глаза. Тень Корделии хищно оскалилась, обнажив ряды гигантских зубов, и издала беззвучный, но вибрирующий от ярости рык.

Клементина от ужаса вскрикнула, вжавшись в спинку своего стула и едва не опрокинув тарелку. Перед ней на мгновение ожил сам Радио-демон в его худшие кошмарные дни.

— Корделия! Дыши! Возьми себя в руки! — отчаянно закричала женщина.

Девочка, тяжело дыша и крепко зажмурившись, изо всех сил сжала кулаки. Она попыталась подавить бушующую внутри бурю. «Успокойся, успокойся», — мысленно повторяла она себе. Спустя несколько секунд, показавшихся вечностью, Корделия сделала глубокий вдох. Граммофон со щелчком затих, лампочка снова ровно загорелась тёплым светом, а огромная жуткая тень стремительно сжалась и послушно вернулась под ноги девочки, превратившись в обычное серое пятно на полу. Корделия открыла глаза, на её бледном лбу выступили капли пота. Она испуганно посмотрела на Клементину:

— Извините... Я не хотела. Оно... оно само.

Женщина медленно выдохнула, её руки крупно дрожали. Она подошла к девочке и налила ей стакан прохладной воды. Клементина понимала: гены Аластора просыпаются внутри ребёнка с каждым днём всё сильнее. Эту колоссальную, древнюю силу радиоволн и теней невозможно будет сдерживать в четырёх стенах вечно. Рано или поздно Корделия заявит о себе на весь Ад.

Наступил поздний вечер. Изнурённая дневным всплеском магии Корделия мирно спала на узкой кровати, тихо посапывая во сне. Клементина сидела в кресле-качалке, но сон не шёл к ней. Чувство тревоги, преследовавшее её последние дни, переросло в глухую панику. Она бесшумно поднялась, подошла к окну и осторожно отодвинула край плотной шторы, заглядывая вниз, на улицы Нижних Трущоб. То, что она увидела, заставило её сердце уйти в пятки.

Обычно тихие и темные переулки окраины сейчас были залиты тревожным, агрессивным синим светом. Прямо над крышами домов, мерно жужжа пропеллерами, летали три обновлённых шпионских дрона ВоксТек. Их мощные прожекторы сканировали каждый угол, каждую кучу мусора. А внизу, на асфальте, разворачивалась настоящая облава. Группа тяжеловооружённых роботов Вокса и несколько громил Валентино в ярких кожаных куртках перекрыли выезд из квартала. Они бесцеремонно выбивали двери нижних этажей, вытаскивали на улицу спящих грешников и допрашивали их. Один из роботов держал в руке портативный проектор, который увеличивал в воздухе яркую голограмму: двенадцатилетняя девочка в белом платье, с коротким каре и аккуратными оленьими ушками. Ищейки показывали это изображение каждому бандиту, требуя информацию. Синие неоновые блики от их оружия и экранов дрожали прямо на стекле окна Клементины. Охотники подобрались вплотную к их дому. Ошибка ВоксТек была слишком важной, чтобы её забыть. Клементина медленно опустила штору, повернулась к спящей Корделии и прошептала в темноту: «Нам нужно бежать. Прямо сейчас».

Сон Корделии был чутким и прерывистым. Ей снились бесконечные синие коридоры, холодные стёкла и глухой, монотонный гул серверных шкафов. Внезапно чья-то прохладная рука крепко, но осторожно легла ей на рот. Девочка мгновенно распахнула алые глаза и дёрнулась, но тут же узнала испуганное лицо Клементины, освещённое лишь тревожными синими бликами, пробивающимися сквозь щели в шторах. Женщина прижала указательный палец к губам, призывая к абсолютной тишине.

— Ш-ш-ш, малышка, ни звука, — едва слышным шёпотом произнесла Клементина, помогая Корделии бесшумно подняться с кровати. — Они здесь. Они перекрыли всю улицу внизу. У нас меньше трёх минут.

Девочка быстро натянула свои круглые очки, которые Клементина нашла для неё, чтобы скрыть необычный, пугающий разрез глаз, и поправила воротничок аккуратного розового костюма. Клементина торопливо бросила в старый холщовый мешок самое ценное, что связывало её с прошлым: три поцарапанные виниловые пластинки с джазом, баночку с редкими луизианскими специями и несколько семейных фотографий из Нового Орлеана. В этот самый момент снизу, со стороны первого этажа, донёсся оглушительный, страшный металлический грохот. Железные двери подъезда с треском поддались под ударами тяжёлых гидравлических поршней. Роботы ВоксТек начали штурм здания. Из коридора послышался топот множества механических ног и резкие, безжизненные приказы синтезированных голосов. Лестница была отрезана. Клементина, тяжело дыша от накатывающей паники, подбежала к небольшому чердачному окну, с трудом вытолкнула раму наружу и помогла Корделии выбраться на скользкую, залитую холодным адским дождём крышу.

Вокруг выл шквалистый ветер, а тяжёлые капли тёмной воды мгновенно промочили их одежду. Ночные Трущобы с высоты казались огромным, уродливым лабиринтом из ржавого железа и тумана. Клементина схватила Корделию за руку, и они побежали по покатым, опасным крышам, перепрыгивая через вентиляционные трубы и шаткие деревянные настилы. Но уйти незамеченными им не удалось. Сзади них, прямо из темноты переулка, с яростным, нарастающим жужжанием пропеллеров взлетели три обновлённых шпионских дрона Вокса. Их круглые объективы-экраны вспыхнули агрессивным синим светом. Мощные лучи лазерных прожекторов принялись хаотично сканировать крыши, пока один из них не застыл ровно на бегущей девочке в розовом костюме. Дроны оглушительно завыли сиренами, передавая координаты цели. Буквально через секунду на соседнюю крышу с тяжёлым гулом приземлились трое штурмовых роботов ВоксТек — массивные железные антропоморфные машины с сияющими синими визорами вместо лиц. Охотники открыли огонь на поражение, пуская электрические разряды, которые с шипением плавили ржавую обшивку прямо под ногами беглецов. Клементина и Корделия изо всех сил мчались вперёд, пока не добежали до самого края здания. Впереди был тупик — огромный, многометровый обрыв между домами, который невозможно было перепрыгнуть. Бежать было некуда.

— Стоять! Объект «Эхо», оставайтесь на месте! Любое сопротивление повлечёт за собой полную деактивацию вашего носителя! — проскрежетал командирский робот, медленно приближаясь к ним и поднимая тяжёлую пушку, заряженную парализующим током.

Один из механических преследователей резко выкинул вперёд стальной манипулятор, грубо схватив Клементину за плечо. Женщина закричала от боли и страха, её пальцы разжались, и холщовый мешок с её вещами покатился по мокрой крыше к самому обрыву. Робот с силой рванул её на себя, намереваясь отбросить в сторону как ненужный мусор. Корделия увидела, как единственный близкий человек, который подарил ей тепло, заботу и дом, сейчас может погибнуть или навсегда исчезнуть. В эту секунду весь детский страх внутри двенадцатилетней девочки испарился, уступив место леденящей, первобытной и абсолютной ярости её биологического отца. Инстинкты Радио-демона взяли полный контроль над её телом.

Корделия сделала уверенный шаг вперёд, расправив плечи и приняв идеально прямую, величественную осанку. Её алые глаза за стеклами очков превратились в светящиеся радиоактивные циферблаты, а аккуратные губы сами собой растянулись в жуткой, ослепительной зубастой улыбке. Когда она заговорила, весь Ад, казалось, содрогнулся. Воздух вокруг неё взорвался оглушительным сухим щелчком переключателя каналов, и её голос, усиленный колоссальными радиопомехами и статической волной, громом разнёсся над крышами:

— С-С-СТОЯТЬ!!! — этот звук буквально физически ударил по роботам.

В ту же секунду тень Корделии на крыше ожила без её ведома. Чёрный силуэт мгновенно оторвался от пола, разросся до невероятных размеров, превращаясь в гигантского многорукого монстра с огромными когтями и горящими глазами вуду. Тень с яростным беззвучным рёвом бросилась на штурмовиков ВоксТек. Одним мощным ударом огромных когтистых лап она буквально разорвала двоих бронированных роботов на куски, превращая их высокотехнологичные процессоры в груду дымящегося металлолома. Одновременно с этим Корделия вскинула свои маленькие руки вперёд, и из её ладоней вырвалась мощнейшая направленная волна зелёного статического электричества. Импульс радиоволн мгновенно перегрузил внутренние платы шпионских дронов. Их круглые экраны с треском лопнули, осыпав крышу стеклянным дождём, и беспилотники камнем рухнули вниз, взрываясь в темноте переулка. Весь поисковый отряд Вокса был уничтожен за несколько секунд. Но цена победы была страшной. Третий робот перед своей поломкой успел выпустить мощный дуговой разряд тока. Клементина, содрогаясь, упала на колени, из её раны на плече шёл едкий дым, а лицо побледнело от невыносимой боли. Она была тяжело ранена.

Корделия тяжело задышала, её жуткая улыбка медленно исчезла, уступая место искреннему детскому испугу. Радиопомехи стихли, и гигантская тень послушно вернулась к её ногам. Девочка подбежала к плачущей от боли женщине, опускаясь перед ней на мокрую крышу:

— Клементина! Пожалуйста, держитесь! Я... я смогла их остановить! Всё хорошо!

Женщина с трудом открыла глаза, её дыхание было хриплым и прерывистым. Она понимала, что электрический заряд робота начал необратимо разрушать её демоническую сущность, а времени у них почти не осталось — Вокс зафиксирует потерю отряда и пришлёт сюда целую армию через пять минут. Прятаться в Трущобах больше было нельзя. Клементина с трудом приподнялась, опираясь на здоровую руку, и посмотрела на Корделию с бесконечной грустью и решимостью. В её голове созрел единственный, безумный, но спасительный план. Во всём Пентаграмм-Сити было лишь одно место, куда ВоксТек никогда не посмеет сунуться со своими пушками и роботами — великолепный, заново отстроенный Отель Хазбин, где правила неприкосновенная принцесса Ада Чарли Морнингстар и где сейчас находился сам Радио-демон.

— Слушай меня... Корделия... — прохрипела Клементина, превозмогая страшную боль и крепко сжимая ладошку девочки. — Нам нужно идти туда. К нему. К твоему отцу. Только он сможет защитить тебя от Вокса. Я... я доведу тебя. Идём, малышка. Улыбайся... ты сама говорила... никогда не полностью одета без улыбки...

Клементина, шатаясь и опираясь на плечо Корделии, поднялась на ноги. Девочка подобрала мешок с джазовыми пластинками, и они, скрываясь в густом дождевом тумане, медленно побрели по крышам в сторону сияющего на горизонте Отеля Хазбин. Клементина была готова отдать Аластору всё, даже собственную душу, лишь бы её маленькая Корделия в розовом костюме осталась жива.

Туман вокруг Отеля Хазбин казался живым. Он лениво клубился у подножия великолепного, заново отстроенного здания, скрывая под собой дорожки и кованые ворота. Сам Отель сиял тёплыми, приветливыми огнями окон, обещая покой и спасение каждой заблудшей душе. Но для Клементины этот путь стал настоящим испытанием на выживание. Она шла вперед из последних сил, тяжело и хрипло дыша, практически полностью опираясь на плечо двенадцатилетней Корделии. Электрический разряд штурмового робота ВоксТек продолжал медленно и мучительно разрушать её сущность изнутри — кожа женщины бледнела, а по телу то и дело пробегали болезненные синие искры.

Корделия, крепко прижимая к груди холщовый мешок со старыми джазовыми пластинками и специями, упрямо тащила Клементину за собой. Её маленькие аккуратные туфельки скользили по мокрой траве, круглые очки постоянно запотевали от сырости, а пушистые оленьи ушки на макушке испуганно прижались к голове. Она постоянно оглядывалась назад, боясь увидеть в тумане синие прожекторы ищеек Вокса, но Трущобы остались позади. Прямо перед ними возвышались парадные двери Отеля Хазбин. Сделав последний, отчаянный шаг к крыльцу, Клементина окончательно потеряла силы. Её колени подогнулись, и она с тихим стоном повалилась прямо на коврик у порога, тяжело дыша и закрывая глаза.

— Клементина! Пожалуйста, не закрывайте глаза, мы уже пришли! — в панике вскрикнула Корделия, падая рядом с ней на колени. Детский испуг полностью сковал её. Она начала изо всей силы стучать кулачками в массивную дубовую дверь Отеля. — Эй! Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь, откройте дверь! Ей очень плохо!

Внутри Отеля послышались торопливые шаги. Замки со щелчком повернулись, и тяжелая дверь резко распахнулась. На пороге стояла принцесса Ада Чарли Морнингстар, её лицо выражало искреннее беспокойство. Сразу за её спиной, крепко сжимая в руке боевое ангельское копье, застыла Вэгги, готовая в любую секунду отразить нападение бандитов. Но вместо врагов они увидели израненную, умирающую женщину и маленькую плачущую девочку в стильном розовом костюмчике. Чарли мгновенно опустилась на корточки, протягивая к ним руки:

— О боже мой! Что с вами случилось? Вэгги, быстрее, принеси аптечку и позови...

Чарли осеклась на полуслове. Её глаза округлились от дикого, непередаваемого шока, а Вэгги позади неё едва не выронила своё копьё, шумно выдохнув сквозь зубы. Обе девушки, замерев, уставились на Корделию. Девочка как раз поправила свои круглые очки, и сквозь стёкла на них взглянули ярко-алые глаза демона, а на её макушке испуганно дернулись аккуратные оленьи ушки. Форма её лица, каре волос, манеры, даже этот розовый костюм — всё в ней, словно в зеркале, отражало внешность одного очень известного управляющего их Отеля. Она была как две капли воды похожа на Радио-демона.

— Вэгги... скажи, что мне это не кажется, — потрясённо прошептала Чарли, переводя взгляд с ушек девочки на её алые глаза.

— Какого чёрта... — только и смогла выдавить из себя Вэгги, крепче перехватывая копьё и настороженно глядя на маленькую гостью. — Аластор... у тебя есть дочь?!

В этот самый момент из глубины тёмного, богато украшенного холла Отеля Хазбин послышался знакомый, элегантный стук деревянной трости-микрофона по паркету. Из густых зелёных теней плавно и грациозно вышел сам Радио-демон. На его лице, как всегда, застыла безупречная, широкая и ослепительная улыбка, а из воротника пальто исходил легкий джазовый мотив. Аластор шел узнать, кто посмел нарушить ночной покой Отеля своим громким криком.

— Мои дорогие дамы, к чему такая паника посреди ночи? — его голос весело вибрировал от привычных радиопомех. — Неужели к нам пожаловали новые постояльцы, готовые встать на путь искупления? Это же просто замечательно...

Аластор договорил фразу, и в этот миг его взгляд упал ровно на двенадцатилетнюю Корделию. В ту же секунду его фирменная улыбка, которая не исчезала никогда в жизни, на долю секунды застыла и стала каменной. Радиоэфир вокруг него со страшным скрежетом оборвался, погружая холл Отеля в гробовую, леденящую темноту. Его алые глаза превратились в огромные радиоактивные циферблаты, а тень за его спиной в ужасе сжалась. Аластор смотрел на девочку в розовом костюме и чувствовал, как его собственная, первозданная магия внутри его собственного тела яростно отзывается на присутствие этого ребёнка. Он почувствовал свою кровь. Свою силу. Свою абсолютную копию. Великий Оверлорд Ада испытал то, чего не чувствовал веками — абсолютный, парализующий шок.

Корделия тоже замерла, глядя на высокого мужчину в красном. В её голове снова пронёсся тихий щелчок радиочастот. Ей не нужно было ничего объяснять — её внутренний демонический инстинкт закричал о том, кто стоит перед ней. Её отец. Источник её силы.

Вдруг Клементина, лежащая на коврике, с огромным трудом приоткрыла глаза. Увидев Аластора, на её бледных губах появилась слабая, горькая улыбка. Она узнала его. Узнала своего вежливого соседа по Новому Орлеану, который когда-то давно жил через забор от неё на Земле. Женщина собрала последние крохи своей угасающей жизни, приподнялась на локте и посмотрела прямо в застывшие глаза Радио-демона.

— Здравствуй... Аластор... — её голос был едва слышным, но в тишине Отеля он прозвучал как гром. — Давно не виделись... со времён Луизианы. Я знаю, кто она. И Вокс... Вокс тоже знает. Он создал её из твоей крови в своей лаборатории, чтобы уничтожить тебя. Но она... она не оружие. Она просто ребёнок. Моя душа... она почти разрушена разрядом роботов. Я не выживу.

Клементина протянула дрожащую руку к Аластору, её пальцы начали медленно превращаться в серый пепел.

— Я предлагаю тебе контракт, Радио-демон. Самый главный контракт. Я добровольно отдаю тебе свою душу. Забирай её всю, без остатка. Пусть её сила сделает тебя еще могущественнее, пусть она подпитает твои тени. Но взамен... ты обязан взять её под свою абсолютную защиту. Ты дашь ей своё имя, ты воспитаешь её и ты никогда, слышишь меня, никогда не отдашь её Воксу! Сделай это... ради нашего Нового Орлеана. Защити свою дочь.

Аластор медленно подошёл ближе. Его трость-микрофон тихо зашипела, а улыбка вернулась на лицо — на этот раз она была хищной, серьезной и невероятно опасной. Он посмотрел на Клементину, вспоминая тихие улочки Луизианы, а затем перевёл взгляд на Корделию. Девочка смотрела на него сквозь очки своими алыми глазами, и на её лице против её воли снова начала медленно появляться точно такая же жуткая, гордая зубастая улыбка Аластора. Она не собиралась сдаваться. Она была его плотью и кровью.

Радио-демон протянул свою руку в чёрной перчатке к умирающей Клементине. Между их ладонями мгновенно вспыхнуло яркое, зловещее зелёное пламя древней магии Оверлордов. Сделка была скреплена.

— Сделка состоялась, дорогая Клементина, — тихо, со зловещим эхо произнёс Аластор. — Твоя душа будет принята с благодарностью. А моя дочь... отныне находится под надёжной защитой Радио-демона. И пусть этот плоскоголовый дурак Вокс попробует сделать хотя бы шаг в её сторону.

В ту же секунду тело Клементины ярко вспыхнуло зелёным огнём и полностью растворилось, превратившись в чистую магическую энергию, которая красивым шлейфом устремилась прямо в грудь Аластора, делая его тени ещё гуще и сильнее. На крыльце Отеля Хазбин воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя. Чарли и Вэгги стояли, не в силах вымолвить ни слова. Аластор медленно повернулся к двенадцатилетней Корделии, наклонил голову набок со звуком переключателя каналов и протянул ей руку:

— Что ж, Корделия... Добро пожаловать домой, дитя моё. Нам предстоит многому тебя научить.

Утреннее адское солнце, больше похожее на тусклый багровый круг сквозь пелену вечного смога, едва пробивалось сквозь огромные витражные окна главного холла Отеля Хазбин. Внутри царил привычный сонный покой, который, впрочем, длился ровно до того момента, пока тяжёлые двери из вестибюля плавно не разъехались в стороны. В холл вошёл Аластор. Но сегодня его мерный, элегантный шаг и стук микрофона-трости сопровождались тихим, неуверенным цоканьем маленьких туфелек. Рядом с ним, едва поспевая за длинными ногами Радио-демона, шла двенадцатилетняя Корделия. Она упрямо прижимала к груди потрёпанный холщовый мешок Клементины, а её алые глаза с явным, хоть и скрываемым опасением осматривали незнакомый роскошный интерьер.

Первым, кто их увидел, был Хаск. Он, как обычно, лениво протирал бокалы за барной стойкой, борясь с утренней хандрой. Кот-демон бросил мимолётный взгляд на вошедших, перевёл глаза на Аластора, затем снова на девочку в розовом костюме... и замер. Дорогой хрустальный стакан выскользнул из его мохнатых лап и с оглушительным звоном разбился о пол, разлетевшись на тысячи осколков. Хаск даже не вздрогнул. Его крылья судорожно дёрнулись, а уши прижались к голове.

— Какого... Ал? Ты где умудрился ограбить секретную генетическую лабораторию, или это твои старые грешки из Нового Орлеана наконец-то материализовались? — прохрипел Хаск, не веря собственным глазам.

В ту же секунду из-за дивана, словно маленькая размытая молния, выскочила Ниффти. Сжимая в руке огромную перьевую метёлку, она за секунду подлетела к Корделии. Девочка испуганно отпрянула на шаг, но маленькая циклопка лишь восторженно заверещала, её единственный большой глаз завращался от счастья. Ниффти принялась яростно смахивать невидимые пылинки с нежно-розового пиджака Корделии, а затем бесцеремонно потянулась к её макушке.

— О-о-о, какая чистенькая девочка! Но на ушках... на ушках пыль от Трущоб! Надо почистить! Надо вычесать! — щебетала Ниффти, аккуратно перебирая пушистый мех на оленьих ушках Корделии, отчего та забавно зажмурилась. — Аластор, она такая же зубастая, как ты! Можно я оставлю её себе как куколку?!

С верхнего яруса лестницы, лениво потягиваясь и поправляя растрёпанные после сна волосы, спускался Энджел Даст. Он держал в одной из четырёх рук чашку с дымящимся кофе. Услышав крики Ниффти, он перегнулся через перила, посмотрел вниз и едва не поперхнулся своим напитком. Энджел спустился на несколько ступеней, широко улыбаясь всеми своими зубами, и вальяжно опёрся на перила:

— О-о-о, Радио-улыбашка, ну ты даёшь! Я, конечно, знал, что ты у нас парень скрытный и со своими странностями, но мини-версия тебя? Это что, новый пиар-ход для Отеля, или ты решил завести себе карманного помощника, чтобы запугивать должников? Признавайся, кто её мамочка? Неужели та плоскоголовая истеричка Вокс наконец-то разродился от твоих радиопередач?

Аластор на секунду застыл, его улыбка стала шире, а из микрофона донёсся угрожающий, вибрирующий статический треск, от которого Энджел Даст мгновенно прикусил язык и сделал шаг назад.

— Мои дорогие друзья, я бы попросил вас поумерить своё неуёмное земное остроумие! — голос Радио-демона зазвучал со зловещим эхо, заставив Хаска недовольно поморщиться. — Позвольте официально представить вам юную леди. Её зовут Корделия. И отныне она является моей законной дочерью и полноправной жительницей этого замечательного Отеля. Хаск, друг мой, будь так добр, прибери осколки. Ниффти, оставь ушки ребёнка в покое. Нам нужно обустроить её комнату.

Аластор плавно повернулся и жестом пригласил Корделию следовать за ним к лифту. Они поднялись на самый верхний жилой этаж, который Радио-демон полностью перестроил под свои вкусы. Здесь не было современного пластика, ковров Чарли или неоновых ламп. Коридор дышал роскошью Нового Орлеана 1920-х годов — обои из тяжёлого тёмно-зелёного шёлка, резные дубовые панели и мягкий свет старинных бра. Аластор остановился перед массивной дверью, расположенной прямо напротив входа в его собственное крыло, и элегантно распахнул её.

— Твоя личная обитель, дитя моё, — мягко произнёс он.

Корделия переступила порог и восхищённо ахнула. Комната была огромной и невероятно уютной. В центре стояла большая кровать из кованого железа с балдахином, у окна расположилось мягкое кресло-качалка, точь-в-точь как у Клементины, а у стены возвышался лакированный шкаф для одежды. Но самым главным украшением комнаты был роскошный, сияющий хромом старинный граммофон, рядом с которым стояли пустые полки. Девочка аккуратно прошла вглубь комнаты, бережно опустила свой холщовый мешок на кровать и начала доставать из него вещи Клементины. Она бережно, словно величайшую драгоценность, выставила на полку три поцарапанные виниловые пластинки с джазом, а затем поставила баночку со специями. Аластор молча наблюдал за ней со стороны, и в его алых глазах промелькнуло редкое, едва заметное уважение к тому, как бережно ребёнок относится к памяти о его старой земной соседке.

Когда мешок опустел, Аластор прошёл в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Атмосфера мгновенно стала серьёзной. Радио-демон сел в кресло напротив кровати, опёрся подбородком на руки, сложенные на набалдашнике микрофона, и внимательно посмотрел на Корделию.

— Ну а теперь, Корделия, давай поговорим о самом главном, — его голос потерял шутливые интонации, став низким и весомым. — Клементина отдала мне свою душу, чтобы я защитил тебя. И я сдержу это слово. Но ты должна понимать: ты — не обычный ребёнок. В твоих жилах течёт моя кровь, сотворённая из чистой теневой магии и радиоволн. Вчера на крыше ты устроила знатный погром, уничтожив отряд Вокса. Это было... впечатляюще! Но совершенно бесконтрольно. Если ты не научишься управлять этой силой, ты просто сожжёшь этот Отель вместе со всеми его обитателями.

Корделия опустила голову, её пальцы нервно сжали край розового пиджака.

— Я... я не хотела, папа, — впервые шёпотом произнесла она это слово, отчего Аластор на долю секунды приподнял бровь. — Мне просто было очень страшно за Клементину. Сила сама вырвалась наружу. Я до сих пор чувствую, как внутри меня что-то гудит и вибрирует, словно натянутая струна.

— Вот именно это гудение мы и должны подчинить твоей воле, — Аластор плавно поднялся и подошёл к ней вплотную. Он аккуратно положил свои длинные пальцы в чёрных перчатках ей на плечи, заставляя девочку выпрямить спину. — Запомни первое правило, Корделия. Сила Оверлорда подчиняется эмоциям, но контролируется разумом. Никогда не позволяй страху или злости командовать твоим телом. Когда ты чувствуешь, что магия закипает, закрой глаза, сделай глубокий вдох и представь, что ты просто настраиваешь старый радиоприёмник. Поворачивай внутренний переключатель до тех пор, пока жуткий треск помех не превратится в чистую, спокойную джазовую мелодию. Давай попробуем. Направь крошечную каплю силы на ту сломанную настольную лампу у кровати. Мягко. Без злости.

Корделия послушно закрыла глаза. Она сделала глубокий, размеренный вдох, как её учила Клементина. Внутри её груди снова зашипел статический разряд, но девочка мысленно попыталась «скрутить» его громкость, превращая ярость в спокойную концентрацию. Она вытянула маленькую ладошку в сторону старой лампы. Из её пальцев со слабым сухим щелчком вылетела крошечная, аккуратная зелёная искра. Лампа на тумбочке мгновенно вспыхнула ровным, мягким изумрудным светом, даже не замигав. Аластор довольно рассмеялся, и этот звук отозвался в комнате весёлыми радио-помехами.

— Безупречно! Великолепно для первого раза! У тебя потрясающий потенциал. Мы сделаем из тебя истинную леди и грозу всего Пентаграмм-Сити. Отдыхай, дитя моё. На сегодня уроков достаточно.

...В это же самое время на другом конце города, на самом верхнем этаже башни ВоксТек, разворачивался настоящий филиал ада. Огромный, роскошный кабинет Вокса был полностью разгромлен. Дорогие голографические панели были разбиты вдребезги, провода вырваны с корнем, а по ковру из крокодиловой кожи текли остатки дорогого алкоголя. Сам Оверлорд Вокс находился в состоянии первобытного, безумного бешенства. Его экран искрил синим пламенем, на дисплее то и дело загоралась гигантская красная надпись «КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА СИСТЕМЫ», а из динамиков доносился истошный, механический крик.

Только что спутниковые радары ВоксТек зафиксировали полную ликвидацию его лучшего штурмового отряда роботов и дронов в Нижних Трущобах. Но самое страшное было не это. Финальные логи сломанных систем передали Воксу координаты того места, куда устремился сбежавший проект «Эхо». Она была там. В Отеле Хазбин. Прямо в лапах Радио-демона.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ!!! — Вокс со всего маху ударил кулаком по своему рабочему столу, раскалывая прочное стекло на две части. — Этот проклятый, ходячий олень! Этот ретро-ублюдок забрал МОЁ оружие! Мой лучший проект! Мои миллионы долларов, вложенные в био-инженерию! Он издевается надо мной! Он специально заманил моих роботов в ловушку!

В кабинет осторожно вошла Вельветт, брезгливо перешагивая через обломки мониторов. Валентино следовал за ней, злобно покусывая свою розовую сигару.

— Вокс, придурок, успокойся, твой экран сейчас лопнет от напряжения! — грубо бросила Вельветт, хотя в её голосе тоже слышалась сильная злость. — То, что девчонка у Аластора — это катастрофа для наших акций. Если адский интернет узнает, что Радио-демон воспитывает супер-оружие ВоксТек, наши рейтинги рухнут в эту же секунду! Нам нужно вернуть её!

— Вернуть? Да я лично сотру этот чёртов Отель с лица земли! — Вокс резко повернулся к ним, его электронные глаза сузились до крошечных синих точек, излучая холодную, беспощадную ненависть. — Аластор думает, что победил, заключив сделку с девчонкой? Он ещё не знает, с кем связался. Объявляйте полную мобилизацию всех наших медиа-ресурсов. Валентино, собирай своих лучших громил и закупай ангельское оружие на чёрном рынке. Вельветт, запускай в сеть тонны грязных слухов об Отеле. Мы устроим им такую экономическую и физическую блокаду, что Чарли сама приползёт ко мне на коленях. Начинается тотальная война. И я уничтожу Радио-демона вместе с его новоиспечённой дочуркой, чего бы мне это ни стоило!

— Вернуть её силой? Ты совсем лишился своего процессора, Вокси?! — Вельветт сделала шаг вперёд, злобно скрестив руки на груди. Её голос буквально сочился ядовитым презрением. — Посмотри на отчёты! После твоего эпичного провала с попыткой штурма Небес наши акции стоят меньше, чем объедки в Каннибал-Тауне! Твоему хвалёному бренду ВоксТек больше никто в Аду не верит! Грешники массово выкидывают наши экраны на помойку и бьют шпионские дроны кирпичами. Если мы сейчас открыто объявим войну Отелю и лично Радио-демону, за нами никто не пойдёт. Нас просто поднимут на смех! Ты больше не главный голос Ада, Вокс. Ты — оверлорд, который потерял доверие всей публики!

Валентино тяжело затянулся, окутывая разбитый стол новой порцией розового дыма, и мрачно добавил, потирая ушибленное плечо:

— Малышка права, Вокси... Мои девочки и парни в клубах говорят, что на улицах только и шушукаются о том, какой ты неудачник. Твоё слово больше ничего не значит для банд. Нас ненавидят за разрушения. Если мы хотим вернуть девчонку и уничтожить Аластора, медиа-атаки нам не помогут. Действовать придётся тайно, исподтишка. Как крысы. Нам нужно выкрасть её без лишнего шума, пока Радио-демон не обучил её всем своим фокусам.

Вокс замер, тяжело дыша через разбитый динамик. Синие искры на его треснувшем экране сменились унылым, тусклым миганием аварийной полосы перезагрузки. Слова партнёров ударили по его раздутому эго сильнее, чем помехи Аластора. Он понимал, что они правы: былая популярность ВоксТек испарилась, оставив лишь руины и всеобщее недоверие. Оверлорд медленно опустил голову, и на его поврежденном дисплее загорелась хищная, узкая неоновая линия — символ коварного, подлого плана.

— Ладно... — процедил Вокс сквозь зубы, и его голос прозвучал пугающе тихо, без привычного электронного пафоса. — Раз они нам больше не верят... раз наши экраны бессильны... мы пойдём другим путём. Мы не станем кричать об этом в эфире. Мы проникнем в Отель Хазбин тайно. Изнутри. Аластор думает, что спрятал мою лучшую разработку под крылом принцессы? Что ж, посмотрим, как он запоёт, когда его драгоценное Эхо исчезнет прямо из-под его оленьего носа среди ночи. Валентино, готовь своих самых незаметных лазутчиков. Война будет тихой. Но от этого — ещё более беспощадной.

Багровое утреннее солнце медленно поднималось над шпилями Отеля Хазбин, но внизу, у барной стойки, всё ещё царил приятный полумрак. После того как Аластор увёл Корделию наверх, в холле наконец-то стало тихо. Энджел Даст, тяжело вздохнув всеми четырьмя руками, устало опустился на высокий стул прямо перед Хаском. На пауке не было его привычного блеска и пафоса; его пушистая грудь вздымалась от прерывистого дыхания, а под глазами залегли глубокие тени. Он ласково погладил сидевшего на его коленях жирного розового поросёнка Наггетса, который тихонько похрюкивал от удовольствия.

Хаск молча подвинул к Энджелу стакан с его любимым безалкогольным коктейлем, украшенным мелким зонтиком. Кот-демон опёрся мохнатыми локтями о барную стойку и внимательно посмотрел на друга. Их мысли невольно вернулись к событиям прошлой ночи. Тогда, посреди глухого ночного ливня, входная дверь Отеля тихо приоткрылась, и в холл буквально ввалился избитый, измученный Энджел. После финала второго сезона, когда Вокс на время перехватил контроль над его разумом и заставил шпионить за друзьями, паук ушёл обратно в V-башню со словами, что рядом с ним отель не будет в безопасности. Но выдержать новые издевательства Валентино он просто не смог.

— Вал устроил мне настоящий, первосортный кошмар за то «предательство», Хаски, — тихо, пряча взгляд, признался Энджел Даст, лениво помешивая коктейль трубочкой. — Он запер меня в гримёрной, урезал все контракты и каждый день напоминал, что я его вещь. Я понял, что побег обратно к вам — это единственный способ просто остаться в живых. Я так виноват перед Чарли... и перед тобой. Но V-башня стала для меня склепом. Отель — единственный настоящий дом, который у меня когда-либо был.

Хаск протянул свою большую лапу и крепко, уверенно сжал тонкое запястье паука, заставляя его поднять глаза. Кот мягко расправил свои огромные перепончатые крылья, словно создавая вокруг них защитный купол от всего остального мира.

— Заткнись, Энджел. Ты дома. Чарли никогда не держала на тебя зла, а я... я просто рад, что ты вернулся живым. А насчёт этой новенькой малявки Аластора не переживай. У оленя теперь свои заботы, так что тебе точно ничего не угрожает. Выпей свой коктейль и иди отдохни.

Чуть позже в этот же день Энджел Даст, немного придя в себя и нацепив свою привычную кокетливую улыбку, решил проявить дружелюбие к новой жительнице Отеля. Он поднялся на верхний жилой этаж и осторожно постучал в массивную дубовую дверь комнаты Корделии. Услышав тихое, вежливое «Войдите!», паук заглянул внутрь. Двенадцатилетняя девочка сидела на краю огромной кровати, грустно перебирая поцарапанные виниловые пластинки Клементины. На ней был всё тот же розовый костюмчик, а на носу аккуратно сидели круглые очки.

— Приветик, мини-улыбашка! — весело протянул Энджел, проходя в комнату всеми четырьмя руками и неся под мышкой поросёнка Наггетса. — Я тут подумал, что тебе скучно в этих пыльных хоромах твоего папаши. Оу, какие раритетные диски! Джаз? Серьёзно? Ты точно дочурка своего отца. Слушай, а давай я сделаю тебе потрясающий макияж или подкрашу ногти в цвет твоего пиджака? Нам нужно добавить немного стиля в этот ретро-зоопарк!

Корделия сначала испуганно вздрогнула и вжала пушистые оленьи ушки в волосы, но безупречные манеры Луизианы, укоренённые Клементиной, мгновенно взяли верх. Она встала, изящно расправила складки на пиджаке и вежливо кивнула головой, совсем как взрослая леди:

— Здравствуйте, мистер Энджел. Благодарю вас за предложение, но я не уверена, что папа одобрит макияж. Однако... — её алые глаза уставились на Наггетса, и в них загорелся искренний, детский восторг. — Какой у вас очаровательный поросёнок! Можно мне его подержать?

— Конечно, милая! Его зовут Наггетс, и он просто обожает обнимашки! — Энджел Даст с улыбкой передал толстенькое животное в руки девочки. Корделия бережно прижала поросёнка к себе, а тот довольно захрюкал, утыкаясь пятачком в её розовый воротник. Девочка искренне, тепло улыбнулась, и между ней и пауком зародилась первая настоящая, хрупкая дружба. Но ни Энджел, ни сама Корделия даже не подозревали, какая смертельная опасность прямо сейчас висела на шее маленького питомца.

В это же самое время на верхнем этаже башни ВоксТек, Оверлорд Валентино хищно и омерзительно ухмылялся, выпуская изо рта плотные облака сладкого розового дыма. Он сидел в своём уцелевшем кресле, лениво наблюдая за тем, как Вокс пытается откалибровать скрытые радары на уцелевших компьютерах. Нам открывалась жуткая, циничная правда: Валентино специально позволил Энджелу сбежать прошлой ночью! Жестокий Оверлорд прекрасно знал психологию своего лучшего актёра. Он знал, что избитый, сломленный паук не выдержит давления и побежит искать утешения только в Отель Хазбин.

Перед самым «побегом», пока Энджел Даст спал без чувств в своей гримёрной, био-инженеры Валентино тайно вшили микроскопический, ультратехнологичный чип-жучок ВоксТек прямо в бархатный ошейник поросёнка Наггетса. Энджел стал шпионом, сам того не осознавая. И теперь, пока Корделия ласково гладила поросёнка на своей кровати, этот невидимый жучок сканировал колоссальную радио-ауру девочки, обходил все защитные теневые барьеры Аластора и передавал точнейшие цифровые координаты её местоположения прямо на мониторы Вокса. Троица «Ви» получила идеальные карты Отеля.

— Ха-ха-ха! Есть! Попалась, маленькая дрянь! — безумно закричал Вокс, когда на его треснувшем экране загорелась зелёная точка, указывающая на точное расположение комнаты Корделии. — Мои экраны на улицах теперь бессильны, но этот жучок — шедевр! Раз уж нам никто в Аду больше не верит, мы не будем устраивать громких войн. Мы заберём её тихо, посреди ночи, прямо из-под оленьего носа Радио-демона. Запускайте лазутчика!

Глубокая ночь окутала Отель Хазбин. Все постояльцы давно спали, в коридорах погасли огни, и только редкие капли дождя стучали по стеклам. Получив точные данные через Наггетса, Вокс активировал свой самый секретный и тихий проект — микроскопического механического робота-паука под кодовым названием «Глитч-Ищейка». Робот, сделанный из чёрного титана и снабжённый бесшумными лапками-присосками, аккуратно пролез через внешнюю вентиляционную решётку Отеля Хазбин. Он двигался по тёмным, узким металлическим трубам вентиляции, пробираясь по координатам прямо к спальне двенадцатилетней Корделии.

Спустя десять минут лазутчик замер у решётки под потолком её комнаты. Девочка мирно спала на кровати, свернувшись калачиком, а её очки лежали на тумбочке рядом с пластинками Клементины. Механический паук бесшумно протиснулся сквозь прутья решётки и начал медленно, на тонкой лазерной нити, спускаться прямо к изголовью спящего ребёнка. На конце его металлического жала блеснула капля смертоносного парализующего токсина, способного мгновенно погрузить Оверлорда в глубокий сон. Робот приготовился нанести удар, чтобы подготовить Корделию к тайному похищению. Но в этот самый миг густые зелёные тени Радио-демона в углах комнаты начали подозрительно, хищно шевелиться. Древняя магия Аластора почуяла чужеродную цифровую технологию, и в темноте комнаты бесшумно открылись два огромных, голодных алых глаза...

Глубокая, зловещая тишина окутала Отель Хазбин, нарушаемая лишь мерным, монотонным стуком капель адского дождя по витражным стеклам холла. В комнате двенадцатилетней Корделии горел лишь тусклый ночник, отбрасывая длинные, ломаные тени на обои в стиле ретро. Девочка спала чутко, свернувшись калачиком на огромной кровати с балдахином, а её круглые очки аккуратно лежали на прикроватной тумбочке рядом со старыми джазовыми пластинками Клементины. Она и не подозревала, что прямо над её головой, за тяжёлой железной решёткой вентиляции, уже зажглись крошечные, неоново-синие точки электронных глаз.

Микроскопический робот-паук «Глитч-Ищейка», созданный в тайных лабораториях ВоксТек, бесшумно протиснулся сквозь прутья решётки. Его лапки, снабжённые мягкими титановыми присосками, не издавали ни единого звука при контакте со стеной. Робот медленно, на тончайшей лазерной нити, начал спускаться к изголовью спящего ребёнка. На конце его тонкого стального жала блеснула капля смертоносного парализующего токсина. Вокс рассчитал всё до секунды: один укол, и сознание Корделии погрузится в глубокий анабиоз, позволяя наёмникам Валентино беспрепятственно вынести её из Отеля. Но Троица «Ви» совершила роковую ошибку, недооценив древнюю теневую магию, охранявшую покой этой комнаты.

В ту самую секунду, когда механический лазутчик завис в тридцати сантиметрах от лица девочки, густые зелёные тени в углу спальни резко, хищно зашевелились. В абсолютной темноте под потолком зажглись два огромных, голодных алых глаза. Тень Аластора, вечно бодрствующая и преданная своему хозяину, мгновенно почуяла чужеродную цифровую технологию Вокса. Чёрный силуэт с беззвучным, но вибрирующим от ярости рыком метнулся вперёд. Огромная когтистая лапа из чистой тьмы перехватила робота-паука прямо в воздухе, намертво сжав его титановый корпус. «Глитч-Ищейка» отчаянно задергался, его миниатюрные лазеры начали хаотично стрелять во все стороны, прожигая обои и плавя металлическую раму кровати, но вырваться из хватки живой тени Оверлорда было невозможно. Теневые когти с яростным хрустом раздавили микро-робота, превращая его высокотехнологичные процессоры в дымящийся хлам. Однако перед самой своей «смертью» поврежденный робот успел выполнить резервную команду — он выпустил в воздух мощнейший высокочастотный цифровой сигнал тревоги.

Пей! Трах! Бабах! — две фарфоровые лампочки в бра на стене одновременно лопнули от резкого скачка напряжения, осыпав ковёр мелкими осколками.

По комнате пронёсся оглушительный, режущий уши статический треск сломанного радиоэфира. Корделия мгновенно распахнула алые глаза, испуганно подскочила на кровати и в панике нащупала на тумбочке свои очки. В этот же момент тяжёлая дубовая дверь спальни с грохотом распахнулась. На порог выскочила принцесса Чарли в яркой пижаме, её лицо выражало крайнюю степень тревоги. Сразу за ней, крепко сжимая ангельское копьё, шла настороженная Вэгги. Но самым страшным было появление самого Радио-демона. Аластор плавно соткался прямо из клубящихся зелёных теней у кровати дочери. На его лице застыла безупречная, но леденящая душу широкая улыбка, а алые глаза превратились в огромные радиоактивные циферблаты. Он медленно наклонился, поднял с ковра дымящиеся, искрящие остатки микро-робота и сжал их в кулаке. Радиоэфир вокруг него зашипел от сдерживаемой ярости.

— О, какое неприятное ночное происшествие! — голос Аластора зазвучал с жутким, вибрирующим эхо, от которого Чарли невольно вздрогнула. — Шпионские игрушки нашего плоскоголового телевизионного друга... прямо в спальне моей дочери. Это значит лишь одно, мои дорогие дамы. Кто-то внутри этого Отеля... кто-то очень близкий... тайно передал Воксу точные цифровые координаты этой комнаты. Среди нас завелась крыса!

Аластор медленно повернулся и направился вниз, в главный холл Отеля, где по его зову уже начали собираться испуганные и сонные постояльцы. Атмосфера в холле за секунду стала удушающей и тяжёлой, воздух буквально искрил от статического электричества. Когда на лестнице появился Энджел Даст, нежно прижимающий к себе заспанного поросёнка Наггетса, Вэгги мгновенно сделала шаг вперёд, преграждая ему путь и направляя острие ангельского копья прямо в пушистую грудь паука.

— Стоять, Энджел! — резко, со злостью в голосе приказала Вэгги, её единственный глаз горел недоверием. — Ты вернулся в Отель только прошлым вечером, умоляя о прощении после того, как сбежал к Валентино. И именно этой ночью шпионы Вокса находят Корделию! Какое поразительное совпадение, не находишь?! Ты продал нас, Даст? Продал Чарли? Продал этого ребёнка своему бывшему боссу ради кокаина или новых контрактов?!

Энджел Даст замер на ступеньках, все четыре его руки крупно задрожали, а из глаз брызнули искренние, горькие слёзы. Он сжал Наггетса так сильно, что поросёнок тихонько пискнул.

— Нет... Нет, клянусь вам! Вэгги, Чарли, посмотрите на меня! — взмолился паук, его голос сорвался на отчаянный крик. — Да, я уходил к Валу, потому что был напуган, но я никогда... слышите, никогда бы не предал вас! Отель — это всё, что у меня есть! Я даже не знал, кто такая эта девочка, пока не пришёл сюда! Аластор, скажи ей! Я не шпион!

Но Радио-демон не собирался его слушать. Аластор медленно надвигался на Энджела, его трость-микрофон издавала зловещий, нарастающий гул, а тени за его спиной выросли до потолка, скаля зубы.

— Слова грешников так дешевы, мой дорогой Энджел... — прошипел Аластор, готовый разорвать душу паука на радиоволны.

Хлоп! — Хаск с силой ударил кулаком по барной стойке и в один прыжок оказался перед лестницей. Кот-демон яростно расправил свои огромные перепончатые крылья, полностью закрывая собой плачущего Энджела Даста от гнева Оверлорда. Его уши прижались к голове, а в глазах горела дикая, непреклонная решимость.

— Шаг назад, Ал! — прорычал Хаск, обнажая острые клыки и выставляя когти. — Переступишь через меня, если хочешь до него добраться! Я знаю этого парня как свои пять пальцев. Он может быть придурком, эгоистом и истеричкой, но он НЕ предатель! Он приполз вчера полумёртвый от страха. Я скорее сам пойду на корм твоим чертям, чем дам тебе коснуться Энджела! Чарли, сделай что-нибудь!

Ситуация была накалена до абсолютного предела. Воздух в холле буквально плавился от магии Аластора, копьё Вэгги дрожало в руках, а Чарли в панике металась между ними, умоляя всех успокоиться. И в этот самый момент, когда Отель едва не разлетался на куски от ярости взрослых, в центр холла спокойно и уверенно вышла двенадцатилетняя Корделия. Она помнила каждое слово Клементины о том, что истинная леди обязана сохранять хладнокровие в любой ситуации. Девочка проигнорировала жуткие тени отца, подошла прямо к Хаску, аккуратно обогнула его крыло и опустилась на корточки перед испуганным поросёнком Наггетсом, которого Энджел от страха выронил из рук.

Корделия внимательно вгляделась в бархатный розовый ошейник животного. Её алые глаза за стёклами очков сузились. Там, в самой глубине мягкой ткани, едва заметно и ритмично мигал крошечный, микроскопический синий огонёк.

— Хватит ругаться, — громко, с чётким радио-эхо произнесла Корделия, заставив всех мгновенно замолкнуть.

Девочка уверенным движением сорвала ошейник с Наггетса, с силой подбросила его в воздух и на лету точным ударом своей маленькой туфельки раздавила его о пол. Из раздавленной ткани выпал крошечный, высокотехнологичный чип-жучок ВоксТек, который тут же задымился и погас. Корделия выпрямила спину, поправила очки и посмотрела прямо в застывшие циферблаты своего отца:

— Мистер Энджел невиновен, папа. И мистер Хаск тоже. Валентино — чудовище. Он специально позволил Энджелу сбежать из башни прошлой ночью, зная, что он пойдёт именно в Отель. Мои цифровые гены подсказали мне, что это за прибор. Этот жучок всё время был на поросёнке. Валентино использовал Энджела втёмную, чтобы обойти твои защитные тени.

В холле воцарилась гробовая, звенящая тишина. Зловещие тени Аластора стремительно сжались и вернулись под его ноги, радиопомехи утихли, а в Отель вернулся нормальный свет. Радио-демон несколько секунд молча смотрел на раздавленный жучок, а затем перевёл взгляд на свою двенадцатилетнюю дочь. В его алых глазах промелькнула гордость за её невероятную проницательность и каноничное хладнокровие. Энджел Даст бессильно опустился на ступеньки, громко всхлипывая от пережитого ужаса и прижимая к себе спасённого Наггетса. Хаск облегчённо выдохнул, убирая крылья, а Чарли бросилась обнимать Корделию. Друг был спасён, честное имя Энджела восстановлено, но все в холле теперь отчётливо понимали: Отель Хазбин официально находится в осаде. И Вокс не остановится ни перед чем.

Утро после ночного инцидента с жучком ВоксТек выдалось на редкость мрачным. Атмосфера всеобщего доверия в Отеле Хазбин была окончательно подорвана коварством Валентино. Весь день здание гудело от работы — Отель на глазах превращался в настоящую закрытую военную крепость. Вэгги, завязав волосы в тугой узел и вооружившись тяжёлым молотком, вместе с Хаском заколачивала массивными досками и стальными листами все окна первого этажа, оставляя лишь узкие бойницы. Чарли, сосредоточенно нахмурившись, ходила вдоль защитного периметра, используя свою королевскую магию, чтобы соткать вокруг Отеля невидимые, но прочные барьеры из чистой энергии надежды.

Но самую жуткую и непреодолимую линию обороны создавал сам Радио-демон. Аластор лично вышел к главным кованым воротам. Он мерно стучал своей тростью по мокрой траве, и с каждым ударом из земли, словно чёрные гейзеры, вырывались колоссальные, зубастые вуду-тени. Монстры с горящими алыми глазами бесшумно занимали позиции вдоль забора, растворяясь в дождевом тумане и скалясь в сторону города. ВоксТек мог прислать сотни роботов, но теперь каждый лазутчик был бы разорван на части ещё на подступах.

В это время двенадцатилетняя Корделия сидела в своей комнате, аккуратно расставляя на полке книги по этикету, которые ей одолжила Чарли. Раздался тихий, неуверенный стук в дверь.

— Войдите, — вежливо отозвалась девочка, оборачиваясь.

На пороге появился Энджел Даст. Паук-демон выглядел гораздо лучше, чем ночью: он успел умыться, причесаться, но в его глазах всё ещё читался застывший испуг. Он неловко переминался с ноги на ногу всеми четырьмя руками, держа за спиной что-то маленькое. Корделия изящно выпрямила спину, сложила руки на поясе своего розового костюмчика и слегка наклонила голову, демонстрируя идеальные новоорлеанские манеры Клементины.

— Рада вас видеть, мистер Энджел. Как поживает ваш очаровательный поросёнок? С ним всё в порядке?

Паук от этих слов смешно сморщил нос, прошёл в комнату и мягко опустился на край её кровати, забавно поджав под себя длинные ноги:

— Оу, детка, умоляю, остановись! Во-первых, Наггетс в полном восторге, он сейчас объедается чипсами у Хаска на баре. А во-вторых... какой ещё «мистер Энджел»? От этого обращения я чувствую себя столетней мумией из Каннибал-Тауна! Давай договоримся: после того, как ты прошлой ночью спасла мою шкурку от гнева твоего жуткого папаши, мы официально переходим на «ты». Зови меня просто Энджел, ладно?

Корделия на секунду растерялась, её пушистые оленьи ушки на макушке забавно дёрнулись, но она согласно кивнула, а её алые глаза потеплели:

— Хорошо, Энджел. Я согласна.

— Вот и отлично! — паук расплылся в искренней, тёплой улыбке и наконец достал из-за спины свой подарок. Это была потрясающе красивая, переливающаяся неоново-розовая заколка в форме аккуратного бантика. Энджел бережно протянул её девочке. — Я тут подумал... Твой розовый костюм просто супер-стильный, но твоей причёске не хватало маленькой детали. Я сам сделал этот бантик. Надень его прямо под левое ушко, это будет выглядеть сногсшибательно! Считай это моей официальной благодарностью за то, что ты не дала Аластору пустить меня на радиоволны.

Корделия бережно взяла заколку, подошла к зеркалу и аккуратно заколола её в свои тёмные волосы. Розовый бантик идеально сочетался с её пиджаком и очками, добавляя её строгому винтажному образу капельку яркого, современного шарма. Девочка повернулась к Энджелу и искренне, без всякого демонического оскала, улыбнулась ему:

— Спасибо, Энджел. Мне очень нравится. Это первый подарок в моей жизни.

Паук шмыгнул носом, явно растроганный, и аккуратно обнял её двумя верхними руками, окончательно закрепив их первую, хрупкую, но настоящую дружбу в этом суровом мире.

Наступила глубокая ночь. Отель, превращённый в крепость, погрузился в тревожный сон, но на самом верхнем балконе, высоко над Трущобами, горел тусклый свет. Аластор стоял у перил, элегантно опёршись на свою трость-микрофон. Ветер развевал полы его красного пальто, а взгляд алых глаз был устремлён на далёкую, сияющую ложным неоном башню ВоксТек. Услышав позади себя тихое цоканье туфелек, Радио-демон даже не повернулся — он по звуку шагов знал, что это Корделия. Девочка подошла ближе, встала рядом и тоже посмотрела на багровый диск адского солнца, пробивающийся сквозь тучи. На её волосах в лунном свете поблёскивал подарок Энджела.

— Ты проявила поразительную бдительность прошлой ночью, дитя моё, — тихо, но со зловещим вибрирующим радио-эхо произнёс Аластор, наклонив голову набок. Из его микрофона послышался мягкий мотив старинного новоорлеанского джаза. — Клементина воспитала тебя достойной леди. Ты спасла паука и раскрыла карты Вокса. Я горжусь тобой. И раз уж Троица «Ви» объявила нам тихую войну... пришло время сделать наш союз официальным.

Аластор медленно поднял свою левую руку в чёрной перчатке. Из его ладони вырвался сгусток чистой зелёной энергии, который со свистом закружился в воздухе, уплотняясь и принимая физическую форму. Спустя секунду магия застыла, и Аластор протянул Корделии её личное оружие — точную, но уменьшенную копию его собственной трости-микрофона, сделанную из чёрного дерева со светящимся алым ретро-набалдашником.

— Это твой личный проводник силы, Корделия, — серьёзно произнёс Радио-демон. — Отныне ты официально признана моей преемницей и наследницей. Весь Ад должен знать, чья кровь течёт в твоих жилах.

Девочка с благоговением приняла маленькую трость, чувствуя, как через ладонь в её тело хлынула тёплая, родная волна радиомагии. Гудение внутри её груди окончательно стихло, превратившись в ровную, контролируемую силу. Она уверенно сжала рукоять, выпрямила спину и посмотрела на отца.

— И запомни мою самую главную, священную семейную заповедь, Корделия, — Аластор повернулся к ней, и его улыбка стала невероятно широкой, обнажая ряды острых жёлтых зубов. — Что бы ни случилось, какая бы опасность ни грозила тебе со стороны Вокса... никогда не показывай врагам свою слабость. Никогда не демонстрируй им свой страх. Всегда улыбайся, дитя моё! Твоя улыбка — это твой главный щит и твоё самое сокрушительное оружие. Улыбка заставляет их сходить с ума от бессилия. Ты поняла меня?

Корделия подняла свою маленькую трость-микрофон, её алые зрачки-шкалы хищно сузились, отражая багровое небо Ада. И в ответ на слова отца двенадцатилетняя девочка медленно, плавно и пугающе растянула свои губы в точно такой же ослепительной, жуткой и гордой зубастой улыбке Радио-демона. В ней больше не было детской растерянности — только чистая, вековая сила Оверлорда, готовая к любой войне.

— Да, папа. Я поняла. Я всегда буду улыбаться.

Отец и дочь вместе стояли на высоком балконе Отеля-крепости, мерно постукивая своими тростями по каменному полу. Ветер выл вокруг них, дроны Вокса кружили на горизонте, но два Радио-демона лишь ослепительно и жутко улыбались адскому небу, полностью готовые разорвать любого, кто посмеет встать на их пути. Первая часть их великой истории была официально завершена.

Тяжелые дубовые двери отеля «Хазбин» содрогнулись от такого яростного, дробного стука, будто снаружи колотили сразу десятком гаечных ключей. Вэгги, чьи нервы после ночного инцидента с шпионским жучком Вокса были натянуты как гитарные струны, мгновенно вскинула ангельское копье.

— Назад! — резко скомандовала она, заслоняя собой Чарли.

Чарли, уставшая после бессонной ночи, проведенной в попытках успокоить маленькую Корделию, лишь тревожно прижала руки к груди. За их спинами, в полумраке главного холла, бесшумно соткался из тени Аластор. По его безупречному алому костюму пробежали искры статического электричества, а на губах застыл опасно-острый оскал. Девочка-клон испуганно спряталась за его полами, крепко ухватившись за ткань крошечными пальцами.

Вэгги с пинком распахнула дверь, готовая пронзить любого лазутчика Троицы «Ви».

— Живо убрали от меня это допотопное зубочистковое оружие! — раздался из темноты пронзительный, булькающий и до предела раздраженный голос.

На пороге стоял Бакстер. Маленький грешник-удильщик выглядел так, словно только что пережил крушение поезда в химической лаборатории. Его огромные желтые глаза за толстыми линзами очков яростно вращались. Синяя кожа была покрыта пятнами сажи, а полы испачканного реагентами белого халата волочились по полу. На плечах у него висел гигантский, допотопный на вид рюкзак, из которого во все стороны торчали медные трубки, датчики давления и булькающие колбы с ядовито-зеленой жидкостью. На лбу ученого нервно подергивался биолюминесцентный отросток-фонарик.

— Бакстер?! — Чарли буквально подпрыгнула на месте, а ее глаза округлились от радости. — Ты вернулся! Мы думали, твоя научная экспедиция на глубоководные уровни Ада затянется еще на три месяца!

— Вернулся? Ха! Я бы с радостью остался там, среди предсказуемого давления толщи воды и немых слепых рыб!

— Бакстер протиснулся мимо Вэгги, бесцеремонно задев ее копьё своим громоздким рюкзаком. — Но мои сейсмодатчики начали фиксировать аномальные всплески радиочастот и неоновых импульсов прямо в этом районе! Я возвращаюсь в отель, надеясь на покой для завершения моих трактатов о гидродинамике, а что я вижу? Отель забаррикадирован, на окнах защитные руны, а на пороге меня встречают с копьем! Что за параноидальная военная база?! Вы что, опять разозлили какого-нибудь верховного демона, пока меня не было?!

Бакстер с грохотом сбросил свой рюкзак на чистый ковер холла. Из сумки тут же вывалился гаечный ключ и пара обгорелых микросхем. Ученый шумно выдохнул, поправляя очки, и начал ворчать себе под нос, отряхивая халат от глубоководной грязи.

— О, Бакстер, тут столько всего произошло... — мягко начала Чарли, делая шаг навстречу. — У нас новый постоялец. Точнее... гостья.

Бакстер наконец перестал дергать свой воротник и поднял взгляд. Его глаза за линзами сфокусировались на фигуре Аластора, стоявшего чуть поодаль в тени. Но ученый смотрел не на Радио-демона. Его взгляд опустился ниже — туда, где из-за широкого плеча Аластора боязливо выглядывала двенадцатилетняя Корделия в своем аккуратном розовом костюмчике.

В холле повисла звенящая, мертвая тишина.

Мимика Бакстера изменилась за доли секунды. Ворчливое раздражение сменилось абсолютным, леденящим ужасом. Его биолюминесцентный фонарик на лбу бешено замигал фиолетовым светом — биологический признак крайней степени паники у его вида. Он сделал два шага назад, споткнулся о собственный рюкзак и едва не упал.

— Не может быть... — прошептал Бакстер, его голос сорвался на свистящий хрип. — Нет, нет, нет! Они не могли додуматься до этого... Это теоретически невозможный синтез!

— Бакстер? Ты о чем? — нахмурилась Вэгги, опуская копье.

Ученый, не слушая ее, залез в карман халата, дрожащими пальцами выудил оттуда портативный электронный сканер собственной сборки и направил его в сторону Корделии. Прибор мгновенно издал истошный, высокочастотный писк. Экранчик сканера залился ядовито-синим неоновым светом, выводя строчки бинарного кода.

— Био-электрические протоколы VoxTek... Генетическая матрица высшего порядка... — бормотал Бакстер, его зубы начали стучать от страха. — Штрих-код... Чарли, скажи мне, что вы не совершали налет на секретные лаборатории Сити! Откуда у вас этот субъект?!

Аластор сделал шаг вперед. Тень под его ногами удлинилась, а улыбка стала шире, обнажая ряды острых желтых зубов. Помехи в воздухе усилились.

— Мой маленький эксцентричный друг, — вкрадчиво произнес Радио-демон через искажение старого микрофона. — Похоже, твои прошлые грешки в составе VoxTek решили нанести нам визит в виде этой очаровательной леди. Поведай-ка нам, почему обычный ученый-гидролог так сильно боится маленького ребенка?

Бакстер сглотнул. Он переводил взгляд с Аластора на Корделию, и на его лбу выступил холодный пот.

— Нам нужно спуститься вниз. Немедленно, — жестко и без капли прежнего ворчания сказал Бакстер. — В мою лабораторию в подвале. И заприте все двери. Если Вокс поймет, что это находится здесь, этот отель сотрут с лица Ада до заката.

Подвальная лаборатория Бакстера всегда была самым изолированным местом в отеле. Сюда не проникали лучи кровавого солнца, а стены из толстого камня были дополнительно экранированы медными сетками, которые ученый установил для защиты своих приборов от радиопомех Аластора. Сейчас здесь горел лишь тусклый зеленоватый свет химических ламп.

Корделия послушно сидела на высоком металлическом стуле. Бакстер, нацепив на голову массивный окуляр с множеством увеличительных линз, осторожно проводил бесконтактным датчиком вдоль ее левой руки, переводя взгляд на экраны старых осциллографов. Чарли и Аластор стояли рядом. Радио-демон внимательно наблюдал за каждым движением ученого, сжимая в руках свой микрофон.

— Поверить не могу... — выдохнул Бакстер, откидывая окуляр на лоб. Он повернулся к Аластору, и в его глазах читалась смесь научного восторга и глубокого отчаяния. — Вы ведь знаете, что она клон. Но вы не знаете всей правды. До того, как я ушел из VoxTek, со скандалом и проклятиями в адрес этого самовлюбленного плоскоэкранного идиота, Вокс бредил одной идеей. Он хотел создать идеальное шпионское оружие. Оружие, которое сможет обойти любую мистическую защиту Оверлордов старой закалки.

— И как это связано с девочкой? — резко спросил Аластор, чьи глаза на мгновение превратились в циферблаты радиоприемников.

— Напрямую! — Бакстер ударил кулаком по столу, отчего пробирки жалобно зазвенели. — Вокс всегда ненавидел твою магию, Аластор. Она не поддается его цифровому контролю. Поэтому он решил совместить чистую биологию Оверлорда с технологиями. Я сам... черт бы меня побрал... я сам разработал базовую архитектуру этого био-принтера до того, как сбежал! Они использовали твою ДНК, но они не просто вырастили ребенка. Они вшили в её центральную нервную систему спящий цифровой код. Кибернетический троянский конь.

Чарли испуганно прикрыла рот ладонями:

— Что это значит, Бакстер? Ей грозит опасность?

— Ей? Нет. Нам всем! — Бакстер подошел к Корделии и аккуратно повернул ее голову, показывая на едва заметную, бледную люминесцентную точку за ее ухом, скрытую под каштановыми волосами. — Это органический нано-приемник. Сейчас он спит, потому что код находится в латентном состоянии. Но Вокс может активировать его в любой момент удаленно, пустив сигнал через свои телевышки. И когда это произойдет, Корделия потеряет контроль над собственным телом. Код Вокса «перепрошьет» ее синапсы. Она превратится в идеального, смертоносного био-робота, управляемого прямо из студии VoxTek. Она убьет любого, на кого укажет Вокс, даже не осознавая этого.

Корделия, услышав это, тихо всхлипнула отошла на один шаг назад к Аластору. Радио-демон медленно опустил руку на ее плечо. Его улыбка на секунду исчезла, превратившись в холодную, тонкую линию, а вокруг его силуэта заплясали зловещие вудуистские символы. Подвал наполнился тяжелым, удушающим запахом озона.

— Какая... беспардонная дерзость, — пророкотал Аластор, и его голос зазвучал одновременно из всех углов комнаты, заставив Бакстера сжаться от страха. — Использовать мою собственную кровь, чтобы создать марионетку для покушения на меня же? Вокс превзошел сам себя в своем жалком скудоумии.

— Аластор, тише, ты пугаешь её! — Чарли мягко коснулась его руки, возвращая Оверлорда в нормальное состояние. Затем она умоляюще посмотрела на ученого: — Бакстер, пожалуйста. Ты ведь гений. Ты создал эту технологию, значит, ты можешь ее уничтожить? Как нам вырезать этот код из ее головы?

Бакстер горько усмехнулся и устало потер переносицу.

— Вырезать? Магия здесь бессильна, Чарли. Твои адские силы или проклятия Аластора просто сожгут ее мозг, потому что код переплетен с живыми нервными клетками. Здесь нужна тончайшая цифровая нейтрализация. Мне нужно создать ментальный файрвол — защитный шлем или органический чип-блокиратор, который будет глушить любые входящие сигналы от VoxTek, оставляя разум девочки абсолютно свободным.

Аластор сделал шаг вперед, его трость-микрофон глухо стукнула по каменному полу. Он наклонился к маленькому ученому-удильщику, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Мой дорогой Бакстер, — прошептал Аластор, и его глаза опасно блеснули. — Похоже, судьба предоставила тебе уникальный шанс доказать, что твоя наука превосходит дешевые фокусы твоего бывшего босса. Я предлагаю тебе сделку... или, если угодно, настоятельную просьбу. Ты модернизируешь защиту этого отеля. Ты создашь для этой девочки абсолютный щит, который не пробьет ни одна вышка VoxTek. Взамен... я гарантирую, что ни один телевизионный провод или неоновый шпион никогда не посмеет коснуться твоих драгоценных приборов. Что скажешь, доктор?

Бакстер замер, глядя в бездонные черные зрачки Радио-демона. Затем он перевел взгляд на Корделию. Девочка смотрела на него своими большими глазами, в которых застыли слезы и мольба о помощи. Ученый тяжело вздохнул, поправил очки и раздраженно всплеснул руками.

— Ох, я трижды пожалею об этом! Я ученый, а не нянька для радиоактивных сирот! — заворчал Бакстер, возвращаясь к своему рабочему столу и начиная яростно перебирать инструменты. — Мне понадобятся тонны медной проволоки, три старых серверных процессора, чистый радио-радий и... и чтобы никто не трогал мои колбы! Живо все на выход! Мне нужно рассчитать частоту глушения до того, как этот плоскоголовый кретин Вокс решит нажать на кнопку активации!

Чарли просияла и едва не удушила Бакстера в объятиях, отчего тот снова испуганно замигал фонариком. Аластор лишь удовлетворенно хмыкнул, уводя Корделию из лаборатории.

Тихая цифровая война между старым Радио и новыми Технологиями официально вышла на совершенно новый, смертельно опасный уровень. И теперь у Отеля был свой гениальный ум, готовый принять этот вызов.

В подвальной лаборатории Бакстера пахло озоном, горелой пластмассой и крепким, горьким кофе, который Чарли принесла ученому в надежде хоть немного смягчить его бурный нрав. Надежды не оправдались. Маленький грешник-удильщик яростно швырял на металлический стол разводные ключи, сверяясь с мерцающими зелеными графиками на экранах своих допотопных осциллографов.

— Это не просто код, это синаптическая удавка! — Бакстер резко повернулся к Аластору и Вэгги, поправляя свои массивные очки с четырьмя увеличительными линзами. Его налобный фонарик раздраженно подергивался, отливая фиолетовым. — Мой бывший плоскоэкранный босс не пожалел ресурсов. Чтобы перебить его цифровой сигнал высокой плотности, мне нужен не просто металлолом. Мне нужен радио-конденсатор, способный выдержать чистую аналоговую ярость. Нам нужен Кристалл Первого Вещания.

Аластор, оперевшись на свою трость-микрофон, слегка прищурился. Его неизменная улыбка стала чуть уже, а в глазах на мгновение промелькнула тень воспоминаний.

— О... Кристалл Эмпирея, — негромко произнес Радио-демон, и в его голосе проскочило легкое шипение старой виниловой пластинки. — Моя самая первая радиовышка в Новом Орлеане Ада. В тридцатых годах этот кристалл заземлял частоту, от которой у половины Пентаграмм-Сити плавились мозги. Я думал, этот кусок кварца давно стерт в порошок после того, как Троица «Ви» демонтировала мою старую станцию.

— Ничего они не стерли, — буркнул Бакстер, копаясь в ржавых микросхемах. — Вокс слишком жаден, чтобы уничтожать редкие артефакты. Он выбросил его на Чёрный рынок Эмпирея через своих подставных дилеров. Кристалл сейчас у старьевщиков в Нижнем Сити. Без него я не смогу собрать для девчонки ментальный файрвол. Езжайте и заберите его. И ради всего святого, не привлекайте внимания! Если Вокс поймет, что вы ищете аналоговые глушители, он активирует спящий код в её голове до того, как вы доберетесь до рынка.

Вэгги решительно шагнула вперед, поправляя серую ленту в волосах и проверяя, легко ли ангельское копье выходит из заплечных ножен.

— Я пойду с тобой, Аластор. Чарли должна остаться в отеле. Кто-то должен охранять Корделию и помогать Бакстеру, если ситуация выйдет из-под контроля.

Аластор плавно повернул голову к Вэгги. Его силуэт на секунду слегка размылся, словно картинка на неисправном телевизоре.

— Прекрасный выбор напарника, дорогая Вэгги. Твой... спартанский прагматизм отлично сбалансирует мое природное обаяние. Чарли, дитя мое, заприте все двери. Мы вернемся к полуночи.

Чарли, державшая Корделию за руку, тревожно кивнула. Маленькая двенадцатилетняя девочка в своем аккуратном розовом костюмчике выглядела бледной и испуганной, но, встретившись взглядом с Аластором, она изо всех сил постаралась улыбнуться, как учил её «папа». Радио-демон слегка наклонил голову в безмолвном подбадривающем жесте, и они с Вэгги растворились в густой, пахнущей осенней сыростью тени.

Нижний Сити встретил их удушливым смогом, неоновым туманом и непрекращающимся гулом миллиона грешных голосов. Чёрный рынок Эмпирея располагался глубоко под трущобами, в заброшенных туннелях старого адского метро. Здесь не было глянцевого шика VoxTek или чистых улиц верхних уровней. Стены туннелей сочились мазутом, а вдоль путей тянулись бесконечные ряды палаток, где торговали всем: от нелегальных душ в банках до запрещенных наркотиков и обломков ангельского оружия.

Аластор и Вэгги шли сквозь толпу. Чтобы не привлекать лишнего внимания Оверлордов, Радио-демон убрал свои зловещие вуду-символы и радиопомехи, оставив лишь привычную элегантную походку и неизменную улыбку, которая в этом криминальном притоне заставляла мелких чертей в страхе вжиматься в стены. Вэгги шла чуть позади, держа руку на рукояти копья, скрытого под длинным дорожным плащом.

— Нам к старому шпиону по имени Скрап, — негромко сказала Вэгги, оглядывая вывески из ржавого железа. — Он держит лавку древней электроники в конце третьего туннеля. Бакстер сказал, что все аналоговые артефакты тридцатых годов стекаются именно к нему.

Они свернули в темный аппендикс туннеля, где горела единственная тусклая лампа накаливания. За прилавком, заваленным кинескопами, медными катушками и старыми печатными машинками, сидел массивный многорукий демон-паук с седой бородой и механическим протезом вместо одного глаза.

— Глядите-ка, кто пожаловал в мои скромные владения, — проскрежетал старьевщик, сузив свои четыре глаза при виде Аластора. — Сам Радио-демон. Не думал, что Оверлорды спускаются в нашу грязь за старым хламом. Что ищешь, старик? Твои любимые виниловые пластинки с джазом разбились?

— О, мой многорукий друг, джаз вечен, в отличие от некоторых торговцев, — мягко, но с отчетливой угрозой в голосе произнес Аластор, слегка постукивая пальцами по набалдашнику трости. — Нас интересует конкретный предмет. Кристалл заземления с радиовышки тридцатых годов. Кварц Эмпирея. Я знаю, что Вокс продал его тебе через третьи руки, чтобы очистить свои склады от «устаревшего мусора».

Старьевщик замер. Его механический глаз со щелчком сфокусировался на Аласторе. Он медленно опустил руки под прилавок, и Вэгги мгновенно сделала полшага вперед, готовая выхватить копьё.

— Тише, девочка, тише, — проворчал старик, доставая из-под стола небольшой, обитый свинцом ящичек. — Я знаю, что это за вещь. Вокс приказал уничтожить его, если кто-то начнет им интересоваться. Особенно ты. Но Вокс платит гроши, а я ценю хорошую монету. И хорошую услугу. Кристалл здесь. Но цена будет высокой, Аластор.

— Назови свою цену, — холодно отрезала Вэгги.

— Информация, — паук посмотрел прямо на Радио-демона. — Скажи мне, правда ли, что Троица «Ви» готовит тотальную зачистку Нижнего Сити для постройки новых телевышек? Если да, мне нужно сворачивать бизнес.

Аластор слегка наклонился вперед, и его улыбка стала шире, а глаза на мгновение потемнели:

— Вокс слишком занят своими... внутренними проектами, чтобы обращать внимание на твои ржавые железки, старик. У тебя есть еще как минимум полгода спокойной торговли, прежде чем его жадные руки дотянутся до этого туннеля. Это я тебе гарантирую. А теперь — кристалл.

Старьевщик внимательно вглядывался в лицо Оверлорда, пытаясь понять, лжет ли тот, но читать эмоции Аластора было невозможным искусством. Наконец, старик щелкнул замком и приоткрыл ящик. Внутри, на черном бархате, лежал крупный, неровный кристалл темно-бордового кварца. От него исходило едва заметное, теплое красноватое свечение, и в воздухе вокруг ящичка слабо зазвучал тихий, едва слышный шорох радиопомех — чистая, нетронутая цифрой аналоговая энергия тридцатых годов.

Вэгги быстро забрала ящичек и спрятала его под плащ.

— Сделка закрыта. Уходим, Аластор.

Они двинулись обратно сквозь лабиринты Чёрного рынка, стараясь раствориться в толпе. Вылазка прошла гладко, без единого выстрела и драки, в истинно шпионском стиле. Но они еще не знали, что в этот самый момент на вершине башни VoxTek на другом конце города плоскоэкранный Оверлорды нажал на кнопку запуска.

В отеле «Хазбин» царила ночная полутьма. Часы в главном холле пробили два часа ночи. Чарли сидела на диване в гостиной, укрывшись пледом. Она пыталась читать книгу по психологии, но строчки расплывались перед глазами от усталости. На ковре рядом с ней, свернувшись калачиком, тихо спала Корделия. Чарли настояла на том, чтобы девочка спала здесь, под ее присмотром, пока Бакстер в подвале готовил чертежи для будущей защитной аппаратуры.

Вдруг тишину отеля прорезал странный, вибрирующий звук. Это не был громкий шум — скорее, противный, высокочастотный зуд, от которого закладывало уши. Источником звука были уличные экраны и неоновые вывески за окнами отеля. По всему Пентаграмм-Сити Вокс запустил профилактический «белый шум» — тестовую частоту, проверявшую новые каналы связи.

Чарли вздрогнула и потрясла головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Она тут же перевела взгляд на Корделию.

Девочка больше не спала.

Она стояла посреди холла, поднявшись на ноги так плавно и бесшумно, словно её подтянули на невидимых ниточках. Её поза была неестественно прямой, руки безжизненно висели вдоль тела, а плечи были скованы.

— Корделия?.. — тихо позвала Чарли, поднимаясь с дивана. В её груди похолодело от нехорошего предчувствия. — Малышка, тебе приснился кошмар?

Девочка не ответила. Она медленно, как заведенная кукла, повернула голову к Чарли. Глаза Корделии, обычно теплые и карие, сейчас были абсолютно пустыми. Их зрачки исчезли, а вся радужка залилась ядовито-синим, неоновым неоновым свечением. Из её рта вырвался тихий, прерывистый вздох, смешанный со звуком цифровых помех и далекого писка модема.

— Обновление... базы данных... — произнесла Корделия. Её голос больше не был детским. Он звучал плоско, механически, с отчетливым, жутким эхо голоса Вокса. — Поиск... родительской... матрицы... Ошибка 404.

— Боже мой... Бакстер! Бакстер, скорей сюда! — в панике закричала Чарли, бросаясь к девочке.

Но Корделия, действуя как лунатик под гипнозом, развернулась спиной к Чарли и подошла к стене, оклеенной красивыми винтажными обоями. Её маленькие пальцы судорожно скрючились. С тихим, пугающим скрежетом она вонзила ногти в стену и начала медленно, методично выводить на обоях длинные, ровные ряды цифр: 01001001 01010100. Она царапала стену с такой силой, что штукатурка сыпалась ей на воротник розового пиджака, но её лицо оставалось абсолютно неподвижным, словно восковая маска.

В холл, спотыкаясь и роняя на ходу гаечные ключи, взлетел Бакстер. Увидев светящиеся синим глаза девочки и бинарный код на стене, он схватился за голову. его налобный фонарик бешено замигал красным.

— Проклятье! Это тестовый импульс! Вокс просто сканирует сеть, он даже не знает, что попал в неё, но её приемник поймал волну! — в панике закричал ученый-удильщик. — Чарли, не трогай её руками! Её нервная система сейчас под напряжением, если ты применишь магию, её мозг просто выгорит от короткого замыкания!

— И что нам делать?! Мы не можем просто смотреть, как она... как она сходит с ума! — Чарли едва не плакала, видя, как маленькая девочка, словно робот, продолжает методично портить стену, бормоча под нос цифровые коды.

В этот самый момент тяжелые двери отеля распахнулись. На пороге соткались из тени вернувшиеся Аластор и Вэгги. Радио-демон мгновенно оценил обстановку. Его улыбка исчезла. Глаза превратились в два багровых циферблата радиоприемника, а вокруг головы выросли огромные ветвистые тени-рога. Воздух в холле мгновенно потяжелел, заставив Бакстера прижаться к полу.

— Бакстер! Кристалл! — крикнула Вэгги, на ходу выхватывая из-под плаща свинцовый ящик и швыряя его ученому.

Бакстер поймал ящик, на лету открыл его и выудил бордовый Кристалл Первого Вещания. Дрожащими руками ученый вытащил из кармана портативный аналоговый излучатель — небольшую трубку с медной обмоткой — и с силой вдавил кристалл в открытый паз прибора.

— Ложись! — взвизгнул Бакстер и нажал на спуск.

Из трубки во все стороны ударила мощная, видимая глазом волна багровой энергии. Это не была магия — это была чистая, концентрированная радиочастота старого образца. Волна заполнила весь холл, с треском заглушая синее неоновое свечение за окнами. Все электронные приборы в отеле на секунду погасли, а уличные мониторы VoxTek в радиусе двух кварталов заискрились и отключились.

Ментальный удар аналоговой волны мгновенно перерезал невидимую цифровую нить, за которую Вокс дергал девочку.

Синее свечение в глазах Корделии погасло. Она резко обмякла, её колени подогнулись, и она без чувств рухнула бы на пол, если бы Аластор не оказался рядом за долю секунды. Радио-демон поймал девочку на руки, бережно прижимая к своему алому костюму. На её маленьких пальчиках остались следы от известки, а на стене красовался жуткий, выцарапанный бинарный код.

Чарли подбежала к ним, проверяя пульс девочки.

— Она... она дышит. Просто уснула. Нормальным, человеческим сном.

Бакстер тяжело выдохнул, его налобный фонарик наконец вернулся к спокойному зеленоватому свечению. Он утер пот со лба испачканным рукавом халата.

— Кристалл сработал. Он полностью выжег входящий сигнал Вокса в этом секторе. Но это была лишь легкая проверка связи, друзья мои. Вокс даже не заметил, как его импульс оборвался. Но теперь мы знаем: код работает. И времени у нас гораздо меньше, чем я думал. Мне нужно запереться в лаборатории и собрать постоянный блокиратор на основе этого кристалла. Ночь будет долгой.

Аластор держал спящую Корделию на руках. Его рога исчезли, вернув ему прежний элегантный вид, но улыбка, которая снова появилась на его лице, была леденящей и пустой. Его взгляд был устремлен на выцарапанные на стене цифры.

— О, мой плоскоголовый приятель... — тихо, с опасным шуршанием прошептал Аластор в пустоту ночи. — Ты поиграл с моими частотами. Ты попытался забрать то, что принадлежит мне. Скоро... очень скоро твои экраны навсегда покроются трещинами.

Первая цифровая атака была отражена, но тихая война внутри отеля «Хазбин» только начиналась. И ставки в ней росли с каждой секундой.

В подвальной лаборатории Бакстера пахло жжёной медью, канифолью и старой бумагой. На часах было около четырёх утра. На массивном металлическом верстаке, залитом ядовито-зелёным светом химических ламп, аккуратно лежал Кристалл Первого Вещания. Он больше не светился агрессивным багровым цветом — теперь, под чутким руководством учёного-удильщика, его энергия была обуздана. Бакстер, зажав в зубах крошечный паяльник и нацепив на лоб окуляр с четырьмя линзами, аккуратно оплетал бордовый кварц тончайшей, как паутина, медной проволокой.

Чарли сидела на перевернутом деревянном ящике рядом с верстаком, бережно сжимая в руках кружку со свежим чаем. Её глаза слипались от усталости, но уснуть она не могла. Мысли о ночном инциденте, когда маленькая Корделия выцарапывала на обоях бинарный код, не давали ей покоя.

— Бакстер... — тихо позвала Чарли, нарушая тишину, прерываемую лишь тихим шипением паяльника. — Я всё думаю о том, что произошло. И о том, что ты рассказал. Но у меня в голове не укладывается одна деталь. Понимаешь… когда Аластор попал в плен к Воксу... Почему Вокс не взял у него свежую кровь прямо тогда? Зачем ему понадобилось искать старую ДНК на полях сражений, если оригинал был у него в руках?

Бакстер со щелчком откинул увеличительную линзу на лоб, вынул паяльник изо рта и издал короткий, скрипучий смешок. Его налобный биолюминесцентный фонарик насмешливо мигнул жёлтым.

— Ха! Вокс держал его в плену? Да этот плоскоголовый кретин в то время сидел на моих чертежах, как курица на яйцах, и понятия не имел, какую кнопку нажать! — Бакстер раздражённо всплеснул руками, едва не смахнув со стола баночку с канифолью. — Ты должна понимать хронологию, Чарли. Я ушёл из VoxTek до того, как Аластор попал в их лапы. И ушёл я именно из-за этого проекта.

Чарли удивленно приоткрыла рот:

— Из-за Корделии?

— Из-за самой идеи! — Бакстер опёрся ладонями о край верстака, и его огромные жёлтые глаза за стёклами очков стали неестественно серьёзными. — Вокс всегда был одержим Аластором. Ещё до всяких пленений он нанял меня и приказал разработать технологию био-принтера. Он притащил мне тот самый образец старой, засохшей ДНК Радио-демона, который его ищейки откопали где-то в руинах старого города. Я создал базовую архитектуру. Я вшил этот проклятый цифровой код в проект. Но когда я понял, что Вокс хочет вырастить не просто оружие, а живое, мыслящее дитя, чтобы сделать из него послушного раба-убийцу... моя научная этика не выдержала. Я устроил саботаж, стёр половину серверов, забрал ключи шифрования и сбежал из VoxTek со скандалом.

Учёный горько усмехнулся и вернулся к работе, аккуратно вставляя оплетённый кристалл в изящную серебряную оправу в форме старинного радио-микрофона тридцатых годов.

— А когда Аластор позже попал к ним в плен, меня на VoxTek уже не было, — продолжил Бакстер, тщательно затягивая микроскопические винты на оправе. — Инженеры Вокса — обычные, безмозглые айтишники. Они пытались взять у Аластора свежую кровь, но магия Оверлорда сопротивлялась. Его кровь в шприцах просто превращалась в чёрную разъедающую жижу и плавила их оборудование. Без меня они не умели правильно настроить био-принтер под живую магию. В итоге Аластор сбежал, а Вокс остался ни с чем. И только спустя годы его люди смогли поднять мои старые, заархивированные чертежи и запустить принтер, используя ту самую первую, безопасную старую ДНК. Так и родилась Корделия. По моим чертежам, но уже без моего присмотра. Если бы я не сбежал тогда, Вокс создал бы целую армию таких детей ещё семь лет назад.

Чарли потрясённо молчала, переваривая услышанное. Бакстер, этот ворчливый и вечно недовольный учёный-удильщик, на самом деле спас Ад от кошмара, пожертвовав своей карьерой и безопасностью.

— Ну вот и всё, — Бакстер аккуратно поднял с верстака готовое изделие.

Это был потрясающий, изящный кулон на прочной серебряной цепочке. Внутри ажурного корпуса в виде винтажного микрофона мягко, едва заметно пульсировал темно-бордовый Кристалл Первого Вещания. От него исходило едва ощутимое, приятное тепло.

— Ментальный файрвол готов, — с гордостью, которую он попытался скрыть за ворчанием, произнес Бакстер. — Этот кулон будет непрерывно генерировать аналоговое микро-поле вокруг девочки. Оно абсолютно безопасно для её здоровья, но любой цифровой сигнал Вокса будет просто вязнуть в нём, как муха в сиропе. Надень это на неё, как только она проснется.

На верхнем этаже отеля, в небольшой уютной комнате, которую Чарли успела подготовить для девочки, царил мягкий полумрак. На широкой кровати, укрытая пушистым одеялом, спала Корделия. Её дыхание было прерывистым, а маленькие кулачки судорожно сжимали край простыни. Ночной кошмар, навеянный частотой Вокса, всё ещё удерживал её разум в заложниках.

Рядом с кроватью, в плетёном кресле-качалке, сидел Аластор. В темноте комнаты его глаза слабо светились алым, а на губах застыла мягкая, но непривычно спокойная улыбка. Он не использовал свои радиопомехи, чтобы не тревожить сон девочки. В руках Радио-демон держал небольшую шкатулку из полированного тёмного дерева.

Корделия резко вздохнула и открыла глаза. Синего свечения больше не было — на Чарли и Аластора снова смотрели испуганные, карие детские глаза. Девочка мгновенно села на кровати, тяжело дыша, и испуганно осмотрела свои пальцы, на которых всё ещё остались следы от белой известки.

— Папа?.. — её голос дрожал, а на глазах выступили крупные слёзы. — Мне... мне снился ужасный сон. Там был громкий, противный писк... и чьи-то чужие руки управляли мной. Я не хотела ломать стены, честно! Я не хотела...

Аластор плавно поднялся с кресла и подошёл к кровати. Его длинные пальцы в чёрных перчатках аккуратно и бережно коснулись её плеча, заставляя девочку перестать дрожать.

— Тише, моя дорогая, тише, — его голос звучал бархатисто, с лёгким, убаюкивающим эффектом старого радиоприёмника. — Всё уже позади. Это был лишь глупый, никчёмный шум из старого телевизора. А телевизоры, как мы знаем, созданы лишь для того, чтобы собирать пыль. Ты в безопасности. В Отель вернулся наш маленький глубоководный друг, доктор Бакстер, и он кое-что передал для тебя.

В комнату тихо вошла Чарли, держа в руках серебряный кулон. Она ласково улыбнулась Корделии и опустилась на край кровати.

— Привет, малышка. Бакстер сделал это специально для тебя. Это волшебный щит.

Чарли аккуратно застегнула цепочку на шее Корделии. Как только кулон в виде винтажного микрофона коснулся её груди, бордовый кристалл внутри него на секунду ярко вспыхнул, а затем вернулся к мягкому, едва заметному свечению. Корделия глубоко вздохнула. Напряжение, сковывавшее её плечи с самой ночи, мгновенно исчезло. Ощущение чужого присутствия в голове, которое преследовало её, полностью растворилось, оставив лишь абсолютную лёгкость и покой.

— Ой... — Корделия удивленно прижала ладошку к кулону. — Писк пропал. Совсем пропал. В голове так... тихо.

— Вот и чудно, — Аластор удовлетворённо прищурился. Он присел на край кресла и открыл деревянную шкатулку, которую держал в руках. Внутри неё на бархатной подложке лежал старинный карманный радиоприёмник тридцатых годов, покрытый изящной гравировкой. — Раз уж твой разум теперь под надёжной аналоговой защитой, нам стоит закрепить этот успех. Знаешь ли ты, дитя мое, что такое настоящая музыка? Не тот фальшивый, электронный скрежет, который крутят по вышкам VoxTek, а истинное искусство?

Корделия с любопытством вытянула шею, разглядывая приёмник.

— Искусство? Например?

Аластор аккуратно повернул маленькую латунную ручку настройки на приёмнике. Из крошечного динамика сквозь мягкое, тёплое шипение винила полились чарующие, живые звуки классического новоорлеанского джаза. Саксофон и рояль звучали так чисто и объёмно, словно музыканты стояли прямо в комнате.

Глаза Корделии восторженно округлились. Она непроизвольно начала покачивать головой в такт ритму.

— Красиво... Это совсем не похоже на то, что играло в лаборатории Вокса. Там всё время всё гудело и давило на уши.

— Разумеется, — Аластор мягко рассмеялся, и этот смех прозвучал искренне и тепло. — У Вокса нет вкуса, дорогая моя. Только провода и сухие цифры. А радио — это душа. Если ты научишь свой разум настраиваться на эти живые, аналоговые частоты, ни один цифровой код в мире никогда не сможет подчинить тебя себе. Твой разум будет принадлежать только тебе.

Корделия робко протянула руку и коснулась латунного корпуса приёмника. Аластор бережно переложил устройство в её маленькие ладони. Чарли, наблюдая за этой картиной, почувствовала, как к её глазам подступают слёзы умиления. Радио-демон, которого весь Ад считал безжалостным монстром, сейчас с невероятной отцовской нежностью учил свою маленькую копию любить мир, который был ему дорог.

Защита Бакстера сработала идеально, а тёплый джаз тридцатых годов окончательно вытеснил остатки неонового кошмара из разума девочки. Отель «Хазбин» выиграл эту ночь. Но надолго ли?

В главном офисе башни VoxTek на самом верхнем этаже Пентаграмм-Сити воздух буквально вибрировал от статического электричества. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на весь неоновый мегаполис, но Оверлорда, стоявшего спиной к городу, сейчас интересовали только графики на гигантском настенном мониторе.

Вокс яростно сжимал кулаки, из-за чего по его безупречно скроенному синему костюму с неоновыми полосами пробегали электрические разряды. Его лицо-экран заливал тревожный, ядовито-красный свет ошибки, а на месте зрачков бешено крутились синие значки загрузки.

— Как это понимать?! — его голос сорвался на оглушительный электронный скрежет, от которого задрожали стеклянные перегородки в кабинете. — Десять минут назад я запустил глобальный импульс по всей южной сетке! Импульс должен был мягко, незаметно войти в синапсы девчонки и выдать мне её точные координаты! Почему на карте Отеля «Хазбин» теперь слепая зона?!

Рядом на кожаном диване, закинув ноги на стеклянный журнальный столик, сидела Вельветт. Она лениво листала ленту в своём смартфоне, надувая огромный пузырь из розовой жвачки. На её короткой юбке и волосах, завязанных в два пышных хвоста, переливались кислотные цвета.

— Ой, да успокойся ты, плоскоэкранный, — фыркнула она, даже не поднимая взгляда на Вокса. — Может, у них просто пробки выбило. Или твой хвалёный супер-код оказался очередным китайским лагом. Мои подписчики в SinnerGram сейчас обсуждают новую коллекцию обуви Кармиллы, а не твои дурацкие радиоволны.

— Это не лаг! — Вокс с силой ударил кулаком по столу. Экран его лица на секунду покрылся рябью, а голос зазвучал с жутким эхо. — Сигнал не просто пропал. Его заглушили! Причём с такой частотой плотности, которую Олень из тридцатых годов просто физически не способен создать своей доисторической магией вуду! Этот всплеск... этот аналоговый барьер... Я узнаю этот почерк где угодно!

Вокс яростно застучал пальцами по сенсорной панели управления на столе. Экран послушно вывел бинарный лог ошибки, расшифрованный центральным процессором VoxTek. В самом конце длинной строчки кода, среди тысяч нулей и единиц, светилась крошечная авторская метка разработчика в виде схематичного силуэта глубоководной рыбы.

Экран Вокса на мгновение стал абсолютно белым от шока, а затем вспыхнул багровым пламенем.

— Бакстер... — прошипел Вокс, и из его электронных зубов посыпались настоящие искры. — Этот скользкий, трусливый, глубоководный червяк! Он вернулся в Отель! Он не просто сбежал от меня тогда — он переметнулся к Аластору! Он взял мои заархивированные чертежи, которые я пытался расшифровать годами, и построил для Радио-демона защиту!

— Хм, это уже интереснее, — Вельветт наконец отложила телефон и с любопытством посмотрела на Вокса, лопнув пузырь жвачки. — Они используют его, чтобы спрятать от нас девчонку-клона?

— Именно! — Вокс начал мерить кабинет шагами, заложив руки за спину. Электрический треск вокруг него стал тише, сменившись холодным, расчетливым гудением вентиляторов охлаждения. — Бакстер — единственный, кто до конца понимает структуру кода в голове Корделии. Если он создаст постоянный блокиратор, мы навсегда потеряем контроль над её синапсами. Весь проект стоимостью в миллионы душ пойдет насмарку! Дистанционно её больше не активировать. Нам нужно действовать изнутри.

В кабинет, лениво покачивая бёдрами и выпуская изо рта облако розового дыма из длинного мундштука, вошел Валентино. Его массивные розовые очки-сердечки поблескивали в полумраке, а роскошная шуба с воротником из перьев волочилась по полу.

— Детка, ты так шумишь, что у моих девочек на нижних этажах лопаются перепонки, — капризно протянул Вал, обнимая Вокса четырьмя руками за плечи. — К чему эта драма из-за одной маленькой мышки в Отеле Чарли? Если она так нужна тебе, почему бы нам просто не отправить туда банду наемников и не сжечь это место дотла?

Вокс раздраженно сбросил руки Валентино со своих плеч и повернулся к огромному окну.

— Потому что Отель под личной защитой Чарли Морнингстар, ПРИНЦЕССЫ АДА! К тому же, Аластор только и ждет повода, чтобы устроить шоу на телевидении. Нет... открытая атака исключена. Нам нужен шпион. Кто-то, кто сможет проникнуть в Отель под видом невинного постояльца, войти в доверие к девчонке и сорвать с её шеи кулон Бакстера. Как только блокиратор будет снят, я активирую код, и Корделия сама выйдет из Отеля прямо к нам в руки.

Вельветт спрыгнула с дивана, на её лице появилась хищная, предвкушающая улыбка. Она подошла к Воксу и покрутила в руках свой смартфон.

— Ну, отправлять туда Вала — плохая идея, его рожа слишком известна в индустрии греха, — усмехнулась она. — Сама я тоже слишком узнаваема для шпионажа. Но у меня есть идеальная кандидатура. Одна из моих топовых моделей-стажерок. Милая, скромная на вид грешница-куколка по имени Трикси. Никто в жизни не подумает, что она работает на VoxTek. Мы разыграем классическую драму: скажем, что она сбежала со студии Валентино в поисках «искупления» и защиты в Отеле Чарли. Эта наивная дурочка Морнингстар примет её с распростертыми объятиями!

Вокс медленно повернулся к Вельветт. На его экране-лице поползла широкая, зловещая неоновая улыбка, а синие глаза азартно блеснули.

— Идеально... — пророкотал он, и его голос снова приобрел уверенный, властный тон Оверлорда. — Принцесса Ада так жаждет спасать заблудшие души, что сама впустит нашу змею в свое гнездо. Подготовьте девчонку. Снабдите её скрытыми микро-камерами. Она должна войти в Отель завтра утром. Пусть следит за Бакстером и Корделией.

Вокс повернулся обратно к окну, глядя на далекий силуэт Отеля «Хазбин», над которым в ночном небе слабо мерцали багровые защитные руны Радио-демона.

— Твой аналоговый щит не спасет тебя, Аластор, — тихо прошептал Вокс, и по стеклу окна от его дыхания побежали крошечные электрические разряды. — Игра только начинается. И на этот раз трансляция будет идти по моим правилам.

Утро в отеле «Хазбин» началось под на удивление мирные звуки. Из небольшого латунного радиоприёмника, который Аластор подарил Корделии, тихо лился бодрый ранний джаз 1930-х годов. Сама девочка сидела на ковре в просторной гостиной, поджав под себя ноги. Её пальцы, ещё вчера судорожно царапавшие стены, теперь аккуратно перебирали струны старой гитары, которую ей одолжила Чарли. Серебряный кулон Бакстера с Кристаллом Первого Вещания мирно покоился на её шее, излучая едва заметное, успокаивающее бордовое тепло.

— Нет-нет-нет, дорогуша, этот цвет совершенно не сочетается с твоим бледным тоном кожи! — раздался громкий, манерный голос с дивана.

Энджел Даст, развалившись сразу на трёх подушках и удерживая всеми четырьмя руками разные тюбики с помадой и палетки теней, авторитетно покачал головой. Рядом с ним на полу сидел его любимый поросенок Толстый Наггетс, который преданно хрюкал каждый раз, когда его хозяин повышал голос.

— Энджел, она всего лишь ребёнок, ей двенадцать лет! Зачем ей твоя неоновая помада? — со смехом отозвалась Чарли, заходя в гостиную с подносом, на котором стояли чашки с горячим какао и тарелка со свежими блинчиками.

— Чарли, детка, в Аду никогда не рано научиться стилю! — Энджел картинно вздохнул, взмахнув одной парой рук. — Посмотри на её розовый костюмчик. Мило? Да. Но скучно! Ей нужно немного... блеска! Драмы! Если её папочка — самый жуткий Оверлорд с радио-вещанием, она должна выглядеть как маленькая принцесса эфира, а не как примерная школьница из пригорода.

Корделия тихонько хмыкнула, переводя взгляд с Энджела на кулон Бакстера.

— Мне нравится мой костюм. Но... блестки — это тоже интересно.

В этот момент из угла комнаты, со скоростью запущенного снаряда, вылетела Ниффти. В руках у неё были гигантские портновские ножницы, моток розовых ниток и кусок плотной винтажной ткани в цветочек. Её единственный огромный глаз бешено вращался от восторга.

— Новая кукла! Новая большая кукла в Отеле! — пропищала она, запрыгивая на подлокотник дивана прямо над ухом Энджела. — Я должна сшить для неё что-нибудь! И для её маленького поющего ящика тоже! Я сошью чехол для радиоприёмника, чтобы на него не садились эти отвратительные, мерзкие, грязные жуки! Я ненавижу жуков!

Ниффти угрожающе щелкнула ножницами в воздухе, отчего Энджел Даст испуганно вскрикнул и отшатнулся. Корделия, однако, не испугалась — она уже привыкла к эксцентричным жителям Отеля и лишь мягко улыбнулась маленькой горничной.

— Спасибо, Ниффти. Чехол для радио — это отличная идея, — сказала девочка.

За всей этой картиной из дальнего, полутемного угла гостиной, лениво потягивая черный кофе из фарфоровой чашки, наблюдал Аластор. Помехи вокруг него были минимальными, а на губах застыла непривычно мягкая, гордая улыбка. Он был искренне доволен тем, как его маленькая наследница легко находила общий язык с постояльцами, оставаясь недосягаемой для цифровых когтей Вокса.

Вдруг идиллическую атмосферу утра нарушил резкий, отчаянный стук в парадные дубовые двери. Это не был наглый и яростный стук Бакстера — скорее, это походило на то, как кто-то обессиленно бьется о дерево, умоляя о помощи.

Вэгги, сидевшая на подоконнике и до этого спокойно наблюдавшая за Энджелом и Корделией, мгновенно подобралась. Её рука привычно легла на древко ангельского копья.

— Я проверю, — жестко сказала она, направляясь к выходу.

— Я с тобой! — Чарли тут же поставила поднос на столик и поспешила за подругой, её лицо мгновенно приняло выражение максимальной готовности спасать очередную заблудшую душу.

Когда Вэгги с копьем наперевес распахнула тяжелую дверь, на пороге Отеля стояла она.

Трикси.

Шпионка Вельветт отыграла свою роль безупречно. Она выглядела как хрупкая, изящная фарфоровая куколка, чья идеальная красота была безжалостно растоптана. Её пышные нежно-голубые волосы были растрепаны, а некогда роскошное платье с оборками в стиле уличной моды Нижнего Сити было разорвано на плече и испачкано сажей. По её бледным щекам размазалась тушь, а из больших, полных слез глаз струился неподдельный ужас. На её запястьях виднелись бутафорские, но очень реалистичные синяки.

— Пожалуйста... умоляю, спрячьте меня... — прошептала Трикси, её голос дрожал так сильно, что она едва выговаривала слова. Она сделала шаг вперед и обессиленно упала на колени прямо у ног Чарли. — Он... Валентино... он убьет меня, если найдет! Я больше не могла оставаться на его студии... Я хочу искупления! Пожалуйста, скажите, что Отель «Хазбин» правда помогает таким, как я!

Сердце Чарли Морнингстар, как и рассчитывали в башне VoxTek, мгновенно растаяло. Принцесса Ада охнула, бросив быстрый взгляд на Вэгги, и тут же опустилась на колени рядом с незнакомкой, аккуратно обнимая её за плечи.

— Тише, тише, всё хорошо! Ты в безопасности! — горячо заговорила Чарли, помогая Трикси подняться. — Вэгги, помоги мне, нужно усадить её на диван и принести теплой воды! Как тебя зовут, милая?

— Т-Трикси... — всхлипнула куколка, пряча лицо на груди у Чарли.

Ни Чарли, ни Вэгги, ни умилявшийся этой драме Энджел Даст не заметили, как под растрепанными голубыми локонами Трикси, прямо в её изящной сережке-капельке, на секунду блеснул крошечный, размером с песчинку, объектив скрытой микро-камеры VoxTek высокой четкости.

Трикси перешагнула порог Отеля «Хазбин». Троянский конь Вокса официально проник внутрь безопасной гавани.

Из глубины холла к прибывшей гостье медленно направился Аластор. Его шаги были абсолютно бесшумными, а улыбка на лице стала пугающе острой и натянутой. Его глаза-циферблаты радиоприемника сузились, сканируя Трикси с головы до ног. Радио-демон почувствовал едва уловимый, почти незаметный запах озона и свежей пластмассы, который обычно исходил от новой техники...

Дневное солнце Ада лениво заливало просторную гостиную Отеля «Хазбин» багровыми лучами. Чарли ушла на кухню, чтобы вместе с Энджелом Дастом приготовить праздничный обед в честь «нового шага к искуплению» их новой постоялицы. Бакстер забаррикадировался в своей подвальной лаборатории, а Аластор отлучился по делам радиовещания. В Отеле наступило обманчивое, хрупкое затишье.

В холле на мягком ковре сидела Корделия. В её ладонях тихо шипел и наигрывал спокойный джаз старинный радиоприемник, а пальцы девочки аккуратно перебирали цепочку бордового кулона-блокиратора.

— Какая же это милая вещица, — раздался тихий, вкрадчивый голос сверху.

Трикси плавно опустилась на ковер рядом с девочкой. На шпионке всё еще было разорванное голубое платье, а на бледном лице застыло выражение бесконечной грусти и кротости. Она обняла свои колени, с обожанием глядя на Корделию, но её скрытая в сережке микро-камера VoxTek в этот момент сканировала каждый миллиметр Кристалла Первого Вещания на шее ребенка.

— Тебе нравится? — Корделия робко улыбнулась, прижимая кулон к груди. — Его сделал доктор Бакстер. Это мой щит. С ним в голове больше не шумит плохой телевизор.

— Доктор Бакстер, конечно, гений... — Трикси сочувственно вздохнула, наклонив голову так, что её голубые локоны коснулись плеча Корделии. — Но, милая, неужели такой великий Оверлорд, как твой папа Аластор, не мог подарить тебе что-то более... изящное? Посмотри на этот кулон. Он же такой огромный, тяжелый, из грубого старого металла. Он совсем не подходит к твоему прекрасному розовому костюмчику! Он делает тебя похожей на узницу, а не на дочку Радио-демона.

Корделия растерянно опустила взгляд на кулон. Слова новой «подружки», которую так тепло приняла Чарли, звучали логично и очень мягко.

— Ну... он правда немного тяжелый, — неуверенно прошептала девочка, трогая серебряную оправу в форме винтажного микрофона.

— Вот видишь! — Трикси просияла самой ангельской улыбкой из своего арсенала. Она залезла в карман платья и достала оттуда потрясающую, переливающуюся всеми цветами радуги заколку для волос в форме неоновой бабочки. Это устройство Вельветт было разработано специально: оно излучало частоты, которые должны были парализовать волю ребенка, как только коснутся головы. — Давай мы снимем этот грубый, некрасивый кулон и спрячем его в шкатулку? А взамен я подарю тебе эту заколку. Ты будешь самой модной девочкой в Пентаграмм-Сити! Ну же, давай я помогу тебе расстегнуть застежку...

Трикси протянула свои тонкие пальцы к шее Корделии. Девочка, завороженная мягким тоном и блеском заколки, послушно замерла, позволяя шпионке коснуться цепочки. Сердце Трикси бешено забилось от предвкушения триумфа — Вокс на том конце провода уже приготовился нажать кнопку активации кода...

ХЛОП!

Тяжелое лезвие из чистого ангельского металла с глухим, вибрирующим звоном вонзилось в деревянный пол всего в паре сантиметров от пальцев Трикси.

Шпионка с диким визгом отпрянула назад, едва не потеряв равновесие. Корделия вздрогнула и испуганно прижала к себе свой радиоприемник.

В дверном проеме гостиной, скрестив руки на груди и опираясь на древко ангельского копья, стояла Вэгги. Её единственный левый глаз горел холодным, яростным неодобрением, а на лбу отчетливо проступила венка. Она наблюдала за этой сценой уже несколько минут, бесшумно подкравшись со стороны коридора.

— Руки убрала. Живо, — леденящим тоном скомандовала Вэгги, медленно вытаскивая копье из пола.

— В-Вэгги! Я... я просто хотела подарить ей заколку! — Трикси мгновенно включила режим невинной жертвы, её глаза наполнились фальшивыми слезами, а голос задрожал. — Я просто хотела сделать ей приятное! Почему ты так жестока ко мне?!

— Избавь меня от этой дешевой драмы Валентино, куколка, — Вэгги сделала три неторопливых шага вперед, и острие её смертоносного копья замерло ровно в миллиметре от подбородка Трикси, заставив шпионку затаить дыхание. — Я видела сотни таких, как ты. Чарли может верить в твои крокодильи слезы сколько угодно, но меня ты не проведешь. С первого шага в этом Отеле от тебя воняет ложью. Зачем ты пыталась снять с неё кулон?

— Я... я просто подумала, что он некрасивый... — Трикси сглотнула, чувствуя, как ангельский металл обжигает кожу своей святой энергией. Через скрытую камеру в её сережке Вокс в своей башне сейчас яростно грыз ногти, понимая, что их план катится к чертям.

— Этот кулон — её защита. И ты об этом прекрасно знаешь, — Вэгги резко перевела взгляд на Корделию. — Корделия, марш к себе в комнату. Закрой дверь и не снимай кулон ни при каких обстоятельствах. Живо.

Девочка, испуганная строгим тоном Вэгги, мгновенно вскочила, прижимая приемник к груди, и со всех ног бросилась по лестнице наверх.

Когда шаги ребенка стихли, Вэгги наклонилась еще ближе к Трикси, так что шпионка могла видеть свое испуганное отражение в её глазе.

— Слушай меня сюда, Трикси, — прорычала бывшая истребительница. — Я не знаю, кто тебя подослал — Валентино, Вокс или вся ваша неоновая помойка разом. Но если я еще раз увижу, что твои лапы тянутся к этому ребенку или к вещам Бакстера... я лично проверю, насколько хорошо твое пластиковое тело переносит ангельскую сталь. Я буду следить за каждым твоим вздохом. Свободна.

Трикси, тяжело дыша и дрожа от настоящего, не поддельного страха, подхватила свои юбки и бросилась прочь из гостиной, молясь лишь о том, чтобы не столкнуться в коридоре с Аластором.

Вэгги с глубоким вздохом опустила копье, её плечи немного расслабились. Она спасла Корделию в самый критический момент, но понимала: шпион раскрыт, а значит, Троица «Ви» скоро перейдет к более радикальным и опасным мерам.

Взбежав по винтовой лестнице на третий этаж, Трикси с силой захлопнула дверь своей временной спальни и повернула ключ в замке. Её всю трясло. Настоящий, не поддельный ужас перед ангельским копьем Вэгги вымел из её головы всю кукольную спесь.

Она тяжело опустилась на край кровати, судорожно выдохнула и прижала два пальца к правому уху, где за мочкой было спрятано микроскопическое кибернетическое устройство связи от VoxTek.

— Вокс! Вокс, ты слышишь меня?! — панически зашептала Трикси, оглядываясь на запертую дверь, словно Вэгги могла пройти сквозь стены. — Всё полетело к чертям! Эта одноглазая сумасшедшая с копьем... она следила за мной! Она едва не отрубила мне пальцы! Кулон снять не удалось, девчонка заперлась у себя!

В её ухе раздался сухой, леденящий электронный скрежет, от которого по коже пробежали мурашки. Голос Вокса из динамика буквально сочился контролируемой, тяжелой яростью.

— Я всё видел через твою камеру, идиотка, — прорычал плоский Оверлорд. — Твой провал зафиксирован. Но это уже не имеет значения. Мои сканеры успели поймать структуру аналогового поля кулона, пока твои руки были рядом с девчонкой. Бакстер использует частоту заземления 1930-х годов. Теперь, когда у меня есть эти данные, мне не нужно снимать с неё кулон. Мы просто перегрузим его!

Трикси нервно сглотнула, переводя взгляд на окно.

— И... и что мне делать? Вэгги меня убьет, если я выйду из комнаты! Она обо всём догадалась!

— Беги, — холодно отрезал Вокс. — Твоя миссия в Отеле окончена. Возвращайся в башню. Вельветт найдет тебе другое применение. А Отель «Хазбин» пусть готовится к тотальной цифровой бомбардировке.

Трикси не заставила себя ждать ни секунды. Она подскочила к окну, рванула на себя деревянные створки и, превратив своё кукольное тело в легкую дымчатую субстанцию (способность, которой её наделила Вельветт для побега), бесшумно скользнула вниз, растворяясь в тумане Нижнего Сити.

Тем временем в главном холле Отеля атмосфера накалилась до предела. Вэгги стояла посреди комнаты, крепко сжимая свое копье. Рядом на диване сидела взволнованная Чарли, а Энджел Даст, нахмурившись, нервно крутил в руках один из своих пистолетов. Бакстер, поднявшийся из подвала на шум, протирал очки подолом грязного халата, а его налобный фонарик тревожно мигал оранжевым.

Из тени, как всегда безупречно элегантный, но с пугающе застывшей улыбкой, выступил Аластор.

— Итак, наша очаровательная гостья оказалась вовсе не той, за кого себя выдает? — вкрадчиво произнес Радио-демон. Помехи в его голосе зазвучали громче, а тени на стенах начали угрожающе удлиняться. — Какая... предсказуемая, банальная низость со стороны VoxTek.

— Она пыталась заставить Корделию снять кулон! — жестко высказалась Вэгги, обернувшись к Чарли. — Чарли, я говорила тебе! Она заговаривала зубы ребенку и пыталась подсунуть ей какую-то неоновую дрянь от Вельветт. Если бы я не вмешалась, код Вокса в голове девочки был бы уже активирован!

Чарли прикрыла рот ладонями, в её глазах застыли слезы разочарования и страха за девочку.

— Боже мой... Я... я так хотела ей помочь. Я думала, она правда сбежала от Валентино…

— Чарли, детка, от Вала не сбегают в чистеньких платьях и с идеальным макияжем, — хмуро бросил Энджел Даст, складывая две пары рук на груди. — Вэгги права. Эта девка была фальшивкой с самого первого вздоха.

— Мой кулон! — вдруг пискнул Бакстер, подпрыгнув на месте. — Вы проверили девчонку?! Если эта кукла Вокса успела повредить Кристалл Первого Вещания, мы все взлетим на воздух при следующем импульсе!

— Корделия наверху, в безопасности, — отрезала Вэгги, разворачиваясь к лестнице. — А вот с нашей «жертвой» пора поговорить по-плохому. Идемте. Я лично вытрясу из неё, что именно задумал Вокс.

Вся группа во главе с разъяренной Вэгги и тихо шуршащим радиопомехами Аластором поднялась на третий этаж. Вэгги подошла к двери комнаты Трикси и с силой дернула за ручку — заперто.

— Открывай! — крикнула бывшая истребительница, ударив кулаком в дубовую панель. — Открывай, или я вышибу эту дверь!

Ответа не последовало. Внутри царила мертвая, зловещая тишина.

Аластор сделал легкий жест рукой, и замок двери с громким треском разлетелся на куски под воздействием теневой магии. Вэгги первая ворвалась в комнату, вскинув ангельское копье, готовая к бою... но тут же замерла как вкопанная.

Комната была абсолютно пуста.

На аккуратно заправленной кровати не было ни души. Единственным, что нарушало тишину помещения, был резкий свист холодного адского ветра. Две створки большого окна были распахнуты настежь, и тяжелые шторы яростно бились о раму, запуская внутрь комнаты багровый смог Пентаграмм-Сити. На подоконнике остался лишь легкий след от известки и крошечный, забытый кусочек голубой ленты от платья шпионки.

— Опоздали... — выдохнула Чарли, подходя к окну и глядя на пустые крыши Нижнего Сити. — Она сбежала.

Аластор подошел к подоконнику, его глаза на секунду превратились в радио-диски, сканируя воздух. Он уловил остаточный цифровой след, который вел прямо к высоткам VoxTek. Улыбка Радио-демона стала шире, обнажая острые, как бритва, зубы.

— Пусть бежит, — пророкотал его голос с жутким искажением, от которого у Бакстера затряслись поджилки. — Маленькая крыса вернулась к своему хозяину. Но теперь они знают, что мы начеку. Бакстер, мой эксцентричный друг, боюсь, тебе придется удвоить защиту Отеля. Вокс явно готовит что-то грандиозное... и очень, очень шумное.

Ночь после побега шпионки Трикси опустилась на Отель «Хазбин» тяжелым, удушливым саваном. В гостиной на первом этаже все окна были наглухо закрыты, а багровый свет адской луны едва пробивался сквозь плотные шторы.

Корделия сидела на полу в углу своей спальни наверху, крепко обняв колени и прижимая к груди старый радиоприемник, подаренный Аластором. Она слышала, как внизу на повышенных тонах разговаривали взрослые. Малышка всё понимала. Ей было до безумия страшно. В какой-то момент, когда Вэгги внизу яростно доказывала, что Отель теперь под прицелом, у Корделии мелькнула трусливая мысль: «Мне нужно уйти. Если я сбегу прямо сейчас, в окно, как Трикси, они будут в безопасности...»

Но девочка вовремя вспомнила пустые, неоновые синие глаза, которые она видела в зеркале во время ночного приступа. Она вспомнила механический голос Вокса, звучавший из её собственного рта.

«Нет, — подумала Корделия, сжимая зубы и сдерживая слезы. — Если я уйду, этот плоский экран поймает меня на улице за пять минут. И тогда он перепрограммирует меня и заставит причинить вред папе Аластору и Чарли. Я не побегу. Я останусь здесь».

В этот момент дверь её комнаты мягко скрипнула. Внутрь скользнула длинная, элегантная тень, а вслед за ней вошел Аластор. На его лице, вопреки всеобщей панике в Отеле, сияла безупречная, успокаивающая улыбка, хотя в глубине багровых глаз всё еще тлели искры опасного Оверлордского гнева.

— Не спишь, моя дорогая? — мягко спросил он, присаживаясь на край её кровати. Его трость-микрофон тихо звякнула о паркет.

— Я... я слышала, что Трикси была шпионкой, — тихо призналась Корделия, поднимая на него испуганные глаза. — Папа... Вокс ведь разозлился, да? Из-за того, что доктор Бакстер сделал мне кулон? Он захочет сломать его?

Аластор издал тихий, бархатистый смешок сквозь легкое радиовещательное шипение. Он протянул руку в черной перчатке и аккуратно поправил серебряный кулон на шее девочки.

— О, пусть этот никчемный ящик с проводами злится сколько угодно, дитя мое. Его злость так же смешна, как и его телепередачи. Твой кулон под надежной защитой старых частот. А сейчас доктор Бакстер внизу придумал одну весьма... эксцентричную штуку, для которой ему требуется моя скромная магия. Хочешь посмотреть, как наука и истинное Оверлордское искусство заставят VoxTek страдать?

Корделия согласно кивнула, и Аластор помог ей подняться, уводя вниз, на крышу Отеля.

На крыше Отеля «Хазбин» бушевал холодный ветер. Бакстер, обвешанный тяжелыми инструментами, в сварочных очках и с яростно мигающим фиолетовым налобным фонариком, носился вокруг гигантской конструкции, которую он умудрился собрать за пару часов с помощью магии теней Аластора.

Это был «Аналоговый Купол» — безумный гибрид науки и магии. Вокруг главного шпиля Отеля Бакстер установил гигантские медные катушки Теслы, опутанные километрами экранированной проволоки с Черного рынка. Все эти провода сходились к массивному пульту управления, в центре которого горел Кристалл Первого Вещания, выведенный из кулона на верстаке в подвале (самой Корделии Бакстер на время выдал временный аналоговый ободок для волос).

— Быстрее! У нас мало времени! — кричал Бакстер, перекрывая свист ветра, когда Чарли, Вэгги и Корделия вышли на крышу. — Мои датчики фиксируют, что Вокс выводит свои главные телевышки в Сити на максимальную мощность! Он собирается пустить сюда такой направленный цифровой луч высокой плотности, что у всех микросхем в радиусе километра вытекут мозги! Он хочет выжечь кулон Корделии дистанционно!

— Что нам делать, Бакстер? — крикнула Чарли, придерживая волосы рукой.

— Мне нужен источник питания, который не просядет от такой нагрузки! Обычное адское электричество VoxTek заблокирует! — Бакстер повернулся к Аластору, который спокойно стоял у края крыши, опершись на трость. — Аластор! Твоя магия радиоволн тридцатых годов! Мне нужно, чтобы ты запитал эти катушки Теслы своей чистой теневой энергией! Мы превратим весь Отель в одну гигантскую радиовышку-глушитель!

Радио-демон шагнул вперед. Его улыбка стала шире, обнажая ряды острых зубов.

— С величайшим удовольствием, доктор, — пророкотал Аластор, и его голос внезапно разнесся над всей округой с пугающим, грохочущим эхо.

Оверлорд вонзил свою трость-микрофон прямо в центр пульта Бакстера. В ту же секунду из его тени во все стороны рванули огромные, черные вуду-щупальца со светящимися зелеными символами. Они обвили медные катушки на крыше. Воздух вокруг Отеля мгновенно потяжелел, зазвучал оглушительный треск виниловых помех, а из катушек Теслы в небо ударили мощные, ветвистые багрово-зеленые молнии.

Над Отелем «Хазбин» начал разворачиваться видимый глазу купол из чистой аналоговой энергии и теневой магии, полностью изолируя здание от внешнего цифрового мира.

Корделия стояла рядом с Чарли и Вэгги, завороженно глядя на эту бурю. Её кулон (который Бакстер обещал вернуть сразу после боя) лежал на панели пульта, пульсируя ярким бордовым светом, принимая и усиливая энергию Аластора.

В этот момент на горизонте, со стороны неоновых высоток VoxTek, в небо ударил гигантский, ослепительно-синий лазерный луч высокой частоты. Вокс нажал на кнопку запуска. Синий луч на огромной скорости устремился прямо к Отелю, готовый сокрушить защиту ребенка.

Цифровая перегрузка Вокса и Аналоговый Купол Отеля столкнулись в небе с оглушительным взрывом. Тихая шпионская война превратилась в открытое, грандиозное противостояние.

После ночной битвы в небе над Отелем «Хазбин» повисло тяжелое, давящее затишье. Аналоговый Купол Бакстера и Аластора выдержал сокрушительный неоновый удар Вокса, но цена этой победы была высока. Воздух вокруг здания казался наэлектризованным, а по углам гостиной то и дело пробегали блеклые зеленые искры теневой магии. Аластор ушел на свою радиостанцию, чтобы восстановить силы и проверить городские эфиры, а Чарли и Вэгги заперлись в кабинете, судорожно перебирая старые оборонительные руны.

Энджел Даст сидел в своей комнате, обхватив голову всеми четырьмя руками. Его раскалывала дикая, пульсирующая мигрень. Каждый стук сердца отдавался в висках противным цифровым писком. Энджел списывал это на похмелье и ночной стресс, даже не подозревая, что глубоко в его подсознании кибернетический гипноз Вокса, заложенный ещё на студии Валентино, отчаянно пытался пробиться сквозь аналоговую защиту Бакстера.

Вдруг писк в его голове прекратился, сменившись абсолютной, леденящей пустотой.

Взгляд Энджела мгновенно остекленел. Его зрачки сузились, превратившись в две неподвижные точки. Вокс полностью перехватил управление над его телом. Лицо Энджела не превратилось в маску, на нём не появилось жутких неоновых узоров — Вокс действовал тоньше. Он сохранил на лице паука его привычную, слегка усталую улыбку.

Энджел плавно поднялся со стула и направился в гостиную, где Корделия сидела на диване, бережно поправляя на шее серебряный кулон, который Бакстер только что вернул ей после утренней калибровки.

— Эй, мелкая, — раздался голос Энджела. Это был его абсолютно обыкновенный, мягкий, слегка кокетливый голос, к которому Корделия уже успела привыкнуть. Никакого электронного эхо. Никакого скрежета. Идеальная маскировка. — Заскучала тут в одиночестве, пока твой папочка-радио развлекается на студии?

Корделия подняла голову и лучезарно улыбнулась, увидев друга:

— Привет, Энджел! Да, Чарли и Вэгги очень заняты. А доктор Бакстер снова ворчит на свои пробирки в подвале.

— Слушай, дорогуша, у меня к тебе есть маленькое, совершенно секретное дело, — Энджел заговорщицки подмигнул ей, присаживаясь на подлокотник дивана. Его движения были плавными, но если бы рядом была Вэгги, она бы заметила, что паук движется слишком... механически, словно марионетка. — Там, на заднем дворе Отеля, за углом прачечной, у меня спрятана заначка. Курьер принес такой вкусный белый порошок, похожий на сахар. Но если Вэгги увидит меня с этими коробками, она отберет их. Поможешь мне дотащить их тайно до моей комнаты? Ты ведь у нас смелая девочка.

Корделия поняла, что Энджел говорит про наркотики, но на секунду замешкалась. Кулон на её шее слабо, предупреждающе дрогнул, но девочка списала это на остаточные волны от утренней проверки. Она посмотрела в глаза Энджелу — они были такими же, как всегда. Голос — абсолютно родной и безопасный. Как можно не поверить тому, кто защищал её от Трикси и делился своими помадами?

— Конечно помогу! — весело согласилась Корделия, спрыгивая с дивана. — Только давай быстро, пока Чарли не вышла из кабинета.

— Идеально, булочка. Идем через черный ход, — обычным, ласковым тоном произнес Энджел, увлекая девочку за собой по длинному, слабо освещенному коридору первого этажа.

Они бесшумно приоткрыли тяжелую железную дверь, ведущую на задний двор Отеля. На улице стоял удушливый багровый туман Нижнего Сити. Пахло гарью и сыростью. За углом здания, прямо посреди заброшенного переулка, стоял массивный черный фургон с наглухо тонированными стеклами. На его боку едва заметно поблескивал глянцевый логотип VoxTek.

Корделия резко остановилась. Её сердце бешено заколотилось, а кулон на шее раскалился, обжигая кожу.

— Энджел... мне кажется, нам лучше вернуться. Это машина Вокса. Мне нельзя здесь находиться.

— Всё в порядке, мелкая. Это просто курьер, — всё тем же спокойным, обыкновенным голосом ответил Энджел.

Но в ту же секунду двери фургона с грохотом распахнулись. Из машины выскочили трое массивных наемников в черной броне с электро-шокерами и сетками из ангельской стали.

— Папа! Чарли! — в ужасе закричала Корделия, пытаясь отступить назад. Она протянула руку к Энджелу, умоляя о помощи: — Энджел, помоги мне! Хватай их!

Один из наемников грубо схватил девочку за воротник розового костюма и рванул на себя. Корделия упала на грязный асфальт, её радиоприемник с треском вывалился из рук и разбился, а серебряный кулон Бакстера зацепился за край брони наемника. Со звуком рвущейся цепочки ментальный файрвол соскочил с её шеи и упал в лужу.

И в эту самую секунду, когда кулон перестал защищать пространство вокруг, мощная цифровая волна от фургона ударила в голову Энджела Даста.

Кибернетический гипноз Вокса мгновенно лопнул, как мыльный пузырь, не выдержав резкого скачка частот.

Энджел Даст резко зажмурился, схватившись за голову четырьмя руками. Его глаза бешено заморгали, возвращая себе нормальный, живой взгляд. Весь туман из его мыслей испарился за долю секунды. Он тяжело задышал, огляделся по сторонам и с ужасом осознал, где находится.

Перед его глазами двое наемников VoxTek затаскивали плачущую, бьющуюся в истерике Корделию вглубь черного фургона. Она не могла применить свою магию, так как на неё накинули сетку из ангельской стали, да и по правде сказать, она была шокирована предательством Энджела

— Какого чё... НЕТ! — истошно закричал Энджел, и его настоящий, сорванный от ужаса голос прорезал тишину переулка. — Отпустите её, куски дерьма!

Паук мгновенно выхватил из-за пояса два своих любимых автомата Томпсона и открыл яростный огонь по наемникам. Пули со свистом рикошетили от тяжелой брони машин. Энджел бросился вперед всеми четырьмя ногами, пытаясь дотянуться до закрывающейся двери фургона, схватить Корделию за руку.

— Помоги! — кричала девочка, пока её лицо скрывалось в темноте салона.

Третий наемник, стоявший на шухере, резко развернулся и с размаху ударил Энджела тяжелым прикладом электро-винтовки прямо в челюсть. Раздался глухой хруст. Мощный разряд тока прошил тело паука, заставив его рухнуть на колени. Из его рта хлынула кровь, а автоматы вывалились из ослабевших рук.

Двери фургона с визгом захлопнулись. Машина сорвалась с места, оставляя после себя лишь запах жженой резины и облако сизого дыма.

Энджел, преодолевая дикую боль и судороги от электричества, пополз вперед по асфальту, оставляя кровавый след. Он протягивал руки вслед уезжающему фургону, но машина уже скрылась за поворотом, увозя Корделию прямо в логово Вокса.

В переулке воцарилась гробовая тишина. Единственным, что напоминало о случившемся, был разбитый винтажный радиоприемник Корделии, из которого всё еще доносился тихий, умирающий хрип джазовой музыки, и серебряный кулон Бакстера, сиротливо лежавший в грязной луже.

Энджел Даст завыл от собственной беспомощности и стыда, сжимая кулаками грязную землю. Вокс переиграл их всех.

В главном холле Отеля «Хазбин» царил привычный дневной полумрак. Чарли и Вэгги сидели у камина, негромко обсуждая укрепление рунических барьеров после ночной атаки. За барной стойкой, лениво ворча себе под нос, Хаск методично протирал тусклое стекло пивного бокала грязным полотенцем. Его массивные крылья с карточными узорами были расслабленно сложены за спиной, а уши чутко улавливали каждый шорох. Всё казалось обманчиво спокойным.

Вдруг со стороны коридора, ведущего к чёрному ходу, раздался жуткий, глухой грохот, словно на пол рухнуло что-то массивное. Вслед за этим донеслись прерывистые, хриплые рыдания.

Хаск мгновенно замер, опустив бокал. Вэгги вскочила на ноги, её рука сама собой потянулась к древку ангельского копья.

— Что за?.. — не успела договорить Вэгги, как тяжелые двери гостиной с треском распахнулись.

В холл буквально ввалился Энджел Даст. Точнее, то, что от него осталось. Его некогда безупречный белый мех был испачкан дорожной пылью и мазутом, а из разбитой челюсти на грудь сочилась густая розовая кровь. Его трясло мелкой, непрекращающейся дрожью — остаточный эффект от мощного удара электрическим током наемников VoxTek. Четыре его руки судорожно прижимали к груди то то то, что он успел подобрать в переулке: разбитый карманный радиоприемник Корделии, из которого сипло шёл белый шум, и разорванный серебряный кулон-микрофон Бакстера.

Энджел сделал два шага по ковру, его колени подкосились, и он с глухим стоном рухнул на пол, задыхаясь от плача и боли.

— Энджел! Боже мой, Энджел! — Чарли в ужасе вскрикнула и бросилась к нему, падая рядом на колени. — Что случилось?! На тебя напали?! Где Корделия?!

— Я... я не хотел... — захлебываясь слезами и кровью, закричал Энджел, его голос срывался на истошный, безумный визг. Он протянул Чарли разорванный кулон, его пальцы судорожно скрючились. — Чарли, клянусь тебе, я ничего не помню! У меня раскалывалась голова... а потом... мой собственный голос... Я говорил с ней! Я сам позвал её на улицу, но это был не я! Это Вокс! Он залез мне в голову! Они забрали её... Они затащили её в фургон, я пытался стрелять, но они... они увезли её!

Из подвальной лестницы на крики кубарем вылетел Бакстер. Увидев в окровавленных руках Энджела разорванную серебряную цепочку и Кристалл Первого Вещания, покрытый грязью, ученый-удильщик буквально схватился за голову. Его налобный фонарик яростно замигал тревожным оранжевым светом.

— О нет! Нет-нет-нет! Защита уничтожена! — заверещал Бакстер, заметаясь по комнате. — Цифровой барьер пал! Если Вокс привезет её в свои лаборатории без кулона, он перепрошьет её синапсы за полчаса! Она станет его марионеткой навсегда!

Чарли растерянно смотрела на Энджела, её руки дрожали, когда она пыталась вытереть кровь с его лица. Вэгги же стояла, нахмурившись, не зная, верить ли пауку.

В этот момент Хаск с силой швырнул свое полотенце на стойку. Его кошачьи глаза сузились. Одным мощным прыжком он перемахнул через барную стойку, тяжело приземлившись рядом с рыдающим пауком. Две его массивные лапы жестко, но удивительно бережно легли на плечи Энджела, с силой встряхнув его.

— Энджел, посмотри на меня! Живо! — рявкнул Хаск, заставляя паука поднять на него полные слез и ужаса глаза. Хаск внимательно вгляделся в его зрачки, проверяя остатки гипнотического тумана. Как бывший Оверлорд, который сам когда-то проиграл свою душу по контракту, Хаск слишком хорошо знал этот почерк. — Он не врет. Это был тотальный кибер-контроль Троицы «Ви». Вокс использовал его как беспроводную куклу. Энджел не виноват, его разум просто взломали.

Не успела Чарли выдохнуть, как в ту же секунду в Отеле «Хазбин» погас весь свет.

Камин мгновенно затух, оставив комнату в абсолютной, леденящей темноте. Воздух в холле в одно мгновение стал настолько холодным, что у всех присутствующих перехватило дыхание, а изо рта пошел густой белый пар. По стенам, потолку и мебели Отеля с жутким, сухим треском поползли гигантские, черные как смоль вуду-щупальца, на которых загорались зловещие неоново-зеленые глаза и древние символы смерти.

Пространство вокруг наполнилось оглушительным, разрывающим перепонки скрежетом старых, неисправных радиочастот, смешанным со звуками предсмертных криков.

Из густой тени посреди холла медленно соткался силуэт Аластора. Но это больше не был элегантный и вежливый управляющий Отеля. Радио-демон полностью потерял свой человеческий облик, превратившись в хтонического монстра из самых жутких кошмаров Ада. Его черные оленьи рога выросли до самого потолка, ломая деревянные балки. Глаза превратились в два гигантских, пульсирующих багровым светом циферблата радиоприемников, из которых текла черная жижа. Его улыбка растянулась до ушей, обнажая ряды огромных, острых как бритва желтых зубов Оверлорда.

— Ты... — голос Аластора прозвучал одновременно из всех углов Отеля, искаженный тысячами мощных динамиков, заставив Бакстера в ужасе забиться под диван. — Ты вывел мою наследницу к ищейкам Вокса.

Радио-демон сделал один плавный шаг вперед. Земля под его ногами задрожала, а теневые щупальца скрестились вокруг Энджела Даста, готовые разорвать паука на куски за долю секунды. Его трость-микрофон вспыхнула ядовитым зеленым пламенем.

— Аластор, назад! — Чарли Морнингстар мгновенно вскочила на ноги. В её глазах вспыхнул истинный огонь правительницы Ада, а на голове прорезались изящные демонические рога. Она выставила руки вперед, создавая огненный барьер между разъяренным Оверлордом и избитым пауком. — Он был под гипнозом! Вокс контролировал его тело! Энджел защищал её, его самого едва не убили!

— Мне плевать на его оправдания, принцесса! — пророкотал Аластор, и от его крика стекла в окнах Отеля покрылись паутиной трещин. Помехи в воздухе стали физически ощутимыми, удушающими. — Моя кровь... моё продолжение сейчас в руках у этого плоскоэкранного кретина! И этот паук помог ему!

В этот критический момент, когда до кровавой расправы оставалось одно мгновение, Хаск со свирепым рыком расправил свои гигантские крылья с картами, полностью закрывая собой израненное тело Энджела от гнева Радио-демона. Его кошачьи клыки обнажились, а хвост нервно ходил из стороны в сторону.

— А ну хорош хрипеть своим старым матюгальником, Аластор! — во всю глотку крикнул Хаск, глядя прямо в жуткие багровые глаза-диски своего хозяина. — Ты знаешь, что такое контракты Троицы «Ви»! Ты сам держишь меня на цепи, так что не тебе мне рассказывать, как это работает! Валентино держит душу Энджела, а Вокс прошил его мозги через гипноз! Энджел не хотел этого! Если ты убьешь его сейчас, ты просто сделаешь то, чего хочет Вокс — ослабишь Отель! Не смей срывать свою оленью ярость на том, кого заставили стать марионеткой!

В холле повисла звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Энджела и тихим шипением радиопомех.

Аластор замер. Его огромные рога медленно, сантиметр за сантиметром, начали уменьшаться в размерах. Багровые циферблаты в глазах снова сузились, возвращаясь в форму привычных зрачков, а жуткий оскал монстра сменился его обычной, но теперь леденящей, пустой и абсолютно плоской улыбкой. Теневые щупальца беззвучно растаяли на стенах. В отеле снова зажегся тусклый свет ламп.

Оверлорд аккуратно поправил свой красный воротник и стряхнул невидимую пылинку с плеча, хотя его голос всё еще вибрировал от опасного напряжения.

— Что ж... твой прагматизм как всегда уныл, но логичен, старый друг Хаск, — тихо, почти шепотом произнес Аластор. Он перевел взгляд на Бакстера, который несмело выползал из-под дивана. — Доктор Бакстер. Вы сказали, что без кулона у нас есть полчаса. Каков ваш план? Как нам проникнуть в это неоновое гнездо до того, как они изменят её разум?

Бакстер быстро вскочил на ноги, поправляя очки. В его глазах появилась фанатичная решимость ученого, готового мстить своему бывшему боссу.

— Вокс думает, что полностью изолировал башню, — быстро заговорил Бакстер, подбегая к столу и начиная чертить когтем прямо на деревянной поверхности схему. — Но он забыл одну вещь! Когда я уходил, я проектировал систему вентиляции и резервного охлаждения центрального био-принтера на нижних уровнях башни VoxTek. Там есть технический коллектор, который идет напрямую из канализации Нижнего Сити. Обычные наемники о нем не знают, он заблокирован моими личными аналоговыми кодами! Мы можем войти через него и ударить им прямо в сердце их лаборатории!

— Я иду с вами, — жестко сказала Вэгги, с силой вонзив свое ангельское копье в пол. — Я лично прибью эту куклу Трикси, если она еще там.

— Мы все идем, — Чарли решительно сжала кулаки, её демонический облик полностью исчез, сменившись стальной уверенностью. — Мы вернем нашу девочку. Чего бы нам это ни стоило.

Хаск медленно поднялся на ноги, оборачиваясь к Энджелу Дасту, который всё еще тихо всхлипывал, вытирая кровь. Кот протянул пауку руку, помогая ему встать всеми четырьмя конечностями.

— Ну уж нет, я этот штурм не пропущу, — Хаск мрачно усмехнулся, продемонстрировав свои острые когти. — Пора показать этой Троице «Ви», что бывает, когда они трогают постояльцев Отеля «Хазбин». Энджел, умойся, бери свои самые тяжелые пушки. Мы идем разносить VoxTek.

Аластор плавно повернулся к выходу, его трость-микрофон издала короткий, победный джазовый аккорд. Отель «Хазбин» официально объявил Троице «Ви» тотальную, беспощадную войну. И теперь их вел гениальный ум Бакстера и ледяная ярость Радио-демона.

Тяжелые бронированные двери подземного паркинга башни VoxTek с грохотом захлопнулись, отрезая лабораторию от внешнего мира. Чёрный фургон ещё не успел полностью заглушить двигатель, как его задние двери распахнулись. Трое массивных наемников в глухой черной броне грубо выволокли из салона двенадцатилетнюю Корделию.

Девочка не могла сопротивляться. Её розовый костюмчик был порван на плече и испачкан грязью, а по бледным щекам непрерывным потоком текли слезы. Без защитного кулона Бакстера, который остался лежать в переулке Отеля, её голова раскалывалась от дикого, высокочастотного цифрового зума, транслируемого вышками VoxTek по всему Сити.

— Пустите! Отпустите меня! Папа! Чарли! — отчаянно кричала Корделия, пытаясь упираться ногами в стерильный кафельный пол лаборатории.

Её крики оборвались, как только наемники с силой вжали её в массивное металлическое кресло в самом центре гигантского био-принтера. Со зловещим, тяжелым лязгом сработали автоматические зажимы. Стальные скобы намертво зафиксировали её маленькие запястья, лодыжки и грудь, лишая малейшей возможности пошевелиться.

Над пультом управления, сияя неоновыми синими полосами на дорогом костюме, уже стоял Вокс. На его лице-экране горела огромная, торжествующая зубастая улыбка. Он раскинул руки в стороны, упиваясь своим абсолютным, долгожданным триумфом.

За бронированным стеклом капитанского мостика лаборатории вальяжно расположились Валентино и Вельветт. Вал с довольным урчанием пускал изо рта густые облака розового дыма из своего длинного мундштука, а Вельветт, хищно улыбаясь, уже наводила камеру смартфона на привязанного ребенка, транслируя происходящее в закрытый приватный чат для Оверлордов нового поколения.

— Ну надо же, какая трогательная картина! — электронный голос Вокса разнесся по лаборатории сочными, объемными басами, от которых у Корделии заложило уши. — Беглая марионетка вернулась в свое истинное гнездо. Ты действительно думала, Корделия, что этот доисторический Олень из прошлого века сможет спрятать тебя от меня? В моем городе? На моих частотах?!

Вокс подошел ближе к креслу, его экран на секунду покрылся издевательской рябью, симулируя фальшивое сочувствие.

— Твой драгоценный Отель «Хазбин» — это просто сборище жалких, списанных в утиль фриков. Они держали тебя в подвале, изучали твои протоколы и использовали как наживку. А твой любимый паук Энджел Даст? Ха! Он лично привел тебя ко мне за кулисы, послушно выполнив команду. Ты для них — просто биологический мусор с ДНК Радио-демона. Ты собственность VoxTek, детка. И сейчас мы вернем систему к заводским настройкам.

— Вы врете! Врете! — Корделия со слезами на глазах рванулась вперед, но стальные зажимы лишь больно врезались в кожу. — Энджел мой друг! А папа Аластор... он подарил мне музыку! Он придет за мной, и он разобьет твой глупый экран вдребезги!

Лицо Вокса мгновенно вспыхнуло ядовито-красным цветом ярости, а зрачки сузились до электрических точек.

— Хватит этой аналоговой грязи! Инженеры, опустить шлем! Запустить протокол «Цифровая амнезия» на полную мощность!

С потолка с тяжелым гидравлическим шипением опустился массивный кибернетический шлем, утыканный сотнями неоновых проводов и датчиков. Он плотно обхватил голову девочки, изолируя её от внешнего мира. На главном настенном мониторе лаборатории побежала зловещая строка загрузки: [Удаление личных данных: 0%... 12%... 25%...].

Корделия закричала. Боль была невыносимой — казалось, что тысячи раскаленных цифровых игл вонзились прямо в её синапсы. Её карие глаза мгновенно залились неестественным, холодным синим неоновым светом.

Но глубоко внутри своего засыпающего разума девочка проявила истинную, несгибаемую стойкость Аластора. Она наотрез отказалась сдаваться. Сквозь дикую боль, сжимая зубы, она начала мысленно, а затем и вслух, едва шевеля губами под шлемом, напевать ту самую мелодию теплого новоорлеанского джаза тридцатых годов, которую ей включал Радио-демон.

Тум... тум... пара-ру-рам... — тихое, аналоговое эхо зазвучало в её голове.

В ту же секунду по всем компьютерам лаборатории VoxTek прокатилась волна системных сбоев. Главный экран задергался, выдавая каскад ошибок. Бортовой процессор не мог пробить эту внезапную, ментальную стену из живой музыки.

— Что за чертовщина?! — Вокс яростно ударил руками по пульту, видя, как шкала удаления замерла на 42%. — Почему код буксует?!

— Сэр! Её центральная нервная система генерирует мощный аналоговый блок! Она сопротивляется на чисто подсознательном уровне! Генетическая память Аластора блокирует вирус! — в панике закричал один из инженеров-чертей, судорожно стуча по клавиатуре.

— Выкручивайте процессоры на сто процентов! Сожгите эту частоту! Выжгите из её башки всё, что связано с Отелем! — во всю глотку взревел Вокс, и из его электронных зубов посыпались настоящие синие искры статического электричества.

Инженер дернул массивный рычаг до упора вверх.

Мощность био-принтера достигла критического пика. В шлем Корделии ударил колоссальный, направленный поток цифровых данных. Это был сокрушительный удар. Джазовая мелодия в голове девочки с жутким, пронзительным виниловым хрустом оборвалась, сменившись плоским, мертвым и монотонным гудением белого шума.

На экранах лаборатории с бешеной скоростью замелькали цифры: [70%... 85%... 99%... 100%. Стирание успешно. Личность уничтожена. Память: Очищена].

Корделия резко обмякла в кресле. Её руки расслабились, а голова безжизненно склонилась набок.

Через несколько секунд гидравлика с шипением подняла шлем обратно к потолку. Металлические зажимы на её руках и ногах автоматически открылись, с тихим щелчком освобождая тело.

Корделия медленно, невероятно плавно поднялась с кресла. Она стояла посреди неоновой лаборатории абсолютно ровно, как идеально отлаженный солдат. Когда она открыла глаза, в них больше не было ни капли детского страха, ни единой слезинки, ни того прежнего тепла, которое так полюбила Чарли. Её взгляд был абсолютно пустым, холодным и светился ровным неоновым синим светом. Лицо превратилось в идеальную фарфоровую маску, лишенную каких-либо эмоций.

Вокс медленно подошел к ней, на его экране сияла гордая, победоносная галочка.

— Отвечай. Какова твоя директива?

Корделия подняла на него свой пустой, неоновый взгляд и ответила ровным, механическим голосом, в котором больше не было детских интонаций — только холод бинарного кода:

— Я — оружие VoxTek. Жду указаний, создатель.

Троица «Ви» за стеклом разразилась громким, торжествующим хохотом. Вокс победил. Радио-демон потерял свою наследницу навсегда.