Чужая кровь (джен)

Пентаграмм-Сити задыхался в привычном неоновом смоге, который ядовитым облаком висел над острыми шпилями Адских небоскрёбов. Новый, великолепный Отель Хазбин, полностью отстроенный после грандиозных и разрушительных сражений, теперь возвышался над городом как яркий, сияющий символ надежды. Жизнь там била ключом: принцесса Чарли без умолку пела о спасении душ, Люцифер вовсю помогал дочери обустраивать интерьеры, Вагги усердно тренировала постояльцев, а Энджел Даст и остальные пытались разобраться в своих грехах.

Но для Аластора всё это было лишь временной, утомительной декорацией. Внешне он оставался прежним — безупречный красный костюм, элегантная трость с говорящим микрофоном и неизменная, ослепительная улыбка, застывшая на лице. Однако внутри него, скрытая от чужих глаз, кипела глухая, расчётливая ярость. Тот тайный, проклятый контракт, который связывал его по рукам и ногам, всё ещё продолжал душить его изнутри. Недавние события и временное отступление в бою лишь сильнее разожгли в Радио-демоне жажду абсолютной, ничем не ограниченной свободы. В своей финальной песне он пообещал самому себе, что сорвёт эти цепи и станет единоличным хозяином положения. Но для этого нужен был идеальный план. А чтобы думать над ним, Аластору требовалось личное пространство — подальше от удушающего оптимизма Чарли и вечной суеты отеля.

[

Именно поэтому Радио-демон выбрал «Старое радио» — полузабытый, мрачный бар на самой далёкой и грязной окраине города. Это место словно застряло во времени. Здесь пахло вековой пылью, прогнившим тёмным деревом и дешёвым, крепким алкоголем. Из потрёпанного, покрытого царапинами граммофона в углу едва слышно доносился глуховатый, тягучий новоорлеанский джаз 1920-х годов — музыка той эпохи, когда Аластор ещё дышал человеческим воздухом. Завсегдатаи бара — мелкие, ободранные грешники — сидели тише воды, ниже травы. Когда Радио-демон час назад переступил порог заведения, разговоры мгновенно смолкли, а пара демонов у барной стойки едва не подавилась своими напитками. Все они теперь старались даже не дышать в сторону дальнего углового столика, который полностью утопал в густых, клубящихся зелёных тенях.

Аластор сидел у окна, идеально выпрямив спину, словно аршин проглотил. Его длинные пальцы в чёрных перчатках лениво и размеренно постукивали по лакированному дереву стола в такт старинному мотиву саксофона. Перед ним стояла глубокая тарелка с его любимым лакомством — сырым, сочащимся тёмной кровью мясом, а рядом покоился тяжёлый, остро заточенный нож с костяной рукоятью. Радио-демон смотрел в окно, но его взгляд был устремлён сквозь стекло. Его мысли то и дело возвращались к Воксу. Тот самый «телевизионный шут», экранная голова, в последнее время совсем потерял остатки стыда. Вокс заполонил своими дурацкими неоновыми мониторами и шпионскими дронами половину Пентаграмм-Сити, празднуя чужие слабости и транслируя свои дешёвые шоу. Аластор глубоко ненавидел современные технологии, считая их признаком лени и безвкусицы. Но ещё больше он ненавидел, когда эта троица «Ви» — Вокс, Валентино и Вельветт — воображала, будто они могут диктовать правила в Аду. За спиной Аластора его собственная тень то и дело отделялась от стены, скаля зубы в жутком оскале и беззвучно повторяя движения хозяина, словно предвкушая скорую расправу над врагами.

Погружённый в эти мрачные, кровожадные думы, Аластор не сразу заметил, как к его столику приблизился новый официант. Это был крошечный, молодой бес с тонкими, едва отросшими рожками. Паренёк работал тут всего первый день, и судьба сыграла с ним злую шутку, отправив обслуживать самого опасного оверлорда. Бедняга нёс на подносе дополнительный набор жгучих луизианских специй и соусник. От одного лишь приближения к зелёной тени Аластора у официанта перехватило дыхание. Воздух вокруг стола казался ледяным, а из микрофона на трости Радио-демона то и дело исходили едва заметные, пугающие радиопомехи — тихий треск статического электричества, от которого шерсть на хвосте беса встала дыбом. Руки паренька затряслись так сильно, что соусник на подносе зазвенел, а копытца начали нелепо разъезжаться по скользкому, залитому чьим-то дешёвым пивом полу.

— В-ваш... в-ваш заказ, сэр Аластор... — заикаясь, бледнея и едва не плача от первобытного ужаса, пролепетал бес.

Малыш совершил роковую ошибку — он случайно встретился взглядом с алыми глазами Радио-демона, в глубине которых на долю секунды промелькнули радиоактивные циферблаты. От страха у беса подкосились ноги.

Бам! Хрусь! Осколки с оглушительным грохотом разлетелись по всему залу.

Официант нелепо взмахнул руками, теряя равновесие, и со всего маху полетел на пол. Тяжёлый металлический поднос выскользнул и на лету с силой врезался прямо в край стола Аластора. Стол резко качнулся, глубокая тарелка сдвинулась, и острый нож для мяса, подскочив в воздухе, перевернулся лезвием вниз. Он пролетел в какой-то доле миллиметра от запястья оверлорда.

Аластор даже не дрогнул. Его широкая улыбка не уменьшилась ни на один миллиметр, но атмосфера в баре «Старое радио» изменилась за долю секунды. Пространство вокруг стола потемнело, воздух стал настолько тяжёлым и густым, что посетители на другом конце зала начали задыхаться. Из старого граммофона вместо джаза раздался оглушительный, зловещий статический треск, смешанный со звуками криков и помех. Тяжёлый нож с глухим стуком вонзился глубоко в дерево стола, но перед этим его острое, как бритва, лезвие успело слегка чиркнуть по ладони Радио-демона. На металле осталась маленькая, идеально круглая капля густой, тёмно-алой крови. В этой единственной капле бурлила чистая, первозданная демоническая магия колоссальной, вековой силы.

— О, великие оверлорды, пощадите! Пощадите, умоляю, Радио-демон! Я не хотел, оно само, я случайно! — бес сжался в крошечный клубок прямо на грязном полу, закрывая голову руками и мысленно прощаясь со своей никчёмной жизнью. Он был уверен, что прямо сейчас его душу разорвут на радиоволны и пустят в эфир как предупреждение остальным.

Однако, к всеобщему изумлению, Аластор лишь элегантно достал из нагрудного кармана белоснежный шелковый платок. Он мягко промокнул ладонь — крошечная царапина мгновенно затянулась под тканью, не оставив и следа. Оверлорд наклонил голову набок, его шея хрустнула с характерным звуком переключателя каналов, и он тихо, но со зловещим, вибрирующим радио-эхо произнёс:

— Успокойся, мой маленький друг. Ошибки случаются даже у самых исполнительных и старательных работников. Но в следующий раз я настоятельно рекомендую тебе быть аккуратнее... иначе твоя собственная кровь украсит этот замечательный, хоть и староватый интерьер. Улыбайся, малыш, ведь ты никогда не полностью одет без улыбки! А теперь — прибери этот беспорядок.

Аластор плавно, с кошачьей грацией поднялся со своего места, поправил воротник пальто и оставил на столе несколько крупных стодолларовых купюр в качестве чаевых за моральный ущерб. Затем, мерно и глухо стуча своей тростью-микрофоном по половицам, он шаг за шагом растворился в клубящихся зелёных тенях угла. Радио-демон направился обратно в Отель Хазбин, даже не подозревая, что совершил свою самую большую, роковую ошибку за последнее столетие, оставив врагам ключ к самому себе.

...Прошло ровно три минуты. Напуганный бес всё ещё ползал на коленях, дрожащими руками торопливо собирая осколки соусника и рассыпанные специи. В этот момент к покинутому столику бесшумно, словно змея, приблизился странный посетитель. Он сидел в самом тёмном углу бара весь вечер, притворяясь мертвецки пьяным и уткнувшись лицом в стол. Но на самом деле этот демон не сводил напряжённого взгляда с Радио-демона. На шпионе был длинный, наглухо застёгнутый кожаный плащ, а глубокий капюшон полностью скрывал черты его лица. Лишь под рукавом на его правом запястье едва заметно и ритмично мигал неоновый синий браслет с эмблемой в виде латинской буквы «V».

Этот шпион ВоксТек выслеживал Аластора целую неделю, буквально шагая по его следам. Он каждую секунду рисковал своей жизнью, прекрасно понимая: если Радио-демон заметит слежку, от шпиона не останется даже мокрого места, а его душа будет вечно страдать в радиоэфире. И вот — такая невероятная, фантастическая, просто безумная удача. Сама судьба преподнесла ВоксТеку этот царский подарок из-за неуклюжести маленького беса.

Дрожащими от дикого восторга, адреналина и страха руками шпион быстро залез во внутренний карман плаща. Он достал оттуда стерильную, герметичную стеклянную капсулу и специальный вакуумный микро-пинцет. Действуя невероятно чётко, быстро и аккуратно, чтобы не упустить ни единого микрона драгоценной субстанции, он собрал свежую, ещё тёплую кровь Аластора прямо с лезвия ножа и надёжно запечатал капсулу. Резервуар тут же подсветился слабым алым сиянием — магия Радио-демона сопротивлялась заточению.

Враги Аластора наконец-то получили то, о чём не смели даже мечтать — его чистый генетический код и мощнейшую магическую эссенцию. Шпион хищно и широко улыбнулся под капюшоном. Вокс заплатит ему миллионы за этот трофей, а империя «Ви» наконец-то получит идеальное, сокрушительное оружие против своего злейшего врага. Схватив капсулу, шпион быстрыми шагами бросился к выходу из бара и мгновенно растворился в тёмных, залитых неоновым светом переулках Пентаграмм-Сити, направляясь прямиком к гигантской, сияющей телебашне ВоксТек.

На самом верхнем этаже сияющей неоновой башни ВоксТек, высоко над грязными, вечно смердящими улицами Пентаграмм-Сити, атмосфера была накалена до предела. Огромный кабинет Вокса, уставленный новейшими голографическими экранами, сенсорными панелями и суперсовременными гаджетами, буквально вибрировал от электрического напряжения. Сам хозяин кабинета, Оверлорд Вокс, нервно мерил шагами дорогую ковровую дорожку из крокодиловой кожи. Его плоская голова-экран то и дело переключалась на серые полосы помех, а из углов пластикового монитора во все стороны сыпались мелкие синие искры. Он в сотый раз листал цифровые графики просмотров и рейтингов за неделю, и они его совершенно не радовали. Радио-демон, этот ходячий ретро-кошмар в потрёпанном пальто, одним своим мимолётным появлением в эфире умудрялся портить Воксу всю статистику. Вокс злился, сжимал кулаки и тихо рычал, проклиная тот день, когда Аластор вообще вернулся в Ад после своего семилетнего отсутствия.

Вдруг автоматические стеклянные двери кабинета с тихим, высокотехнологичным шипением разъехались в стороны. В комнату, тяжело дыша, спотыкаясь и буквально валясь от усталости, вошёл тот самый шпион в кожаном плаще. Его одежда была испачкана грязью окраин, а на лице застыла маска дикого, первобытного страха вперемешку с безумным восторгом. Вокс резко обернулся к вошедшему, его экран мгновенно вспыхнул зловещим, кроваво-красным светом. Оверлорд был готов испепелить неудачника мощным электрическим разрядом за то, что тот посмел войти без стука. Но шпион, не говоря ни единого слова, дрожащими от адреналина руками вытащил из-за пазухи герметичную стеклянную капсулу. Внутри неё, слабо и ритмично пульсируя, словно живое сердце, светилась густая, тёмно-алая капля крови. Она казалась чужеродным объектом в этом мире пластика и неона, излучая древнюю, опасную магию.

Вокс замер на месте, его электронные глаза округлились. Экран на долю секунды полностью погас, уйдя в режим перезагрузки, а затем залился ярко-зелёным, торжествующим светом абсолютного триумфа. Оверлорд буквально выхватил капсулу из рук шпиона, поднёс её к самому лицу и стал жадно рассматривать бурлящую внутри магическую эссенцию своего злейшего врага. По кабинету разнёсся безумный, громкий, металлический смех, от которого задрожали паноармные окна башни и замигали лампы на потолке. Шпион не соврал — он действительно сделал невозможное. Ключ к полному уничтожению Радио-демона наконец-то находился в руках медиа-гиганта. Не теряя ни секунды, Вокс с силой ударил по кнопке экстренного вызова на своём рабочем столе. Его голос сорвался на хриплый крик: «Валентино! Вельветт! В зал совещаний, живо! Бросайте все свои никчёмные дела! У меня есть то, что перевернёт этот чёртов Ад и навсегда сотрёт улыбку с лица одного оленя!»

Спустя десять минут Троица «Ви» была в сборе, и в кабинете сразу стало шумно. Валентино вальяжно развалился в огромном кожаном кресле, закинув ноги в дорогих туфлях прямо на полированный стол. Он лениво поправил свои огромные розовые очки в форме сердечек и с глубоким вздохом выпустил изо рта густое, приторно-сладкое облако розового дыма от своей неизменной сигары. Оверлорд взмахнул своими огромными руками-крыльями и недовольно, капризно проворчал, намеренно пуская струю дыма прямо в искрящийся экран Вокса:

— И ради этого пустяка ты оторвал меня от съёмок нового прибыльного хита, Вокси? Какая-то стеклянная пробирка? Какая-то девчонка? Ты издеваешься? От детей в Аду одни проблемы, они только орут, пачкают всё вокруг, портят мою дорогую дизайнерскую мебель и абсолютно, слышишь, абсолютно не приносят никакой прибыли! Я не собираюсь тратить свои миллионы на подгузники и детское питание!

Вельветт, сидевшая на самом краю стола и покачивая ногой в стильном ботинке, даже не подняла головы от экрана своего новейшего смартфона. Её пальцы с ярким маникюром летали по сенсору, пока она усердно проверяла лайки и хейтерские комментарии в соцсетях. Девушка с сильным скепсисом и неприкрытой насмешкой выплюнула, даже не глядя на Вокса:

— Серьёзно, Вокс? Ты опять зациклился на этом ходячем ретро-шкафе из прошлого века? Твоя одержимость Аластором уже начинает выглядеть жалко, чувак. Проект «Клон»? Это же такой отстой, такой прошлый век! Это абсолютно не в тренде, это прошлый сезон! Нас просто засмеют в адском интернете, если мы начнём возиться с пробирками и биологическими жидкостями, как какие-то старые, безумные учёные из дешёвых комиксов. Нам нужен хайп, а не биология!

Вокс ни разу не обиделся на их слова. Он лишь хищно и широко улыбнулся, а его экран заиграл яркими, гипнотическими неоновыми красками. Он аккуратно, словно величайшую драгоценность во Вселенной, поставил капсулу в самый центр стола, прямо под свет мощных галогеновых ламп.

— Вы оба просто слепы и ничего не видите дальше своего носа! — воскликнул Вокс, активно и эмоционально жестикулируя. — Посмотрите на эту кровь! Это не просто клон какого-то случайного грешника. В этой пробирке бурлит чистая теневая магия Радио-демона. И мы не собираемся нянчиться с младенцем. Мои суперкомпьютеры и био-инженеры соберут её генетический код и сразу зададут ей возраст двенадцать лет! В этом возрасте подростками легче всего управлять, их психика пластична. Мы полностью оцифруем её разум, встроим в её тело и нервную систему наши новейшие управляющие микрочипы. Она унаследует всю колоссальную, жуткую силу Аластора, но подчиняться её разум будет ТОЛЬКО МНЕ! Я стану для неё идеальным отцом и создателем, которого она будет слушаться беспрекословно. Вы только представьте эту мощь под моим полным контролем!

Вельветт резко оторвалась от своего телефона, её глаза заинтересованно и хищно блеснули, а на лице появилась широкая, коварная улыбка пиар-гения. Она отбросила смартфон в сторону и подалась вперёд:

— Погоди-ка... Двенадцатилетняя девочка-демон с силой Оверлорда? Живое воплощение Радио-демона, но в современном стиле? О-о-о, а вот это уже звучит как настоящий взрыв трендов! Это очень горячо! Мы сделаем её главным лицом новой молодёжной линейки одежды от ВоксТек! Мы превратим её в самого популярного, самого влиятельного подростка-блогера во всём Аду. Миллионы просмотров, миллиардные рекламные контракты, эксклюзивный мерч! Мы полностью уничтожим репутацию Аластора, каждый день транслируя на весь город, как его собственная «дочурка» вовсю пользуется нашими гаджетами, пьёт газировку со скидкой и крутит каверы на поп-хиты в прямом эфире! Он лопнет от злости в своём пыльном отеле!

Валентино тяжело вздохнул, поправил меховой воротник своего розового пальто, с тихим шипением стряхнул пепел со своей сигары прямо на дорогой лакированный стол и прагматично ухмыльнулся, обнажив ряды острых, как иглы, золотых зубов:

— Ладно, признаю, Вокси, в этом твоём безумии есть коммерческий толк. Мои громилы на улицах в последнее время совсем обленились и никак не могут справиться с обнаглевшими бандами из трущоб. Если эта малявка действительно будет обладать теневой силой Радио-демона, мы сможем использовать её как нашего идеального, карманного палача. Одно её появление на разборках будет вгонять моих должников в леденящий ужас. Пусть крушит и разрывает на куски любого, кто посмеет пойти против Троицы Ви. Сделай её жестокой, безжалостной к врагам, но абсолютно преданной нам. Я хочу видеть, как она ломает кости тем, кто нам задолжал.

Решение было принято единогласно и без лишних споров. Троица «Ви» немедленно спустилась на скоростном лифте в самую глубокую, строжайше засекреченную подземную лабораторию башни ВоксТек, куда не имел доступа ни один обычный сотрудник. Кругом сплошным монолитом гудели огромные серверные шкафы, мигали тысячи разноцветных датчиков давления и температуры, а в самом центре зала возвышалась гигантская стеклянная колба высотой в несколько метров. Она была доверху заполнена светящейся синей питательной жидкостью. Вокс лично, с гордо приподнятой головой, подошёл к главному терминалу управления. С предельной, ювелирной осторожностью он вставил капсулу с кровью Аластора в специальный хромированный приёмник био-принтера и с силой нажал на сенсорной панели огромную, мигающую кнопку: «ЗАПУСК ПРОЕКТА "ЭХО"».

Роботизированные иглы с тихим щелчком пробили защитное стекло капсулы, и тёмно-алая капля крови стремительно устремилась по тонким прозрачным трубкам прямо внутрь синей колбы. Суперкомпьютеры ВоксТек мгновенно взвыли, мощные вентиляторы системы охлаждения заработали на максимальных, запредельных оборотах, вычисляя, стабилизируя и оцифровывая сложнейший, древний демонический код. На сотнях экранов вокруг зала замелькали бесконечные неоновые графики, спирали ДНК и шкала готовности: 10%... 40%... 70%... Внутри колбы, прямо среди ярких неоновых вспышек электрического тока и внезапно начавших сгущаться мрачных, плотных чёрных теней, стал стремительно формироваться силуэт. Из ниоткуда соткались тонкие ноги, аккуратное каре волос, а на самой макушке отчётливо прорезались маленькие, пушистые оленьи ушки. Девочка была полностью сформирована физически. Ей было ровно двенадцать лет.

Вокс, тяжело и прерывисто дыша от переполнявшего его восторга, подошёл вплотную к толстому бронированному стеклу колбы, едва не утыкаясь в него своим плоским экраном. Его руки крупно дрожали от предвкушения близкой, абсолютной власти над всем Пентаграмм-Сити. На главном системном мониторе загорелась финальная системная надпись: «ОЦИФРОВКА И КВАНТОВАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ СОЗНАНИЯ. ВЖИВЛЕНИЕ МИКРОЧИПОВ — 99%». Но в этот самый миг всё пошло прахом. Мощнейшая, первозданная магия Радио-демона, до этого момента мирно дремавшая в генетическом коде девочки, внезапно пробудилась и пришла в ярость от грубой попытки компьютеров подчинить её волю цифровым чипам Вокса. Дикая, первобытная и гордая сила Ада вступила в смертельный, разрушительный конфликт с современными технологиями. Магия Аластора начала буквально пожирать кремниевые платы и провода изнутри, пуская по системе обратный разрушительный импульс.

Всю огромную подземную лабораторию резко, страшно и мощно тряхнуло, словно от сильного землетрясения. Свет во всей башне мгновенно замигал и с треском погас, автоматически переключаясь на аварийное, кроваво-красное освещение. На всех экранах башни ВоксТек вместо привычных логотипов и графиков со скрежетом, писком и свистом вырос жуткий, закладывающий уши статический треск старого, аналогового радиоэфира 1920-х годов. Из динамиков донеслись далёкие, искажённые крики грешников и звуки ломающихся костей. Вокс в дикой панике закричал, его экран заискрил синим пламенем, он отчаянно пытался нажимать на сенсорные кнопки отмены, но вся приборная панель под его пальцами начала стремительно плавиться, дымиться и взрываться от колоссальных электрических разрядов. Синяя питательная жидкость внутри гигантской колбы яростно закипела, стремительно окрашиваясь в зловещий, непроглядный кроваво-красный цвет. Чёрные тени вокруг колбы выросли до самого потолка, принимая очертания жутких вуду-вуду монстров с горящими глазами.

Внутри этого бушующего, искрящегося хаоса двенадцатилетняя девочка впервые в своей жизни открыла глаза. Они были ярко-алыми, светящимися во тьме, с тонкими чёрными зрачками в форме радиоприёмников. Она оказалась заперта в ловушке, кругом всё взрывалось, плавилось и рушилось, но на её бледном, кукольном лице не было ни единой капли страха или детской растерянности. Девочка сквозь толщу бурлящей кровавой воды посмотрела прямо на искрящийся, треснувший от напряжения экран Вокса. И вместо того, чтобы испугаться, заплакать или позвать на помощь, она медленно, плавно и пугающе растянула свои губы в широкой, ослепительной, обнажающей острые зубы улыбке. Это была идеальная, жуткая, сводящая с ума улыбка самого Аластора. Она словно говорила Воксу: «Ты думал, что сможешь управлять мной, глупый телевизор?»

Вокс в диком, неописуемом ужасе вылупил свои электронные глаза и сделал три быстрых шага назад, спотыкаясь о разбросанные кабели и провода:

— Нет... Нет-нет-нет! Этого просто не может быть! Отключите её! Вельветт, Вал, сделайте что-нибудь! Отключите её к чёртовой матери!!!

Но было уже слишком поздно, система полностью вышла из-под контроля. Произошёл колоссальный, разрушительный вспышечный всплеск энергии — безумная, нестабильная смесь цифрового неона ВоксТек и древней теневой магии радиоволн Аластора.

БА-А-А-А-М!!!

Все мониторы и серверные шкафы в лаборатории одновременно взорвались с оглушительным грохотом, осыпав комнату сплошным дождём из острых, раскалённых осколков стекла и пластика. Тяжёлое бронированное стекло гигантской колбы не выдержало давления и с треском разлетелось вдребезги. Мощная, бурлящая волна закипевшей жидкости сбила с ног Валентино и Вельветт, буквально смывая их в дальний конец зала. Лаборатория погрузилась в полную, гробовую и зловещую темноту, которая нарушалась лишь тихим шипением сломанной проводки, искрами и едким, чёрным дымом. Когда аварийное освещение через минуту со скрежетом снова включилось, Вокс, шатаясь и держась за голову, поднялся на ноги. Его экран был покрыт глубокими трещинами, из которых шёл дым. Он, спотыкаясь, подбежал к полностью разрушенной колбе, но внутри никого не было. Мощнейший энергетический глитч, цифровой сбой и радио-всплеск сработали как нестабильный телепорт, буквально вышвырнув девочку через разбитую систему прямо в случайную точку Пентаграмм-Сити. Секретное оружие Вокса сбежало, едва успев открыть глаза, оставив Троицу «Ви» среди дымящихся руин их собственной лаборатории.

Холодный, пронзительный ветер свистел между обшарпанными стенами Нижних Трущоб — самого грязного, Богом забытого и опасного района во всём Пентаграмм-Сити. Здесь, на далёкой окраине Ада, не было величественных неоновых небоскрёбов, роскошных клубов или сверкающих голографических экранов медиа-империи ВоксТек. Трущобы тонули в вечном полумраке, едком смоге от подземных заводов и ядовитых испарениях, поднимающихся из открытых вентиляционных шахт. Единственным источником света были редкие уличные фонари, которые уныло мигали, издавая тихое, раздражающее жужжание.

Прямо посреди этого уныния, в тупике глухого переулка, заваленного горами мокрого картона, ржавой арматуры и разбитых кинескопов старых телевизоров, внезапно вспыхнула яркая неоново-синяя искра. Воздух со свистом закружился в миниатюрной воронке. Раздался громкий, электрический треск, смешанный со звуком ломающегося радиосигнала, и из пространственного глитча на холодный асфальт выбросило человеческую фигуру.

Это была двенадцатилетняя девочка. Из-за колоссального взрыва в секретной лаборатории ВоксТек, где её сознание попытались насильно оцифровать и подчинить управляющим микрочипам, её собственная, едва пробудившаяся магия устроила квантовый сбой. Пространство искривилось, телепортировав её прочь из ловушки, но цена этого спасения была слишком высока. Неокрепший организм ребёнка был полностью истощён. Она лежала без сознания на грязной земле, свернувшись калачиком. Её короткие тёмно-каштановые волосы разметались по луже, а на макушке беспомощно прижались к голове маленькие, пушистые оленьи ушки, которые то и дело мелко подрагивали от холода.

На девочке было надето белоснежное лабораторное платье-роба из странной, идеально гладкой неопреновой ткани. Этот наряд выглядел невероятно чужеродно среди адского мусора. На её правом плече яркой неоново-синей краской, которая всё ещё слабо фосфоресцировала в темноте, был нанесён штрих-код и серийный номер биологического проекта. А вокруг её тонкой лодыжки поблёскивал изящный металлический обруч — чип-ошейник, который инженеры Вокса просто не успели дистанционно активировать. Время от времени по телу девочки пробегали слабые зеленоватые статические разряды. Магия Радио-демона, бурлящая в её крови, отчаянно пыталась стабилизировать состояние своей маленькой хозяйки.

Вдруг на её бледные веки упали первые капли тёмного, маслянистого адского дождя. Корделия — а точнее, проект «Эхо», как называл её Вокс — медленно, с огромным трудом открыла глаза. Её алые зрачки, внутри которых тонкими чёрными линиями угадывались шкалы радиоприёмника, были мутными и расфокусированными. Голова раскалывалась так, словно внутри неё работала тяжёлая кузнечная машина. Девочка попыталась подняться, опираясь ладонями о мокрый асфальт, но руки задрожали, в глазах потемнело, и она с тихим стоном повалилась обратно на бок. Вокруг неё не было ничего знакомого. Только бесконечные стены, запах озона, гари и абсолютная, звенящая пустота в голове. Позади двенадцати лет её биологического возраста не было ни единого воспоминания. Она не знала, кто она, откуда пришла и почему её сердце колотится от дикого, первобытного страха.

В это же самое время по главной улице Трущоб быстрыми шагами шла женщина по имени Клементина. Она была грешницей, попавшей в Ад из Нового Орлеана конца 1920-х годов. На Клементине было надето потрёпанное, некогда роскошное шёлковое платье в стиле флэппер с бахромой, а на шее покачивались длинные жемчужные бусы — осколки её далёкого земного прошлого в эпоху расцвета джаза. В Аду Клементина жила тихо, уединённо, снимая крошечную каморку на окраине и стараясь никогда не попадаться на глаза уличным бандам или шпионам Оверлордов. Она возвращалась домой после тяжёлой смены, устало прижимая к груди старую дамскую сумочку. Она уже почти миновала темный тупиковый переулок, как вдруг её чуткий слух уловил странный, совершенно неестественный звук. Из глубины свалки доносилось прерывистое, тихое шипение статического треска, точь-в-точь похожее на звук старого, ненастроенного радиоприёмника.

Клементина испуганно замерла. Сердце заколотилось в груди. В Трущобах любой странный звук мог означать засаду хищных демонов-чистильщиков или появление ядовитых змей-мутантов. Женщина осторожно, на цыпочках, сделала несколько шагов вглубь переулка, заглядывая за мокрые картонные коробки. То, что она увидела, заставило её вскрикнуть от неожиданности и мгновенно прижать ладонь к губам, чтобы сдержать крик. На земле, прямо в грязи, лежала маленькая, беззащитная девочка. Клементина, наплевав на своё платье и грязный асфальт, бросилась к ребёнку и опустилась перед ней на колени. Когда она аккуратно перевернула малышку на спину, ей в лицо ударил резкий запах горелой проводки, озона и... старого, пыльного радиоэфира.

— О Боже, дитя... Ты откуда здесь взялась? — взволнованно прошептала Клементина, бережно приподнимая голову девочки и аккуратно похлопывая её по бледным, холодным щекам. — Ну же, проснись. Пожалуйста, открой глаза! В этих переулках нельзя валяться без сознания, если не хочешь, чтобы от твоей души ничего не осталось. Слышишь меня? Малышка, очнись!

Девочка судорожно вздохнула, её алые глаза снова открылись, на этот раз осмысленно уставившись на лицо незнакомки. Клементина помогла ей сесть, придерживая за хрупкие плечи, и в этот момент её взгляд упал на плечо ребёнка. Яркий неоновый штрих-код и буквы «VOXTEK» заставили женщину похолодеть от ужаса. Она часто видела рекламу Троицы «Ви» по телевизору и прекрасно знала, на что способен Вокс. Этот плоскоголовый Оверлорд контролировал весь город, и если эта девочка сбежала из его лаборатории, значит, прямо сейчас за ней охотятся самые опасные наёмники Ада. Клементина испуганно оглянулась на выход из переулка, ожидая увидеть там роботов-ищеек. Но сильнее всего женщину поразило другое. Она вглядывалась в аккуратное каре девочки, форму её бровей и пушистые ушки. В её груди поднялась волна леденящего шока узнавания. Это лицо... манеры... ушки... Всё это до дрожи напоминало её земного соседа Аластора, с которым Клементина жила через забор в Новом Орлеане. При жизни он был вежливым радиоведущим, который по утрам желал ей хорошего дня и готовил потрясающую джамбалайю, а после смерти Клементина с ужасом узнала, что её милый сосед был жестоким серийным убийцей и стал великим Радио-демоном.

— Как... как тебя зовут, милая? Кто ты такая? Где твоя мама? — дрожащим голосом спросила Клементина, пытаясь унять панику.

Девочка растерянно потерла висок, на её глазах от бессилия навернулись слёзы. Она ответила обычным, тонким и хриплым голосом напуганного двенадцатилетнего ребёнка:

— Я... я не знаю. Я ничего не помню. Моя голова совсем пустая. Там нет ничего. Вообще ничего...

— Не паникуй, тише, — Клементина нежно погладила её по волосам, хотя сама дрожала от страха. — Должно же быть хоть какое-то воспоминание! Подумай хорошенько, дитя. Закрой глаза. Что самое первое вспыхивает в твоей памяти, когда ты пытаешься вспомнить прошлое? Какой-то звук, картинка? Попробуй!

Девочка послушно зажмурилась, судорожно сжав кулачки. И вдруг среди темноты её пустого разума ослепительно ярко вспыхнул один-единственный образ. Она увидела огромное, светящееся синим неоном лицо мужчины в форме плоского экрана. Этот дисплей был покрыт глубокими трещинами, из которых сыпались синие искры, а на самом экране застыло выражение дикого, жалкого, непередаваемого испуга.

— Я помню лицо... — медленно произнесла девочка. И в ту же секунду её голос резко, пугающе изменился. В воздухе раздался сухой, громкий щелчок переключателя радиочастот. Человеческие интонации исчезли. Слова девочки вдруг зазвучали с мощным, объёмным радио-эхо и зловещим статическим треском, от которого у Клементины побежали мурашки по коже: — Лицо-экран. Он был очень, очень сильно напуган. Он смотрел на меня из-за толстого бронированного стекла, кричал и махал руками. Вокруг нас всё взрывалось, летели раскалённые осколки, горели провода, кипела синяя вода... Мне было так страшно, так больно внутри, мне хотелось плакать и звать на помощь!

Девочка сделала глубокий, прерывистый вдох, её алые глаза широко распахнулись, а голос через радиопомехи стал тише, наполняясь искренним детским недоумением:

— Но в тот самый момент, когда компьютеры начали рушиться, моё лицо... оно словно перестало мне подчиняться. Мои губы сами собой, против моей воли, растянулись в широкую, жуткую улыбку. Это был какой-то дикий инстинкт в моей крови. Мне было страшно, но я улыбалась ему прямо сквозь стекло, обнажая острые зубы. Назло его страху. Я не хотела этого делать, я пыталась остановиться, но не могла! И когда я увидела, как сильно эта улыбка напугала экранного человека... мне почему-то стало так... хорошо. Так весело.

Клементина отшатнулась, едва не упав на спину. Пазл в её голове сложился окончательно. Эхо — не просто сбежавший эксперимент. Она создана из крови Радио-демона. Улыбаться вопреки страху, скрывать свою слабость за жутким оскалом и искренне радоваться чужому испугу — это была главная, фирменная черта Аластора. Девочка унаследовала саму его демоническую суть на генетическом уровне.

Вдруг где-то вдалеке, со стороны центральных улиц, раздался оглушительный вой сирен. В хмурое адское небо один за другим начали подниматься мощные, ярко-синие прожекторы башни ВоксТек, разрезая туман своими лучами. Вокс задействовал все поисковые системы города. Кольцо ищеек стремительно сжималось вокруг Нижних Трущоб.

— О великие силы, у нас нет времени! — в панике вскрикнула Клементина, хватая девочку за руки и помогая ей подняться на ноги. Радио-эффект в голосе малышки утих, она снова выглядела растерянным ребёнком. — Послушай меня очень внимательно, дитя. Тот, кого ты напугала в лаборатории — Вокс. Он Оверлорд, медиа-магнат, и он невероятно мстительный. Его роботы-ищейки и дроны сейчас прочёсывают каждый метр этого сектора. Если они найдут тебя, они запрут тебя в клетку, вживят чипы и превратят твою жизнь в бесконечный адский кошмар! Ты должна идти со мной. Я спрячу тебя в своей каморке. Туда никто не заглядывает. Мы сожжём эту лабораторную робу и решим, что делать дальше. Раз уж ты совсем ничего не помнишь... отныне я буду звать тебя Корделия. Это красивое имя из нашего общего, земного города Нового Орлеана. Ты согласна, Корделия?

Девочка несколько секунд молча всматривалась в лицо женщины своими алыми глазами, словно взвешивая, можно ли ей доверять. В её зрачках-шкалах снова промелькнул огонёк холодного, взрослого расчёта. А затем она уверенно и крепко сжала руку женщины:

— Да. Я согласна. Пойдёмте быстрее.

Клементина сорвала со своих плеч длинный, тёмный плащ и накинула его на Корделию, надёжно пряча её пушистые оленьи ушки, белое платье со штрих-кодом и металлический обруч на ноге. Прямо над их переулком, с тихим жужжанием пролетел круглый шпионский дрон ВоксТек, сканируя местность синим лучом лазера. Женщина вовремя успела затащить девочку под навес старого здания. Дождавшись, пока дрон скроется за крышей, Клементина крепко перехватила маленькую ладошку Корделии, и они быстрыми, почти бегущими шагами скрылись в лабиринте туманных, темных и запутанных переулков Трущоб, унося ноги от надвигающейся неоновой погони.

Крошечная каморка Клементины, расположенная на самом чердаке полуразрушенного кирпичного дома, встретила их тихим уютом. Здесь, под самой крышей, пахло сушёными луизианскими травами, старой бумагой и пылью. Комната была обставлена скромно, но со вкусом: узкая кровать, потрёпанное кресло-качалка, круглый деревянный стол и старинный комод. Первым делом Клементина заперла дверь на три тяжёлых замка и задёрнула плотные шторы. В камине уже догорали угли. Женщина решительно подошла к Корделии, помогла ей снять чужой плащ и принялась за уничтожение улик.

— Нам нужно немедленно избавиться от этого хай-тек кошмара, — Клементина аккуратно, но быстро стащила с девочки белоснежную лабораторную тунику ВоксТек.

Ткань с неоновым штрих-кодом и серийным номером полетела прямо в огонь. Неопрен неохотно занялся пламенем, испуская едкий синий дым, который тут же утягивало в дымоход. Металлический обруч на лодыжке Корделии поддался тяжелым кусачкам для проволоки не сразу, но Клементина проявила упорство. Когда ошейник с тихим звоном упал на пол, девочка почувствовала, как с её ног спали невидимые оковы. Женщина открыла старый дубовый сундук, где хранились её земные наряды, и достала оттуда аккуратное тёмно-бордовое платье в стиле 1920-х годов со скромной бахромой на подоле. После нескольких часов работы иголкой и нитками Клементина перешила его под двенадцатилетнюю Корделию.

Девочка подошла к мутному зеркалу на стене и замерла. Вместо бледного лабораторного объекта из стекла на неё смотрела утончённая маленькая леди из ушедшей эпохи. Тёмный бордовый цвет идеально подчёркивал её ярко-алые глаза, а аккуратное каре обрамляло лицо, делая пушистые оленьи ушки на макушке естественной, пугающе красивой частью её нового образа. На её губах снова сама собой появилась лёгкая улыбка. Но на этот раз — спокойная и осознанная.

Прошло две недели. Жизнь Корделии в чердачном убежище подчинилась строгому, размеренному ритму, который Клементина бережно перенесла из своего прошлого. Женщина оказалась строгой, но заботливой наставницей. Каждый день начинался с уроков манер. Клементина учила девочку ходить с идеально прямой спиной, держа под подбородком воображаемую нить, правильно складывать руки на коленях во время беседы и безупречно пользоваться столовыми приборами.

— Настоящая леди из Нового Орлеана никогда не позволяет себе сутулиться, Корделия, — мягко, но настойчиво повторяла Клементина, поправляя плечи девочки. — И помни: как бы ни было тяжело, твоё лицо должно выражать абсолютную уверенность и вежливость.

Особым ритуалом для них стала кулинария. Сегодня они вместе готовили знаменитую луизианскую джамбалайю. Воздух в каморке наполнился ароматами жареного лука, перца, чеснока и острых специй, которые Клементина с трудом добывала на местном рынке Трущоб. Корделия увлечённо помешивала рис в тяжёлом чугунном котелке, вдыхая этот пряный дым. В этот момент на стареньком граммофоне в углу тихо крутилась поцарапанная виниловая пластинка. Из раструба лился мягкий, тягучий классический джаз. Слушая эти звуки, Корделия ловила себя на странном ощущении. Вся эта ретро-атмосфера, вкус острой еды и ритмы саксофона казались ей до боли родными. Будто её разум спал, а тело и душа помнили каждую ноту и каждое правило вежливости. Это ментальное тепло согревало её изнутри.

Ближе к полудню они сели за стол обедать. Корделия, увлёкшись беседой о джазовых исполнителях прошлого, не заметила, как зачерпнула ложкой слишком много жгучего соуса. Едва джамбалайя коснулась её языка, рот обожгло нестерпимым, адским пламенем. Девочка резко закашлялась, её глаза округлились от неожиданности и боли, а дыхание перехватило. В ту же секунду из-за окна донёсся оглушительный, внезапный грохот — это банда местных чертей устроила разборку на улице, запустив в стену дома тяжёлый железный бак. Испуг и резкая боль от ожога смешались внутри двенадцатилетней Корделии, мгновенно высвобождая скрытую в её крови магию Радио-демона.

События завертелись с пугающей скоростью. Единственная лампочка под потолком чердака бешено замигала, а затем с громким треском погасла. Старинный граммофон резко заклинило. Игла со скрежетом проехала по винилу, и вместо джаза из раструба вырвался леденящий душу, громкий статический треск аналогового радиоэфира, сквозь который слышались далёкие искажённые вопли. Но самое страшное произошло на стене. Тень Корделии внезапно отделилась от её тела. Она начала стремительно увеличиваться в размерах, поползла вверх по обоям и выросла до самого потолка, заслонив собой остатки дневного света. Теневой силуэт обрёл длинные когтистые лапы, а на его голове зажглись два голодных алых глаза. Тень Корделии хищно оскалилась, обнажив ряды гигантских зубов, и издала беззвучный, но вибрирующий от ярости рык.

Клементина от ужаса вскрикнула, вжавшись в спинку своего стула и едва не опрокинув тарелку. Перед ней на мгновение ожил сам Радио-демон в его худшие кошмарные дни.

— Корделия! Дыши! Возьми себя в руки! — отчаянно закричала женщина.

Девочка, тяжело дыша и крепко зажмурившись, изо всех сил сжала кулаки. Она попыталась подавить бушующую внутри бурю. «Успокойся, успокойся», — мысленно повторяла она себе. Спустя несколько секунд, показавшихся вечностью, Корделия сделала глубокий вдох. Граммофон со щелчком затих, лампочка снова ровно загорелась тёплым светом, а огромная жуткая тень стремительно сжалась и послушно вернулась под ноги девочки, превратившись в обычное серое пятно на полу. Корделия открыла глаза, на её бледном лбу выступили капли пота. Она испуганно посмотрела на Клементину:

— Извините... Я не хотела. Оно... оно само.

Женщина медленно выдохнула, её руки крупно дрожали. Она подошла к девочке и налила ей стакан прохладной воды. Клементина понимала: гены Аластора просыпаются внутри ребёнка с каждым днём всё сильнее. Эту колоссальную, древнюю силу радиоволн и теней невозможно будет сдерживать в четырёх стенах вечно. Рано или поздно Корделия заявит о себе на весь Ад.

Наступил поздний вечер. Изнурённая дневным всплеском магии Корделия мирно спала на узкой кровати, тихо посапывая во сне. Клементина сидела в кресле-качалке, но сон не шёл к ней. Чувство тревоги, преследовавшее её последние дни, переросло в глухую панику. Она бесшумно поднялась, подошла к окну и осторожно отодвинула край плотной шторы, заглядывая вниз, на улицы Нижних Трущоб. То, что она увидела, заставило её сердце уйти в пятки.

Обычно тихие и темные переулки окраины сейчас были залиты тревожным, агрессивным синим светом. Прямо над крышами домов, мерно жужжа пропеллерами, летали три обновлённых шпионских дрона ВоксТек. Их мощные прожекторы сканировали каждый угол, каждую кучу мусора. А внизу, на асфальте, разворачивалась настоящая облава. Группа тяжеловооружённых роботов Вокса и несколько громил Валентино в ярких кожаных куртках перекрыли выезд из квартала. Они бесцеремонно выбивали двери нижних этажей, вытаскивали на улицу спящих грешников и допрашивали их. Один из роботов держал в руке портативный проектор, который увеличивал в воздухе яркую голограмму: двенадцатилетняя девочка в белом платье, с коротким каре и аккуратными оленьими ушками. Ищейки показывали это изображение каждому бандиту, требуя информацию. Синие неоновые блики от их оружия и экранов дрожали прямо на стекле окна Клементины. Охотники подобрались вплотную к их дому. Ошибка ВоксТек была слишком важной, чтобы её забыть. Клементина медленно опустила штору, повернулась к спящей Корделии и прошептала в темноту: «Нам нужно бежать. Прямо сейчас».

Сон Корделии был чутким и прерывистым. Ей снились бесконечные синие коридоры, холодные стёкла и глухой, монотонный гул серверных шкафов. Внезапно чья-то прохладная рука крепко, но осторожно легла ей на рот. Девочка мгновенно распахнула алые глаза и дёрнулась, но тут же узнала испуганное лицо Клементины, освещённое лишь тревожными синими бликами, пробивающимися сквозь щели в шторах. Женщина прижала указательный палец к губам, призывая к абсолютной тишине.

— Ш-ш-ш, малышка, ни звука, — едва слышным шёпотом произнесла Клементина, помогая Корделии бесшумно подняться с кровати. — Они здесь. Они перекрыли всю улицу внизу. У нас меньше трёх минут.

Девочка быстро натянула свои круглые очки, которые Клементина нашла для неё, чтобы скрыть необычный, пугающий разрез глаз, и поправила воротничок аккуратного розового костюма. Клементина торопливо бросила в старый холщовый мешок самое ценное, что связывало её с прошлым: три поцарапанные виниловые пластинки с джазом, баночку с редкими луизианскими специями и несколько семейных фотографий из Нового Орлеана. В этот самый момент снизу, со стороны первого этажа, донёсся оглушительный, страшный металлический грохот. Железные двери подъезда с треском поддались под ударами тяжёлых гидравлических поршней. Роботы ВоксТек начали штурм здания. Из коридора послышался топот множества механических ног и резкие, безжизненные приказы синтезированных голосов. Лестница была отрезана. Клементина, тяжело дыша от накатывающей паники, подбежала к небольшому чердачному окну, с трудом вытолкнула раму наружу и помогла Корделии выбраться на скользкую, залитую холодным адским дождём крышу.

Вокруг выл шквалистый ветер, а тяжёлые капли тёмной воды мгновенно промочили их одежду. Ночные Трущобы с высоты казались огромным, уродливым лабиринтом из ржавого железа и тумана. Клементина схватила Корделию за руку, и они побежали по покатым, опасным крышам, перепрыгивая через вентиляционные трубы и шаткие деревянные настилы. Но уйти незамеченными им не удалось. Сзади них, прямо из темноты переулка, с яростным, нарастающим жужжанием пропеллеров взлетели три обновлённых шпионских дрона Вокса. Их круглые объективы-экраны вспыхнули агрессивным синим светом. Мощные лучи лазерных прожекторов принялись хаотично сканировать крыши, пока один из них не застыл ровно на бегущей девочке в розовом костюме. Дроны оглушительно завыли сиренами, передавая координаты цели. Буквально через секунду на соседнюю крышу с тяжёлым гулом приземлились трое штурмовых роботов ВоксТек — массивные железные антропоморфные машины с сияющими синими визорами вместо лиц. Охотники открыли огонь на поражение, пуская электрические разряды, которые с шипением плавили ржавую обшивку прямо под ногами беглецов. Клементина и Корделия изо всех сил мчались вперёд, пока не добежали до самого края здания. Впереди был тупик — огромный, многометровый обрыв между домами, который невозможно было перепрыгнуть. Бежать было некуда.

— Стоять! Объект «Эхо», оставайтесь на месте! Любое сопротивление повлечёт за собой полную деактивацию вашего носителя! — проскрежетал командирский робот, медленно приближаясь к ним и поднимая тяжёлую пушку, заряженную парализующим током.

Один из механических преследователей резко выкинул вперёд стальной манипулятор, грубо схватив Клементину за плечо. Женщина закричала от боли и страха, её пальцы разжались, и холщовый мешок с её вещами покатился по мокрой крыше к самому обрыву. Робот с силой рванул её на себя, намереваясь отбросить в сторону как ненужный мусор. Корделия увидела, как единственный близкий человек, который подарил ей тепло, заботу и дом, сейчас может погибнуть или навсегда исчезнуть. В эту секунду весь детский страх внутри двенадцатилетней девочки испарился, уступив место леденящей, первобытной и абсолютной ярости её биологического отца. Инстинкты Радио-демона взяли полный контроль над её телом.

Корделия сделала уверенный шаг вперёд, расправив плечи и приняв идеально прямую, величественную осанку. Её алые глаза за стеклами очков превратились в светящиеся радиоактивные циферблаты, а аккуратные губы сами собой растянулись в жуткой, ослепительной зубастой улыбке. Когда она заговорила, весь Ад, казалось, содрогнулся. Воздух вокруг неё взорвался оглушительным сухим щелчком переключателя каналов, и её голос, усиленный колоссальными радиопомехами и статической волной, громом разнёсся над крышами:

— С-С-СТОЯТЬ!!! — этот звук буквально физически ударил по роботам.

В ту же секунду тень Корделии на крыше ожила без её ведома. Чёрный силуэт мгновенно оторвался от пола, разросся до невероятных размеров, превращаясь в гигантского многорукого монстра с огромными когтями и горящими глазами вуду. Тень с яростным беззвучным рёвом бросилась на штурмовиков ВоксТек. Одним мощным ударом огромных когтистых лап она буквально разорвала двоих бронированных роботов на куски, превращая их высокотехнологичные процессоры в груду дымящегося металлолома. Одновременно с этим Корделия вскинула свои маленькие руки вперёд, и из её ладоней вырвалась мощнейшая направленная волна зелёного статического электричества. Импульс радиоволн мгновенно перегрузил внутренние платы шпионских дронов. Их круглые экраны с треском лопнули, осыпав крышу стеклянным дождём, и беспилотники камнем рухнули вниз, взрываясь в темноте переулка. Весь поисковый отряд Вокса был уничтожен за несколько секунд. Но цена победы была страшной. Третий робот перед своей поломкой успел выпустить мощный дуговой разряд тока. Клементина, содрогаясь, упала на колени, из её раны на плече шёл едкий дым, а лицо побледнело от невыносимой боли. Она была тяжело ранена.

Корделия тяжело задышала, её жуткая улыбка медленно исчезла, уступая место искреннему детскому испугу. Радиопомехи стихли, и гигантская тень послушно вернулась к её ногам. Девочка подбежала к плачущей от боли женщине, опускаясь перед ней на мокрую крышу:

— Клементина! Пожалуйста, держитесь! Я... я смогла их остановить! Всё хорошо!

Женщина с трудом открыла глаза, её дыхание было хриплым и прерывистым. Она понимала, что электрический заряд робота начал необратимо разрушать её демоническую сущность, а времени у них почти не осталось — Вокс зафиксирует потерю отряда и пришлёт сюда целую армию через пять минут. Прятаться в Трущобах больше было нельзя. Клементина с трудом приподнялась, опираясь на здоровую руку, и посмотрела на Корделию с бесконечной грустью и решимостью. В её голове созрел единственный, безумный, но спасительный план. Во всём Пентаграмм-Сити было лишь одно место, куда ВоксТек никогда не посмеет сунуться со своими пушками и роботами — великолепный, заново отстроенный Отель Хазбин, где правила неприкосновенная принцесса Ада Чарли Морнингстар и где сейчас находился сам Радио-демон.

— Слушай меня... Корделия... — прохрипела Клементина, превозмогая страшную боль и крепко сжимая ладошку девочки. — Нам нужно идти туда. К нему. К твоему отцу. Только он сможет защитить тебя от Вокса. Я... я доведу тебя. Идём, малышка. Улыбайся... ты сама говорила... никогда не полностью одета без улыбки...

Клементина, шатаясь и опираясь на плечо Корделии, поднялась на ноги. Девочка подобрала мешок с джазовыми пластинками, и они, скрываясь в густом дождевом тумане, медленно побрели по крышам в сторону сияющего на горизонте Отеля Хазбин. Клементина была готова отдать Аластору всё, даже собственную душу, лишь бы её маленькая Корделия в розовом костюме осталась жива.