Боевой Маг / War Wizard (джен)

Девон сидел, сгорбившись от горя, у реки, возле валунов у крепости. Присяжные признали смерть его отца несчастным случаем, но снова и снова перед глазами Девона вставали трещины, расползавшиеся по стенам. Он вновь и вновь переживал тот ужасающий миг, когда понял, что потерял контроль над магией — она вырвалась на волю и бушевала, не слушаясь его. В то жуткое мгновение он был уверен: Хума погибнет.

— И это была бы моя вина! — горестно выдохнул Девон.

Солнце садилось, окрашивая реку багровым отсветом. На него медленно наползала темнота. Он обещал вернуться к ужину, но идти не мог. Пока не мог. Ему нужно было дождаться, когда в небе появятся луны.

Послесвечение угасло. Зажглись звёзды, и над горизонтом поднялась Солинари. В эту ночь серебряная луна была полной и словно смотрела на Девона строго, с неодобрением. Лунитари не всходила — она просто возникла на небе, тонкий красный серп. На мгновение Девону почудилось, будто он видит Нуитари, чёрную луну, — словно дыру, пробитую в звёздном ковре.

Девон поднялся, повернулся к ним и заговорил — ровно, спокойно:

— Вы даровали мне магию, и я благодарен за этот дар. Но теперь я прошу: заберите его обратно. Я убил отца своей магией и боюсь, что убью Хума… или Грету… Даже сейчас я чувствую, как тянет воспользоваться силой, и придёт день, когда я уже не смогу себя остановить. Если вы заберёте магию, у меня не будет соблазна.

Он услышал шаги и поднял голову. Из круга камней вышла пожилая женщина в тёмно‑фиолетовых одеяниях и красном платье. Девон не мог заставить себя посмотреть ей в глаза. Он стоял, опустив взгляд, и ждал, когда она заберёт свой дар. С тоской он думал о том, каково это будет — остаться без магии.

— Ты почувствуешь, будто лишился души, — произнесла Лунитари.

Девон вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Я готов.

Лунитари мягко коснулась его плеча.

— Ты поступил неверно, прибегнув к дикой магии. И мне горько, что тебе пришлось усвоить этот горький урок ценой трагедии. Хочешь, я скажу тебе истинную причину, по которой ты просишь забрать у тебя дар?

— Я же сказал! — Девон вздрогнул и, сам того не желая, поднял глаза и посмотрел на неё. — Я боюсь причинить вред тем, кто мне дорог!

— Думаю, по-настоящему ты боишься самой магии, — сказала Лунитари. — Она терзает тебя. Она ноет, пульсирует, не даёт уснуть. Она вторгается в твои сны. Научиться её контролировать будет трудно и опасно — это потребует дисциплины и самоотречения. Ты только сейчас понял, что тебе придётся посвятить магии всю свою жизнь: именно этого потребуем от тебя мы с моими кузенами. Ты должен быть готов пожертвовать всем — даже собственной жизнью — ради магии.

В небе над ними серебряная и чёрная луны безмолвно наблюдали, ожидая его решения.

— Мы заберём магию, Девон, если ты действительно этого хочешь, — произнесла Лунитари. — Или я могу дать тебе вот это.

В её руках материализовался гримуар, прежде принадлежавший Адриану.

— Я могу научить тебя управлять магией, — сказала Лунитари. — Ты сможешь научиться творить заклинания из этой книги и создавать собственные, но лишь в том случае, если будешь готов целиком отдаться учёбе. Это будет непросто. Тебе придётся начать с самых азов, и поначалу всё покажется утомительным и досадно сложным. Загляни в свою душу и скажи, чего ты хочешь на самом деле?

Девон смотрел на книгу, и ему отчаянно хотелось взять её в руки. Он вспомнил загадочные, причудливые, похожие на паутину письмена на страницах и то, как они на миг вспыхнули, когда он коснулся их.

— Кто будет меня учить? — спросил он.

— Я, — ответила Лунитари.

Девон взглянул на неё, охваченный благоговейным трепетом.

— Спасибо, мэм.

— Не торопись благодарить: я буду строгой наставницей, — предупредила Лунитари. — Мы будем встречаться здесь, на берегу реки, чтобы нам никто не мешал. Но у меня есть одно условие. Ты должен быть честен с сэром Ричардом и леди Луизой. Поскольку ты живёшь под их опекой, они имеют право знать, что ты изучаешь магию вместе со мной.

— Я им расскажу, — пообещал Девон. — Когда-нибудь я надеюсь убедить рыцарей, что должен сражаться вместе с ними, что смогу биться с помощью магии — так же, как Хума бьётся своим мечом.

— Достойная цель, — кивнула Лунитари. Она помедлила, прежде чем протянуть ему книгу, словно всё ещё взвешивала своё решение. — Адриан Эйршир был моим последователем. Он был одарённым молодым магом, и я скорбела, когда его жизнь оборвалась так рано. Но я также гордилась им: он использовал магию, чтобы спасти чью-то жизнь. Надеюсь, ты окажешься достоин его памяти.

— Я постараюсь, мэм, — тихо сказал Девон.

Лунитари вручила ему гримуар.

Девон крепко прижал книгу к себе — так же, как тогда, когда нашёл её в сундуке, спрятанном на чердаке. Тогда он был полон гнева, обиды и дерзости. Теперь в нём не осталось ничего, кроме смирения и благодарности.

— Начнём наше первое занятие, — сказала Лунитари. — Открой книгу на самой первой странице.

— Но ведь темно, — нахмурился Девон. — Я не вижу слов.

— Открой, — повторила Лунитари.

Девон открыл книгу и с удивлением увидел одно‑единственное слово, выведенное причудливыми, похожими на паутину буквами.

— Этой страницы раньше не было.

— Была, — возразила Лунитари. — Ты просто никогда не смотрел.

— Это правда заклинание? — разочарованно спросил Девон. — Тут всего одно слово.

— Прежде чем бежать, нужно научиться ходить, — сказала Лунитари. — А прежде чем ходить — ползать.

Дикая магия шептала ему, искушала: «Зачем ползать, если можешь летать?» Девон заткнул уши для этих шёпотов и прижал палец к единственному слову.

Оно начало светиться, и на этот раз сияние не угасало. Он почувствовал покалывание в крови. Магия текла из него в слово, даруя ему жизнь.

— Заклинание называется «Ширак», — сказала Лунитари. — Произносится «ши́рак».

— Ширак, — повторил Девон. Свечение становилось ярче.

— Удержи слово в сознании, — велела Лунитари. — Теперь закрой книгу.

Он закрыл книгу, и ночь снова стала тёмной. Лунитари протянула ему камешек.

— Сосредоточься на этом камне и произнеси слово, — наставляла она.

Девон сделал, как велено. Он держал в руке маленький, ничем не примечательный камешек и произнёс слово так, как оно было записано в книге, так, как научила его Лунитари:

— Ширак.

Камешек вспыхнул светом, озаряя ночь, — казалось, будто он держит в руке пламя свечи.

Дикая магия подстрекала его швырнуть камешек в воду и поджечь деревья своим волшебством. Но он не чувствовал соблазна поддаться ей. Наконец‑то он смог сам овладеть магией, а не позволять магии овладевать им.

— Завтра я научу тебя, как обратить заклинание, — сказала Лунитари. — Слово для этого заклинания — на второй странице: «Дулак». Но на сегодня хватит. Магия берёт свою плату — с тела и с разума.

Свет камешка померк. Девон бережно сжал его в руке. Он чувствовал себя опустошённым и измученным, но не променял бы этот камешек даже на самый крупный алмаз в короне императора.

— Вот и твои друзья, пришли отвести тебя домой, — сказала Лунитари. — Помни о своём обещании.

— Девон! — кричал Хума.

— Здесь! — отозвался Девон. — У крепости!

Пламя факелов вспыхивало и плясало, пока Хума и Грета бежали к нему.

— Ты не пришёл к ужину, мама волновалась, — сказала Грета, тяжело дыша от бега. — Она, и отец, и все слуги искали тебя. Что ты тут делал всё это время?

— Я разговаривал с Лунитари, — ответил Девон.

— С Лунитари? — повторил Хума. — Это же богиня, верно?

Девон поднял взгляд к небесам.

— Богиня красной луны.

Ни Хума, ни Грета не выглядели сомневающимися — это его немного удивило.

— Какая красивая книга, — сказала Грета. — Где ты её взял?

— Это гримуар, — ответил Девон. — Он принадлежал моему предку Адриану Эйрширу. Он был волшебником, а теперь я буду изучать магию. Не так, как раньше, — поспешно добавил он. — На этот раз я начну с самого начала — будто заново учусь читать. Я расскажу вашим отцу и матери. Надеюсь, они не рассердятся. Если они не захотят, чтобы я жил с вами, я пойму.

— Они не рассердятся, — сказал Хума. — Они знают про магию. Мама говорит, что это то, для чего ты рождён.

Грета взяла его за руку.

— Ты выглядишь совсем измученным. Пойдём домой. Не просто в наш дом. В твой дом тоже.

Девон спрятал камешек в карман, крепко прижал к себе книгу и пошёл рядом с друзьями.

— Наконец‑то я знаю, кто я такой, — тихо произнёс Девон.

— Ну конечно, глупыш, — рассмеялась Грета. — Ты — Девон Эйршир!

— Нет, уже нет, — покачал головой Девон. — Больше никогда. И никогда уже не буду прежним.