Есть вещи важнее магии (джен)

Наконец пришло время ехать к Рону. Гарри добрался поездом до Пикадилли-серкус, сам нашел дорогу в Косой переулок и некоторое время бродил по магазинам, прежде чем встретиться с мистером Уизли в «Дырявом котле», откуда тот должен был отвезти его в Нору.

Артур удивился, что тетя и дядя Гарри не пришли познакомиться с ним, прежде чем отпустить мальчика на целую неделю в чужой дом. Он совершенно не представлял, чтобы Молли позволила Рону или даже близнецам отправиться к кому-нибудь в гости, не встретившись сперва с родителями хозяев, и недоумевал, почему родственники Гарри не могли подождать до его прихода. Ему даже в голову не пришло, что Гарри вообще никто сюда не привозил и последние полчаса он провел один.

Учиться пользоваться каминной сетью оказалось настоящим приключением. К счастью, после крайне кратких объяснений Артура Уизли несколько других посетителей подошли и дали Гарри дополнительные советы. Артур привык учить детей самостоятельно пользоваться каминной сетью после того, как те годами путешествовали через нее вместе с родителями или старшими братьями, и ему просто не пришло в голову, что Гарри не пользовался летучим порохом с тех пор, как его родители погибли, когда он был младенцем.

Появление в Норе оказалось настолько оглушительным для всех чувств сразу, что Гарри на мгновение испугался, будто попал не туда. Потом он увидел близнецов, которые стояли с совершенно невозмутимым видом, пока их мать кричала на них, размахивая — из всех возможных вещей — резиновой курицей.

Гарри в изумлении уставился на женщину. Та повернулась к нему, тихим и совершенно нормальным голосом ласково поздоровалась, после чего снова развернулась к близнецам и продолжила орать.

Гарри с облегчением позволил Рону схватить себя за руку и утащить из комнаты.

Они поднялись на четыре пролета, почти под самую крышу, и остановились у двери с облупившейся краской и маленькой табличкой: «КОМНАТА РОНАЛЬДА».

Гарри вошел. Голова почти касалась наклонного потолка.

Он моргнул.

Комната напоминала печь, только без жара: почти все вокруг было какого-то отчаянно яркого оттенка оранжевого — покрывало, стены, даже потолок. Потом Гарри понял, что почти каждый клочок старых потрепанных обоев Рон заклеил плакатами с одними и теми же семью ведьмами и волшебниками. Все они были одеты в ярко-оранжевые мантии, держали метлы и энергично махали со своих плакатов.

— Твоя команда по квиддичу? — спросил Гарри.

Теперь он отлично понимал, почему Эллери так резко выступил против идеи покрасить его комнату в цвета любимой команды. Гарри не мог вообразить, чтобы настолько болеть за кого-то, чтобы захотеть постоянно жить среди такого режущего глаза цвета. И уж тем более — среди портретов, которые машут тебе и замечают, когда ты на них смотришь. Пусть это якобы всего лишь заклинание — кто знает, что еще они способны видеть и запоминать?

— «Пушки Педдл», — сказал Рон, указав на оранжевое покрывало с двумя огромными черными буквами C и летящим пушечным ядром. — Девятые в лиге.

Школьные учебники Рона были небрежно свалены в углу рядом с грудой комиксов, большинство из которых, судя по обложкам, рассказывали о «Приключениях Мартина Миггса, сумасшедшего магла». Волшебная палочка лежала на подоконнике поверх аквариума с лягушачьей икрой, рядом с толстым серым крысом Коростой, дремавшим на солнце.

Гарри переступил через валявшуюся на полу колоду самотасующихся карт и выглянул в крошечное окно. Далеко внизу, в поле, он увидел стайку садовых гномов, по одному пробиравшихся обратно через живую изгородь Уизли.

Потом обернулся к Рону. Тот следил за ним почти нервно, словно ждал приговора.

— Тут тесновато, — поспешно сказал Рон. — Уверен, твоя комната совсем не такая. И прямо надо мной живет упырь с чердака. Он вечно гремит трубами и стонет...

— Тут здорово. И комната больше моей, к тому же вся твоя, — ответил Гарри. — У меня собственной комнаты вообще не было, пока Эллери и тетя Далия не переехали, когда я в прошлом году учился в Хогвартсе. Хотя мне нравилось жить с кузеном. Эллери замечательный. Ему, наверное, было куда тяжелее, чем мне: он намного старше, а делить комнату со мной пришлось с тех пор, как мне исполнилось четыре. Не уверен, что сам добровольно поселился бы с четырехлетним ребенком, но ужасно благодарен, что он согласился. Иначе я, наверное, до сих пор жил бы у тети Петуньи и ее семьи, а они были ужасными людьми.

— Паршиво, что летом ты не смог приехать раньше, — сказал Рон.

— Я учился. В «Паркгейт» есть летний семестр для тех, кто пропустил часть учебного года. Там много учеников, чьи родители часто путешествуют и не хотят, чтобы дети занимались по переписке, пока ездят вместе с ними, — ответил Гарри.

— Зачем твои родственники заставили тебя все лето ходить в школу? — ужаснулся Рон.

— Не заставляли. Я сам хотел, чтобы догнать друзей, — сказал Гарри.

— А после уроков нельзя было с ними встречаться?

— Можно, и я встречался с теми, кто летом не учился. Но я имел в виду догнать их по программе, чтобы не отстать в обычной учебе и, когда начнется новый учебный год, вернуться в их класс, а не заниматься на класс младше.

— Но ты же возвращаешься в Хогвартс, да? Тогда какая разница, что там происходит в твоей магловской школе? — спросил Рон.

— Нет, Рон. В Хогвартс я не возвращаюсь. Я возвращаюсь в «Паркгейт» на полный учебный день. В Хогвартсе слишком опасно, а по семье я скучал слишком сильно. Кроме того, я хочу работать с компьютерами, а в Хогвартсе не смогу научиться тому, что для этого нужно. Я честно дал школе шанс, как хотели Эллери и тетя Далия, но предпочитаю жить дома и вернуться в свою обычную школу, — серьезно ответил Гарри.

* * *

— И что на это сказал Дамблдор? — спросил ошеломленный Рон.

— Не знаю. А почему он вообще должен что-то говорить? Тетя Далия написала Макгонагалл, но ответа мы не получили. Когда она приезжала знакомить меня с магическим миром, то сама сказала: если Хогвартс мне не понравится и я захочу остаться в магловском мире, я могу передумать, — ответил Гарри.

— Ты отказываешься от магии? — недоверчиво спросил Рон.

— Эллери пытается найти мне преподавателя или устроить меня на неполный день в Лондонскую школу магии, чтобы я не лишился права пользоваться палочкой. Но если не получится — да, я откажусь от магии. В прошлом году в Хогвартсе меня едва не убили как минимум три раза, а я ненавидел месяцами жить вдали от семьи.

Гарри не стал добавлять, насколько сильно скучал по немагическим друзьям и более взрослому отношению к жизни среди учеников «Паркгейт».

— Но у тебя была эта штука... сатифон, чтобы с ними разговаривать, — возразил Рон.

— Спутниковый телефон не заменяет возможность быть дома и помогать тете Далии, когда ей плохо. Он не позволит приготовить с ней ужин или занести белье, когда из-за артрита у нее тяжелый день. Не позволит заварить Эллу успокаивающую чашку чая и помочь ему вспомнить, что, если на работе что-нибудь пошло не так или Джеймс снова пропал со всех радаров, это не обязательно его вина, — сказал Гарри. — У тебя всегда была семья, и даже в школе рядом родственники, поэтому тебе легко уехать и знать, что в конце семестра они все будут здесь. А я помню, каково это — когда нет никого, кому ты нужен. А потом у меня вдруг появились тетя Далия и Эллери. Я не хочу снова расставаться с ними на месяцы. И Эллери теперь с кем-то встречается. Рано или поздно ему захочется съехать и начать собственную жизнь, а тетя Далия слишком больна, чтобы жить одна. Нечестно заставлять его еще шесть лет сидеть дома, пока я не окончу Хогвартс, раз теперь я уже достаточно взрослый, чтобы помогать. Он годами был привязан к дому ради меня, хотя, если бы они меня не забрали, тетя Далия тогда еще вполне могла бы жить самостоятельно. Теперь его очередь жить своей жизнью, а моя — помогать, чтобы он мог это делать.

— Гермиона знает? Ты ей сказал? Ты решил уйти из-за того, что думал, будто мы не писали тебе летом? Я думал, мы уже разобрались, ты знаешь, что мы тебе писали, — сказал Рон.

— Я не выбрал «Паркгейт» потому, что не получал ваших писем, хотя это немного упростило решение. Гермиона еще до окончания прошлого года знала, что я об этом думаю, но я никому не писал, что уже решил. Хотел сначала сказать тебе, — ответил Гарри.

Рона тронуло, что Гарри подумал о нем первым.

Сам Гарри, правда, намеренно дождался встречи с Роном вовсе не потому, что ценил его мнение больше остальных. Он просто знал: если Рон узнает первым, ему будет легче простить Гарри за отказ возвращаться в школу. Гермиона, скорее всего, будет вполне довольна иметь друга, которому можно писать в магловский мир, Невилл достаточно дорожил их дружбой, чтобы захотеть сохранить ее, и не обладал таким самомнением, чтобы требовать сообщить ему первому. А вот Рон обязательно обиделся бы, если бы Гарри сначала доверился кому-нибудь еще.

— Тогда зачем ты согласился пожить у нас до возвращения в школу, если сам туда не едешь? — спросил Рон.

— Потому что хотел тебя навестить. Мы можем оставаться друзьями, даже если учимся в разных школах, точно так же, как в прошлом году мне писали друзья из «Паркгейт». Следующим летом я уже не буду ходить в школу, а теперь у меня есть собственная комната, так что ты сможешь приехать ко мне, — как само собой разумеющееся сказал Гарри.

На самом деле он прекрасно знал, насколько ужасный из Рона корреспондент, поэтому больших надежд на письма не питал. Да и не был уверен, что миссис Уизли вообще разрешит сыну навещать его в магловском мире. А еще Гарри понятия не имел, сколько общего останется у них к следующему лету после целого года в совершенно разных школах.

— А Гермиону летом видел? — спросил Рон.

— Нет. Несколько раз разговаривали по телефону, но встретиться до ее поездки во Францию с родителями не получилось. Зато один день провел с Дином и Симусом. Дин живет не так уж далеко от меня, а Симус неделю гостил у него.

— Ты живешь рядом с Дином? Но я думал, до распределения вы вообще не были знакомы, — растерянно сказал Рон.

Гарри рассмеялся.

— Рон, в Лондоне живет семь миллионов человек. То, что от моего дома до его можно было бы долететь на метле минут за пятнадцать, если бы разрешалось летать перед маглами, еще не значит, что мы жили настолько близко, чтобы случайно встретиться до Хогвартса. Между нами больше двадцати пяти километров, да и линии поездов разные. На общественном транспорте я ехал бы к нему больше часа.

— Семь миллионов?.. Не может быть... Ты меня разыгрываешь... — забормотал Рон.

То, что метлы быстрее общественного транспорта, его, разумеется, ничуть не удивило. Конечно же, метлы должны быть быстрее всего, что умеют маглы. Но не может же маглов быть столько во всем мире, не говоря уже об одном Лондоне?

— Не разыгрываю, — улыбнулся Гарри. — Не веришь — спроси Дина или Гермиону. Или своего папу. Он ведь как-то работает с маглами?

— Да! Он начальник Отдела борьбы с незаконным использованием изобретений маглов, — гордо ответил Рон.

* * *

— Пришли списки учебников, — сказал Перси, снимая письма со школьной совы и раздавая их, не заметив, что Гарри ничего не получил.

— Как ты сдал СОВ, Перси? — вежливо спросил Гарри.

— Довольно хорошо. Девять «Превосходно» и одно «Выше ожидаемого», — гордо улыбнулся Перси, пока близнецы строили Гарри рожи за то, что тот вообще спросил.

— Поздравляю, это великолепно, — сказал Гарри.

— Завтра поедем за покупками. Деньги на книги у тебя есть, Гарри, милый? — спросила Молли Уизли.

— Гарри сказал, что не возвращается в Хогвартс, — сообщил Рон.

— Что ты сказал, дорогой? — рассеянно переспросила Молли.

— Гарри сказал, что не возвращается в Хогвартс. Он хочет вернуться в свою магловскую школу, — громко повторил Рон.

— Что?! — взвизгнула Джинни, и Гарри удивленно посмотрел на нее.

— Не говори глупостей, Рон. Конечно, Гарри вернется в Хогвартс. Его место в нашем мире, а не среди маглов, — отмахнулась Молли.

— Я не говорю глупостей! Он сам мне сказал. Поэтому ему и не прислали список книг. Его тетя написала Макгонагалл, что он больше не вернется.

— Профессору Макгонагалл, Рональд, — поправил Перси.

— Ну, это неважно. Пока все не уладится, он просто может купить книги по твоему списку, — деловито сказала Молли.

— Мне не нужно покупать книги, и улаживать нечего, миссис Уизли. Мы с тетей написали профессору Макгонагалл и забрали меня из Хогвартса. Кузен снова записал меня в «Паркгейт», занятия начинаются второго сентября. Все учебники и форма у меня уже есть, — вежливо сказал Гарри.

— Но ты не можешь просто бросить Хогвартс! — заявил Перси.

— Когда профессор Макгонагалл приезжала рассказывать нам о Хогвартсе, Косом переулке и всем остальном, она сказала, что я могу попробовать, а если не понравится и захочу остаться в магловском мире — это разрешено, — ответил Гарри. — В прошлом году Волдеморт едва не убил меня три раза. Я ненавидел жить вдали от семьи и скучал по любимым предметам. Я хочу работать с компьютерами, как мой кузен, а в Хогвартсе не научусь тому, что для этого нужно.

Он не обратил внимания на вскрики, которыми вся семья встретила имя Волдеморта.

Если они до сих пор настолько его боятся, Гарри вообще не понимал, почему никто не устроил большего скандала из-за того, что Волдеморт почти весь год находился в Хогвартсе, вселившись в одного из профессоров.

— Но из Хогвартса никто не уходит! — с неожиданной для девочки, которую Гарри только встретил и с которой не обменялся и двадцатью словами, горячностью воскликнула Джинни. — Скажи ему, мама! Скажи, что он не может!

— Каждый год один-два маглорожденных все-таки не возвращаются — после Рождества или после первых летних каникул. Именно поэтому профессор Макгонагалл так радовалась, что после Хэллоуина Рон и Гарри подружились с Гермионой. Иначе она точно ушла бы, — ответил Перси, все еще потрясенный тем, что сам Мальчик-Который-Выжил добровольно покидает их мир.

— Но ты же Мальчик-Который-Выжил, — сказала Джинни.

— Да. Я мальчик, которому в волшебном мире каждый день этим дурацким прозвищем напоминают, что его мать убили прямо у него на глазах. Кому вообще может нравиться такое? — резко ответил Гарри.

Джинни расплакалась и выбежала из комнаты.

— Это было немного жестоко, Гарри. Тебе следует пойти и извиниться. Она не могла знать, что тебе неприятно это прозвище, — строго сказала Молли.

— Любой человек хоть с каплей здравого смысла поймет, что постоянные напоминания о дне, когда убили обоих моих родителей, причиняют боль, — отрезал Гарри. — Но я уже понял: большинство людей называют меня так, чтобы превратить в какую-то вещь или символ. Они пользуются прозвищем вместо имени, потому что тогда им не приходится думать обо мне как о настоящем человеке с чувствами. Как о настоящем ребенке, который не выбирал жертвовать родителями ради спасения их мира и не хочет праздновать день их смерти, будто это лучшее событие, которое только могло случиться.

Он ушел наверх. Только Молли была настолько далека от реальности, чтобы подумать, будто Гарри отправился извиняться перед Джинни.

Рон некоторое время оставлял его в покое, а потом нашел лежащим на кровати с магловской книгой.

* * *

Позже вечером Гарри нерешительно подошел к мистеру и миссис Уизли. Он помнил, насколько поношенной была большая часть формы Рона в прошлом году.

— Я не хочу вас обидеть или чтобы это выглядело как благотворительность, но мне больше не нужны мантии Хогвартса, а некоторые еще почти новые. Рубашки и брюки Джинни не подойдут, да и Рону с близнецами они малы даже с чарами растяжения. Метлу, книги и принадлежности для зелий я хочу оставить, но джемпер, мантии, зимний плащ и шапка подойдут Джинни. Галстук тоже, если она попадет в Гриффиндор, — осторожно сказал он.

— Ты готов отдать их ей даже после того, как она так на тебя разозлилась? — спросил Артур.

— Я бы предпочел, чтобы ни она, ни Рон не знали, что вещи раньше были моими. Но мне они все равно не нужны, а это поможет и вам с миссис Уизли, и Джинни, — ответил Гарри.

— Спасибо, Гарри. Это очень заботливо с твоей стороны, мы ценим предложение, — с легкой улыбкой сказал Артур.

— Они тебе самому понадобятся, когда одумаешься, — возразила Молли, хотя предложение ее явно соблазняло.

Подходящей формы, которую можно было бы передать Джинни, в семье больше не осталось, а найти подержанный комплект в хорошем состоянии будет нелегко. Если Гарри все-таки передумает, заменить форму ему будет куда проще, чем им купить новую для Джинни: семья Поттеров в конце концов была достаточно обеспеченной.

— Я не передумаю, миссис Уизли. У меня будет частный преподаватель магии, а «Паркгейт» лучше подготовит меня к той жизни, которую я хочу, чем Хогвартс, — твердо сказал Гарри.

Молли смотрела ему вслед, когда он снова поднялся наверх, и думала, не связаться ли с директором и не спросить, может ли тот как-нибудь заставить Гарри передумать.

К счастью для Гарри, из комнаты близнецов раздался взрыв. Все остальные мысли мгновенно вылетели у нее из головы, и Молли помчалась наверх проверять, не пострадали ли они, и отчитывать за то, что так ее напугали.

* * *

Первого сентября Гарри с некоторым весельем и одновременно раздражением наблюдал, как пятеро учеников Хогвартса носятся по Норе, судорожно заканчивая сборы и пытаясь вовремя стащить все вещи к машине, чтобы успеть на Кингс-Кросс до отправления поезда в одиннадцать.

Какое-то время Гарри серьезно сомневался, что они вообще успеют. Он не понимал, почему миссис Уизли не заставила всех упаковать сундуки и снести их вниз еще вечером или хотя бы подняться утром пораньше.

Сам Гарри собрал сумку перед сном, утром добавил пижаму и туалетные принадлежности, когда закончил ими пользоваться, и уже до завтрака в восемь был полностью готов.

Ему хотелось приехать достаточно рано, чтобы дождаться Гермиону перед входом на платформу и лично сказать, что он не возвращается в Хогвартс. Летом во «Флориш и Блоттс» поговорить не получилось: Гарри утащили фотографироваться с тем дурацким писателем, а родители Гермионы поспешно увели ее, когда мистер Уизли начал драться с отцом Малфоя.

Гарри хотел, чтобы она знала: предложение переписываться было искренним, если она сама захочет поддерживать связь.

Он хотел увидеть и Невилла. Все лето они так и не встретились: бабушка не разрешала ему одному ездить в Косой переулок и либо не могла, либо не хотела привозить его в те дни, когда Гарри был свободен.

Но теперь уже было ясно, что настолько рано они на вокзал не попадут.

На всякий случай Гарри написал письма обоим и собирался передать их Рону, чтобы тот отдал Гермионе и Невиллу в поезде.

И он был очень рад, что Эллери доверяет ему самостоятельно добраться домой от Кингс-Кросс и не будет ждать на платформе, беспокоясь, что Гарри вдруг изменил решение или его силой затащили в Хогвартс-экспресс.

* * *

— Где вы были? Я вас повсюду искала! И где Гарри? — набросилась Гермиона на Рона, едва Уизли забрались в поезд.

— Он не едет. Остается с маглами, — прямо ответил Рон.

До самого барьера на платформу девять и три четверти он надеялся, что Гарри все-таки передумает. Или хотя бы зайдет в поезд попрощаться с Гермионой — тогда Рон мог бы задержать его, чтобы тот не успел выйти до отправления.

— Что значит «остается с маглами»? Он опоздал на поезд? Как он тогда доберется до Хогвартса? Все обязаны ехать на поезде! Это школьное правило, оно написано в «Истории Хогвартса». Его могут исключить! Когда он приедет? Он успеет к занятиям в понедельник? — завалила его вопросами Гермиона.

— Он вообще не возвращается в Хогвартс. Идет обратно в свою магловскую школу, — сказал Рон. — Он передал тебе письмо.

— Что? Как он мог решить такое, даже не обсудив со мной? — Гермиона выглядела совершенно убитой.

— Он сказал, что ты не могла с ним встретиться.

— Я не могла? Это он всю неделю был слишком занят, чтобы увидеться со мной, пока мои родители работали! Эгоистично было ожидать, что ради него я откажусь от времени с ними, — фыркнула Гермиона.

— Он сказал, что все лето учился, чтобы догнать друзей, и свободен был только вечерами и по выходным, когда ты сама была занята. Поэтому встретился с Дином и Симусом, — ответил Рон.

— Ему сломают палочку. Это ужасно! Как заставить его передумать? — потребовала Гермиона.

— Не думаю, что получится. Я, близнецы, Перси, мама и сестра — все пытались уговорить его вернуться, — сказал Рон. — Но ты можешь ему написать. Палочку еще не сломали, утром она была при нем. Он гостил у нас и надеялся встретить тебя до того, как ты пройдешь через барьер, но мы опоздали.

— Он приехал к тебе в гости, хотя уже решил не возвращаться? — удивилась Гермиона.

— Да. Говорит, если люди настоящие друзья, нет причин терять связь только потому, что они больше не учатся в одной школе. Помнишь, в прошлом году он писал друзьям из дома? Буклю он оставляет себе и сказал, что будет писать нам, — с гордостью ответил Рон.

— Он говорил, что все лето никто ему не писал. Неудивительно, что возвращаться не захотел, — нахмурилась Гермиона.

— Я писал! — возмутился Рон. — Не моя вина, что какой-то чокнутый домовой эльф воровал его почту. И Гарри в конце концов об этом узнал.

— Я тоже писала ему каждую неделю, пока мы были во Франции, а когда находилась в Кроули, мы пару раз разговаривали по телефону. Он и правда казался счастливым, хотя времени разговаривать у него обычно почти не было, — ответила Гермиона.

— Сколько маглов живет в Лондоне? — вдруг спросил Рон, вспомнив невероятное утверждение Гарри.

— Точно не знаю. Миллионов семь-восемь. А что? — ответила Гермиона.

Чистокровные Рон и Невилл уставились на нее в потрясении.

— Гарри сказал примерно то же самое, а я был уверен, что он ошибается, — пробормотал Рон.

— Почему? — не поняла Гермиона.

— Во всей Британии всего около сорока тысяч ведьм и волшебников, — ошеломленно сказал Невилл.

— А маглов в Британии около пятидесяти шести миллионов. Именно поэтому вам так легко скрывать свой мир: он крошечный. Есть компании, где работает больше людей, чем во всем вашем обществе, но большинство жителей страны о них даже не слышали, хотя эти компании вовсе не пытаются прятаться, — ответила Гермиона.

— Как маглов может быть настолько много? Гарри сказал, что Дин живет рядом с ним, но они до Хогвартса никогда не встречались, — потребовал объяснений Рон.

— Не знаю, Рон. Просто их столько, — раздраженно ответила Гермиона. — Школа, в которую я ходила бы без письма из Хогвартса, примерно в четыре раза больше этой, и это всего лишь одна из нескольких школ такого же размера или крупнее, расположенных достаточно близко от моего дома, чтобы туда было удобно ездить. Ничего удивительного, что Дин и Гарри не встречались. Они живут слишком далеко друг от друга, чтобы ходить в одну школу, играть в одной местной футбольной или крикетной лиге, делать покупки в одних местах или там же гулять. Уверена, Гарри с удовольствием покажет тебе магловский Лондон, если следующим летом ты к нему приедешь.

* * *

— Гарри не вернется, — без предисловий сказал Рон, встретив остальных соседей по спальне на праздничном ужине.

— Я не особенно удивлен. Еще летом гадал, почему он так упорно догоняет свой класс в «Паркгейт». Теперь понятно. Две школы одновременно он все равно не смог бы тянуть вечно, — сказал Дин.

— Ты видел его летом? Почему не попытался уговорить вернуться? Он выглядел счастливее, чем здесь? — спросил Рон.

Он вспомнил, что Гарри рассказывал об этой встрече, но тогда его отвлекла ошеломляющая цифра населения Лондона. А когда Гермиона пожаловалась, что Гарри не нашел для нее времени, Рон на мгновение успел решить, будто он единственный, ради кого Гарри летом специально выбрался на встречу. Все-таки именно он лучший друг Гарри.

Поэтому напоминание, что Дин видел Гарри еще в начале лета, когда тот был слишком занят, чтобы приехать к Рону, неприятно задело.

— Да. Один раз встретились в городе и в субботу ходили в Косой переулок, а на следующей неделе, пока я жил у Дина, встретились еще раз в зале игровых автоматов примерно на полпути между их домами, — ответил Симус. — В будни Гарри встречаться не хотел. Сказал, что Гермиона на выходных занята родителями.

— Мои родители всю неделю работают, — фыркнула Гермиона. — Конечно, после того как меня весь год не было дома, они хотят проводить со мной время.

— Гарри всю неделю тоже был занят — школой и разными делами для кузена и тети. Ты вообще спросила, почему он может встречаться только по выходным? — ответил Дин.

— Он работает на кузена и тетю? Это детский труд! Если из-за этого он не возвращается в Хогвартс, кто-нибудь должен сообщить социальной службе, — возмутилась Гермиона.

— Нет, не должен. Летом он был намного счастливее, чем я когда-либо видел его здесь, — резко ответил Дин. — На тетю он не столько работает, сколько помогает ей. Она инвалид, ей иногда нужна помощь — прибраться или поднять кастрюлю, когда готовит. А кузен Эллери работает с компьютерами и изобретает всякие штуки. Именно этим Гарри хочет заниматься после школы. Его кузен, похоже, настоящий гений, и Гарри нравится помогать ему возиться с техникой. Он тратит на это не так много времени, зато Эллери научил его программировать, а Гарри как раз хочет изучать это в университете. Сейчас он пишет собственную компьютерную игру.

— Да и вообще, — добавил Симус, — я дома тоже помогаю на ферме, а Дин иногда присматривал за младшими сестрами, пока я у него гостил. Помогать семье нормально. Гарри совершенно не выглядел так, будто его это тяготит.

— Он вам сказал, что не хочет возвращаться в Хогвартс? — спросила Гермиона.

— Нет. Вообще почти не говорил о Хогвартсе, если только мы сами не вспоминали что-нибудь с прошлого года. Что было немного странно, потому что это единственное, что объединяет всех троих, — ответил Дин.

— Да. Зато много говорил про летнюю школу, друзей оттуда, футбол, крикет и греблю, — пожаловался Симус.

Пока он гостил у Дина, ему понравилось самому играть в футбол, но это еще не означало, что смотреть матчи или обсуждать их так же интересно, как квиддич. А крикет и вовсе был какой-то загадкой.

Дин утверждал, что квиддич для него не менее непонятен и что футбол ему все равно нравится больше.

Для Симуса это тоже не имело никакого смысла.

* * *

— Все равно не верится, что летом Гарри встречался с вами, — буркнул Рон.

— Он не приезжал к нам в гости. Сначала мы встретились в городе, а потом уже сами поехали к нему. Не то чтобы мы могли просто сесть на поезд и приехать к тебе. Мы даже не знаем, где ты живешь. Гарри сказал, что тоже не знает. А до него на поезде недалеко, — ответил Дин.

— Вы были у него дома? И как там? — оживился Рон.

— Его кузен, должно быть, получил чертовски серьезное повышение, если смог переехать из Кройдона в Клапем, да еще в квартиру побольше и в более хорошем доме. Не знаю, кем он работает, но система безопасности там высшего класса, — сказал Дин. — Правда, сразу видно, что Гарри в этой квартире недавно. В комнате жутко пахло свежей краской, мебели и вещей почти нет — только два комплекта учебников для разных школ и старая кровать с выдвижной второй. Ни плакатов, ничего.

— Плакаты были. Просто он ждал, пока краска окончательно высохнет, прежде чем их повесить, — поправил Симус.

Рон понятия не имел, что такое пригород, и тем более не понимал, почему два похожих названия могут означать настолько разные места. Для него Лондон состоял из Косого переулка и вокзала Кингс-Кросс.

А вот Гермиона при словах о переезде из Кройдона в Клапем заметно удивилась и даже слегка впечатлилась.