Портрет (джен)

Переброска

Лина, Элла и Рен шли молча под прикрытием зонта-«щита». Купол над ними гудел едва слышно, ровно, как далёкий улей. Они петляли между деревьями, стараясь обходить кустарники без вырубки, чтобы не оставлять лишних следов. Лина признала, что это мало поможет, если наёмники используют дронов-поисковиков.

— Скорее всего, дроны отслеживают нас по каким-то сигнатурам, — сказала она, не оборачиваясь. — Потому зонт-«щит» не даёт гарантий, что нас не обнаружат.

Рен шёл вторым, покачивая бластером. Он обдумывал.

— Со спиддером будет проще, — предположил он. — Он не оставляет следов на земле.

Лина задумалась на пару шагов.

— Спиддер тоже может оставлять сигнатуры, по которым дроны способны нас отследить.

— Тогда в чём смысл? — не выдержала Элла.

— В скорости, — ответил Рен. — По крайней мере, на спиддере двигаться будем быстрее.

В этот момент они услышали шум приближающегося спиддера.

Рен тут же активировал планшет и облегчённо вздохнул. Приближался спиддер Джарена.

Лина приказала всем укрыться за ближайшими стволами и держать под прицелом направление, откуда приближался гул машины. Элла поняла: перестраховка на случай, если за рулём не Джарен и очки с трекером у него могли позаимствовать незваные гости.

Опасения оказались напрасными. Неожиданно листва и кустарник перед ними будто рассыпались, и возник Джарен на спиддере.

Он остановился, соскочил с сиденья и коротко доложил:

— До места назначения добрались без происшествий. Преследователей не видели. Джен и Нестор на месте, в укрытии.

Затем он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, усталой.

— На пути пересекли нашу же тропу. Ту, по которой всего два дня назад шли из исследовательского лагеря к руинам. Полные решимости совершать подвиги науки.

Элла при этих словах опустила взгляд.

Рен подошёл к ней, обнял за плечи и сказал тихо:

— Не загружайся сейчас эмоциями. Во-первых, это ничего не изменит. Во-вторых, в том, что мы оказались в этой дыре вместо первоначально запланированного мира, нет твоей вины.

Он виновато вздохнул и добавил:

— Я, Тарек и Дэйн повелись на идею Нестора изменить маршрут. И я никогда не прощу себе, что не поддержал тебя тогда, когда ты пыталась заставить Нестора вернуться к прежнему курсу.

Джарен нахмурился. Он вспомнил тот разговор в шаттле, когда Нестор раскрыл свой план. Было заметно, что он зол. Но промолчал.

Лина всё это время сканировала пространство вокруг макробиноклем в поисках возможных преследователей. Она не оборачивалась, но голос её прозвучал ровно:

— Пока всё чисто. Рен, пора лететь вместе с Джареном.

Джарен кивнул.

— Могу уместить за раз всех троих, — сказал он. — На стоянке, прежде чем лететь за вами, снял лишние обвесы, не несущие функциональной нагрузки. Теперь места прибавилось, ещё один человек уместится. Правда, придётся потесниться.

Элла и Рен посмотрели на Лину, ожидая её одобрения.

Лина размышляла несколько мгновений. Она смотрела в сторону руин, потом перевела взгляд на спиддер, потом на Эллу. Элла видела, как имперка взвешивает: риск против времени, маскировка против скорости.

— Рискнём, — сказала Лина.

Они втроём устроились на спиддере. Элла сидела позади Лины, обхватив её за талию. Рен устроился последним, прижимая бластер к бедру ствол направив вниз, как и Лина. Джарен завёл машину, и спиддер рванул вперёд.

Ветер бил в лицо. Элла прижалась к спине Лины, чувствуя, как та чуть напряглась, но не отстранилась. Деревья мелькали по сторонам размытыми тенями. Элла закрыла глаза и считала вдохи с выдохами.

Она потеряла счёт времени. Казалось, этот бросок на спиддере длился вечность.

Они подлетели к скрытым под деревьями и густой растительностью остаткам какого-то сооружения, напоминающего длинную стену из материала, похожего на древний бетон. Едва они остановились, словно из ниоткуда появился Нестор.

«Предруины»

— Преследователей в наблюдаемом пространстве не было замечено, — сказал он коротко.

Элла, Лина и Рен один за другим соскочили с сиденья спиддера. И вдруг нога Рена поехала вперёд — какое-то змеевидное тело рвануло из-под подошвы его ботинка. Рен опрокинулся и упал влево, инстинктивно подставив левую руку. Послышался сильный щелчок. Он взвыл от боли, но удержался от крика. Сжал зубы, побледнел, прижал руку к груди.

Элла и Джарен тут же подбежали к нему, усадили. Элла коснулась локтя его левой руки, и Рен дёрнулся, отшатнулся.

— Не трогай, — выдохнул он.

Лина присела рядом, достала из ранца небольшой детектор травм — металлического цвета предмет, напоминающий тонкий фонарь, позаимствованный из ранца одного из наёмников. Прошлась по левой руке Рена. Детектор определил трещину в локте.

— Неглубокая, — констатировала Лина. — Но без фиксатора не обойтись.

Она быстро нашла фиксатор, зафиксировала руку Рена и сделала заживляющую инъекцию. Рен поморщился, но не вскрикнул.

— Сиди, — приказала Лина. — Не двигай рукой. Минут через пять сможешь подняться. Ограниченная активность, руку береги.

Эллин комм тем временем завибрировал, и она напомнила:

— Лина, тебе самой надо сделать инъекции. График.

Лина кивнула. Она оставила Рена сидеть на траве, сама вытянулась в полный рост, расстегнула замки на куртке и скинула её, оставшись в одной майке. Затем задрала майку, открывая рёберную область под грудью.

Элла приготовила инжектор и уже привычным движением стала вкалывать препараты в рёберную область и в плечи. Лина принимала всё спокойно, не вздрагивала, не морщилась. Элла видела, как под кожей расходятся линии, как имперка делает ровный вдох и выдох.

Элла заметила, что все пристально смотрят на них обеих. Джарен, Нестор, даже Рен, прижимая больную руку. Она постаралась сделать вид, что не замечает. Но щеки её чуть порозовели.

Лина застегнула куртку, оглядела место остановки. Казалось, она была довольна: над остатками длинной стены нависали густые кроны, а там, где деревья стояли просторнее, сооружения скрывал густой кустарник.

— Здесь можно поспать ещё часа три, — сказала она. — Восстановим силы. Потом будем решать, как входить в руины.

Рен тем временем поднялся, поддерживая фиксатор, и присоединился к ним.

Они прошли немного вдоль старых стен и увидели в неглубокой расщелине между плитами Нестора и Джен. Джен сидела, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Нестор устроился рядом, подстелив подкладку, и ел сухой паёк, запивая водой из фляги.

Сверили время. Был час до полудня.

Лина посмотрела в сторону руин. Сначала простым взглядом, потом через макробинокль. К ней подошли Джарен и Рен. Элла в это время что-то активно обсуждала с Джен, пытаясь её расшевелить. Джен отвечала односложно, но хотя бы отвечала.

— Невдалеке мы нашли ручей. — сказала она. — Наполнили фляги под завязку и бросили в них таблетки для очистки и обеззараживания.

Лина удовлетворённо кивнула.

И в этот момент до них донёсся тот самый непонятный, жуткий то ли гул, то ли рёв, что они слышали ранее несколько раз в лагере. Исследователи схватились за оружие, парни вскинули бластеры на изготовку. Только Лина не реагировала, будто ничего не случилось.

Элла и Джен испугались. Джен приблизилась к Джарену, вцепилась в его рукав. А Элла схватила за руку Лину.

— Успокойся, — приказала Лина. Голос её был ровным, без раздражения.

— Мы несколько раз уже слышали этот рёв раньше. В нашем лагере, — сказала она. — И не могли понять, что это.

Она запнулась, потом добавила тише:

— Корин делала сканирование поверхности планеты. В радиусе двухсот и более миль не нашла крупных хищников.

При упоминании имени Корин она чуть всхлипнула и пустила слезу, но быстро вытерла, пока на это не обратили внимания.

— Из чего я сделала осторожный вывод, что планета зачищена от крупных хищников, чтобы они не мешали.

Лина молчала пару мгновений.

— Если это рёв зверя, — сказала она, — то этот зверь из железа, стекла и полимеров.

Рен догадался и спросил:

— Имеешь в виду, что ревёт какая-то машина или механизм?

Лина молча кивнула. Потом задала вопрос:

— Очки Тарека могут послужить сенсорами движения, когда кто-то держит караул? Можешь настроить? Остальные очки пусть берегут заряды.

Отдых для набора сил

Рен кивнул. Она достала из ранца очки-мультивизоры и передала ему. Тот взял без слов, достал планшет и начал что-то набирать на сенсорной панели. Спустя минуту он отдал очки Лине.

— Готово. Настроены на определение крупных объектов с параметрами гуманоидных рас.

— Среди них нет представителей других звёздных рас, только люди. Но пусть будут настроены как ты сделал.

Все молчали.

— А теперь всем отдыхать, — сказала Лина. Голос был ровным, но слово прозвучало как приказ, которому хотелось подчиниться.

Она развернулась и направилась к расщелине между блоками — узкому проходу в древней низкой стене, прикрытому сверху кронами деревьев.

Элла смотрела ей вслед, наблюдая, как имперка идёт вдоль кромки сооружения, скрытого густым кустарником. Лина двигалась медленно, осматриваясь, будто выбирала не место для сна, а позицию для боя.

Найдя то, что искала, она остановилась у ложбины, что упиралась в ствол толстого дерева. Присела, потрогала землю, проверила, не сырая ли. Кивнула сама себе, достала из ранца покрывало и подстелила для лежанки.

— Джен, — позвала Лина, не оборачиваясь.

Та вздрогнула. Она сидела на земле, обхватив колени, и смотрела в одну точку. При звуке своего имени подняла голову.

— Ты несёшь первую вахту, — сказала Лина. Она указала на бластер, что стоял рядом с припаркованным к кустарнику спиддером. — Возьми его. И очки тоже. Устроишься на кромке ложбины. Оттуда хороший обзор. Если что-то увидишь или услышишь — буди меня. Не стреляй, пока не будешь уверена.

Джен кивнула. Она поднялась, подошла к спиддеру и взяла бластер. Оружие было тяжёлым, непривычным для её рук. Она обхватила его обеими руками, как ребёнок обхватывает игрушку, и направилась к кромке ложбины. Лина передала ей очки Тарека.

Устроившись там, Джен поставила бластер на колени и посмотрела вперёд. Перед ней открывался обзор на лес, на остатки стены, на кустарник. Всё было тихо. Слишком тихо. Она надела очки, активировала режим сенсора движения и сжала пальцы на рукояти, стараясь не моргать.

Нестор подошёл к Лине. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с тем выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда он хотел сказать что-то важное, но не хотел выглядеть при этом просителем.

— Я поставил зонт-«щит» на максимальную мощность, — сказал он. Голос был ровным, почти безразличным, но Элла слышала в нём нотку гордости. — И на максимальный объём защиты. Территория, на которой мы прикрыты, примерно тридцать метров в диаметре.

Лина повернулась к нему. Посмотрела. Коротко, без лишних эмоций.

— Хорошо, — сказала она.

Нестор кивнул, но не ушёл.

— Не страшно оставлять нас отдыхающих на ответственность Джен? — спросил он.

Лина не ответила.

Он стоял, словно ждал чего-то ещё. Может, похвалы. Может, просто подтверждения, что сделал всё правильно. Лина не дала ни того, ни другого. Она уже отвернулась, осматривая расщелину.

— Караул держим посменно, — сказала она, обращаясь ко всем. — После Джен — Джарен. После Джарена — Элла.

При звуке своего имени Элла подняла голову. Она сидела неподалёку, прислонившись спиной к стене, и смотрела на Лину. Сердце чуть забилось быстрее.

Лина взглянула на Эллу. Недолго. Секунду, может, две. Но в этом взгляде было что-то, чего не было, когда она смотрела на остальных. Не нежность. Немного теплоты. И признание.

— Когда заступишь, — сказала Лина, и голос её был тише, чем обычно, — разбуди меня. Будем сторожить вдвоём.

Элла засияла. Не могла сдержать этого — улыбка, блестящие глаза. Она кивнула, не в силах произнести хоть какие-то слова. Внутри что-то сжалось, дыхание участилось. Не от страха или тревоги, от того, что Лина позвала её. Не Джарена. Не Рена. Именно её.

Нестор, стоявший рядом, ехидно усмехнулся. Усмешка кривая, неприятная. Он посмотрел на Эллу, потом на Лину, потом снова на Эллу. И промолчал. Но Элла почувствовала этот взгляд кожей. Она отвернулась, делая вид, что не заметила.

Лина тем временем повернулась к Нестору. Её лицо снова стало ровным, без эмоций.

— Нестор, — сказала она. — Зонт-«щит», которым мы прикрывались почти всё это время, почти разряжен. Поставь его на зарядку в землю.

Нестор поморщился. Он уже сделал своё дело — поставил новый щит, доложил, получил короткое «хорошо». А теперь ему снова приказывали. Он хотел сказать что-то резкое, но посмотрел на Лину и проглотил слова.

— Ладно, — буркнул он.

Неохотно, с видом человека, которого заставляют делать то, что он не считает нужным, он пошёл к месту, где лежал разряженный зонт-«щит». Поднял его, повертел в руках, ища разъём для зарядки. Нашёл. Присел на корточки и воткнул наконечник в землю. Щит тихо загудел, начиная накапливать энергию.

Нестор выпрямился и посмотрел на Лину. Та уже не смотрела на него. Она шла к расщелине, к той самой ложбине у ствола толстого дерева. Элла смотрела ей вслед и чувствовала, как сердце бьётся ровно и сильно.

Она будет сторожить вдвоём с Линой.

Эта мысль грела. Даже здесь. Даже сейчас. Даже среди леса, руин.

Элла отвернулась к стене и закрыла глаза. Ей нужно было поспать. Хотя бы немного. Хотя бы пару часов. Потому что скоро — руины. Скоро — пункт связи. Скоро — сигнал.

А пока — тишина. И Лина рядом.

Лина села на поваленный ствол, вытянула ноги и прислонилась спиной к камню. Лицо было ровным, но Элла видела: она тяжело дышит. Ноги болели после леса, после долгой ходьбы, болели рёбра с ещё незажившими до конца травмами. Она никогда не жаловалась.

Рен не сел. Он возился у стены — невысокой, из древнего камня, поросшей мхом. Из стены торчал оголённый провод, и Рен, присев на корточки, вскрывал его мультитулом.

Левая рука висела на фиксаторе — он работал правой, зубами, изредка придерживая деталь подбородком. Элла смотрела, как он это делает. Было понятно, что ему некомфортно и даже больно, но он делал вид, что ему всё равно.

Разговор

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Старый проводник, — Рен не поднял головы. — Здесь, в стене. Между блоками — остатки проводки. Не имперская, не республиканская. Древняя. Я думаю, аварийное питание для систем, которых уже нет.

— Зачем тебе?

— Не знаю, — он пожал плечом — одним, правым. — Привычка. Руки хотят что-то делать, пока голова не думает.

Пауза. Лина наблюдала, как он соединяет контакты. Он работал точно, быстро, одной рукой — как человек, для которого руки важнее слов.

— Ты хорошо это делаешь, — сказала она. Без комплимента — как констатацию.

— Я вообще хорошо работаю с техникой, — Рен ответил, не хвастаясь. Просто факт. — С детства. Разбирал всё, до чего мог дотянуться. Мать говорила, что я первым делом разобрал колыбель.

— Где ты вырос?

— Сараллон, — он назвал систему, не поднимая глаз. — Маленькая, нейтральная система. Два обитаемых мира, один освоенный спутник, орбитальная станция-порт. Вы в Империи о такой не слышали, наверное.

— Я слышала, — сказала Лина. — Третий субквадрант, за Латинским Трейсом. Система не входит в Содружество Нейтральных, но и не союзник Республики.

— Не союзник и не враг, — Рен кивнул. — Просто — маленькая. Мы ни с кем не воюем. Мы слишком малы, чтобы воевать. И...

Он призадумался:

— Не особо богаты, чтобы представлять интерес для кого-то типа вас.

Лина молчала. Элла, стоявшая в стороне, заметила, что имперка чуть наклонила голову — как будто что-то отметила. Запомнила.

— Ты не гражданин Республики, — сказала Лина. Не вопрос — уточнение.

— Нет. У меня гражданство Сараллона.

— Как ты оказался в Университете Чандрилы?

Рен наконец поднял голову. Удивился — не вопросу, а тому, что она спрашивает. Он давно сделал вывод: если Лина спрашивает — это не просто любопытство.

— Грант, — он ответил. — По результатам тестирования. Межгалактическая программа — нейтральные системы могут направлять кандидатов. Я сдал на высокий балл. Мама плакала, когда пришло письмо. Она работала... на орбитальной станции — техником. Больше тридцати лет. Думала, что я тоже буду чинить генераторы воздуха три десятилетия. А я попал на Чандрилу.

— Престижно, — сказала Лина.

— Очень, — Рен кивнул. И добавил, без хвастовства, без гордости — с усталостью и смирением: — Только престиж — это слово. За ним ничего нет. Я закончил год назад. И что?

— Что?

— Не знаю. Нам говорили, что диплом Университета Чандрилы — это пропуск в зоны влияния Республики и нейтральных систем. Но в корпорации без связей не попасть.

Лина размышляла секунду. Затем спросила:

— Своё дело?

Он едва улыбнулся, качнув головой.

— Малый бизнес — я видел, что бывает. Люди из моего круга, что возвращались с дипломами и пытались открыть своё — разорялись за год, два. Максимум пять. Не выдерживали конкуренции.

Он замолчал на минуту, потом продолжил.

— Крупные корпорации давят — ценами, логистикой, юристами, масштабом. Кто не выдерживает — идут в найм в те же корпорации, на низшие позиции, либо... — он помедлил. — Спиваются. Или садятся на разные там вещества, от которых мозг деградирует. Кто-то на пособие. Я это видел.

— И чем тогда занимаешься? Как обеспечиваешь свою жизнь?

Он пожал плечами.

— Подрабатываю. Там... Сям...

Он говорил тихо, ровно, без жалости к себе. Элла прислушалась. Рен никогда не говорил об этом — ни в тягаче, ни в лесу. Может, потому что не спрашивали. Может, потому что нужно было присесть к стене с обнажённым проводом и работать одной рукой, чтобы слова пошли.

Лина молчала. Безмолвствовала достаточно долго, что Рен снова опустил голову к проводам.

— В Империи ты бы мог найти себе применение, — внезапно сказала она.

Рен не сразу ответил. Сначала — соединил контакты. Ничего не произошло. Потом — поднял голову и посмотрел на неё. Не с удивлением. С любопытством.

— Это предложение?

— Наблюдение, — Лина чуть повела плечом. — У тебя руки, которые работают, когда голова устаёт думать. У тебя глаз — ты видишь систему, даже если она древняя и мёртвая. Ты вскрыл военный шифр одним мультитулом. В Империи такое не пропадает.

— В Империи, — повторил Рен. Не зло, не иронично — пробуя слово. — А ты не боишься, что я передам ваши военные секреты Республике, когда вернусь?

— Тебя не допустят до секретов, если поймут, что ты можешь их кому-то передать, — сказала Лина.

— И что сделают? Отправят на принудительные работы в системы Наркина?

Лина пожала плечами.

— Может, и так.

Рен посмотрел на неё, и его охватил озноб. Будто глаза имперки пронзили его холодным, беспощадным лезвием. То, как легко и непринуждённо сказала она «может, и так», заставило его бояться. Он отошёл от внутреннего страха только когда она заговорила.

— Но, думаю, ты сам не захочешь вернуться в Республику или в свою маленькую систему, если освоишься у нас.

Рен моргнул.

— Что?

— Ты не вернёшься в Республику, — повторила Лина тем же тоном. — Не потому что не отпустят. Или сошлют в Наркина. Незачем будет возвращаться. Диплом есть, перспектив нет. Ты это сказал.

Элла видела, что Рен не знает, как реагировать. Он открыл рот, закрыл. Потом — усмехнулся. Полуусмешкой.

— А Элле ты почему не предложишь? — спросил он.

Лина не пошевелилась. Но Элла, слушавшая из-за дерева, поняла: пауза. Длиннее, чем нужно.

— С Эллой всё сложнее, — сказала Лина.

Рен ждал продолжения. Его не было.

— Почему? — спросил он.

Лина не ответила. Она смотрела мимо Рена — туда, где между деревьями темнело небо, затягиваясь плотными облаками.

Элла вышла из-за дерева, поймала её взгляд и поняла: Лина смотрит не на небо. Она смотрит на что-то внутри — то, что не видно снаружи, то, что не называется словами, то, что делает Эллу сложнее.

Рен, не дождавшись ответа, кивнул и вернулся к проводам.

Через пару секунд контакт был соединён. Но ничего не произошло. Он убрал мультитул, выпрямился, посмотрел на Лину.

— Ты делишь людей на тех, кому можешь предложить будущее, и тех, кому не можешь. И Элла — в другой колонке. Не потому что не заслужила. Потому что связана.

Лина промолчала. Элла отошла от дерева. Подошла к ним. Села рядом с Линой — молча, не глядя. Лина не повернулась. Но Элла заметила, что она чуть подвинулась — на сантиметр, может, на два.

Джен дежурила у дерева. Нестор делал вид, что спал. Рен сидел у стены и смотрел на свои руки — правую, грязную от работы, и левую, бесполезную на фиксаторе.

— Лина, — тихо сказал Рен.

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не лечишь меня от честности.

Лина не ответила. Она смотрела мимо Рена — туда, где между деревьями темнело небо.

— Могу задать тебе вопрос? — спросила она, выждав паузу.

Рен пожал плечами и сделал жест рукой, что мог значить — конечно.

— Нестор обещал тебе что-то, из-за чего ты поддержал его, когда он изменил ваш маршрут следования? — спросила она.

Рен молчал, но лицо его покраснело.

— Работу, может, гражданство Республики?

Рен тяжело вздохнул и отвёл взгляд от неё. Встретился взглядом с Эллой и тоже отвёл. Лина выждала несколько мгновений.

— Могу задать ещё вопрос? — спросила она.

И, не дожидаясь разрешения, продолжила:

— Системы связи между Империей и Республикой не работают с комм-чипами, — сказала она. — Есть ли возможность техническая отправить сообщение с комм-чипа из Империи в Республику?

Рен пристально посмотрел на неё.

— Смотря кто за это возьмётся, — ответил он.

Лина промолчала, но едва заметно улыбнулась, словно получила ответ, что был ей нужен.

Элла поднялась на ноги, чувствуя, что сейчас взорвётся.

Она отошла за ближайшее дерево, встала, держась за ствол. Посмотрела на небо сквозь завесу купола. Когда Лина сказала «с Эллой всё сложнее» — что-то внутри остановилось. Как механизм, которому дали неверную команду. Элла не понимала, что значит «сложнее». Не понимала, почему Лина сказала это Рену, а не ей. И не понимала, почему от этого щемит где-то под рёбрами.

Нестор возник рядом — бесшумно, как умел. Элла не сразу его заметила. Он стоял, прислонившись к соседнему дереву, скрестив руки, и смотрел туда же, куда она секунды назад — на Лину и Рена.

— Ревнуешь? — тихо спросил он.

Элла посмотрела на него. Не сразу — сперва не поняла, что вопрос именно к ней.

— Ты о чём?

Нестор усмехнулся.

— Ни о чём, — сказал он. — О ком. О ней.

Кивок в сторону Лины. Та сидела у стены, спиной к дереву, не глядя в их сторону и будто бы не видела ни Эллу, ни Нестора. Рен поднялся и смотрел в сторону руин.

Элла посмотрела на Нестора. Потом — на Лину. Потом — снова на Нестора.

— Ты больной, — сказала она.

Нестор пожал плечами. Не обиделся и не обрадовался. Просто — отметил. Элла ответила слишком быстро, слишком резко — и не посмотрела на Лину после его слов, а отвела взгляд.

— Ладно, — сказал он. Оттолкнулся от дерева и пошёл обратно к Джен.

Элла стояла. Сердце билось быстро, и она не понимала почему. Нестор сказал глупость. Глупость и только. Она не ревнует. Не может ревновать. Лина разговаривала с Реном о его будущем — какое это имеет к ней отношение?

Она отошла от дерева и вновь подошла к Лине. Села рядом — молча, не глядя. Но сердце колотилось.