Портрет (джен)

Сборы

Апартаменты на верхних ярусах Чандрилы пахли дорогим деревом и экстрактом из очистителей воздуха. За панорамным окном раскинулся океан — тот самый, что её старшая сестра любила до дрожи в коленях. Но Элла не смотрела на воду. Она смотрела на голографическую карту, что висела посреди гостиной, и пыталась не думать о том, насколько нелепо она здесь смотрится.

Её комбинезон исследователя — потёртый, с заплатками на локтях и пятнами от реактивов — резко диссонировал с белыми кожами диванов и полированным полом из кореллианского дуба. Рядом, поджав ноги в кресле, сидела Мира — её подруга по аспирантуре, такая же "архивная крыса", как и она сама. Третья девушка, Джен, стояла у окна, задумчиво крутя в пальцах прядь светлых волос, и смотрела на океан.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — тихо спросила Мира, кивнув в сторону парней, что столпились у карты.

Элла не ответила сразу. Она смотрела на Нестора — высокого, загорелого, с той самой улыбкой, что обычно предвещала неприятности. Сын сенатора. Человек, у которого проблемы решались одним звонком отцу. Именно он сейчас размахивал голографическим стилусом, объясняя что-то остальным.

— Абсолютно, — говорил тот. — Кафедра предлагает нам тёплые, обжитые миры. Музейные экспонаты под стеклом. А я нашёл систему в Серой Зоне, недалеко от Дальнего Рубежа. Никем не тронутая. Первозданная.

Рен, стоявший рядом, кивнул с энтузиазмом, которого от него никто не ожидал. Дэйн хмыкнул, но не возразил. Тарек и Корин переглянулись — и Элла заметила этот взгляд. Короткий, мимолётный, но в нём было что-то заговорщическое.

Она перевела взгляд на Джарена. Тот стоял чуть в стороне, заложив руки в карманы, и смотрел на сына сенатора с плохо скрываемым скепсисом. Вот он — единственный, кто, похоже, не в курсе плана.

— Ты уверен, что это законно? — спросил Джарен.

— Абсолютно, — Нестор усмехнулся. — Грант выдан. Шаттл зафрахтован. Мы имеем право лететь туда, куда считаем нужным.

— Но план исследований утверждён кафедрой, — возразила Элла. — Мы должны следовать ему.

— Мы и последуем, — тот махнул рукой. — Просто расширим рамки. Посмотрим, что ещё там есть.

Мира фыркнула. Джен обернулась от окна.

— Что-то я не припомню, чтобы на прошлом собрании обсуждали "расширение рамок", — сказала она.

— Обсудим сейчас, — Нестор развёл руками. — Ну что, соглашаетесь?

Повисла пауза. Элла смотрела на парней — и видела, как они переглядываются. Снова. Этот короткий, почти незаметный обмен взглядами между сыном сенатора, Реном, Дэйн и Тареком. Что-то было не так.

— Я, как назначенный деканатом ответственный за экспедицию, говорю категоричное "нет", — сказала она наконец. — Таково моё решение.

— То есть тебя устраивает роль университетской марионетки, не способной шагнуть в сторону от границ, установленных бюрократами из учёного совета? — съязвил он.

Элла сжала губы от злости, но промолчала.

— Я согласен с Эллой, — заявил Джарен.

Нестор пожал плечами и посмотрел на обоих с каким-то странным пренебрежением.

— Как хотите. Но время поджимает. Шаттл через два часа. Если мы хотим успеть вынырнуть из гиперпространства в заявленном в плане исследований секторе, тогда надо поспешить.

Элла поднялась и подошла к нему.

— Мы можем рассмотреть твой вариант, — сказала она, пытаясь сгладить ситуацию. — Но только после реализации основного плана исследований. Того, что согласован учёным советом.

Нестор кивнул и равнодушно развёл руками.

— Формально руководитель — ты, — сказал он. — Я всего лишь предложил вариант, чтобы было интереснее и впечатлений хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Видимо, я был непонят.

Он обратился к мужской части компании.

— Парни, грузим всё во флаер.

Старт

Полёт до космопорта на флаере прошёл в напряжённом молчании. Элла сидела у окна, глядя, как мелькают зелёные холмы Чандрилы, и пыталась понять, что её так настораживает. Может, слишком лёгкое отступление Нестора? Может, эти взгляды?

Мира сидела рядом и что-то бормотала себе под нос, перебирая в планшете список оборудования. Джен дремала, прислонившись головой к иллюминатору. Парни сидели в хвосте флаера, и сын сенатора что-то тихо объяснял Рену, тыкая пальцами в экран своего планшета.

— Странно, — прошептала Мира, не поднимая глаз от планшета.

— Что?

— Они что-то замышляют.

— Я заметила.

— Думаешь, стоит спросить?

Элла покачала головой.

— Сначала посмотрим, что будет.

Мира хмыкнула, но больше не сказала ни слова.

Космопорт Чандрилы встретил их гулом двигателей и запахом перекиси водорода. Гиперпространственный шаттл — небольшой, на двенадцать пассажиров, с потёртыми креслами, внушительным грузовым отсеком и мигающими индикаторами — уже ждал их на посадочной платформе. Капитан, седой мужчина с орлиным носом и морщинистым лицом, кивнул им и махнул рукой в сторону трапа.

— Грузитесь. Через час выходим.

Дроиды погрузили оборудование — десяток контейнеров с печатью Университета. Участники планируемой экспедиции поднялись на борт. Кресла были мягкими, но уже продавленными — шаттл явно не первой свежести. Элла выбрала место у иллюминатора, Мира села рядом. Джен устроилась через проход. Парни расселись в хвосте — Нестор, Рен, Дэйн и Тарек вместе, Джарен — один, в стороне. Корин, что молчала всё это время — на самой галёрке, уткнувшись в свой планшет.

Шаттл взревел двигателями, оторвался от платформы и набрал высоту. Чандрила быстро уменьшалась под ними — зелёные материки, синие океаны, белые облака. Потом небо потемнело, звёзды стали ярче, и капитан объявил:

— Приготовиться к гиперпространственному скачку.

Элла почувствовала знакомое покалывание в висках — признак приближающегося прыжка. Она посмотрела на навигационный дисплей в подлокотнике. Привычные координаты, привычный маршрут...

Обман

И тут что-то щёлкнуло.

Цифры на дисплее изменились. Не сильно — всего на несколько знаков в третьем разряде. Но Элла, которая годами просиживала над архивными картами, заметила это мгновенно.

— Стоп, — сказала она.

— Что? — Мира повернулась к ней.

— Маршрут. Он изменился.

Мира наклонилась к дисплею, прищурилась. Её глаза расширились.

— Ты права. Это не тот сектор, что утверждён кафедрой.

Она резко встала и направилась к кабине пилотов, но её опередила Джен, которая уже стояла в проходе, глядя на капитана.

— Что здесь происходит?! — голос Джен был резким, почти визгливым. — Мы летим не туда!

Капитан, не оборачиваясь, продолжал настраивать приборы.

— Всё по плану, девушки. Садитесь.

— Какой ещё план?! — Джен шагнула вперёд. — Маршрут изменён! Мы летим в другую систему!

В этот момент встал Нестор.

— Джен, успокойся. Всё в порядке.

— В порядке?! — она обернулась к нему. — Ты что-то знаешь?

Сын сенатора вздохнул, посмотрел на Рена, на Дэйна, на Тарека. Те молчали, но их лица говорили сами за себя.

— Хорошо, — сказал Нестор. — Я объясню.

Он прошёл в центр салона и обвёл всех взглядом.

— Мы изменили маршрут. Сознательно.

— Ты с ума сошёл?! — Мира вскочила на ноги. — Это же... это же...

— Это Серая Зона, — закончил он спокойно. — Мир, который никто не исследовал. Первозданный. Нетронутый.

— Ты не имеешь права! — Элла тоже встала. Её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Мы летим по гранту. По утверждённому плану. Ты не можешь просто так...

— Могу, — Нестор усмехнулся. — Мой отец оплатил этот шаттл. И грант. И всё остальное. Я имею право.

— Это не твоё право, — Джарен встал со своего места. — Это наш грант. Наше исследование. Ты не можешь решать за всех.

— Я уже решил, — тот развёл руками. — И вы все согласились.

— Мы не согласились! — Джен была вне себя. — Нас даже не спросили!

— Спросили, — Нестор кивнул на Рена, Дэйна и Тарека. — Они в курсе.

Джарен посмотрел на них с плохо скрываемым отвращением.

— Вы что, сговорились?

— Мы просто хотели... — начал Рен, но сын сенатора перебил его.

— Мы хотели сделать что-то настоящее. Не музейную экспозицию из тепличного мирка в границах Республики, а реальное исследование. Вы же учёные, разве нет? Разве вам не интересно?

— Интересно, — Элла сжала кулаки. — Но не настолько, чтобы рисковать жизнями.

— Никто не рискует, — Нестор махнул рукой. — Мир безопасен. Необитаем уже несколько столетий. Колонисты улетели, когда начались проблемы с поставками. Осталась только природа и древние руины. Идеально для нас.

— А страховка? — Мира скрестила руки на груди. — Наша страховая компания не покроет ущерб, если он произойдёт на мирах вне контракта.

— Мой отец покроет, — Нестор усмехнулся. — Сполна. Не волнуйтесь.

— Это не то, о чём стоит волноваться, — Элла шагнула к нему. — Ты хоть понимаешь, где мы окажемся?

Она вытащила свой комм-чип, вызвала карту и ткнула пальцем в точку, куда они летели.

— Вот здесь. Серая Зона. Дальний Рубеж. А вот здесь, — она провела пальцем чуть дальше, — Фронтир. Зона боевых действий между Империей и Республикой.

— Мы не полетим на Фронтир, — Нестор пожал плечами. — Мы полетим на мир рядом. Это совершенно разные вещи.

— "Рядом" в космосе — это понятие относительное, — Элла говорила тихо, но каждое слово било точно. — Один гиперпространственный скачок — и мы в зоне боевых действий. Ты хоть понимаешь, что там происходит?

— Я понимаю, что там никого нет, — Нестор нахмурился. — Этот мир необитаем. Колонисты улетели столетия назад. Никто не будет нам мешать.

— А контрабандисты? — Джарен встал рядом с Эллой. — Пираты? Преступные группировки? Серая Зона — это не курорт.

— Всё продумано, — Нестор упрямо сжал челюсти. — Я изучил карты. Мир чист.

— Ты изучил карты, — Элла покачала головой. — Но ты не изучил реальность.

— Хватит, — Нестор повысил голос. — Мы уже в гиперпространстве. Обратной дороги нет. Через шесть часов будем на месте. Так что либо вы принимаете это, либо...

— Либо что? — Мира прищурилась. — Высадишь нас на ближайшей станции?

Нестор не ответил. Он просто развернулся и сел в своё кресло, делая вид, что разговор окончен.

Рен, Дэйн и Тарек последовали его примеру. Джарен сел один, в стороне, и посмотрел в окно с таким выражением, будто уже жалел о том, что ввязался в эту авантюру.

Джен хотела ещё что-то сказать, но Мира потянула её за рукав.

— Бесполезно, — прошептала она. — Он не отступит.

Джен сжала кулаки, но села. Элла осталась стоять ещё минуту, глядя на Нестора. Тот не смотрел на неё.

Она села рядом с Мирой и посмотрела на навигационный дисплей. Цифры неумолимо вели их в неизвестность.

— Что будем делать? — тихо спросила Мира.

— Ждать, — Элла закрыла глаза. — И молиться, чтобы он не ошибся.

Тревога

Шесть часов в гиперпространстве прошли в напряжённой тишине. Девушки и Джарен сидели в одной части салона, Нестор с компанией — в другой. Разговоров не было. Джен читала что-то в планшете, сжав губы. Мира дремала, прислонившись головой к плечу Эллы. Джарен смотрел в окно, и его лицо было каменным.

Элла не спала. Она смотрела на карту и просчитывала варианты. Если Нестор прав, и мир действительно необитаем, они проведут там неделю, соберут образцы, сделают голограммы руин и вернутся. Никто даже не узнает об отклонении от курса.

Но если он ошибся...

Она посмотрела на точку на карте — маленький, серый кружок в Серой Зоне. Рядом, чуть дальше, пульсировала красная зона — Фронтир. Граница между Империей и Республикой. Место, где уже много десятилетий шла война. Где сражается сейчас её старший брат. Где гибнут люди и счёт потерь уже на сотни тысяч, если не миллионы. Где её отец...

Элла зажмурилась. Она не хотела думать об отце. Не здесь. Не сейчас.

Десантник. Герой. Мёртв уже двадцать четыре года. Она была слишком мала, чтобы помнить его по-настоящему — только смутные образы из голограмм, рассказы матери, тёплое, но далёкое воспоминание о сильных руках, что подбрасывали её в воздух.

Мама не говорила о нём часто. Но Элла видела, как мать смотрит на океан — тем же взглядом, что и она сейчас смотрела на карту. Взглядом, в котором было что-то большее, чем просто тоска.

Она открыла глаза. Шаттл вздрогнул.

— Выходим из гиперпространства, — раздался голос капитана. — Готовьтесь!

Звёзды за окном потянулись в длинные линии, потом сжались в точки, и пространство вокруг заполнилось обычным, чёрным космосом. Впереди, на фоне далёких созвездий, висела планета.

Зелёная. Лесистая. Но будто мёртвая.

— Вот она, — Нестор встал и подошёл к окну. — Наша.

Элла смотрела на планету и чувствовала, как где-то глубоко, под рёбрами, начинает подниматься холод. Не страх — пока ещё не страх. Предчувствие. То самое, что бывает перед грозой, когда воздух становится тяжёлым, а кожа покрывается мурашками.

Она посмотрела на карту. Планета была именно там, где указал Нестор. Необитаема. Забыта. Никем не тронута.

Но рядом...

Рядом, за несколько пространственных скачков, была зона Фронтира. И Элла знала — она чувствовала это всей кожей, — что-то там, в этой чёрной пустоте между звёзд, уже смотрит на них.

— Мира, — прошептала она.

— Да?

— Мне страшно.

Мира посмотрела на неё, потом на планету. И кивнула.

— Мне тоже.

Над планетой

Шаттл летел над планетой на бреющем полёте, всего в двухстах метрах от поверхности. Под ним простирались зелёные массивы джунглей, рассечённые синими жилами рек. Местами лес расступался, обнажая скальные выходы и поляны с высокой, почти белой травой.

Элла сидела у иллюминатора, наблюдая за пейзажем внизу. Планета очаровывала своей дикой, первозданной красотой, редко встречающейся в освоенной Галактике. Но эта красота казалась ей неестественной — слишком тихой, слишком странной.

Рядом, с планшетом сидела Корин — четвёртая участница их группы. Невысокая, плотная девушка с коротко стриженными тёмными волосами и узкими внимательными глазами. Она хранила молчание с самого начала — в апартаментах Нестора, в космопорте и во время полёта. Её почти не замечали.

Джен, сидевшая через проход, наклонилась к ней:

— Корин, а мы тебя почти не видели. На сборах — молчаливая тень. В космопорте — тень. В полёте — снова тень. Ты вообще живая?

Корин подняла на неё взгляд. Уголки губ дрогнули — то ли в усмешке, то ли от нервного тика.

— Живая, — коротко ответила она. — Просто работаю.

Она повернулась к планшету и быстро что-то набрала. На экране появилась голографическая карта планеты, испещрённая цветовыми зонами — красными, жёлтыми, зелёными.

— Сканирование биосферы завершено, — сообщила она ровным голосом. — Могу доложить.

Нестор, стоявший в проходе между рядами кресел, обернулся:

— Давай.

Корин встала, прошла в центр салона и активировала голопроектор. В воздухе повисла увеличенная карта планеты.

— Крупные хищники обнаружены только в крупных водоёмах — реках, озёрах, океанах, — начала она, водя пальцем по синим зонам. — Они — вершина пищевой цепочки в водной среде. Размер — до шести метров — те, что в морях и океанах, скорость в воде — до сорока километров в час. Человеческое тело для них — потенциальная добыча. Так что в морях и океанах, как и в больших реках и озёрах в воду лучше не заходить.

— А в мелкие можно? — съязвил Рен.

Корин проигнорировала. Её палец переместился на зелёные массивы.

— В глубоких джунглях обитают наземные хищники среднего размера, стайные в основном. Одиночек мало. Для человека прямой угрозы не представляют, если не провоцировать. Но при походах в лес лучше быть вооружёнными.

— А что с мелкой фауной? — спросил Джарен.

— Мелкие звери в основном травоядные или всеядные, — Корин провела пальцем по жёлтым зонам. — Но есть опасность токсичных укусов. Местные аналоги насекомых — некоторые виды обладают нейротоксинами, способными вызвать паралич или остановку дыхания у гуманоида.

Мира нахмурилась:

— То есть мы можем получить отравление от комара?

— Не от комара, — Корин едва заметно усмехнулась. — От их местных аналогов — да. Поэтому рекомендую привиться.

Она достала из рюкзака металлический кейс и открыла его. Внутри, в мягких ячейках, лежали десятки ампул с голубоватой жидкостью и автоматические инжекторы.

— Панатоксин-5, — сообщила она. — Гибридный препарат широкого спектра. Обеспечивает средний иммунитет к большинству известных токсинов животных и растений освоенных миров Галактики. Университет выдавал его как стандартный набор для экспедиций в неизученные сектора.

— Растительных? — переспросила Джен.

— Да, — Корин кивнула. — По флоре та же история. Есть растения, потенциально опасные для гуманоидных рас. Контактный дерматит, нейротоксины через кожу, аллергические реакции вплоть до анафилактического шока. Панатоксин покрывает и это. В большинстве случаев.

Нестор хлопнул в ладоши:

— Отлично. Прививаемся и выдвигаемся.

Подготовка

Процесс вакцинации занял двадцать минут. Автоматические инжекторы с тихим щелчком вводили ампулы в предплечья — по одному уколу на каждого. Жидкость была холодной, с металлическим привкусом, который ощущался даже через кожу.

— Мерзко, — поморщился Дэйн, потирая руку. — Как будто муравьи под кожей бегают.

— Это нормально, — Корин убирала использованные ампулы обратно в кейс. — Препарат распределяется по кровотоку. Через час начнёт действовать. Полная иммунизация — через шесть часов.

Они расселись по местам. Шаттл продолжал бреющий полёт, лавируя между скальными выступами и верхушками деревьев. За иллюминаторами мелькали зелёные заросли, и Элла не могла избавиться от ощущения, что за этой зеленью что-то скрывается.

— Ну что, — Нестор потянулся, закидывая руки за голову, — как вам наша новая вотчина?

— Красиво, — отозвалась Джен. — Прямо как в голофильмах про колонизацию.

— Главное, чтобы не закончилось, как в голофильмах, — пробурчал Джарен.

Нестор фыркнул:

— Ты пессимист. Это же приключение. Настоящее. Не то, что нам предлагала кафедра — пыльные руины под присмотром местных рейнджеров.

— Пыльные руины — это безопасно, — возразил тот.

— Безопасно — это скучно, — парировал Рен с улыбкой.

— Я бы предпочла видеть то, что видят все, — тихо заметила Мира. — В частности, выход из гиперпространства по утверждённому маршруту.

Нестор лишь отмахнулся, не отвечая. Он отвернулся к окну, наблюдая за проносящимся внизу лесом.

Элла молчала, изучая голографическую карту, которую Корин так и не деактивировала.

— Странно, — наконец произнесла она.

Джен обернулась:

— Что именно?

Элла помедлила, затем указала на карту:

— Вот здесь и здесь. Сканирование показывает крупных хищников только в водоёмах и в самых глубинах джунглей. Остальная фауна — мелкая, неопасная.

— И что? — Нестор повернулся к ней.

— А то, — Элла говорила медленно, тщательно подбирая слова, — что на планете с такой биомассой, с такими массивами джунглей, с таким обилием первозданной природы должно быть гораздо больше крупных хищников.

Её спутники переглянулась. Элла продолжала.

— Пищевые цепочки так не работают, как показывает сканирование. Должны быть средние хищники, мелкие, но агрессивные, стайные охотники. Что угодно.

Она посмотрела на Корин:

— Ты уверена в точности сканирования?

Корин кивнула:

— Абсолютно. Сенсоры шаттла откалиброваны. Я перепроверила трижды.

— Тогда это странно, — повторила Элла. — Такое ощущение, что кто-то зачистил планету. Или этот сектор. Чтобы иметь меньше проблем с местной хищной фауной.

Повисла пауза.

Нестор усмехнулся:

— Ты паникёрша, Элла. Может, здесь просто экосистема такая. Может, ледниковый период был. Может, ещё что-то. Не нужно искать заговор там, где его нет.

— Я не ищу заговор, — Элла сжала губы. — Я анализирую данные.

— Данные говорят, что планета безопасна, — Нестор развёл руками. — Относительно безопасно. Если не лезть голыми в моря и океаны. И крупные реки или озёра. Корин подтвердила. Что ещё нужно?

Элла хотела возразить, но промолчала. Она чувствовала — что-то было не так. Но объяснить это не могла. Только смутное, липкое ощущение, что они прилетели не туда. Что планета под ними — не та, которой должна быть.

— Капитан, — окликнул Нестор пилотскую кабину, — что у нас с выбором места?

Голос капитана раздался из интеркома:

— Есть хорошая площадка. Плоская вершина холма посреди леса. Ровная, без крупных деревьев. Рядом — пресноводный ручей. Три мили до ближайших древних строений, которые засёк ваш сканер. Рекомендую её.

— Отлично, — Нестор посмотрел на группу. — Сажаем там?

Возражений не было. Даже Элла промолчала.

Высадка

Шаттл снизился. Вершина холма оказалась именно такой, как описал капитан — широкой, плоской, покрытой короткой, почти белой травой. Вокруг, до самого горизонта, шумел лес — густой, зелёный, непроницаемый. Где-то вдали, за верхушками деревьев, угадывались каменные выступы — те самые древние строения.

Двигатели взвыли на последней тяге, шаттл коснулся земли, подпрыгнул, осел. Тишина.

— Прибыли, — раздался голос капитана. — Добро пожаловать на борт нового мира, аспиранты.

Трап опустился с гидравлическим шипением. Первым вышел Нестор, вдыхая полной грудью. Воздух был тёплым, влажным, с запахом зелени и чего-то ещё — сладковатого, почти цветочного.

— Чудесно, — выдохнул он.

Дроиды методично выгружали десяток стандартных ящиков с печатью Университета. Элла спустилась последней, задержавшись на верхней ступени трапа, чтобы осмотреться.

Лес вокруг жил своей жизнью — шумел листвой, пел неведомыми существами. Солнце, чуть более жёлтое, чем на Чандриле, стояло высоко в небе, но его свет казался приглушённым, словно пропущенный через тонкую дымку.

Работа закипела с первых минут. Дроиды установили компактную энергоустановку — небольшой куб, что развернул солнечные панели и загудел, набирая мощность. Парни взялись за сборку щитовых домиков — складных панелей с магнитными замками, образующих небольшие помещения на четверых. Для Нестора был собран отдельный домик.

Джен и Мира занялись обустройством склада с припасами: продуктами, водой, медикаментами и запасами панатоксина. Корин тем временем монтировала лабораторный модуль со всем необходимым оборудованием.

Элла помогала с переноской контейнеров, но её взгляд то и дело возвращался к лесу. Шум листвы казался ей неестественным — слишком равномерным, слишком монотонным. Будто что-то крупное затаило дыхание за деревьями, выжидая момента.

— Элла! — голос Нестора отвлёк её от тревожных мыслей. — У нас проблема.

Она обернулась. Нестор стоял возле контейнера с красной маркировкой, где хранилось оружие.

— Здесь только ножи, — сообщил он. — Складные, выкидные, со стреляющим лезвием. У меня, Рена и Дэйна есть охотничьи игловые карабины. Но лучевого оружия нет.

Элла подошла, заглянула в контейнер. Он был прав..

— Университет подвёл с разрешением, — она нахмурилась. — Я думала, ты попросил отца...

— Я думал, ты позаботишься, — Нестор пожал плечами. — Ты же ответственный организатор.

Она сжала зубы. Укол был болезненным — действительно, получение разрешения на лучевое оружие для экспедиции лежало на ней. Но она была уверена, что Нестор, с его связями...

— Ладно, — вздохнула Элла. — Будем довольствоваться тем, что есть. Ножи и игловые карабины. Для мелкой дичи хватит.

— Для мелкой, — повторил Нестор. — Корин же сказала, что крупных хищников здесь нет. Так что всё в порядке.

Элла промолчала. Она смотрела на лес и думала о том, что Корин сказала — или не сказала. О том, что сканирование показало слишком мало хищников для такой планеты. О том, что у них нет лучевого оружия.

Расположение

К вечеру лагерь был обустроен. Четыре щитовых домика расположились полукругом вокруг энергоустановки. Три жилых, один пустой, на всякий случай. Чуть позади домиков два компактных биотуалета, отдельно для парней и девушек.

Рядом с генератором разместили склад, лабораторию и навес с полевым столом и голопроектором. По периметру Нестор с помощниками установил сенсоры движения, которые должны были предупредить о приближении крупных животных.

Капитан, проверив готовность лагеря, попрощался:

— Ну что, аспиранты, я отбываю. Вернусь через десять стандартных дней.

— На планете это восемь суток, — поправила Элла. — Местный день длиннее.

— Знаю, — усмехнулся капитан. — Но отсчёт идёт по стандарту. Если что — активируйте аварийный маяк. Прибуду в течение суток.

Шаттл поднялся в воздух, оставив экспедицию наедине с неизведанным миром.

Тишина окутала лагерь. Только лес продолжал жить своей загадочной жизнью, а сенсоры тихо попискивали, сканируя окрестности.

— Ну всё, — Нестор выдохнул. — Мы одни.

— Одни, — повторила Мира, и в её голосе послышалось что-то похожее на испуг.

— Не одни, — Рен хлопнул её по плечу. — Нас девять. Плюс два дроида. Целая армия.

Джен рассмеялась, но смех её был нервным.

Вечером они собрались за полевым столом под навесом. Солнце село, и лес окутала темнота — густая, почти осязаемая. Сенсоры по периметру тихо гудели, изредка мигая зелёными огоньками. Где-то вдалеке кричала та самая птица. Или не птица.

Элла сидела, подперев подбородок руками, и смотрела в голопроектор. На нём всё ещё висела карта сканирования, и она прокручивала её снова и снова, пытаясь найти то, что ускользало.

— Эй, — Нестор щёлкнул пальцами перед её лицом. — Ты с нами?

Она моргнула, подняла глаза.

— Да.

— Тогда смотри, — Нестор достал из-под стола два металлических цилиндра. — Лучшее чандрильское вино. Фриамосы. В одном — белое, охлаждённое до идеальной температуры. В другом — красное, выдержанное.

Он поставил их на стол. Джен ахнула.

Веселье

— Откуда?

— Папа подарил перед вылетом, — Нестор усмехнулся. — Сказал, что без хорошего вина экспедиция — не экспедиция.

Рен и Дэйн уже тянулись к цилиндрам.

— Давай, открывай, — Дэйн потёр руки. — Отметим прилёт.

Элла нахмурилась.

— Мы прилетели работать, а не пьянствовать.

— Мы и будем работать, — Нестор развёл руками. — Завтра. А сегодня — один раз в жизни. Первый день на новом мире. Это нужно отметить.

— Это не нужно отмечать, — Элла сжала губы. — У нас план исследований. Завтра с утра — разведка местности, отбор проб...

— Элла, — Нестор посмотрел на неё с лёгким раздражением. — Ты серьёзно? Мы девять дней здесь торчать будем. Один вечер можно и расслабиться.

— Один вечер потянет второй, — возразила она. — Потом третий. А потом мы просрочим сроки и вернёмся с пустыми результатами.

— Мы не просрочим, — Рен открыл первый фриамос. Из него повеяло холодом и тонким ароматом. — Мы учёные, а не туристы. Знаем, когда остановиться.

Джен уже подставляла бокал.

— Давай, Элла, не вредничай. Один бокал. За прилёт.

Элла посмотрела на них — на радостные, возбуждённые лица. На Нестора, который уже налил себе вино. На Рена и Дэйна, чокающихся с Джареном — тот, впрочем, пил неохотно. На Корин, молча сидевшую в стороне и наблюдавшую за всеми узкими глазами. На Миру, которая смотрела на неё вопросительно.

Она вздохнула.

— Ладно. Один бокал.

Нестор улыбнулся — той самой улыбкой, которая означала маленькую победу.

— Правильно.

Он налил ей белого. Элла взяла бокал, послушала, как остальные чокаются, кричат «За прилёт!», «За новый мир!», «За нас!», и сделала маленький глоток.

Вино было отличным. Холодное, тонкое, с долгим послевкусием. Она невольно отметила это, даже сквозь своё беспокойство.

— Ну вот, — Нестор поднял бокал. — Не так уж плохо, правда?

Она не ответила. Сделала ещё глоток. И ещё. Вдруг её осенило.

— А вино не повлияет на эффективность прививки?

Корин покачала головой и хмельным голосом отрезала:

— Нет. Нормально всё!

К полуночи компания изрядно захмелела. Фриамосы опустели, Нестор достал ещё два — из своего личного рюкзака, как он признался с хитрой улыбкой. Джарен ушёл в свой домик первым, сказав, что у него голова болит. Корин исчезла второй — тихо, незаметно, как и всё это время.

Остальные сидели за столом, говорили громче, чем нужно, смеялись над шутками, которые не были смешными. Рен пытался вспомнить название какой-то древней цивилизации, которую они должны были изучать, и запутался. Дэйн рассказывал историю о том, как его двоюродный брат попал в переделку на Катме, и все слушали, перебивая.

Элла сидела, подперев голову рукой, и смотрела, как пламя полевой горелки отражается в бокале. Вино кончилось. Она не допила свой последний бокал — он так и стоял перед ней, почти полный.

— Ты чего, — Нестор подсел к ней, слегка покачиваясь. — Скучаешь?

— Я не скучаю, — она посмотрела на него. — Я беспокоюсь.

— О чём?

— Обо всём, — она махнула рукой. — О маршруте. О сканировании. О том, что у нас нет лучевого. О том, что шаттл улетел на десять дней, и если что-то случится...

— Ничего не случится, — Нестор положил ей руку на плечо. — Ты слишком много думаешь, Элла. Расслабься. Посмотри вокруг — красота же.

Она посмотрела. Лес шумел. Сенсоры мигали. Где-то далеко кричала птица.

— Может быть, — тихо сказала она.

Нестор улыбнулся, хлопнул её по плечу и пошёл к остальным. Там уже начали петь — что-то студенческое, аспирантское, глупое, с припевом, который все подхватили.

Снова тревоги

Элла встала, забрала свой полный бокал и пошла к своему домику. Внутри было темно, только светящийся циферблат часов показывал, что уже за полночь. Она разделась, легла на узкую койку, укрылась походным пледом, закрыла глаза.

Сон не шёл.

Она лежала и слушала, как за стенкой стихает пение. Как кто-то — кажется, Рен — громко ругается, спотыкаясь о порог. Как смех постепенно затихает, сменяясь храпом и тяжёлым дыханием пьяных.

Лес шумел.

Она открыла глаза, посмотрела в потолок домика. Тени от веток, колышущихся на ветру, ползли по нему, как пальцы.

Что-то было не так.

Она знала это. Чувствовала кожей. Но не могла понять — что.

* * *

В нескольких километрах от лагеря, в густой тени деревьев, кто-то лежал неподвижно.

Тело сливалось с землёй — тёмный комбинезон, маскировочная сеть, нанесённая на лицо паста, делавшая его невидимым в темноте. Дыхание — ровное, почти неслышное. Сердце — спокойное.

В руках — длинноствольное оружие. Не игловой карабин. Не бластер. Что-то более серьёзное.

Глаза смотрели в многофункциональный прицел.

В прицеле — лагерь. Щитовые домики. Энергоустановка. Сенсоры по периметру. И фигуры, копошащиеся у навеса — пьяные, неосторожные, громкие.

Палец лёг на спусковой крючок. Но не нажал.

Раньше времени.

Наблюдатель выдохнул медленно, почти беззвучно. Приподнялся на локтях, посмотрел в сторону — туда, где за лесом угадывались каменные выступы древних строений.

Потом снова посмотрел в прицел.

На женскую фигуру в окне ближайшего домика. Ту, что не спала.

Долго смотрел.

Потом отполз назад, в тень деревьев, растворяясь в ночи так бесшумно, будто его и не было.

Лес шумел.

Пробуждение

Утро пришло неохотно. Свет местного солнца пробился сквозь щитовые стенки домика тусклым, мутным лучом, и Элла открыла глаза с ощущением, что голову ей набили влажным песком.

Она лежала на спине, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, во сколько легла. Вроде бы вскоре после полуночи. Но тело возражало — тошнота подкатывала волнами, во рту было сухо и горько, а в висках пульсировало с ритмом, слишком частым для спокойного состояния.

Она села, провела ладонью по лицу. Одежда была мятой, на рубашке — пятно от вина. Походный комбинезон лежал на полу. Она поморщилась.

За стенкой кто-то громко выругался. Потом ещё раз. Голос принадлежал Рену.

— Тихо ты, — донёсся сонный голос Дэйна. — Голова раскалывается.

Элла встала, пошатнулась. Через минуту она уже вышла наружу. Воздух был свежим, влажным, с тем самым сладковатым запахом, что она почувствовала вчера. Но сейчас он казался приторным, почти тошнотворным.

У полевого стола сидели почти все. Нестор — с красными глазами, в мятой рубашке, держался за голову. Рен, Дэйн и Тарек — в том же состоянии. Джарен, как ни странно, выглядел лучше остальных — он почти не пил. Джен сидела, обхватив колени, и смотрела в одну точку.

Мира и Корин уже были на ногах. Корин — как всегда, собранная, с планшетом в руках. Она что-то набирала, изредка бросая короткие взгляды на остальных.

— Доброе утро, — сказала она ровным голосом. — Или, скорее, добрый день.

— Не шути, — простонал Нестор. — У меня такое ощущение, что внутри черепа кто-то разбил лагерь.

— Это не только от вина, — Корин подняла глаза от планшета. — Смешивать такое количество алкоголя с Панатоксином было нежелательно. Препарат даёт нагрузку на печень, алкоголь — тоже. В сумме — тяжёлое похмелье.

— Ты могла предупредить, — пробурчал Рен.

— Я предупреждала, — Корин пожала плечами. — Вы не слушали.

— Мы слушали, — возмутился Рен. — Ты сказала, что всё нормально.

Корин лишь пожала плечами.

— Значит, ошиблась.

Все переглянулись. Корин тем временем достала из кейса несколько маленьких приборов — размером с ладонь, с тонкими иглами-сенсорами.

— Сейчас сделаю экспресс-тесты на иммунный статус. Нужно проверить, работает ли Панатоксин.

Она подошла к каждому по очереди, приложила сенсор к предплечью, нажала кнопку. Прибор тихо пискнул, на маленьком экране загорелись цифры.

Через пять минут она вернулась к столу, посмотрела на данные.

— Иммунитет в норме, — сказала она. — Препарат работает. Токсины будут нейтрализованы при попадании, аллергии нет ни у кого. Так что хотя бы в этом повезло.

— Повезло, — фыркнула Джен. — Скажи ещё, что мы молодцы.

Корин молча раздала каждому по маленькой серебристой капсуле.

— Восстанавливающая. Электролиты, витамины, гепатопротектор. Через двадцать минут станет легче.

Все молча проглотили капсулы. Элла запила их водой из фляги, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло.

Нарастание

Когда похмелье начало отступать — ровно настолько, чтобы можно было думать, — они собрались за столом и начали обсуждать план на день.

— Вчера мы от души повеселились, — сказал Нестор, потирая виски. — Сегодня идём к руинам. Три мили, как показал сканер. Внешний осмотр, забор образцов материалов, сканирование на внутренние полости. Возвращаемся к вечеру. Завтра — внутренние помещения.

— Три мили, — повторила Элла. — По прямой. Но дроиду придётся прокладывать тропу через лес. Это минимум пять, скорее шесть миль.

— Не страшно, — Нестор махнул рукой. — Двинемся в течении часа, к вечеру вернёмся.

Элла помедлила. Она смотрела на лес — тот самый, что шумел за периметром лагеря, — и чувствовала, как внутри поднимается липкое беспокойство, что не отпускало её всю ночь.

— Я плохо спала, — сказала она наконец.

Нестор поднял на неё усталые глаза.

— И?

— Мне казалось, — она подбирала слова, — что за нами кто-то наблюдает.

Повисла пауза. Потом Дэйн рассмеялся — коротко, нервно.

— Наблюдает?

— Не знаю, — Элла неуверенно пожала плечами. — Может, животное. Может, просто нервы. Но ощущение было очень чёткое. Как будто кто-то стоит в лесу и смотрит.

— Паранойя, — фыркнул Рен. — Это от вина и от прививки. Корин, скажи ей, что это от прививки.

Корин посмотрела на Эллу. Её узкие глаза были непроницаемы.

— Панатоксин не вызывает паранойю, — сказала она. — Но стресс и усталость — да. Возможно, это просто переутомление.

— Вот именно, — Нестор кивнул. — Усталость. Ты перенервничала вчера, не выспалась. Всё нормально.

И тут Дэйн, сидевший рядом с Эллой, вдруг ткнул её пальцами под рёбра — резко, неожиданно.

— А-а-а! — Элла дико взвизгнула, дёрнулась, едва не опрокинув стул.

Вокруг раздался смех. Рен хлопнул Дэйна по плечу. Джен улыбнулась — нервно, но всё же.

— Ну что, — Дэйн ухмыльнулся. — Наблюдает кто-то?

Элла стиснула зубы, чувствуя, как к лицу приливает жар — от злости, от унижения, от того, что её снова сделали объектом насмешек. Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент...

Звук.

Он донёсся откуда-то со стороны леса — низкий, вибрирующий, протяжный. Что-то среднее между рычанием крупного зверя и рёвом старого звездолётного двигателя на холостом ходу. Звук длился секунды три, потом оборвался так же внезапно, как и начался.

Смех стих мгновенно.

Все переглянулись. Нестор медленно повернул голову в сторону леса. Рен застыл с флягой в руке. Дэйн, ещё секунду назад ухмылявшийся, теперь смотрел на деревья с плохо скрываемым страхом.

— Что это было? — тихо спросила Джен.

Никто не ответил.

— Корин, — Нестор повернулся к ней. Голос его был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Ты уверена в точности вчерашнего сканирования?

— Абсолютно, — ответила она, не моргнув.

— Никаких крупных хищников? Никаких... зубастых чудовищ, которые могут сожрать нас и не подавиться?

Корин посмотрела на него прямо. В её узких глазах мелькнуло что-то — обида, может быть. Или вызов.

— Данные сканирования на опасность флоры и фауны верны, — сказала она холодно. — Я перепроверила их трижды. Крупных наземных хищников в радиусе двухсот, а то и более миль от лагеря нет.

— А что тогда? — Джарен кивнул в сторону леса. — Звук был.

Джарен помолчал, потом пожал плечами.

— Возможно, это эффект от воздушных масс, — сказал он. — В ближайших ущельях. Ветер проходит через скальные расщелины — получается такой резонанс. Я читал о подобных явлениях на некоторых планетах Серой Зоны.

— Возможно, — повторил Нестор. — Возможно.

Он выдохнул, провёл рукой по лицу.

— Ладно. Идём к руинам. Всё по плану.

Но Элла видела — он уже не так уверен, как вчера. И она замечала, как остальные переглядываются. Как Рен незаметно поправляет на поясе нож, а Дейн стискивает цевьё карабина. Как Джен сжимает пальцы на коленях.

Страх был здесь. Он просто ещё не имел имени.

Планирование

План на день был прост и чётко расписан. Пройти три мили до древних строений — провести внешний осмотр, просканировать на внутренние помещения, камеры, взять образцы материалов, из которых они возведены, собрать пробы почвы вокруг. Вернуться в лагерь. После — составить план на следующие пару дней: исследование внутренних помещений, забор и описание материалов, каталогизация находок.

— Кто-то должен остаться в лагере, — сказала Мира. — На всякий случай.

— На всякий случай чего? — нахмурился Нестор.

— Не знаю, — Мира пожала плечами. — Просто на всякий случай. Если что-то случится с группой, кто-то должен быть в лагере. Связаться с шаттлом, если нужно.

Нестор хотел возразить, но Элла поддержала Миру.

— Это разумно, — сказала она. — Трое остаются, шестеро идут.

После недолгого спора решили так: в лагере остаются Мира, Дэйн и Корин. Остальные идут к руинам.

— Почему я? — Корин подняла бровь.

— Потому что у тебя оборудование, — Элла посмотрела на неё. — Анализаторы, сканеры. Если мы найдём что-то интересное, нужно, чтобы кто-то мог сразу начать предварительный анализ. Плюс — ты лучше всех знаешь сенсоры. Если что-то случится с лагерем, ты сможешь их перенастроить.

Корин помолчала, потом кивнула.

— Хорошо.

Нестор добавил:

— Ну и Дэйн с вами, с одним карабином. На случай... Всякий там.

Все молча согласились.

Сборы заняли почти час. Исследователи облачились в походную одежду — специальные куртки из лёгкого, но прочного композита, брюки с усиленными наколенниками, ботинки с цепкой подошвой. Элла проверила, чтобы у каждого были ножи — складные, с выкидным лезвием. У Нестора, Рена и Дэйна — охотничьи игловые карабины. Лучевого, как и вчера, не было. Элла старалась об этом не думать, но угнетало чувство вины.

Выступление

В лёгкие вещмешки-рюкзаки сложили необходимое: сканеры, реактивы в герметичных контейнерах, медикаменты, рационы еды, фляги с водой. У каждого — специальные очки круглосуточного видения и наушники со встроенными коммуникаторами для связи внутри группы. На поясах — стандартные комм-чипы для связи с теми, кто остался в лагере и межзвёздной связи.

Дроид-разведчик — невысокий, на четырёх гусеничных движителях, с манипуляторами и резаками — получил карту. В его память загрузили маршрут: прокладывать тропу, срезать растения и кусты, обходить деревья и гнёзда насекомых. Второй дроид — погрузчик, с открытым кузовом — должен был нести крупногабаритное оборудование: мини-генераторы, складные стулья, инструменты для исследований.

— Выдвигаемся, — Нестор посмотрел на часы. — Одиннадцать ноль-ноль. К ночи должны вернуться.

Он шагнул вперёд, вслед за дроидом-разведчиком. Джарен пошёл за ним. Джен и Элла — в центре. Рен замыкал колонну, Тарек шёл рядом с ним, прикрывая с фланга.

Джен, светловолосая, с веснушками на носу, выглядела бледнее обычного. Элла шла рядом, поглядывая на неё.

— Ты как? — тихо спросила она.

— Нормально, — Джен пожала плечами. — Просто... этот звук. Он меня выбил.

— Меня тоже.

Джен кивнула, но не ответила.

Путь оказался длиннее, чем они думали.

Дроид-разведчик, как и предупреждала Элла, не пошёл по прямой. Он петлял между деревьями, обходил массивные корни, переползал через овраги, делал крюк, чтобы обойти густые заросли, в которых, по данным сканера, гнездились колонии каких-то местных псевдонасекомых. Тропа, которую он прорезал своими резаками, извивалась, как змея, и расстояние до руин медленно, но верно росло.

Через три часа пути Нестор, шедший впереди, обернулся.

— Сколько мы прошли?

Элла посмотрела на свой комм-чип.

— Четыре мили.

— Чёрт, — он выругался. — Ещё минимум две.

— Я же говорила, — Элла сжала губы.

Нестор промолчал.

Они сделали первый привал у большого камня, поросшего мхом, отпили из своих фляг, утоляя жажду. Девушки сели на землю, тяжело дыша. Джен откинула голову назад, её грудь часто вздымалась.

— Я устала, — призналась она.

— Мы все устали, — Рен сел рядом. — Но ничего, скоро дойдём.

— Где энергетики? — Нестор обернулся к Элле. — Капсулы с тонизирующим составом. Дай мне.

Элла моргнула. Пошарила в рюкзаке. Пошарила ещё раз.

— Их нет, — сказала она.

— Как нет?

Она поджала губы и виновато посмотрела ему в глаза.

— Я... забыла.

Нестор посмотрел на неё с плохо скрываемым раздражением.

— Ты забыла? Элла, это твоя обязанность была — проверить снаряжение.

— Я проверяла, — она сжала челюсти. — Просто... я была занята другими вещами.

— Какими? — он прищурился. — Своими параноидальными мыслями о том, что за нами кто-то наблюдает? Сначала лучевое оружие, теперь вот это.

Он усмехнулся и добавил:

— Я начинаю сомневаться в твоей компетентности.

Она хотела возразить, но промолчала. Он был прав — частично. Она действительно забыла капсулы, потому что всю ночь провела в тревоге, вслушиваясь в звуки леса.

— Ладно, — Нестор отмахнулся. — Обойдёмся. Будем чаще отдыхать.

Но темп упал. Без тонизирующих капсул приходилось рассчитывать только на физиологические резервы, а те были на исходе после вчерашнего. Девушки уставали быстрее, приходилось останавливаться каждые полчаса.

К руинам они пришли на четыре часа позже, чем планировали.

Исследование

Древние строения оказались именно такими, как показывало сканирование — на внешнем кольце низкие, приземистые, сложенные из какого-то тёмного камня, поросшего мхом и лианами. Стены были толстыми, местами разрушенными, но в целом сохранившимися неплохо. Несколько зданий стояли полукругом, образуя что-то вроде площади. В центре — остатки круглых сооружений башенного типа, возможно, храма или общественного здания. Они были видны из лагеря.

— Интересно, — Джарен провёл рукой по стене. — Камень... не местный. По крайней мере, не из ближайших карьеров.

— А ты был в ближайших карьерах? — съязвил Рен.

Джарен толкнул его в плечо.

— Это и предстоит выяснить, — Нестор достал сканер. — Может на днях доберёмся до карьеров. Начинаем.

Работа закипела. Внешний осмотр, забор образцов материалов, пробы почвы вокруг строений, сканирование на внутренние полости. Всё — профессионально, по учебнику. Элла фиксировала данные в планшет, делала голограммы, описывала каждое здание.

Но несколько раз за день она ловила себя на том, что поглядывает в сторону леса.

Тот самый звук — она его больше не слышала. Но ощущение наблюдения не отпускало. Как будто кто-то стоял где-то между деревьев и смотрел. Не мигая.

Она не сказала об этом никому.

К вечеру они закончили основной объём работ. Образцы были упакованы в контейнеры, данные — загружены в планшет. Пора было возвращаться.

— Собираемся, — Нестор сверился с часами. — Через час стемнеет. Не хочу идти обратно в темноте.

Они начали сворачивать оборудование, когда комм-чип Рена пискнул.

Он посмотрел на экран, нахмурился.

— Это Мира.

— Что она пишет? — Элла подошла ближе.

— «Около лагеря что-то странное», — Рен прочитал сообщение вслух. — И всё.

— Может, несанкционированно сработал сенсор, — Нестор пожал плечами. — Напиши ей, пусть уточнит параметры.

Рен набрал сообщение. Через минуту пришло: «Не знаю. Движение в кустах. Но сенсоры не показывают крупных животных. Странно».

— Напиши, что мы выдвигаемся, — Нестор посмотрел на остальных. — Идём быстрее.

Рен набрал сообщение. Но ответа не было.

— Связь оборвалась, — он постучал по комм-чипу. — Мира, ответь.

Тишина.

— Может, помехи, — Рен развёл руками. — Здесь, в Серой Зоне, связь часто глючит.

— Или, — Элла почувствовала, как внутри поднимается холод, — с ними что-то случилось.

— Не начинай, — Нестор нахмурился. — Ничего не произошло. Просто связь оборвалась. Техническая причина.

— Ты уверен? — Элла смотрела на него. Руки её дрожали. Она сжала их в кулаки, чтобы это скрыть. — Ты уверен, что всё в порядке?

— Я уверен, что мы идём обратно. Сейчас.

— Из-за тебя мы здесь, — её голос дрогнул. — Из-за тебя мы в этой... ситуации.

— Элла, — Тарек положил ей руку на плечо. — Успокойся. Ещё ничего не произошло.

— А если произойдёт? — она обернулась к нему. — Если с Мирой, с Дэйном, с Корин что-то случилось?

— Мы идём, — Нестор твёрдо посмотрел на неё. — И всё будет в порядке.

Но в его голосе уже не было той уверенности, что вчера.

Они выдвинулись в обратный путь. Быстро, почти бегом. Дроид-разведчик вёл их по уже протоптанной тропе, фары резали сгущающиеся сумерки. Привалов почти не делали.

Молчали.

Страх

Стемнело быстро. Местное солнце ушло за горизонт, и небо заполнилось звёздами — яркими, холодными, чужими. Где-то высоко висел спутник — бледный, с зеленоватым отливом. Его света хватало, чтобы видеть силуэты деревьев, но недостаточно, чтобы разглядеть, что между ними.

Группа шла при свете фар дрона. Джен двигалась рядом с Эллой, её дыхание было сбивчивым.

— Ещё далеко? — тихо спросила она.

— Четверть пути, — Элла глянула на комм-чип. — Может, чуть меньше.

— Я устала.

— Скоро дойдём.

Они шли ещё минут двадцать. Молча. Только шуршание шагов, гудение дрона, далёкий крик какой-то ночной твари.

Вдруг Джен остановилась.

— Подождите, — сказала она. — Мне... приспичило.

— Что? — Джарен обернулся.

— Мне надо... по-маленькому. И уже не могу терпеть.

— Серьёзно? — Рен фыркнул.

— Да, серьёзно, — Джен покраснела. — Я одна не пойду.

— Я с тобой, — Элла шагнула вперёд.

— И я, — Джарен подошёл ближе. — Вдвоём безопаснее.

Они отошли на десяток метров от тропы, за линию кустов. Джен присела за большим камнем. Элла стояла рядом, глядя в сторону леса.

Листва и ветки были чёрными силуэтами на фоне свечения спутника. Тихо. Слишком тихо.

И вдруг — холод по спине.

Она увидела его.

Метрах в пятнадцати, в проёме между ветками — человеческий силуэт. Чёрный, чётко выделяющийся на фоне света спутника. Неподвижный. Смотрящий прямо на неё.

Элла ахнула, дёрнулась назад.

— Джарен!

— Что? — он обернулся.

— Там! Кто-то там!

Они посмотрели вдвоём.

Никого.

Пустой проём между ветками. Тени. Тишина.

— Ты уверена? — Джарен нахмурился.

— Да. Я видела. Силуэт. Человеческий.

— Может, дерево, — он неопределённо повёл плечом. — В таком свете что угодно можно принять за человека.

— Это было не дерево, — Элла стиснула зубы. Но сомнение уже закралось. Может, правда, нервы? Может, усталость?

— Пойдём, — Джарен взял её за локоть. — Джен уже закончила.

Они вернулись на тропу. Элла шла, оглядываясь. Но силуэта больше не было.

Холм с лагерем они увидели через десять минут. Свет энергоустановки, мигание сенсоров по периметру, силуэты щитовых домиков.

И пять фигур у полевого стола.

Они замерли почти на подходе.

Трое — Мира, Корин, Дэйн — сидели за столом. Напряжённые, бледные.

А рядом с ними стояли двое.

Мужчины. Оба высокие, но один выше другого. Светлые волосы. Военная экипировка — тёмные комбинезоны, разгрузки, кобуры с оружием на бёдрах. Они о чём-то негромко разговаривали, и когда группа подошла, обернулись.

Лица — безразличные, надменные. Как у хищников, что смотрят на добычу, но ещё не голодных.

Один из них — тот, что был повыше, с тонкими губами и длинным носом — посмотрел на тройку, сидящую за столом.

— Это ваши коллеги-исследователи? — спросил он. Голос был ровным, с лёгким акцентом — межгалактический, но с какими-то странными оборотами. — Очень приятно.

С этими словами он кивнул своему напарнику, и они направились в сторону леса. Прошли мимо группы, даже не посмотрев на них.

Но когда высокий поравнялся с Эллой, он встретился с ней взглядом.

Глаза — голубые. Но какие-то... прозрачные. Стеклянные. Такие бывают у людей, давно и плотно сидящих на тяжёлых веществах.

Элла обратила внимание на их одежду. Военная, это точно. Но знаки отличия, шевроны, эмблемы — стёрты. Содраны. Остались только светлые пятна на месте, где они когда-то были.

Какие-то вооружённые силы.

Мужчины скрылись в лесу. Бесшумно, как тени.

Бессилие

Группа стояла молча, глядя им вслед.

Они уселись за стол. Ужинали молча — открывали рационы, грели на горелке, ели, не поднимая глаз. Никто не хотел говорить о том, что случилось.

Наконец Нестор отложил ложку.

— Кто-нибудь хочет обсудить произошедшее?

На него набросились Мира и Элла одновременно.

— Это ты втравил нас в эту ситуацию! — Мира была бледна, но глаза её горели. — Ты со своим «приключением».

— Я же говорила, — Элла сжала кулаки. — Я же предупреждала!

— Тихо, — Нестор поднял руку. — Я понял. Я ошибся. Но сейчас не время для обвинений. Сейчас — время понять, что происходит. И решить, как нам поступать. Что делать дальше…

Он посмотрел на Миру, на Корин, на Дэйна.

— Что они хотели?

Корин сглотнула. Её руки дрожали — она вцепилась в край стола.

— Они появились внезапно, — сказала она тихо. — Я проверяла сенсоры движения. Обошла периметр, вернулась... а они стоят у склада. Я закричала.

— Мы сбежались, — Мира кивнула. — Услышали крик.

— Они спросили на межгалактическом, кто мы и почему на этой планете, — Корин говорила медленно, подбирая слова. — Мы объяснили, что исследователи из Университета Чандрилы. Проводим экспедицию.

— А они?

— На встречный вопрос они медлили с ответом, — Дэйн посмотрел на Нестора. — Потом спросили, на чём мы прилетели. И когда прибудет шаттл за нами.

— И что вы ответили?

Мира опустила глаза.

— Я... я сказала правду. Что шаттл прибудет через девять дней.

— Почему?! — Нестор стукнул ладонью по столу. — Зачем ты им это сказала?

— Я испугалась, — Мира подняла на него глаза. В них стояли слёзы. — Они стояли с оружием. Они спросили — я ответила. Я не смогла соврать. Ты бы видел их взгляды! Я не усну сегодня...

Она закрыла лицо руками и всхлипывала.

— Не кричи на неё! — рыкнула на него Элла. — Ты втравил нас в это дерьмо! А теперь пытаешься свалить на Миру то, что она не смогла скрыть правду от двух матёрых убийц, военных.

Повисла тишина. Нестор поднял ладони вверх, давая понять, что извиняется за нападки на Миру. С минуту все молчали.

— Почему ты решила, что они военные, что убийцы? — осторожно спросил он Эллу.

Она посмотрела на него.

— Мой старший брат — военный. Капитан-десантник. Ты забыл?

Снова минутная пауза.

— И что потом? — спросил Тарек.

— Их это, кажется, удовлетворило, — Корин пожала плечами. — Они кивнули друг другу. И в этот момент появились вы. И они ушли.

Все опять замолчали.

— Эти двое, — Элла говорила медленно, — странные. Знаки отличия и принадлежности стёрты и содраны.

Она сделала паузу, несколько раз отхлебнула из фляги.

— Чьи-то вооружённые силы. Не наши и не Империя. Скорее всего, одной из нейтральных систем. Но ведут себя странно.

— Может... Бывшие военные, — Джен подняла глаза. — Могли рассориться с командованием и решить заняться незаконным бизнесом.

Снова молчание.

— Такие случаи бывали, — сказал Джарен. — На Дальнем Рубеже и в Серой Зоне. Чаще всего — грабежи планет на окраинах, контрабанда, незаконная торговля.

— Или пираты, — Рен нахмурился. — Говорят, в Серой Зоне они не редкость.

— Хуже, — Джарен покачал головой. — Пираты хотя бы открыто говорят, кто они. А эти — скрывают принадлежность. Это значит, что им есть что скрывать. От кого-то серьёзного.

Нестор потёр переносицу.

— Предлагаю выставлять часовых, — сказал он.

— Бесполезно, — Рен посмотрел на него. — Если Элла права, и это военные — или бывшие военные, — то смысла выставлять часовых нет. Они тренированные убийцы. Для них что есть часовые, что нет — безобидные аспиранты в любом случае лёгкая добыча.

— Тогда что? — Нестор развёл руками.

— Вызвать шаттл, — Тарек посмотрел на всех. — Для эвакуации. Немедленно.

Все закивали. Даже Нестор.

— Хорошо, — он выдохнул. — Создаём видимость, что ничего не происходит. Тем временем — быстро укладываем вещи и припасы. Готовимся к прибытию шаттла. Корин — жми аварийный маяк.

— А если они вернутся ночью? — Джен сглотнула.

— Тогда, — Нестор посмотрел на неё, — мы делаем вид, что всё в порядке. И молимся, чтобы они не заподозрили.

Дейн потянулся к карабину. Тарек остановил его.

— Даже не думай. Они могут наблюдать за нами. Не надо их провоцировать.

Все без слов закивали.

Ночью никто не спал.

Они сидели в домиках, в одежде, с оружием под рукой — иллюзорная защита против неодолимого врага. Элла лежала на койке, глядя в потолок, и слушала, как за стенкой шумит лес.

Она думала о том силуэте между деревьями. О прозрачных голубых глазах. О стёртых шевронах.

И о том, что где-то в лесу, в темноте, есть двое. Или больше. Которые знают, что они здесь. Которые знают, когда прибудет шаттл.

И которые, возможно, уже строят план.

Она закрыла глаза. Сон не шёл.

Лес шумел.

Поддержка

Ночь после той встречи не хотела заканчиваться.

Элла лежала на койке, глядя в тёмный потолок щитового домика, и слушала, как за стенкой шумит лес. Окно она закрыла щитком, не могла смотреть в стекло — мерещилось лицо вечернего незваного гостя.

Расслабляющая капсула, которую она проглотила час назад, должна была притупить тревогу, разжать мышцы, подарить сон. Не подарила. Сердце колотилось так, будто она только что пробежала пару миль через джунгли.

За тонкой щитовой перегородкой, в своих отсеках, похрапывали Тарек и Рен — неровно, с присвистом, на два голоса. Обычно это раздражало её. Сейчас было почти утешительно: хоть кто-то может спать.

И вдруг из-за её собственной перегородки, из соседнего отсека, донёсся тихий голос:

— Элла... ты спишь?

Голос Миры. Едва слышный, будто боящийся разбудить кого-то.

— Нет, — так же тихо ответила Элла.

Шорох. Пауза.

— Можно я... к тебе? Не могу успокоиться. Вся дрожу.

Элла на секунду задумалась.

— Приходи.

Дверца отсека мягко щёлкнула. Мира скользнула внутрь, прижимая к груди подушку, и остановилась у края койки в тусклом свете ночника.

Она была милой. Тёмные, почти чёрные волосы, чистая, чуть загорелая кожа, будто с детства целованная солнцем её родного мира. Чем-то она походила на саму Эллу — те же тонкие черты, та же манера склонять голову, слушая. Только глаза были другие: не зелёные, а голубые. И сейчас эти голубые глаза блестели в темноте от слёз.

Элла подвинулась, освобождая место.

— Ложись, — тихо сказала она.

Мира легла на бок, лицом к ней, поджала колени. Элла обняла её, прижала к себе — как младшую сестрёнку, как мать прижимает дочь, — и почувствовала, как всё её тело дрожит мелкой, неутихающей дрожью.

— Всё хорошо, — прошептала она, целуя её в щёку. — Всё хорошо. Я рядом.

— Не могу, — прошептала Мира в ответ, и голос её сорвался. — Не могу выкинуть его из головы. Того человека. Который спрашивал, откуда мы. Его глаза... Элла, он смотрел на нас, как будто считал. Как будто прикидывал, сколько нас и... — она захлебнулась и всхлипнула. — И успокоительное не помогает. Я тоже приняла. Не помогает.

— Тш-ш, — Элла прижала её крепче и поцеловала в лоб. — Они ушли. Оба. Они знают, что мы исследователи. Знают, что прибудет шаттл. Им незачем...

— У меня плохое предчувствие, — прошептала Мира ей в плечо. — Я боюсь, что для меня это всё плохо кончится.

Элла замерла.

Ей хотелось сказать «не выдумывай», «не накручивай», «всё будет хорошо» — но слова застряли в горле. Потому что она сама чувствовала то же самое. Тот же холод под рёбрами, тот же шёпот предчувствия, который не отпускал её с самого выхода из гиперпространства над этой зелёной, будто мёртвой планетой.

И вдруг — странное.

Держа Миру, чувствуя её дрожь, слыша её приглушённые всхлипы, Элла вдруг поняла: страх не ушёл. Но стал меньше. Как будто, разделив его с другой, укрыв собой другую, она разделила его пополам. Когда защищаешь кого-то — на собственную панику не остаётся места: руки заняты, голос занят, сердце занято другим.

— С тобой плохого не случится, — твёрдо сказала она, гладя Миру по волосам. — Потому что я не позволю. Я ответственная за экспедицию. Значит, моя задача — привести всех домой. Всех. И тебя тоже. Слышишь?

Мира всхлипнула, и ещё раз — но уже тише.

Элла осторожно потянулась к комм-чипу, лежавшему на полке у изголовья. Хотела посмотреть время — сколько ещё осталось этой ночи, — но палец скользнул по знакомой метке, и над койкой мягко вспыхнул голубоватый свет.

Голограмма.

Женщина в имперской офицерской форме со знаками отличия медицинской службы сидела на берегу океана серовато-зелёной воды. Она смотрела на волны отрешённо, будто сквозь них. В руках — чайная чашка. На среднем пальце левой руки чернело кольцо, хорошо различимое даже в полусвете проекции.

Мира подняла голову и уставилась на неё.

— Кто это? — прошептала она.

— Портрет, — тихо ответила Элла. — Его нарисовала моя мама. Больше двадцати лет назад.

— Твоя мама?

— Она была пролётом на одном нейтральном мире. Серая Гавань. И встретила её.

Мира смотрела на портрет не мигая.

— Имперка?

— Имперка, — Элла ответила, глядя на голограмму. — Мама говорила, что эта женщина запала ей в душу. Своей выдержкой и одновременно бесконечной грустью. Болью потери, которую она несла в себе так... красиво, что ли. Мама запомнила её и написала портрет по памяти.

Мира молчала, глядя на женщину в форме.

— Почему ты хранишь его? — спросила она наконец.

— Я смотрю на него, когда тяжело, — призналась Элла. — Когда страшно. Когда не спится. Не знаю почему... но он меня успокаивает. Как будто она говорит мне: я прошла через худшее — и выстояла. Ты тоже выдержишь.

С минуту они обе смотрели на голограмму. Женщина в имперской форме смотрела на серовато-зелёные волны, и волны бесшумно шелестели в свете проекции. Чёрное кольцо на её пальце впитывало свет, как крошечная чёрная дыра.

Элла почувствовала, как дыхание Миры меняется.

Всхлипы стихли. Дрожь ушла. Дыхание стало ровным, глубоким — дыханием сна. Успокоительное, согретое чужим теплом и тишиной, сделало своё дело.

Элла улыбнулась в темноте. Погладила Миру по волосам — осторожно, чтобы не разбудить, — потом так же осторожно вынула свою руку из-под её шеи и натянула одеяло на них обеих.

Голограмма ещё горела над ними: берег, волны, женщина с чайной чашкой и чёрным кольцом.

Элла закрыла глаза.

Лес за стенкой шумел. Но теперь этот шум казался далёким. И сон, весь вечер убегавший от неё, наконец пришёл — тихо, будто не хотел разбудить их обеих.

Утро и день

Звук разбудил их всех одновременно.

Громкий, вибрирующий, протяжный — что-то среднее между рычанием крупного зверя и рёвом старого звездолётного двигателя на холостом ходу. Тот самый звук, что напугал их днём ранее, когда Нестор и компания подшучивали над тревогами Эллы.

Элла вскочила с койки, ещё не полностью проснувшись, но уже чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Миры рядом не было — вероятно, ушла к себе перед самым рассветом. За стенкой домика послышались голоса — испуганные, сбивчивые. Кто-то выругался. Кто-то ахнул.

Она наскоро оделась — куртка, брюки, ботинки — и выбежала наружу вслед за остальными.

Семеро стояли под навесом около полевого стола, напряжённые, бледные, озирающиеся по сторонам. Нестор сжимал в руке игловой карабин. Рен и Дэйн стояли рядом с ним, тоже с оружием наготове. Джарен держался чуть дальше, его лицо было каменным.

Джен прижималась к Тареку. Корин стояла в стороне, как всегда, словно отстранённая. Мира появилась последней — шла от домика, поправляя воротник на куртке и осматриваясь. Она нашла взглядом Эллу и шагнула к ней, словно ища опоры.

Звук оборвался так же внезапно, как и начался. Но сегодня он длился дольше, чем вчера. Исследователи переглянулись.

Тишина.

Только шум леса, далёкий крик какой-то птицы, гудение энергоустановки. И их собственное сбивчивое дыхание.

— Что это было? — тихо спросила Джен. Её голос дрожал.

Никто не ответил.

Нестор огляделся, его глаза были напряжёнными, но в них читалась та же неуверенность, что и у всех.

— Джарен вчера предположил, что это может быть ветер, — сказал он, но в его голосе не было убеждённости. — Мы вроде на этом сошлись?

— Ветер не рычит, — отрезала Элла. — Тем более так долго.

Она смотрела на лес — на ту чёрную стену деревьев, что окружала их лагерь со всех сторон. И чувствовала, как внутри поднимается холод. Вчерашний. Только теперь он был острее, реальнее. Мира подошла к ней и взяла за руку. Элла обняла её и прижала к себе.

— Надо улетать, — сказала она. — Чем скорее, тем лучше.

Завтракали наскоро — открывали рационы, глотали воду из фляг, не поднимая глаз. Никто не говорил. Даже Нестор молчал, и это было страшнее любых слов.

Элла украдкой поглядывала на остальных. Мира держалась рядом с ней, но взгляд её был прикован к лесу. Джен сидела, сжавшись в комок, её руки дрожали. Джарен ел механически, словно не замечая вкуса еды. Тарек, Рен и Дэйн тоже были немногословны.

Корин сидела у стола под навесом, с планшетом в руках. Она что-то быстро набирала, её узкие глаза были сосредоточены.

— Корин, — Элла подошла к ней. — Ты проверяла сенсоры?

— Проверяла, — Корин не подняла глаз. — Ночью было движение. В радиусе ста метров от лагеря. Но сенсоры не определили размер. Слишком быстро двигалось.

— Что это значит?

— Не знаю, — Корин наконец подняла взгляд. — Может, животное. Может, что-то другое.

Элла поджала губы. Она посмотрела на лес. Невольно вспомнила вчерашний проём между ветками, где она видела силуэт...

— Мы уходим сегодня, — сказала она твёрдо. — Как только прибудет шаттл.

— А если не прибудет? — тихо спросила Мира.

— Прибудет, — Элла посмотрела на неё. — Обязательно.

Сборы начались сразу после завтрака.

Нестор собрал всех у полевого стола. Его лицо было серьёзным — никакого намёка на вчерашнюю уверенность, на ту улыбку, что обычно предвещала неприятности.

— Так, — он оглядел группу. — Ситуация... нестандартная. Мы не знаем, что это за звук. Не знаем, кто или что его издаёт. Не знаем, опасно ли это.

Он сделал паузу.

— Меня больше волнует не этот страшный звук, — сказала Элла.

Дэйн добавил:

— Я тоже больше опасаюсь не этого звука, хоть он и жутковат.

Нестор поднял руку, давая понять, что ещё не договорил.

— И то, о чём вы говорите, мы тоже расцениваем как угрозу. Поэтому принято решение: сворачиваем лагерь. Берём только самое необходимое — то, что можно унести быстро. Личные вещи, портативную технику, образцы, которые успели собрать. Генератор, щитовые домики, склад — оставляем.

— А дроиды? — спросил Рен.

— Забираем обоих. Один — транспортёр, второй — разведчик. Пригодятся.

Нестор обвёл всех взглядом.

— У нас есть... — он посмотрел на Корин.

— Три часа, — подхватила она. — Шаттл прибудет через три часа.

— Вот именно, — Нестор кивнул. — Три часа. Должны успеть.

И тут он вдруг усмехнулся — той усмешкой, что Элла уже успела возненавидеть.

— Хотя, — сказал он медленно, — может, мы и драматизируем? Ну да, звук неприятный. Но пришельцы вчера не показали агрессии. Вели себя... мирно. Особого интереса не проявляли. Может, лучше отбросить страхи и продолжить исследования?

На него ополчились все одновременно. Такой внезапный разворот на сто восемьдесят градусов не устраивал никого.

— Ты с ума сошёл?! — Джен вскочила на ноги. — После всего, что было?!

— Они военные, — Элла сжала кулаки. — Или бывшие военные. Со стёртыми шевронами. Со стеклянными глазами. Ты хочешь остаться с ними наедине?

— Это безумие, — Джарен покачал головой. — Абсолютное безумие.

Даже Рен и Дэйн, всегда поддерживавшие Нестора, переглянулись и молча отвернулись.

Нестор поднял руки.

— Хорошо, хорошо, — сказал он. — Это было всего лишь предложение. Если вся группа за отлёт — я тоже согласен.

Но в его голосе было что-то — лёгкое раздражение, может быть. Или обида. Элла не могла понять. И не хотела.

Работа закипела.

Они двигались быстро, почти лихорадочно. Личные вещи — в рюкзаки. Портативные сканеры — в контейнеры. Образцы материалов, пробы почвы, данные с голограмм — всё упаковывали, маркировали, складывали.

Элла работала механически, её руки двигались сами. Она думала о другом — о том силуэте между деревьями. О тех двоих мужчинах у лагеря. О прозрачных голубых глазах.

— Элла, — Мира подошла к ней. Её лицо было бледным, под глазами — тени. — У тебя есть ещё успокоительное?

Элла посмотрела на неё.

— Корин, — позвала она.

Корин подошла, с кейсом в руках.

— Мне нужно что-то, — Мира сглотнула. — Я не могу... я не могу так. Я не спала половину ночи. Элла успокоила меня. Но… спала всё равно плохо. Каждый шорох... мне казалось, что кто-то стоит за стенкой. Смотрит. Я разбитая, никакая.

Корин открыла кейс, посмотрела на содержимое. Потом подняла глаза на Миру.

— Недосып, переутомление, страх, — сказала она тихо. — Плохая комбинация.

— У тебя есть что-нибудь? — Мира смотрела на неё умоляюще.

Корин помедлила. Потом достала две маленькие ампулы с красноватой и голубоватой жидкостью.

— Красное — тонизирующее, — сказала она. — Одноразовое. Взбодрит часа на три. После примешь синее, седативное. Подействует не сразу, как раз когда сядем в шаттл. С него будешь спать, но проснёшься... спокойнее.

Она протянула ампулу Мире.

— Но учти: после него реакция замедляется. Если вдруг шаттл задержится и… придётся бежать...

— Я рискну, — Мира выхватила ампулу. — Спасибо.

Корин кивнула, но в её узких глазах было что-то — то ли сочувствие, то ли предостережение.

Элла, Мира и Джен постоянно поглядывали на лес.

Каждый шорох заставлял их вздрагивать. Каждое движение тени между деревьями — оборачиваться. Они знали, что это нервы. Что это усталость. Но знание не помогало.

— Ты видела? — Джен схватила Эллу за рукав.

— Что?

— Там, — Джен указала на лес. — Мне показалось...

— Ничего там нет, — Элла посмотрела туда, куда указывала Джен.

Пусто. Только деревья. Только тени.

— Может, показалось, — Джен отпустила её рукав. — Может...

Но в её голосе не было убеждённости.

К тому времени, как местное солнце начало клониться к закату, всё было готово.

Контейнеры с образцами — упакованы. Портативная техника — в рюкзаках. Личные вещи — собраны. Дроиды — заряжены и готовы к работе.

Они оставили генератор — слишком тяжёлый, слишком громоздкий. Оставили щитовые домики — их всё равно не унести. Оставили склад с частью припасов.

Всё, что можно было забрать, — забрали. Всё, что нельзя, — оставили.

Элла стояла у края поляны и смотрела на лагерь. На пустые домики. На полевой стол. На энергоустановку, что тихо гудела, выполняя свою последнюю работу.

Она думала о том, сколько усилий они вложили. Сколько времени потратили. Сколько надежд возлагали на эту экспедицию.

И теперь всё это оставалось здесь. На этой планете. Среди деревьев, что шумели слишком ровно. Среди теней, что прятались между ветками.

— Элла, — Нестор окликнул её. — Идём.

Она обернулась.

И увидела.

На горизонте, в небе — тонкий белый след. Шаттл.

— Вот он, — сказал Рен. Его голос дрогнул — то ли от облегчения, то ли от волнения.

Все замерли, глядя на след.

Три часа, сказала Корин. Но теперь, когда шаттл был так близко, время словно сжалось. Стало короче. Реальнее.

— Приготовиться к посадке, — Нестор отдал приказ дроиду-разведчику. — Очистить площадку.

Дроид зажужжал, двигаясь к центру поляны. Его резаки заскрипели, срезая высокую траву.

Элла смотрела на небо. На белый след, что становился всё ближе.

И молилась.

Она не знала, кому молиться. Богам? Силе? Просто пустоте?

Но молилась.

О том, чтобы шаттл приземлился. О том, чтобы они успели.

О том, чтобы те, кто прятался в лесу, не вышли.

Шаттл приближался.

А лес молчал.

Захват

Шаттл уже снижался, его двигатели гудели на низкой, утробной частоте. Элла стояла у края поляны, щурясь от ветра, и смотрела, как белый корпус корабля медленно прорезает серое небо.

И тут раздался звук.

Не рёв, не взрыв — резкий, свистящий визг, который заставил её кровь застыть в жилах. Она подняла голову. Из тёмной стены леса, с опушки, что была в трёхстах метрах от лагеря, вырвалась яркая вспышка. За ней — белёсый дымный след.

— Ложись!!! — заорал Нестор.

Удар пришёлся в левый борт шаттла. Взрывная волна смяла корпус, оторвав двигатель. Корабль дёрнулся, вильнул и, оставляя за собой шлейф чёрного дыма и искр, рухнул в лес.

Грохот разрыва не имел эха. Лагерь накрыло осколочным полем. Куски раскалённой обшивки, болты и фрагменты переборок с визгом пронеслись над поляной.

Мира отчаянно закричала, закрывая голову руками. Элла и Джен бросились к ней, повалив подругу на землю и накрыв собой.

Корин не успела.

Она рванула к лабораторному модулю — за данными, за планшетом со сканированием. Огромный, рваный осколок обшивки, раскалённый и острый, как лезвие, пробил её насквозь. Удар был таким сильным, что её отбросило на несколько метров. Она не закричала. Просто рухнула на спину, как марионетка с перерезанными нитями, её узкие глаза расширились от шока.

— Корин! — Джарен выскочил из-за укрытия. К нему тут же присоединился Дэйн. Они подхватили её под руки и, скользя по траве, оттащили за щиты полевого домика.

Тарек уже был там. Его руки дрожали, но движения были уверенными, будто отработанными на тренировках. Он осмотрел рану — осколок торчал из груди, прямо над лёгким.

— Держи её! — рявкнул он.

Тарек ухватился за край осколка и рывком вытащил его. Кровь хлынула тёмным, пульсирующим фонтаном. Корин громко и хрипло захватила ртом воздух, губы мгновенно посинели. Он тут же вдавил в рану кровоостанавливающий тампон, а сверху с силой прижал герметичный пластырь, перекрывая доступ воздуха в грудную полость.

— Дыши, — шипел он, глядя на неё. — Давай, Корин, дыши!

Она продолжала хрипеть, но цвет лица чуть выровнялся.

В этот момент в лесу, метрах в ста от лагеря, раздался второй, глухой взрыв, сопровождавшийся мерзким потрескиванием — шаттл окончательно разрушился, ломая кроны деревьев.

И сразу после этого из лесной кромки полетели сети.

Тяжёлые, с металлическими грузилами по краям. Они летели низко, свистя в воздухе. Нестор, Рен и Дэйн, приподнявшиеся из-за укрытий, инстинктивно направили стволы игловых карабинов в сторону леса. Но сети уже падали на них. Грузила обвили ноги, запутались в руках. Парни рванулись, но только глубже увязли в прочных синтетических нитях.

На опушке леса появились люди.

Они двигались медленно, выпрямившись в полный рост. Трое, четверо, пятеро. На них была тёмная военная форма, но знаки отличия и эмблемы были грубо содраны, оставив лишь светлые пятна на ткани. Такие же типы, как и накануне вечером.

Рен, извиваясь в сетях, всё же умудрился вскинуть карабин и выстрелить. Игла вонзилась в плечо ближайшего незваного гостя. Тот даже не пошатнулся.

В ответ прозвучал короткий, сухой хлопок бластера. Яркая вспышка.

Дэйн дёрнулся. Его голова мотнулась назад, и он рухнул, даже не успев вскрикнуть. На месте его виска зияла аккуратная, обожжённая дыра.

— Дэйн!!! — заорал Нестор, пытаясь разрезать сети.

Ещё два выстрела. Игловые карабины Нестора и Рена разлетелись на куски, выбитые из их рук точными попаданиями. Парни замерли, глядя на тело товарища.

Сети не задели девушек. Мира, Элла и Джен стояли у стены склада, прижавшись друг к другу. К ним уже шли двое. Один высокий, светловолосый. Другой чуть ниже и темнее. Оба с лицами, на которых застыло абсолютное, ледяное безразличие.

Мира сорвалась. В её руках блеснул складной нож с пружинным механизмом. Она нажала на спуск, и лезвие со свистом вылетело, вонзившись в шею ближайшего пришельца.

Фонтан тёмной крови брызнул на его куртку. Враг пошатнулся, хватаясь за горло.

Но его напарник не обернулся. Он даже не моргнул. В прозрачных, стеклянных глазах не было ни боли за товарища, ни злости. Только бесцветная, наркотическая пустота.

Он подошёл к девушкам. Мира попыталась отскочить, но он был быстрее. Из его руки вырвалось облако мелкой взвеси. Парализующий спрей ударил им прямо в лица.

Элла вдохнула. Воздух стал сладким и тяжёлым.

Ноги подкосились. Она увидела, как Джен и Мира падают рядом с ней. Последнее, что она увидела перед тем, как темнота провалилась под ней, — это ботинки бойца, подходящего к ней, и его прозрачные глаза, смотревшие на неё сверху вниз, как на вещь.

Пробуждение

Элла приходила в себя долго и мучительно.

Голова гудела, словно внутри застрял рой разъярённых насекомых. В груди застыл тяжёлый, раскалённый свинец, а каждый вдох давался с усилием, будто лёгкие наполнялись битым стеклом. Тело казалось ватным, непослушным, а в ушах стоял непрерывный, давящий шум, из-за которого она не могла понять, слышит ли она что-то снаружи или это просто звон в собственной черепной коробке.

Она открыла глаза, но мир вокруг был затянут мутной пеленой. Сквозь дымку проступала темнота и лишь небольшой, тусклый участок серого света. Она лежала на чём-то жёстком, холодном. Металл. Сверху на него был наброшен тонкий синтетический настил, напоминающий грубый, пропитанный маслом войлок.

Элла слабо пошевелила рукой, потянулась вправо. Пальцы наткнулись на чей-то ботинок. Она дёрнула руку, поползла пальцами дальше и нащупала ногу в походных брюках. Нога под её пальцами дёрнулась. Элла невольно вскрикнула — хрипло, сухо. Рядом с ней лежал кто-то живой.

Потянувшись в другую сторону, она нащупала чью-то руку в рукаве куртки.

Она лежала не одна.

По мере того, как чувства возвращались к ней, реальность обретала очертания. Обоняние ударило первым: запах ржавчины, машинного масла, затхлости — и резкая, аптечная нота перекиси водорода. Слух прорезался гулким эхом. Зрение прояснилось.

Она лежала на металлическом полу огромного помещения. Стен она не видела, но ощущала их величину где-то в темноте. Метрах в двадцати от неё проступала тёмная металлическая переборка, а высоко, на высоте метров десяти, в стене зияла узкая оконная щель. Через неё пробивался тусклый, серый дневной свет.

Дрожащими пальцами Элла нащупала пояс. Фляга с водой была при ней. Таймер на запястье левой руки подсветил время. Комм-чип тоже был на месте, в герметичном футляре. Она расстегнула клапан, достала его и нажала на экран. Дисплей загорелся. Голограммы всплывали, функции работали, но индикатор связи горел тревожным красным: сигнал отсутствует.

Элла переключила режим на фонарь. Узкий луч света разрезал полумрак.

Они лежали в ряд, как дрова. Пока были без сознания, их просто сбросили сюда.

Элла посветила на лица. Рен. Джарен. Тарек. Нестор. Джен. Корин.

Она судорожно пересчитала. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь — вместе с собой.

Семь.

Холод, липкий и тошнотворный, подкатил к горлу. Семь. Их было девять. Дэйна убили при захвате. Это она помнила. Значит, должен быть ещё один. Должна!

Мира.

Миры не было.

Темница

Паника ударила в виски. Элла рванулась вверх, чуть не теряя равновесие, и начала шарить лучом фонаря по полу.

— Мира? — прошептала она. — Мира!

— О, Корин... — выдохнула она, наткнувшись на крайнюю фигуру.

Корин лежала на спине. Её лицо было мертвенно-бледным, губы потрескались, глаза полуоткрыты и смотрели в никуда. Элла опустилась на колени, посветила ей на грудь. Куртка была расстёгнута. Под воротом виднелся белый герметичный пластырь, но его центр уже приобрёл грязный, гнойно-жёлтый оттенок. Инфекция. Осколок занёс грязь, и Панатоксин, видимо, не справился. Даже вкупе с тампоном и пластырем.

В этот момент вокруг начали раздаваться стоны. Коллеги по несчастью приходили в себя.

— Где мы... — простонала Джен, пытаясь сесть и тут же хватаясь за голову. — Мира? Мира, ты здесь? Корин? Элла?

— Тихо, — хрипло сказал Тарек, протирая глаза. — Что происходит? Где лагерь?

— Нас захватили, — голос Джарена был пугающе ровным. — Помните? Рёв... Сети. Бластер.

Все замерли, переваривая услышанное. Воспоминания возвращались рывками — каждый заново переживал ужас последних минут.

— Я помню... — прошептала Джен, и её голос задрожал. — Мы шли к шаттлу. А потом... этот звук. Как будто зверь рычит, но с металлическим лязгом. И вспышка в лесу.

— Ракета, — тихо поправил Рен, сидя на полу и обхватив колени. — Они сбили шаттл. Я видел, как его разорвало.

— А потом сети, — добавил Нестор. Его голос был непривычно тихим, без обычной бравады. — Мы даже выстрелить не успели. Они шли как роботы.

— Дэйн... — Джен закрыла лицо руками, и её плечи затряслись. — Они просто... выстрелили ему в голову. Как в мишень.

Элла сжала губы. Она помнила этот выстрел. Сухой хлопок. И то, как Дэйн рухнул, даже не успев вскрикнуть. А потом Мира. Мира выстрелила лезвием в шею одному из них. Кровь брызнула фонтаном. Но второй даже не моргнул. Его прозрачные, стеклянные глаза... Парализующий спрей. И темнота.

— Где Мира? — Джен вскочила на ноги, её голос срывался на визг. — Её нет! Её нет с нами!

Элла подошла к ней и взяла за руку.

— Я не нашла её. Сейчас осмотримся и поищем. Хорошо?

Джен судорожно закивала.

Тарек, у которого был самый мощный комм-чип с увеличенным аккумулятором и ярким фонарём, встал и включил его на максимум. Луч выхватил из темноты массивные рёбра жёсткости, ржавые переборки, тянущиеся к потолку кабели.

— Мы внутри чего-то большого, — мрачно констатировал он, водя лучом. — Старый корабль. Космическая баржа или тягач. Нас бросили в грузовом отсеке.

— Давайте осмотримся, — предложил Джарен, стараясь говорить ровно, чтобы успокоить остальных. — Пока мы здесь одни, нужно понять, где мы. Тарек, останься с Корин. Остальные — за мной, но не расходиться.

Элла, Нестор, Рен и Джарен осторожно двинулись в полумрак. Лучи их комм-чипов скользили по ржавому металлу. Отсек был огромным, напоминающим ангар или старый цех. Воздух здесь был ещё тяжелее, пропитанный запахом застарелой смазки и озона.

В нескольких метрах от их «лежанки» они наткнулись на груду металлолома.

— Смотрите, — Рен посветил на массивный агрегат, наполовину укрытый брезентом. — Это маршевый двигатель. Старый, ещё довоенной серии. Но его явно недавно снимали.

Джарен подошёл к стопке металлических контейнеров, стоящих у дальней переборки. Он провёл пальцем по крышке одного из них.

— Смотри, — позвал он остальных. — Опознавательные знаки. Их не просто закрасили, их содрали кругом. И магнитные замки военные.

Он попытался приподнять крышку соседнего ящика, но тот был заперт. Джарен постучал по металлу. Звук был глухим, тяжёлым.

— Это не просто металлолом, — медленно произнёс Джарен, и в его голосе послышалось напряжение. — Это оружие. Или боеприпасы. Судя по весу и форме контейнеров, здесь — готовые к продаже партии.

— Видимо, мы попали на борт контрабандистов или пиратов, — предположил Рен. — Они используют этот отсек как склад перед продажей на чёрном рынке. Скорее всего, это не единственный их склад.

Нестор сглотнул.

— То есть мы не просто в плену. Мы — на складе вооружений. И если они вернутся...

— Они вернутся, — отрезала Элла. — Нам нужно найти оружие. Или хотя бы что-то, чем можно защититься.

— Вряд ли мы сможем вскрыть эти контейнеры, — Джарен развёл руками. — Для нас здесь ничего нет. Только ржавое железо и запертые ящики. Мы в ловушке.

Они вернулись к остальным. Корин снова застонала. Её тело сотрясала крупная дрожь.

Шок

— У неё жар, — Тарек прикоснулся ко лбу девушки и тут же отдёрнул руку. — Осколок пробил плевру. Даже с тампоном и пластырем инфекция пошла в кровь. Ей нужны антибиотики широкого спектра или хотя бы мощные антисептики. Те, что были в её контейнере.

— Их нет, — тихо сказала Элла. — Они остались в лагере.

Джен зашаталась. Её лицо исказилось от ужаса и отчаяния. Она вдруг рванулась к тёмной стене и закричала в пустоту:

— Эй! Вы! Слышите меня?! — её голос эхом разлетелся по огромному ангару. — Если вы не хотите нас отпускать, это ваше дело! Но верните нам контейнер! Там лекарства! Наша подруга умирает! Вы слышите?! Дайте нам лекарства!

— Джен, замолчи, — Тарек попытался удержать её за плечо. — Это бесполезно.

— Нет! — она вырвалась и снова закричала, бия кулаками по холодной металлической переборке. — Верните лекарства! Пожалуйста!

Элла смотрела на неё, и внутри у неё что-то оборвалось. Страх за Миру, вид гнойной раны Корин, осознание того, что они лежат в трюме какого-то ржавого корабля в Серой Зоне, — всё это смешалось в удушающий ком.

— Заткнись! — взвизгнула Элла.

Джен обернулась, замахав руками.

— Я сказала, заткнись! — Элла шагнула к ней, её глаза горели лихорадочным блеском. — Ты не понимаешь, что происходит? Миры нет! Ты слышишь? Миры нет с нами! А ты орёшь о каких-то таблетках!

— Элла, успокойся, — Джарен встал между ними. — Мы все в шоке.

— В шоке?! — Элла обернулась к нему, и слёзы наконец хлынули из её глаз. — Мира боялась! Прошлой ночью она пришла ко мне. Она говорила, что боится! Она чувствовала, что для неё это плохо кончится! А мы... мы просто бросили её!

Она закрыла лицо руками и сползла на металлический пол, сдавленно рыдая.

Наступила тяжёлая, давящая тишина. Только хриплое дыхание Корин нарушало её. Нестор сидел в стороне, обняв колени, и смотрел в одну точку. Его лицо было каменным, но челюсти ходуном ходили от напряжения.

Вдруг из самой дальней темноты, оттуда, куда не доставал даже мощный фонарь Тарека, раздался звук.

Тихий, слабый. Женский стон.

Незнакомка

Элла вздрогнула и подняла голову.

— Мира? — прошептала она.

Она вскочила и побежала в темноту.

— Мира! Это ты?!

— Элла, стой! — крикнул Рен. Он, Джен и Нестор бросились за ней. Тарек остался у Корин, смачивая её лоб водой из фляги.

Лучи четырёх комм-чипов метались в темноте, выхватывая ржавые балки и тени. Элла бежала первой, не чувствуя ног. Стон повторился — ближе, тише.

Они добежали до дальней стены и замерли.

На небольшом нагромождении из грязных пледов, покрывал и какого-то тряпья лежала девушка.

Элла направила на неё фонарь. Джен ахнула и отступила на шаг.

Девушка лежала на спине. На ней была серая полевая форма, но не десантная и не штурмовая. Полевая форма Империи. Ткань была испачкана грязью, машинным маслом и чем-то тёмным, похожим на запёкшуюся кровь. На ногах — тяжёлые военные ботинки.

Её голова была повёрнута к стене. Длинные, густые, волнистые волосы рассыпались по грязным тряпкам почти львиной гривой. Даже в тусклом свете фонарей они казались неестественно светлыми — цвета белого золота.

— Эй, — Нестор тихо позвал её.

Девушка медленно повернула голову.

Лицо было красивым, но изуродованным побоями. Нижняя губа разбита и припухла. Под левым глазом расползалась сине-багровая гематома. На лбу, у самой линии волос, виднелась огромная шишка и кровоподтёк. Похоже, её били несколько раз, и били сильно.

Рен, светивший сбоку, заметил другое.

— Смотрите на её руки, — тихо сказал он.

Костяшки пальцев на обеих руках были припухшими, посиневшими, со сбитой кожей. Она дралась. До последнего.

Пленники переглянулись. В огромном, ржавом трюме чужого корабля, среди своих раненых и пропавших, они нашли чужую. Врага.

— Ну и ну, — Нестор выдохнул, не сводя с неё глаз. — Красивая девушка. Хоть и имперка.

Элла не слышала его. Она смотрела на это лицо, освещённое дрожащим светом фонаря, и внутри неё всё похолодело.

Лицо казалось ей до боли знакомым. Она видела его раньше. Но где?

Имперка посмотрела на них карими, глубокими, пугающе спокойными глазами, даже несмотря на боль и полумрак. Её губы дрогнули. Она снова простонала. Элла поймала её взгляд, что пронзал как стальные лезвия.

Ретрансляция

Элла и Тарек сделали осторожный шаг в сторону девушки в имперской форме. Но та, не отводя взгляда, медленно подняла руку. Ладонь, сбитая в кровь, повернулась к ним в жесте, не терпящем возражений: стойте.

Аспиранты замерли, инстинктивно отступив на шаг. Но Элла не выдержала. Она обошла Тарека и подошла ближе, нарушая невидимую границу.

— Кто ты? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Девушка пронзила её взглядом. Карие, глубокие, пугающе спокойные глаза. Она пошевелила пересохшими губами и произнесла что-то на незнакомом языке. Звуки были плавными, но с твёрдой, холодной основой — перекаты твёрдых согласных, мягкие шипящие и чёткие, почти певучие гласные. Её речь звучала строго, с какой-то северной, ледяной структурой.

Рен, стоявший чуть позади, нахмурился, вслушиваясь.

— Диалект сектора Валькирия Альфа, — тихо сказал он. — Один из фундаментальных секторов Империи. Потомки северных колонистов... Славяно-балто-скандинавские корни со старой Земли. Редкий, но красивый язык.

Он сделал шаг вперёд, откашлялся и произнёс несколько фраз на том же языке. Его акцент был ужасным, но смысл, видимо, был понятен.

Девушка посмотрела на него, чуть склонив голову, и ответила одно слово:

— Лина.

— Она представилась, — Рен обернулся к Элле. — Её зовут Лина.

— Спроси её, — Элла сжала кулаки. — Кто они. Вкратце. Без подробностей. Как мы здесь оказались. И как она здесь оказалась.

Рен перевёл. Лина отвела взгляд, уставившись в ржавую переборку. Она погрузилась в свои мысли, губы сжались и напряглись. Через несколько секунд она тяжело, с усилием сглотнула.

Тарек, подошедший к ним, тихо присвистнул.

— Она терпит адскую боль, — прошептал он. — Судя по тому, как она дышит и как сглатывает... у неё, скорее всего, сломаны рёбра или сильный ушиб. Эти военные без опознавательных знаков сильно её избили, прежде чем бросить здесь.

В этот момент в тишине огромного отсека раздался звук.

Слабое, противное жужжание. Как будто в помещении завелось гигантское насекомое. Звук нарастал, приближаясь откуда-то из темноты.

Молодые люди вскинули комм-чипы, направляя лучи фонарей в полумрак. И тут они увидели это. Два маленьких красных сигнальных огонька, плавно скользивших в воздухе.

— Дрон-ретранслятор, — выдохнул Джарен.

Дрон завис над ними метрах в пяти от пола. Мгновение тишины — и внезапно в воздухе развернулся голографический экран. Он был огромным, заполняя всё пространство перед ними.

На экране было изображение. Верхняя часть лица. Открытые глаза.

Элла задохнулась. Она узнала эти глаза.

Изображение начало быстро отдаляться. Дрон-камера отлетал подальше от снимаемого объекта, захватывая в кадр всё больше пространства. Глаза уменьшались, проступили скулы, нос, рот.

Полное лицо. Лицо Миры.

Оно было мертвенно-бледным. В широко распахнутых глазах застыл леденящий, животный страх, смешанный с абсолютной обречённостью.

Она стояла в проёме рампы небольшого флаера, зависшего над водной поверхностью. Было непонятно, что это — море, океан или огромное озеро. Вода была тёмной, почти чёрной.

По обе стороны от Миры стояли двое. В той же тёмной военной экипировке с сорванными знаками отличия. Они держали её за руки. Мира даже не пыталась сопротивляться. Её руки висели как плети.

Флаер завис метрах в десяти над водой. Под ним, в тёмных волнах, постоянно то всплывало, то исчезало длинное, змеевидное тело с глянцево-чёрной кожей. Один раз, когда поверхность воды разорвалась, Элла успела заметить уродливую, покрытую слизью пасть с частоколом длинных, игловидных зубов.

— Нет! — закричала Джен. Её голос сорвался на визг. — Нет, не надо! Она же безобидная! Она никому в жизни зла не делала! Пожалуйста!

Элла с ужасом вспомнила вчерашний вечер. Как Мира в истерике выстрелила из ножа с летающим лезвием. Как лезвие вонзилось в шею бандита. Как фонтан брызнул на его комбинезон.

— Нет! — Джен снова закричала, бросаясь вперёд, но Рен удержал её за плечо.

На экране двое в военной форме синхронно толкнули Миру в спину.

Она не закричала. Секунду она падала в пустоту, нелепо взмахнув руками. С глухим, противным плеском ударилась о водную гладь. И в тот же миг тёмная вода взорвалась. Неведомое чудище скрутило её. Мира успела вздёрнуть одну руку к небу — короткий, отчаянный жест — и исчезла под волнами. Вода сомкнулась. Осталась только лёгкая рябь.

Элла закричала.

Звук вырвался из её груди, раздирая горло. Слёзы хлынули потоком, размывая свет фонарей. Она рванулась вперёд, с кулаками набросилась на Нестора и стала колотить его. Хаотично, не разбирая, попадая ему в лицо, по голове, по груди.

— Ты! Из-за тебя! — кричала она, захлёбываясь слезами. — Ты!

Нестор не сопротивлялся. Он даже не поднял руки, чтобы защититься. Удары глухо звучали в огромном отсеке.

— Элла, стой! — Рен и Джарен вцепились в неё, пытаясь оттащить.

Джен стояла недвижимая. Её глаза были пустыми, взгляд расфокусированным. Она смотрела в одну точку, полностью выпав из реальности.

Дрон-ретранслятор свернул голографический экран. Красные огоньки мигнули, и он с ровным жужжанием полетел плавно вверх, набирая высоту, и устремился к той самой узкой щели под потолком, через которую пробивался серый дневной свет.

Рену и Джарену наконец удалось оторвать Эллу от Нестора.

Тот медленно опустился на холодный металлический пол. Сел, поджав колени, обхватил голову руками и всхлипнул. Звук был тонким, жалким, совершенно не похожим на голос самоуверенного мажора, что ещё вчера раздавал указания. Надменный сынок богатого сенатора надломился.

Элла вытерла лицо рукавом, тяжело дыша. Она смотрела на него сверху вниз. В её глазах не было жалости. Только ледяная, звенящая ненависть, смешанная с презрением.

— Жалок, — сказала она тихо, но каждое слово било как хлыст. — Твои слёзы не вернут их. Дэйн мёртв. Мира мертва. Корин на грани смерти. Это всё на твоей совести. На твоей глупой, ребячьей идее устроить из нормальной экспедиции приключение.

Нестор только сильнее сжал голову, его плечи тряслись.

В отсеке повисла тяжёлая, давящая тишина. Её нарушил лишь слабый, хриплый стон Корин. Тарек тут же развернулся и бросился к раненой, проверяя повязку.

И вдруг раздался голос.

— Их могло здесь и не быть. Это случайность.

Тихий. Тембр низкий, бархатный, но приятный. Голос произнёс слова на межгалактическом, с лёгким, мягким акцентом, который не раздражал, а звучал почти успокаивающе.

Это сказала имперка. Лина.

Элла медленно обернулась. Она всё ещё дрожала, превозмогая шок от увиденной казни своей подруги.

— Ты... знаешь, кто эти люди? — спросила она, с трудом подбирая слова.

Лина медленно повернула голову. В её карих глазах не было ни страха, ни сочувствия. Только холодное понимание.

— Знаю немного, — ответила она. — Когда-то они были подразделением вооружённых сил одной из нейтральных систем на границе Серой Зоны. Потом рассорились с командованием. Решили заняться прибыльными делами. Незаконными. Эта планета — одна из их баз. Вы оказались не в том месте и не в то время.

Джен, которая наконец очнулась от ступора, сделала шаг вперёд. Её голос дрожал, но в нём прорезалась отчаянная надежда на логику.

— Почему они напали на нас? — спросила она. — Мы же не представляли для них угрозы. Мы просто исследователи. Учёные.

Лина посмотрела на неё и пожала плечами. Движение далось ей тяжело, она поморщилась от боли.

— Из-за опасения, что вы что-то заметили или нашли. Свидетели — это всегда проблема, — её голос звучал ровно, как сводка погоды. — Может, из-за азарта. Как хищники забавляются с потенциальной добычей, даже если не голодны. Может быть, это была своего рода инициация для новых членов банды. А может, они рассчитывают получить за вас выкуп от ваших семей.

Она замолчала, тяжело дыша, и закрыла глаза.

— Причины могут быть разными, — тихо добавила она. — Результат всегда один. Таких, как вы, в итоге убивают. Кого-то раньше, кого-то позже.

Разум хищника

Огромный грузовой отсек погрузился в мёртвую тишину. Только где-то в темноте будто капала вода, отбивая ритм, похожий на удары молотка по черепу.

— Мы не можем просто сидеть и ждать, — голос Джен дрожал, но в нём прорезалась истеричная решимость. Она стояла на коленях рядом с Корин, её руки были в крови подруги. — Тарек, как она?

— Жар растёт, — Тарек не отрывал рук от лба Корин, вытирая липкий пот. Его лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. — Инфекция пошла в кровь. Панатоксин не справился. Если мы не найдём антибиотики широкого спектра или хотя бы мощный антисептик, она сгорит за сутки. Мы уже потеряли двоих.

— А что мы сделаем? — Нестор сидел на полу, обняв колени. Его голос был глухим, пустым. — Ты видел, как они поступили с Мирой. Они вернутся. Нас ждёт то же самое.

— А может, они уже здесь? — Рен нервно огляделся, направляя фонарь в тёмные углы отсека. — Может, они смотрят за нами через камеры? Как только мы начнём шевелиться, они войдут и...

— Хватит, — резко сказал Джарен. — Если мы под наблюдением — любое наше движение спровоцирует их. Если нет — у нас есть окно.

— А как это понять?! — взвилась Джен. — Они могут сидеть за этой переборкой с бластерами наготове!

Спор зашёл в тупик. Страх парализовал всех. Они были аспирантами, учёными, вчерашними детьми богатых и небогатых родителей и отличниками. Они знали, как датировать руины и брать пробы почвы, но не знали, как выживать в клетке с хищниками.

Элла смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается холодное, нарастающее отчаяние. Они не выживут. Не с таким настроем.

Она перевела взгляд на угол, где лежала Лина.

Имперка не двигалась. Её светлые волосы цвета белого золота слиплись от пота и крови. Лицо было разбито, губа рассечена, но карие глаза были открыты. Они смотрели на спорящих студентов с пугающим, окаменевшим спокойствием. В этом взгляде не было ни страха, ни жалости. Только холодный, аналитический расчёт.

Элла встала и подошла к ней. Остальные замолчали, наблюдая за ней.

— Что нам делать? — спросила Элла. Её голос был тихим, но твёрдым. — По-твоему, что нам делать?

— Не говори с ней! — отрезал Джарен. — Она враг.

Лина медленно повернула голову. Движение далось ей тяжело — она едва заметно поморщилась, но голос её прозвучал ровно, без единой дрожи:

— Их здесь нет.

— Что? — Рен моргнул.

— Я слышала, как вас вносили, — продолжала Лина, делая паузу, чтобы перевести дыхание. — А потом... звук шаттла. Двигатели на разгон. Они улетели. По делам.

Она сглотнула несколько раз, сделала пару глубоких вдохов, затем продолжила.

— На сделку, на переговоры, на «дело». Точно не знаю. С тех пор я ничего не слышала. Но... — она сглотнула, — я несколько раз отключалась. Я ни в чём не уверена на сто процентов. И у меня... очень хочется пить.

Элла тут же отстегнула флягу с пояса.

— Что нам делать? — настояла она. — Если их нет, мы можем попытаться выбраться.

— Найти дверь, — Лина смотрела прямо в глаза Элле. — Ту, через которую меня и вас вносили. Понять, как она открывается. И решать дальше.

— А если они прилетят прямо в тот момент, когда мы будем её открывать? — Нестор поднял голову, в его голосе прорезалась старая, привычная ворчливость. — И войдут?

Лина чуть приподняла бровь. В её карих глазах мелькнуло что-то, от чего Нестор невольно сжался.

— Они прилетят в любом случае, — холодно произнесла она. — И войдут. Вопрос лишь в том, что вы будете делать к этому моменту. Пытаться спастись. Или смиренно ждать, пока хищники решат, как именно вас убить.

Нестор открыл рот, но не нашёл, что ответить.

Элла поднесла флягу к губам Лины. Та сделала несколько жадных, но контролируемых глотков. Вода потекла по её подбородку, смешиваясь с кровью.

— Эй, — Нестор вдруг подался вперёд, в нём на секунду проснулся инстинкт богатого мажора, привыкшего командовать. — Не надо давать ей воду. Она враг. Имперка.

Элла медленно опустила флягу и посмотрела на Нестора. В её зелёных глазах застыл лёд.

— Сейчас, Нестор, у нас один общий враг, — сказала она тихо, но так, что каждое слово казалось вырубленным из камня. — И вообще, нам надо сначала выбраться отсюда. А потом уже будем разбираться, кто кому враг.

Нестор отшатнулся, но Элла краем глаза заметила, как Лина посмотрела на него. Это был короткий, мимолётный взгляд. Но в нём было столько холодной, сконцентрированной угрозы, столько обещания боли, что Нестор побледнел и отвернулся, поджав губы. Этот взгляд был не взглядом жертвы. Это был взгляд хищницы.

Имперка оторвалась от фляги.

— Выпей ещё, — предложила Элла.

— Пока достаточно, — сказала Лина, отстраняясь. — Если не остановлюсь — вырвет. А силы нужны.

Она попыталась опереться на руки, чтобы сесть, но Элла мягко, но настойчиво удержала её за плечо.

— Лежи. Мы найдём выход.

Поиск занял меньше получаса. Тарек остался у Корин, продолжая бороться с её жаром, а остальные двинулись вглубь отсека.

В переднем торце огромного помещения, загромождённого ржавыми контейнерами и остовом старого маршевого двигателя, они нашли её. Массивная шлюзовая дверь из тёмного металла, с герметичным уплотнителем по периметру.

Элла обернулась и посмотрела на Лину. Имперка лежала на куче грязного тряпья, и даже просто приподняться ей было тяжело.

— Мы нашли дверь, — сказала Элла. — Но я не знаю, как её открыть. Разреши... можно мы перенесём тебя ближе к шлюзу? Чтобы ты видела, что мы делаем, и могла подсказать.

Лина молча кивнула.

Элла и Рен подошли к ней. Аккуратно подняли её под руки. Лина тихо зашипела от боли, её лицо исказилось, но она не издала ни звука. Они нашли в углу кучу старого хлама, прикрытую кусками поролона и пеноплена, и осторожно усадили её туда, спиной к переборке, так, чтобы она видела шлюзовую дверь и то, что они будут делать.

— Это выход в жилой отсек, — Лина опиралась затылком о ржавую балку, её дыхание было тяжёлым и прерывистым. — Или в отсек управления. Там должна быть еда. И... медицинский пункт. Если на этом корабле он ещё функционирует, мы найдём то, что нужно Корин. И мне.

Джарен подошёл к двери, водя лучом фонаря по панели управления.

— Замок электрический, — констатировал он, щёлкая переключателями. — Но вот... смотрите. Рычаги. Ручной привод. С нашей стороны. И, судя по конструкции, с обратной тоже. Обычно это страховочный механизм. Если электрика откажет, можно открыть вручную.

— Это старый тяжёлый тягач серии «Голем», — тихо сказала Лина. Все обернулись к ней. Она знала эту машину. — Я видела такие на передовой. Использовались для переброски тяжёлой техники в старые времена. Ещё в эпоху Первого Ордена.

Она поморщилась, прижимая руку к рёбрам, и продолжила:

— Надо сделать так, чтобы электричество перестало поступать к замку. Тогда он откроется автоматически. Это аварийный протокол. Чтобы в случае крушения или повреждения питания людей не заблокировало внутри. Дало возможность эвакуироваться.

— А если ручной замок закрыт с той стороны? — спросил Рен, нервно поглядывая на тёмный коридор за дверью.

— Рычаги синхронизированы, — ответила Лина. — Если закрыто снаружи, мы сможем открыть изнутри. Это предусмотрено конструкцией. Люди не должны умирать в ловушке из-за сбоя питания.

— Вопрос за малым, — Элла посмотрела на парней. — Как прервать электроснабжение замка?

Лина слабо махнула рукой в сторону стен.

— Проводку найдёте сами. Ищите защитные кожухи. Тягач старый, внутренняя обшивка содрана. Расковыряйте их чем-нибудь.

Парни — Рен, Джарен и Нестор — тут же разбрелись по помещению в поисках чего-то, что могло бы заменить инструмент. Оружия у них не было. Наёмники, оставляя их в трюме, забрали всё: игловые карабины, складные ножи с выкидными лезвиями. Оставили только комм-чипы — издевательский жест: связь была заблокирована, и они были бесполезны, — да фляги с водой.

Ножи, что они нашли среди мусора, были тупыми и хлипкими, но несколько ржавых, тяжёлых металлических прутов подошли идеально. Парни вернулись к двери. Джарен нашёл толстый кабель, уходящий в стену, и старый распределительный щит, наполовину скрытый ржавой панелью.

— Держи, — он протянул прут Рену. — Упирай сюда. Я поддену с другой стороны.

Минуту они возились, скользя руками по ржавчине и машинной смазке. Нестор молча, с каким-то остервенением вставил свой прут в щель между панелью и стеной и налёг всем весом.

Раздался противный скрежет металла. По тёмной стене заискрились тонкие синие линии, освещая их лица резким, дёргающимся светом. Запахло озоном и горелой изоляцией.

И все услышали громкий, механический щелчок.

Тяжёлые болты шлюзовой двери с глухим лязгом вышли из пазов. Дверь медленно, со скрипом, поползла в сторону, открывая тёмный, пахнущий железом коридор.

— Получилось, — выдохнул Рен, отбрасывая прут.

Лина закрыла глаза, позволяя себе на секунду расслабиться. Но тут же открыла их, и в её взгляде снова появилась сталь.

— Не расслабляйтесь, — хрипло сказала она. — В коридоре может быть кто угодно. Идите тихо.

Странный корабль

Тарек остался рядом с Корин, продолжая бороться с её жаром, а остальные двинулись в коридор.

За шлюзовой дверью тоннель был узким, с низким потолком и тусклой аварийной подсветкой, мигающей через каждые несколько метров. Воздух здесь стоял затхлый, но без того тошнотворного запаха ржавчины и машинного масла, что был в грузовом отсеке.

Первой дверью слева оказался кубрик.

Джарен толкнул её, и створка с тихим скрипом отъехала в сторону. Внутри было тесно и темно. Лучи их комм-чипов выхватили из полумрака ряды двухъярусных коек.

— Тут мест на двадцать, — тихо сказал Рен, водя светом по спальным местам. — Хотя для тягача серии «Голем» стандартный экипаж — десять человек. Остальное — запас. Для наёмников или десанта.

Стенные шкафы и полки были на две трети пустыми, словно корабль спешно эвакуировали или, наоборот, только что укомплектовали. Но на нижних полках они нашли то, что было нужно прямо сейчас: упаковки с брикетами рационов. Разные производители, разные системы, но всё съедобное. Нестор тут же жадно разорвал одну из упаковок, откусывая сухой паёк.

Самой странной находкой были шкафы в дальнем углу.

На вешалках висели пару десятков комплектов нового, с иголочки, военного обмундирования. Брюки, куртки из плотного композита, термобельё, даже нижнее бельё и тяжёлые ботинки. Рядом лежали очки мультивидения.

— Смотрите, — Джарен снял одну из курток, провёл пальцем по ткани. — Без знаков отличия. Без шевронов. Вообще никаких опознавательных знаков.

Он нажал кнопку на дужках очков мультивидения. Они слабо мигнули и погасли.

— Блоки питания не заряжены, — констатировал он. — По сути, просто тёмные стёкла. Как солнцезащитные, без полного функционала. Бесполезны.

— Перехваченный груз, — негромко сказал Нестор, прожёвывая брикет. В его голосе вернулась привычная циничная интонация. — Или перекупленный. Кто-то перехватил партию до того, как она поступила официальным заказчикам чьих-то вооружённых сил. Или купил на чёрном рынке. Бывает.

— Нам это не поможет, — отрезала Элла. — Нам нужны лекарства. Надо позвать Тарека, он разбирается в лекарствах. Лучше всех нас.

Она сделала паузу и произнесла.

— Кроме неё, — имея ввиду имперку.

Они продолжили рыться в шкафах и нашли пару походных аптечек. Но когда Тарек открыл их, его лицо вытянулось. Внутри лежали только витаминно-тонизирующие блистеры, капсулы с кофеином и базовые антисептики. Ничего, что могло бы остановить сепсис у Корин или быстро восстановить силы Лины.

— Чёрт, — Тарек с силой захлопнул крышку аптечки. — Пустышки.

Пока они обыскивали кубрик, Джен скользнула дальше по коридору. Она прошла мимо камбуза — там было пусто и холодно, плиты давно не работали. Заглянула в санитарный блок: туалеты, душевые кабины. Она попробовала повертеть краны. Трубы молчали. Вода отключена.

Она вздохнула, вытерев со лба пот, и пошла дальше. В конце коридора виднелась массивная дверь с зелёным, едва тлеющим крестом. Медицинский отсек.

Джен толкнула её. Дверь поддалась. Она не была заперта.

— Эй! — крикнула она, возвращаясь обратно. — Я нашла медблок! Дверь открыта!

Элла тут же обернулась к Тареку.

— Помоги нам перенести их туда.

Втроём — Тарек, Джен и Элла — они подошли к Лине. Имперка была тяжёлой, её тело обмякло, но она не стонала, лишь сжав зубы, когда они взяли её под руки. Они понесли её по коридору, и как только переступили порог медицинского отсека, Элла заметила перемену.

Лина будто ожила. Её карие глаза, до этого полуприкрытые от боли, широко открылись и начали скользить по помещению, считывая оборудование, расположение кушеток, панелей. Словно она попала в свою стихию. Её дыхание стало чуть ровнее, плечи расправились.

Они аккуратно уложили её на ближайшую кушетку.

— Сейчас за Корин, — сказала Элла.

Они вернулись в кубрик. Тарек бережно поднял Корин. Девушка была пугающе лёгкой, её кожа горела, а дыхание было поверхностным и хриплым. Они перенесли её в медотсек и положили на соседнюю кушетку.

Элла стояла рядом, поправляя воротник куртки Корин, и вдруг поймала на себе взгляд Лины.

Имперка смотрела не на неё. Она смотрела на Корин. Это был короткий, профессиональный, абсолютно лишённый эмоций взгляд. Будто за долю секунды она оценила цвет кожи, частоту дыхания, запах гноя и степень интоксикации.

И Элла поняла. Лина уже вынесла приговор. Корин не спасти.

По спине Эллы пробежал холодок, от которого перехватило дыхание. Она хотела возразить, хотела закричать, что они найдут антибиотики, что Тарек справится, но слова застряли в горле. В этом взгляде было слишком много холодной, беспощадной правды.

Тем временем Рен, Джарен и Нестор, оставив девушек с ранеными, прошли по коридору дальше медицинского отсека.

Они двигались осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, но корабль молчал. Наконец они добрались до конца тоннеля и вошли в командный отсек.

Помещение было просторным, с низким потолком, увешанным пучками кабелей. В центре возвышался массивный пульт управления, сегментированный на три основные панели. Перед каждой панелью стояло по одному катапультному креслу пилота. А слева и справа, у стен, находились ещё по два боковых катапультных кресла — штурманские и тактические позиции.

Всё было мёртвым. Экраны погашены, тумблеры обесточены. На всей огромной системе управления в темноте горели только два крошечных индикатора.

Они светились тусклым, кроваво-красным цветом.

Оживший тягач

Пункт управления тягачом напоминал музей. Массивная сенсорная панель, разделенная на три сектора была покрыта тонким слоем пыли.

Катапультные кресла пилотов и штурманов были продавлены, их обивка местами была разодрана.

Рен, Джарен и Нестор осторожно прощупывали панели, стирая грязь с мертвых сенсорных экранов. Дверь шлюза с шипением отъехала в сторону.

Вошла Джен. Её лицо было бледным, но в глазах горел слабый огонек надежды.

— В медблоке есть аптеки, — сказала она, тяжело дыша. — Настоящие, не походные пустышки. И ещё я нашла портативный диагностический сканер. Узкий, белый, как стеклянная палочка. Но он не работает. Блок питания разряжен в ноль.

Она сделала паузу, затем сказала:

— Лина говорит, нам надо попытаться найти оружие. Если это база наёмников, пусть и временная, здесь должен быть арсенал. Или хотя бы складское оружие экипажа.

Нестор, возившийся с панелью навигации, резко обернулся. В его голосе зазвучала ядовитая желчь:

— Она уже раздаёт приказы, распоряжения? А мы, оказывается, сами не понимаем, как попали под влияние избитой имперки. Кстати, — он прищурился, глядя в темноту коридора, — она так и не объяснила, как вообще оказалась в этом трюме. А мы, кажется, спрашивали.

Рен нахмурился, поправляя ремень безопасности кресла пилота.

— Нестор, остынь. Именно она вывела нас из ступора. Дала направление. Пока мы тут сидели и ждали смерти, она придумала, как открыть шлюз.

— Ты уже за неё говоришь? — Нестор сделал шаг к Рену, его лицо исказилось от злости. — Тебе нравится, как она командует?

— Хватит, — Джарен, стоявший у дальней панели, вдруг усмехнулся. Звук вышел сухим и неприятным. — Нестор, ты бесишься не из-за имперки. Ты бесишься, потому что потерял роль главного умника. Принимателя решений.

Нестор замер, его лицо пошло красными пятнами.

— И знаешь что? — продолжил Джарен, и в его голосе прорезалась сталь. — Это твоя глупая, ребячья инициатива привела нас сюда. Дэйн мёртв. Миру сбросили в воду. А Корин умирает в соседнем отсеке. Ты автор всего этого. Так что заткнись и делай, что говорят.

Нестор взвыл от ярости. Он рванулся к Джарену, замахиваясь. Но Рен оказался быстрее. Он вступился, перехватив Нестора на полпути, и с разворота ударил его кулаком в челюсть. Удар был глухим. Нестор отлетел назад, его ноги запутались в спинке и ремнях старого штурманского кресла. Он с грохотом перевалился через него и распластался на металлическом полу. При падении его рука с размаху ударила по нижнему ряду тактильных переключателей на главной консоли.

По отсеку пробежала вибрация. Где-то в глубине корабля глухо ухнул генератор. Загудели вентиляторы.

На мертвых до этого экранах вспыхнули тусклые, мигающие индикаторы разных цветов.

Рен потёр костяшки, глядя на скорчившегося на полу Нестора.

— Ну, — язвительно заметил он. — Хоть какая-то польза от тебя есть.

Нестор не ответил. Видимо, сильно ударился затылком при падении. Несколько минут он полулежал на полу, закрыв глаза, тихо постанывая и потирая шею.

Рен и Джарен вернулись к консоли. Теперь она была жива. Рен осторожно касался иконок, читая всплывающие подсказки на старом имперском диалекте с последующим переводом на межгалактический.

— Вот, — он ткнул в символ капли. — Санузел. Душевые и туалеты. Система рециркуляции воды работает. А вот это, — он провёл пальцем по другой зоне, — сенсор запуска медицинского отсека. Освещение и оборудование.

Он отдёрнул руку от центральной секции, где мигали красные символы.

— А вот эти трогать не будем. Это запуск маршевых двигателей и режимы полёта. Ни у кого из нас нет навыков пилотирования старого армейского тягача. Сожжём реакторы или взорвёмся на старте.

Джен, стоявшая у двери, тихо произнесла:

— Возможно, у Лины есть.

При упоминании имени имперки Рен и Джарен невольно напряглись, переглянувшись. Слова Нестора о том, что она подчиняет их себе, эхом отдались в их головах.

Лина

В медицинском отсеке с тихим жужжанием включились круглые светильники, встроенные в потолок и стены. Холодный, стерильный свет залил помещение.

Лина лежала на кушетке. Она учащенно, поверхностно дышала, её правая рука была прижата к боку, почти под грудью. Она терпела боль, но её лицо оставалось маской. Только сжатые губы выдавали напряжение.

Тарек возился у соседней кушетки. Он подключил к руке Корин капельницу, вводя в вену мутноватую жидкость — обеззараживающий и противовоспалительный коктейль. Его руки дрожали.

— Шансов почти нет, — тихо признался он, не поднимая глаз. — Слишком много времени прошло с момента ранения. Тампона и пластыря не хватило. Инфекция пошла в кровь, началось септическое поражение внутренних органов.

Элла подошла к Лине. В её руках был тот самый белый сканер, о котором Джен упоминала в кубрике. Теперь, когда корабль дал питание, устройство ожило. Элла провела узкой стеклянной трубкой над телом имперки.

В воздухе, прямо над кушеткой, всплыла голограмма. Тонкие синие линии построили трёхмерную модель скелета и мягких тканей Лины. Цифры и медицинские обозначения побежали по краям проекции.

Лина приподняла голову и внимательно осмотрела свою собственную голограмму. Её карие глаза скользили по подсветке костей.

— Трещины второго и третьего ребра справа, — произнесла она ровным, почти скучающим голосом. — Одна трещина слева. Микротрещины и сильные ушибы в левой части челюсти. Хотя странно, что челюсть не сильно припухла.

Она еще с минуту рассматривала голограмму молча.

—Сильные ушибы мягких тканей в бедренной части и предплечий. Брюшная полость...

Элла морщилась с каждым словом, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Лина читала свой приговор с ледяным спокойствием, словно это был отчёт о погоде.

Тарек подошёл к ним, неся несколько ампул и шприц-инжектор.

— Это каминоанские стимуляторы, — сказал он. — Для заживления костей, надкостницы, восстановления стенок сосудов и мышечной ткани. Я могу сделать инъекции, чтобы ускорить регенерацию.

— Ты врач? — холодно спросила Лина, глядя на него.

— Он прошёл годовую подготовку по медицине чрезвычайных ситуаций, — быстро ответила Элла. — Гражданский спасательный корпус Республики.

Лина едва заметно кивнула. Принятие факта.

В отсек вошла Джен.

— Свет и вода появились, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Активация произошла из-за «головы Нестора».

Никто сначала не понял. Потом Тарек догадался и слабо усмехнулся.

Джен продолжила:

— Я заходила в санузел. Душевые и туалеты работают. Есть горячая вода.

Тарек приступил к делу. Он разрезал ткань на полевой имперской куртке Лины.

Элла заглянула под разрез и в ужасе отшатнулась. Тело имперки было покрыто синяками. Багровыми, фиолетовыми, жёлтыми. Кровоподтёки сливались в сплошные пятна на рёбрах, животе, предплечьях.

— За что они так тебя? — вырвалось у Эллы.

Лина не ответила. Она просто смотрела в потолок. И Элла вдруг поняла: железная воля имперки не сбоит, но внутри неё идёт страшная, разрушительная борьба. Будто ей невыносимо трудно принять и осмыслить какой-то факт. Элла промолчала, решив не давить.

Тарек вкалывал инъекции в места ушибов. Плечи, рёбра, живот, грудь, спину. Несколько уколов он сделал прямо в мышцы вдоль позвоночника.

— Теперь нужно проинъекцировать интимные зоны и ноги, — сказал он, перезаряжая инжектор.

Лина медленно повернула голову.

— Мне нужно принять душ, — сказала она. Её голос чуть дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Потому что...

Она замолчала. Но по её лицу, по тому, как она сжала губы, все поняли.

— После ударов в живот был спазм мышц, — тихо пояснила Лина, глядя куда-то в сторону. — Плотность ткани имперской полевой формы и внутреннее антибактериальное покрытие сдерживают распространение запаха. Но если я разденусь...

В отсеке повисла тяжёлая тишина. Элла едва сдержала слёзы, представив, через какой ад прошла эта девушка. Её выдержка, её способность говорить об этом с каменным лицом, вызывали смесь восхищения, уважения и щемящего сочувствия.

— Я помогу тебе помыться в санитарном отсеке, — сказала Элла, делая шаг вперёд.

— Нет, — холодно отрезала Лина. — Я справлюсь сама. Как только препарат начнёт действовать и боль ослабнет.

— Боль уйдёт в течение полусуток, — сказал Тарек. — Трещины срастутся за пару дней.

Лина кивнула. Она и так это знала. Видя, как Элла стоит, растерянная и смущённая, Лина чуть смягчила взгляд.

— Можешь подобрать мне новую одежду? — попросила она. — Из того обмундирования, что вы нашли в кубрике.

Элла кивнула, радуясь возможности быть полезной.

В отсек вошёл Рен.

— Джарен остался с Нестором, — доложил он. — Похоже, лёгкое сотрясение, лежит, стонет. Я проверил панель связи. Плохие новости. Блок межпространственной связи демонтирован. С тягача нельзя послать сигнал бедствия в космос. Только локальные частоты, в пределах планеты.

Он сделал паузу, и его лицо стало мрачным.

— И ещё. Активация питания тягача могла запустить автоматический пинг. Сигнал для самих наёмников, что кто-то проник на их объект. Они знают, что мы здесь. А пару часов назад уже прилетал дрон-ретранслятор...

При упоминании дрона Элла и Джен побледнели. В их глазах снова встал экран, падающее тело Миры, чёрная вода и уродливая пасть.

Элла закрыла лицо руками. Слезы полились сквозь пальцы.

— Зачем? — прошептала она, обращаясь то ли к себе, то ли к пустоте. — Зачем им было нужно убивать Миру? Она же просто защищалась! Она ранила одного, но это была защита!

Лина медленно повернула голову к ней.

— Скорее всего месть за смерть их товарища, — сказала она тихо. — Но в первую очередь — метод запугивания. Стандартный приём бандитов на окраинах обитаемых миров. Одних убивать, других пугать. Чтобы вы не пытались бежать. Чтобы вы сломались.

Элла и Джен ещё несколько минут тихо всхлипывали, но постепенно взяли себя в руки. Страх и горе смешались в тяжёлый, липкий ком в горле.

И в этот момент Тарек, стоявший у соседней кушетки, медленно опустил руку с пульсометра.

Он посмотрел на бледное, застывшее лицо Корин, на её полуоткрытые глаза, в которых уже не было ничего.

— Корин умерла, — тихо сказал он.

Пауза

Элла аккуратно сложила комплект одежды на полке рядом с душевой кабиной. От нижнего белья до тяжелой полевой куртки и брюк. Ботинки, менее массивные и более удобные на вид, чем были у имперки ранее. Она обратила внимание на крой одежды — по бокам тянулись тонкие, почти незаметные нити-регуляторы. Обмундирование было способно подгоняться под любые габариты бойца, от хрупкого связиста до громилы-штурмовика.

Пока из-за матового стекла доносился шум воды, Элла достала комм-чип. Заряд батареи садился, экран мерцал, но она нажала на заветную иконку. В полумраке санитарного блока всплыла голограмма.

Портрет. Написанный её матерью более двадцати лет назад. Тот самый, что ещё недавно она демонстрировала Мире, пытаясь успокоить её. При воспоминании об убитой подруге Элла вздрогнула, глаза защипало, слёзы хлынули бесконтрольно. Элла заставила себя успокоиться и вытерла глаза салфеткой, что сорвала с рулона, висящего на стене.

Элла ещё раз взглянула на голограмму. Женщина в безупречной имперской офицерской форме, что сидела в шезлонге на берегу океана, держа в руках чашку с чаем. Ветер трепал её волосы цвета белого золота, а серые глаза смотрели прямо в душу — холодные, умные и бесконечно уставшие. И кольцо на пальце — чёрное.

Голограмма дёрнулась, посыпалась пикселями, изображение стало мутным. Элла вздохнула и свайпнула экран, убирая портрет.

Она обернулась и замерла.

Дверь душевой кабины была открыта. Лина уже стояла на стеклянном полу, чуть приподнявшись на носках босых ног, и успев надеть нижнее бельё.

— Я, — Элла запнулась будто бы оправдывала своё присутствие в душевой, — принесла тебе чистую одежду.

Лина не ответила, она молча натягивала брюки, застёгивая ремни. Её движения были экономными, лишёнными всякой суеты. Элла обратила внимание на волосы — имперка успела их помыть, теперь они густыми, чистыми локонами спадали на плечи.

Имперка подняла глаза. На секунду Элле показалось, что Лина смотрит не на неё, а чуть выше — туда, где только что висела голограмма. В её карих глазах мелькнуло что-то странное — не просто интерес, а глубокая, почти болезненная озадаченность. Словно она узнала что-то, что не должна была знать.

Элла мягко улыбнулась. Лина не спрашивала. Она просто отвернулась, заканчивая подгонку формы.

— Ты быстро оправилась, — тихо сказала Элла.

И, глядя на вопросительный взгляд имперки, добавила:

— От боли, я имела в виду.

Лина, казалось, содрогнулась, но тут же расслабилась.

— Препараты, что ввёл твой друг, действуют, — ответила она. — Но ноги ещё сильно болят. И между…

Она помедлила, подбирая слова.

— Там тоже…

Элла понимающе кивнула и сжала губы, чувствуя, как краснеют щёки.

Восстановление

Когда Элла и Лина вышли из санитарного блока, в медицинском отсеке царила тяжёлая, давящая тишина.

Тарек, Рен и Джен стояли вокруг кушетки, на которой лежала Корин. Тарек медленно, с бесконечной нежностью провёл ладонью по лицу подруги и закрыл её остекленевшие глаза.

Рен стоял чуть поодаль. Его лицо было мрачным, но когда он поднял голову и увидел входящую Лину, в его взгляде Элла уловила что-то, что заставило её внутренне поморщиться. Это было не просто сочувствие. В его взгляде читалось что-то более примитивное — инстинкт, который он сам, наверное, не успел осознать. Это было вожделение. Грубое, инстинктивное, едва прикрытое трауром момента.

Но стоило Лине встретиться с ним взглядом, как Рен тут же отвёл глаза. Его лицо покраснело.

Элла посмотрела на имперку. Синяки под глазами уже начали желтеть, припухлости спадали, а ссадины на скулах побледнели под действием каминоанских стимуляторов. И Элла с внезапной ясностью поняла: несмотря на разбитое лицо, собранные в узелок на затылке волосы и чужую, несколько великоватую форму, Лина была невероятно, почти пугающе красивой. В этой красоте не было ничего мягкого — только стальная, хищная симметрия.

Джен сидела на стуле у стены, уткнувшись лицом в ладони. Её плечи сотрясались от беззвучных рыданий.

Тарек обернулся, увидел вошедших и молча кивнул Лине, указывая на свободную кушетку рядом с Корин. Имперка подошла, легла на спину и без лишних слов припустила брюки ниже колен.

Тарек работал быстро и профессионально. Инъекции в бёдра, в колени, в икры. Лина смотрела в потолок, её лицо оставалось маской ледяного спокойствия, но Элла заметила, как напряглась её шея и дёрнулись края век — она пыталась не допустить слёз боли.

— Последний укол, — тихо сказал Тарек, протягивая ей шприц-инжектор. — В паховую область. Там спазм сильнее всего. Думаю, лучше ты сама.

Лина кивнула и взяла инжектор. Чуть приподнялась, ввела иглу. Черты её лица на мгновение исказились от боли — губы сжались в тонкую нитку, ноздри раздулись, — но это длилось долю секунды. Элла зажмурилась и отвернулась. Лина тем временем медленно выдохнула и опустила руку.

Элла смотрела на неё с невольным восхищением. Выдержка и терпение этой девушки — имперки, их врага — казались почти нечеловеческими.

Дверь отсека с шипением отъехала в сторону. Вошёл Джарен.

Он остановился на пороге. Его взгляд скользнул по мёртвой Корин, по лежащей Лине, по Тареку и Элле, по Рену и рыдающей Джен. Джарен медленно подошёл к кушетке. Он ничего не сказал. Просто взял холодную руку Корин и сжал её в своей.

А потом резко развернулся.

Его лицо исказилось от ярости. Он рванулся к выходу, направляясь прямиком в командный отсек.

— Джарен, стой! — Рен бросился за ним, перехватывая в узком коридоре. Он прижал друга к переборке, удерживая за плечи. — Не надо!

— Пусти! — Джарен дёрнулся, его глаза горели безумием. — Я ему голову разобью! Из-за этого идиота мы все здесь! Из-за него она... она...

— Сейчас не время сводить счёты! — Рен сжал его плечи так, что костяшки пальцев побелели. — Понимаешь? Мы сидим тут как на кратере вулкана, что вот-вот взорвётся! Наёмники могут вернуться в любой момент, а мы не готовы их встретить!

— Как вы можете?! — визгливый крик Джен разорвал тишину коридора. Она выбежала из медблока, её лицо было мокрым от слёз. — Как вы можете думать о каких-то наёмниках, когда... когда третий... третий наш друг мёртв?!

Джарен снова рванулся вперёд, но Рен удержал его, упираясь лбом в лоб друга.

И в этот момент раздался голос. Тихий, но отчётливый, как удар хлыста.

— Ещё будет время оплакивать погибших.

Все замерли. Лина стояла в дверях медблока. Она уже успела застегнуть куртку до воротника, её карие глаза смотрели на Джарена с характерным для неё пугающим спокойствием.

— Сейчас, — продолжила она, — надо решать, что делать дальше. Иначе вы все присоединитесь к вашей подруге в недалёком будущем.

Рен и Джарен переглянулись. В их взглядах, похоже, мелькнула одна и та же мысль: Нестор был прав. Она захватила нас.

Планирование

Тарек подошёл к Джен, обнял её за плечи, затем поднял и вывел под руку из медблока.

— Я уложу её в кубрике и сделаю укол успокоительного, — сказал он.

Элла подошла к кушетке Корин. Она взяла её холодную руку, склонилась и на секунду закрыла глаза.

— Прощай, — прошептала она.

Элла отпустила руку подруги и повернулась к группе.

— Что нам делать дальше? — спросила она. И хотя она смотрела на всех, окружающие поняли: этот вопрос был адресован Лине.

Джарен, всё ещё тяжело дыша, кивнул.

— Первую рекомендацию мы выполнили, — хрипло сказал он. — Выбрались из грузового отсека. Теперь мы в жилом и командном отсеках. Что дальше?

Лина размышляла не дольше минуты.

— Нам лучше пройти в пункт управления, — сказала она и шагнула в коридор.

Группа последовала за ней.

Она подошла к центральному пульту, опираясь на него рукой, мельком взглянула на лежащего в углу за креслом штурмана Нестора, и заговорила чётко, как на брифинге.

— Первое. Нужно выяснить, есть ли у них ещё какая-нибудь база на этой планете. Судя по состоянию тягача, он не пригоден для межзвёздных перелётов. Значит, где-то рядом должна быть посадочная площадка. Инфраструктура, способная принимать корабли, давать сигналы в дальний космос. Все карты и логи должны быть в панели управления.

Рен кивнул, уже подходя к консоли.

— Я покопаюсь в системе. Найду.

— Второе, — Лина перевела взгляд на Джарена. — Нужно взять местность вокруг тягача под наблюдение. Наёмники не оставили бы свой склад без надзора. Вокруг периметра должны быть сенсоры. Изображение с них выводится на голоэкран. Этот экран нужно найти и взять под контроль.

— Когда пойму, где он, я займу пост, — Джарен вытер лицо рукавом. Ярость в его глазах сменилась холодной решимостью.

— Дрон-ретранслятор больше не возвращался, — сказал Рен. — Мы не знаем, откуда он прилетел, где затаился — может, на крыше этого тягача, может, под ним, а может, улетел. Этот дрон ведь может быть одновременно наблюдателем?

Лина кивнула. Элла почувствовала, как холодок пробежал по её спине, нахлынуло болезненное воспоминание того кошмара, что принёс дрон всего несколько часов назад.

— И что делать с этим фактом? — спросил Рен.

Лина пожала плечами.

— Пока просто принять, — ответила она. — Мы не можем его контролировать и знать наверняка. Просто имеем в виду, что они и сейчас могут наблюдать за нами. Либо за тягачом снаружи. Если этот дрон висит над долиной и держит её под контролем.

— Тогда внешние сенсоры не нужны по периметру? — предположил Джарен.

— Нужны как дублирующий канал наблюдения, — ответила Лина. — Если дрон повредится — есть сенсоры.

Рен и Джарен синхронно кивнули в знак согласия.

— Я заметил ещё кое-что, — Тарек вступил в разговор. — Помещения тягача глухие, нет иллюминаторов и окон, кроме той узкой щели в трюме, через которую влетел дрон.

— Есть окна в пункте управления, — возразил Рен показывая на окна за сенсорной панелью пилотов, узкие, вытянутые, но достаточные, чтобы наблюдать за обстановкой примерно на сто восемьдесят градусов. — При необходимости их можно заблокировать внешними и внутренними щитами.

Лина кивнула. Несколько секунд все молчали. Наконец имперка продолжила.

— Третье, — Лина замолчала на секунду, и в её взгляде появилась та самая сталь, что пугала Рена. — Самое важное. Нам нужно оружие. Или хотя бы то, чем мы сможем защищаться.

Она посмотрела на Эллу.

— Скорее всего, арсенал хранится в грузовом отсеке. В трюме. Нам придётся вернуться туда и ещё раз изучить те контейнеры. Знаю, вы их не смогли открыть раньше, — сказала она. — Но в шкафах жилого блока должны быть мультитулы и мультиключи. Найдите их.

В отсеке повисла тишина. Только гул вентиляторов и тихие всхлипывания Джен из кубрика.

— Хорошо, — сказала Элла, чувствуя, как страх отступает, уступая место холодной, спокойной решимости. — Начинаем?

Напряжение

Шкафы кубрика отдали свою добычу не сразу. Только в третьем отсеке, за стопкой запасных комбинезонов и бухтами крепёжных ремней, пальцы Эллы наткнулись на холодный ребристый цилиндр.

— Есть, — сказала она. — Аварийный светильник. Долгого действия.

Тарек взял цилиндр, повертел в руках и надавил на контактную площадку с торца. Матовая колба вспыхнула ровным белым светом, вырвав из темноты круг пыли и потёртого металла.

— Аккумуляторный, — заключил он. — Хватит на десятки часов. Ищем ещё.

Ещё четыре нашли быстро. Два — под откидной панелью вентиляции, куда указала Лина, не объясняя, откуда знает: мол, догадалась. Тарек молча сгрёб светильники в вещевой ранец и туда же сунул пару мультитулов, найденных в том же шкафу — тяжёлых, армейских, с потёртыми рукоятями.

— Пригодятся, — коротко бросил он.

Трюм встретил их темнотой — густой, бархатной, пахнущей ржавчиной и остывшим топливом.

Освещения не было. То ли Рен с Джареном так и не активировали его из командного отсека, то ли сегмент остался обесточен после того, как они сожгли питание замка при взломе внутренней двери. Теперь три белых пятна света плыли в черноте, выхватывая то рёбра жёсткости, то борт контейнера, то паутину кабелей под потолком.

Элла шла рядом с Линой и слышала, как неровно дышит имперка. Каждый шаг давался ей с трудом: она ставила ногу осторожно, будто пробуя грунт. Правая рука время от времени прижимала бок, под рёбрами.

— Может, тебе лучше подождать? — не выдержала Элла. — Вернись в медблок. Мы с Тареком сами...

— Времени ждать нет, Элла, — ответила Лина.

И Элла невольно замедлила шаг: в голосе имперки не было привычной стали. Он прозвучал относительно мягко — почти тихо, с той ровностью, что бывает у людей, давно переставших жалеть себя.

— Они могут вернуться в любой момент, — продолжала Лина, не глядя на неё. — Каждая минута, которую мы не двигаемся, — это их минута. Не наша.

Элла уступила и посветила вперёд.

Из темноты выступили ряды контейнеров.

Осмотр занял почти час.

Тарек двигался вдоль рядов, водя лучом по стёртым грузовым трафаретам, простукивая замки, прикидывая на глаз массу и посадку углов. Лина шла следом, и Элла видела, как имперка скользит взглядом по тем же деталям — быстрее, экономнее, чем Тарек.

— Вот эти три, — Тарек остановился и постучал костяшками по борту среднего контейнера. Звук был глухим, плотным. — Оружие. Усиленные углы, военные магнитные замки, трафареты содраны, но форма характерная. Я такие ящики в учебных голограммах спаскорпуса видел.

— Остальные? — спросила Элла.

— Силовые установки. Комплектующие к ним, судя по массе и центру тяжести. А вот здесь... — он повёл лучом по коду на торце соседнего контейнера и прищурился. — Медицина. И компоненты. Прекурсоры для психотропных препаратов. Полевые стимуляторы, боевая наркота, может быть. На простой барже такого не возят.

Элла наклонилась к следующему контейнеру, вглядываясь в полустёртую надпись на борту. В тот же миг с другой стороны к трафарету потянулась рука Лины.

Их ладони наложились одна на другую. Лина — сверху.

Элла замерла и подняла глаза.

Лицо имперки было совсем близко в белом свете светильника: разбитая губа почти зажила, желтеющий синяк под глазом был едва заметен, прядь светлых волос — уже чистых. И карие глаза — спокойные, но не пустые.

— Мне жаль твоих подруг, — тихо сказала Лина. — Ту, что показали на экране. И ту, что умерла в медблоке.

Что-то внутри Эллы дрогнуло и начало оседать — тяжёлое, липкое, знакомое. Горло сжалось. Белое пятно света поплыло перед глазами, и она почувствовала, как паника поднимается изнутри, как вода в трюме с пробоиной.

Пальцы Лины на её руке сжались — один раз, коротко, почти незаметно. И отпустили. Элла будто очнулась.

— Ещё будет время оплакивать друзей, — сказала она. — Я обещаю тебе. Но не сейчас. Горе — роскошь для тех, у кого есть время. У нас его нет.

Элла сглотнула и кивнула.

И в этот момент над ними раздалось жужжание.

— Дрон! — Элла дёрнулась, вскидывая светильник.

Лина удержала её, обняв за плечи.

Жужжание описало круг под потолком — и начало удаляться, в глубину трюма. Тарек поднял луч: крупное полосатое насекомое, местный аналог шершня, билось о рёбра жёсткости, потом ушло в черноту.

— Местный шершень, — выдохнул Тарек, опуская руку. — На свет кинулся. Не дрон.

Элла коротко, истерически хохотнула и тут же оборвала себя, прижав ладонь ко рту. Лина отпустила её, поняв, что паника ушла.

В дверном проёме вырос силуэт Рена — чёрный на фоне светлой полосы коридорного освещения.

— Все в командный отсек, — сказал он. — Я кое-что разобрал.

Когда они вошли, Элла сразу увидела Нестора.

Он стоял рядом с Джареном у боковой панели — бледный, с тёмным пятном засохшей крови у виска и багровым следом на челюсти. На Рена он не смотрел. Рен, в свою очередь, старательно не смотрел на него.

Тарек подошёл первым.

— Дай посмотрю, — сказал он. — Сделаю укол. Против сотрясения. Рен тебя сильно приложил.

Челюсть Нестора дёрнулась. Секунду казалось, что он откажется — из упрямства, из стыда, из злости. Потом он отвёл глаза и процедил:

— Делай.

Рен тем временем уже стоял у центральной консоли. По его команде над пультом развернулась голограмма: схематическая карта ландшафта — контуры хребтов, русла, пятна лесных массивов — на многие сотни километров вокруг их тягача.

— Я разобрался с навигационными логами и ландшафтной картой, — сказал он. — Смотрите.

Он указал на крупное красное обозначение в форме звёздолёта и нажал. Всплыл текст описания, побежали строки.

— Это похоже на основную базу наёмников, — сказал Рен. — Центр связи. Взлётно-посадочная площадка, способная принимать корабли космического класса.

Он вызвал изображение. Над пультом повисли несколько строений: приземистые блоки, ангары, периметр ограждений. И среди них — длинные, однообразные корпуса.

— Казарменного типа, — тихо сказал Джарен.

— Значит, гарнизон, — сказала Лина. — Группа охранения. Минимум. Идти туда — самоубийство: мы не справимся даже с небольшим гарнизоном. Добраться до их центра космической связи и дать сигнал бедствия — нереально.

— И помимо всего прочего... — Рен развёл руками, — это больше двухсот миль отсюда.

Элла почувствовала, как оседает внутри всё, что они нашли за этот час.

— НО, — Рен поднял палец.

Красный маркер погас. Рядом вспыхнул второй — меньше, скромнее.

— Запасная посадочная площадка. И дублёр-центр космической связи. Гораздо меньше по мощности и размерам. Но достаточный, чтобы при необходимости дать сигнал.

Он вывел строки статуса.

— Судя по логам, центр запасной и законсервированный. Но обозначен как действующий. Я рискнул: послал сигнал-запрос по закрытому каналу. И получил сигнал-ответ от оборудования. — Рен обвёл всех взглядом. — Аппаратура исправна.

Никто не подгонял. Ждали.

— И самое интересное, — Рен наложил маркер на локальную карту, приблизив участок. — Смотрите, где он стоит.

Элла узнала контур раньше, чем он договорил: полукольцо развалин, площадь, каменные выступы у кромки леса. Те самые. Первые.

— Это наши руины, — прошептала она. — Те, что мы исследовали в первый день.

— Они, — кивнул Рен. — До них миль пятнадцать, не больше.

На минуту все зависли: пятеро из семерых, запертых в недавно ожившем тягаче на чужой планете, смотрели на светящуюся точку, в которой сходилось всё — начало их экспедиции и, возможно, её конец.

И только Лина, казалось, оставалась живой: её взгляд скользил от маркера к маркеру, и Элла видела, как едва заметно шевелятся пальцы имперки, будто отсчитывая что-то своё — расстояние, время, шансы.

Оцепенение оборвала Джен. Она вошла тихо, кутаясь в новую куртку, с красными, но сухими глазами — казалось, немного оправилась от шока. Все невольно повернулись к ней.

— Я в медблок, — сказал Тарек, ловя момент. — Возьму инъекции для Нестора — от сотрясения. И для Джен тонизирующее: мышцы и работоспособность после шока. Скоро вернусь.

Он вышел, и очередь дошла до Джарена.

— Сенсоры, — сказал он и вызвал усиленное изображение окрестностей тягача. Вокруг контура корабля лёг ровный круг зелёных точек. — Они действительно расположены по окружности, в радиусе ста метров от тягача. Пробивают пространство вокруг поляны на милю — полторы. Лес, подходы, кромку.

Он увеличил сектор, пробежался по данным.

— Активности в районе тягача я пока не вижу. Чисто.

— «Пока», — тихо повторила Лина.

Она повернулась к Рену.

— Ты нашёл подтверждение, что активация управления тягачом запустила пинг? Что сигнал о включении объекта ушёл наёмникам?

Рен замялся — впервые за весь разговор.

— Прямых подтверждений нет. Журнал исходящих пакетов частично затёрт. Но архитектура у этих систем такая, что... скорее всего, да. Автозов уходит. В любом случае. Примут ли его здесь, на планете, или на основной базе — вопрос их антенн и времени.

Лина медленно кивнула. Боль снова проступила на её лице серой тенью, но она не позволила себе согнуться.

— И ещё одно, — сказал Рен, прежде чем она успела продолжить. — Я заодно прогнал диагностику по ходовой и реакторам, пока поднимал логи.

Он вызвал на голограмму другой слой — вместо карты ландшафта повис столбец параметров, и почти каждая строка в нём горела красным.

— Разгерметизация второго контура охлаждения. Отказ гравикомпенсатора на кормовой опоре. По силовому контуру — половина показателей за пределами допуска.

Он сделал паузу, затем продолжил.

— И это то, что лежит на поверхности, в открытом логе. Что ещё вскрылось бы при запуске — я не знаю и знать не хочу. Взлёт противопоказан. Аппарат не даст.

— А если бы дал? — спросила Лина.

Элла посмотрела на неё. Они все об этом думали с первого дня: из семерых сесть в кресло такого тягача мог хотя бы теоретически только один человек. Теперь этот человек спросил вслух — ровно, как спрашивал бы про заряд обойм.

— Ты не обязана спрашивать, чтобы я отвечал, — сказал Рен. — Но отвечу: я не знаю, что ты не сможешь. Я знаю, что он не даст. Разные вещи. И, — он помедлил, — даже взлететь было бы мало. Нам нужно не в небо. Нам нужно, чтобы нас услышали.

Лина смотрела на красный столбец параметров несколько секунд. Потом кивнула — коротко, один раз, будто кто-то другой принял решение, а она просто зарегистрировала протокол.

— Значит, идём пешком, — сказала она. — Времени у нас почти не осталось.

Подготовка

— Мультитулы и мультиключи, — сказала Лина. Она не сидела: стояла, опираясь на спинку штурманского кресла, берегла силы, но голос её уже звучал бодро. — Вы нашли их?

— Несколько, из шкафов, — Джарен кивнул на сумку у стены. — Мультитулы армейские, с виду живые. Мультиключи — целым набором, но какие из них рабочие и под какие замки — непонятно. Пытаться всё равно надо.

— Мы выделили оружейные контейнеры, — Лина кивнула в сторону трюма. — Теперь надо их открыть.

— Пусть с вами идёт Рен, — Джарен взглянул на друга. — Он у нас лучше всех разбирается в замках и электронике.

Рен не стал спорить. Молча забрал поясную сумку с инструментом, проверил застёжки.

Трюм снова встретил их темнотой и запахом ржавчины. Луч фонаря лёг на борт контейнера, у которого они остановились в прошлый раз.

Рен опустился на колено, подключил мультитул к сервисному разъёму замка. Экран инструмента мигнул, пробежал строками диагностики — и погас ошибкой.

— Не идёт, — пробормотал он. — Код не принимает.

Он достал мультиключ, вставил в разъём. Где-то внутри замка несколько раз щёлкнуло — сухо, механически. Крышка не шевельнулась.

Рен попробовал второй ключ. Третий. Все, что были. Результат — ноль.

Он откинулся на пятки, глядя на инструменты, как на предателей. Элла слышала только гул вентиляции.

— Чёрт... — сказал Рен тихо. А потом громче, с силой ударив кулаком по борту контейнера: — Я что-то не так делаю? Может... — голос его сорвался. — Может, я вообще ни на что здесь не годен! Ни замки, ни... ни черта!

Элла вздрогнула. Она понимала: это не про замок. Это про Миру, про Дейна. Про экран, про воду, про Корин. Про руки, которые не смогли удержать ничего — ни подругу, ни даже крышку контейнера.

Лина шагнула ближе. Не коснулась его — просто встала рядом, так, чтобы он чувствовал её присутствие.

— Попробуй с другими, — сказала она ровно. — Замок не виноват. Ключ не виноват. И ты не виноват. Работай, Рен.

Он поднял голову. Посмотрел на неё — долго, ища в её лице насмешку или жалость. Не нашёл ни того, ни другого.

Он резко выдохнул. Кивнул. Поднялся.

У второго контейнера он повторил схему: мультитул — тишина; мультиключ — тишина. И лишь предпоследний ключ, коснувшись разъёма, издал тонкий характерный писк — и по трюму прокатился щелчок, слышный даже сквозь гул вентиляции.

Но крышка не поддалась.

Рен замер с ключом в руке. Элла видела, как его взгляд бегает по стыку створок, по сервисному разъёму, по штампованным рёбрам жёсткости.

— А может... — сказал он наконец.

Он отложил ключ, взял мультитул, ввёл тонкое жало в щель между створками и активировал разжим. Металл заскрипел неохотно, сопротивляясь; створки разошлись сантиметров на тридцать — и тогда внутри что-то надломилось: крышки с глухим лязгом разъехались сами, выдохнув на группу запах заводской смазки и пенопласта.

Внутри, аккуратно, гнездо к гнезду, лежали бластеры. Винтовочного типа, но с укороченными стволами и более массивными зарядными блоками.

Элла почувствовала, как радость поднимается в груди — и тут же споткнулась о красное: на каждом стволе, у ствольной коробки, горел алый индикатор. Ноль. Пусто.

Она заглянула в одно гнездо, в другое. Запасных обойм в контейнере не было.

— Ноль, — озвучил Рен то, что видели все.

Лина наклонилась над контейнером, провела пальцами по холодному металлу ствольной коробки.

— Зарядить обоймы на тягаче не получится, — сказала она. — Необходимого оборудования здесь нет. То, что в этих гнёздах, — железо. Не более.

Тишина стала тяжёлой, вязкой.

— Попробую следующий, — мрачно сказал Рен.

Следующий контейнер поддался быстрее: тот же комбинированный приём — мультиключ в разъём, мультитул в щель. Створки разошлись — и среди красных индикаторов внутри горели два зелёных огонька.

Два бластера с полным зарядом.

Элла взяла один в руки — тяжёлый, холодный, настоящий. Ладонь сама легла на рукоять, будто держала её всю жизнь. Что-то в её груди разжалось впервые за эти дни. Она взглянула на Лину — та смотрела на оружие как на что-то рядовое, само собой разумеющееся.

— Уже что-то, — сказал Рен, и впервые за долгое время кривая, усталая улыбка тронула уголки его губ.

Он выпрямился, оглядел ряды — и взгляд его зацепился за маркировку контейнера, стоявшего чуть в стороне.

— Погодите... — Рен подошёл, провёл ладонью по стёртому трафарету. — «Зонтики». Маскировочные щиты. Если паспортная табличка не врёт...

Он вскрыл контейнер уже отработанным движением.

Внутри, в вертикальных гнёздах, стояли закреплёнными три телескопические мачты. На макушке каждой — матовый полусферический купол голографического генератора; у основания, над наконечником, — энергоблок.

— Наконечник втыкается в почву, — читал Рен вслух строки технической таблички. — На твёрдой поверхности меняет вид на разветвлённую конструкцию, ставится как подставка. Радиус прикрытия — до десяти метров. При включении генератора на две трети мощности щит прячет даже от теплосканера и визоров широкого спектра. Но жрёт энергию здорово: на полную мощность лучше включать только когда есть стопроцентная уверенность, что преследователи смотрят через мультивизоры.

— Зарядка? — спросила Лина.

— От солнца и от геотермального тепла. Но в момент зарядки щит отключается. Прятать и копить одновременно он не умеет. Модель ограниченного функционала, видимо дешевая.

Лина кивнула медленно.

— Очень полезная вещь, — сказала она. — В лесу — второй дом. Грузим.

Где-то между контейнерами они отыскали старую колёсную тележку с визгливой осью. Погрузили два заряженных бластера и три щита, стянули ремнями.

— Эту ось слышно на весь лес, — сказала Лина, посмотрев на тележку. — Довезём до кромки. Дальше — в руки, мачты складные.

Рен оглядел оставшиеся ряды.

— Хорошо бы исследовать другие контейнеры. Вдруг здесь ещё что-то...

— На это нет времени, — мягко, но не оставляя пространства для спора, ответила Лина. — Оставаться здесь опасно. Нас очень просто запереть и отключить извне — и выхода уже не будет.

Она замолчала, давая словам улечься.

Элла посмотрела на тёмные ряды контейнеров, на узкую полосу света у двери — и кивнула.

— Тогда идём, — выдохнул Рен и взялся за ручку тележки.

— Через лес, к развалинам, — сказала Лина уже на ходу. — К центру связи. Подать сигнал бедствия. Рискованно, но другого пути я не вижу.

В командный отсек они вкатили тележку через дверь жилого блока и коротко доложили: это всё, что удалось найти полезного для рейда через лес к пункту связи.

Джарен, не отрываясь от панели сенсоров, бросил:

— Активности не наблюдаю. Периметр чист. Пока.

Тарек появился в помещении, переводя дыхание, добавил:

— Я ещё раз пошарился по кубрику. В шкафах с обмундированием нашёл многофункциональные ножи — мачете. На всех и с запасом. И это хорошо: дроида, что прорубал нам путь в начале экспедиции, больше нет. Значит, где лес сомкнётся — прорубаться придётся самим.

— А вдруг наёмники пойдут по нашей же прорубленной тропе? — тихо спросила Джен. — Как по следу...

— Где можно пройти без рубки — пойдём без рубки, — ответила Лина. — Но в любом случае лучше идти, чем стоять без движения у ветвей и гущи растений. Стоящих — находят. Идущие — приходят.

Джен опустила глаза, но спорить не стала.

— Еще кое-что, — Тарек щелкнул пальцами. — Очки мультивидения при обмундировании тоже удалось подзарядить, пока вы вскрывали контейнеры. Не на полную, но при экономном использовании, думаю до пункта назначения хватит.

Лина удовлетворительно кивнула — еще один бонус в их копилку.

Рен вдруг выпрямился, словно что-то вспомнив.

— Мне нужно вернуться в грузовой отсек, — сказал он. — Не ждите меня, продолжайте сборы.

И он ушёл раньше, чем кто-либо успел задать вопрос.

Лина проводила его взглядом и повернулась к группе.

— Теперь об одежде. Кто хочет — переодевайтесь, как я. Комплектов в достатке, включая походные ранцы. В ранцы сложить еду, воду, необходимое из медикаментов. Головные уборы тоже лучше взять, береты вполне подойдут.

Она посмотрела на Тарека. Тот кивнул, давая понять: подберёт всё нужное сам.

— Чем быстрее мы выдвинемся — тем лучше, — закончила Лина. — Больше будет форы. Они могут преследовать нас на спиддерах и шаттлах: в лесу, под щитами, нас найти труднее, чем в открытом поле. А фора измеряется не милями — минутами.

Сборы заняли минут пятнадцать.

Когда группа снова собралась в командном отсеке, Джарен, Тарек и Элла были уже в новой полевой форме — той самой, что носила Лина: плотный композит, усиленные колени и локти, множество строп и карманов.

Нестор и Джен остались в своей старой походной одежде: Джен — потому что не было сил и желания переодеться. Нестор — потому что не хотел брать ничего, напоминающего имперское, даже куртку. Так он заявил по крайней мере, глядя на Лину. Она просто пожала плечами.

Ранцы собраны, пряжки застёгнуты.

В этот момент вошёл Рен. На плече — три игловых карабина, помассивнее и мощнее тех, что были у них в начале экспедиции: армейского образца, с удлинёнными магазинами и складными сошками. В руках — полевой военный планшет в ударопрочном корпусе.

— Заприметил контейнер еще в прошлый раз, а там вот что, — сказал он, выкладывая карабины на консоль. — А это... — он поднял планшет, — сейчас перекину карту ландшафта с панели управления тягачом. Чтобы ориентироваться в пути.

Оружие распределили быстро, почти без споров. Лина и Тарек взяли бластеры: ей достался первый, проверенный зелёным индикатором, ему — второй. Рен, Джарен и Нестор взяли игловые карабины.

Нестор принял свой молча, ни на кого не глядя, и проверил магазин неожиданно точными движениями — после инъекции Тарека руки его больше не дрожали. Карабин был вещью, а не знаком принадлежности. Это он тоже объяснять не стал.

Джен взяла мачете. Стрелять она не умела и не скрывала этого: лучше идти налегке с клинком на поясе, чем с оружием, которое выстрелит не туда и не тогда.

Элла пристегнула второе мачете к ранцу — и почувствовала его вес за спиной как вес ответственности. От стреляющего оружия она тоже отказалась.

— Держись рядом со мной, — сказала ей Лина.

Элла кивнула и поймала её взгляд. Что-то до боли знакомое — но она не могла понять, что.

— И ещё, — сказал Рен, активируя планшет. — Я нашёл, как открыть внешнюю дверь. Опускающийся люк прямо под командным отсеком. Привод идёт с этой панели. Через трюм нам лезть не придётся.

— Отлично, — Лина кивнула. — Тогда план: сухпаёк и витамины — сейчас. Кому необходимо в санблок — сейчас. И выдвигаемся.

Она обвела взглядом каждого — коротко, но так, будто запоминала.

— Время не ждёт. И наёмники тоже.

Последние приготовления

Последние часы внутри тягача прошли в тишине, которую нарушали только гул панелей и короткие, деловитые фразы. Подкрепились сухпайком и витаминными блистерами из тарекских запасов; кто хотел — в последний раз сходил в санблок. Звучало это буднично, почти по-домашнему, и от этой будничности у Эллы периодически сжималось горло: они собирались в дорогу, как собираются на рассвете из лагеря, а не как беглецы из могилы.

Рен с усиленным вниманием ковырялся в сенсорных кнопках панели управления, что-то помечая в своём полевом планшете. Джарен не отрывался от усиленного изображения периметра: сенсоры методично «прощупывали» лес вокруг поляны.

— Дрона не вижу, — сказал он, не оборачиваясь. — Ни над тягачом, ни в радиусе датчиков. Чисто.

И в этой же тишине Тарек произнёс то, о чём все думали, но никто не решался сказать первым:

— Корин необходимо похоронить. Мы не оставим её здесь.

— Правильно, — неожиданно активно подхватил Нестор. — Нельзя оставлять.

И оба — медик и мажор, каждый по своей причине — словно бы автоматически повернулись к Лине. Будто ждали её решения. Элла заметила этот взгляд и почувствовала, как внутри что-то тихо встало на место: имперка уже не была для них случайной попутчицей или гостьей. Она была той, кто решает.

Лина приняла это без слов и без позёрства.

— Джарен, — сказала она. — Есть ли в ближайшем лесу подходящее место для захоронения? Желательно по пути к развалинам. Нам нельзя крючить.

— Найти можно, — кивнул Джарен, сверяясь с картой в планшете. — Я отмечу точку.

— А чем копать? — спросил Нестор. — Лопат у нас нет.

— Прихвачу пару мультитулов, — отозвался Рен, не отрываясь от панели. — У них есть режим землеройного приспособления. Не лопата, но на неглубокую могилу хватит.

Возражений не было.

Перед самым выходом Тарек ещё раз обошёл всех с портативным сканером — тем самым, узким и белым, что недавно читал голограмму Лининых переломов. Прибор тихо попискивал, выводя на дисплей схемы костей и тканей.

— Переломов и ушибов ни у кого нет, — заключил Тарек. — Усталость, обезвоживание по кромке — это не в счёт. А вот у Лины... — он посмотрел на имперку. — Рёберные трещины ещё не заросли. Ткани после ушибов восстановились не полностью.

— Я выдержу, — ровно сказала Лина.

— Я не сомневаюсь, — Тарек позволил себе почти незаметную усмешку. — Но физиология не спрашивает, кто что выдержит. Возьму с собой достаточный запас восстанавливающих каминоанских препаратов. Вкалывать каждые три часа, пока не заживёт всё, что тебе нанесли.

Лина кивнула.

— График инъекций я составил у себя в комме, — добавил Тарек.

— Перекинь его мне, — тут же сказала Элла. — Я сама буду следить за графиком. И сама буду делать инъекции.

Минуту Лина и Элла смотрели друг на друга — без вызова и без просьбы, просто сверяя что-то, что не произносится вслух. Потом Лина молча согласилась, коротко кивнув.

— Ну конечно, — Нестор скривил губы в своей манере. — На привале вам постель одну на двоих?

Элла ответила ему таким гневным взглядом, что он отвёл глаза. Лина не обратила на реплику никакого внимания — даже головы не повернула, словно слова Нестора были шумом вентиляции за стеной.

Скрипящую тележку решили с собой не тащить: в лесу она стала бы обузой и демаскировкой. Рен, Джарен и Нестор распределили по ранцам мачты маскировочных щитов-«зонтов». Тарек, вернувшись из кубрика, принёс рулон маскирующего материала.

— В него можно завернуть Корин, — сказал он.

Лина кивнула и раздала итоговые распоряжения — коротко, как на брифинге:

— Нестор, Тарек — заверните тело Корин в покрывало и позаботиться о несущих ремнях. Рен — контроль выхода. Джарен — маршрут до точки захоронения и дальше. Джен — замыкающая, держишь интервал и слушаешь тыл.

Тарек молча кивнул и пошёл к медблоку. Нестор опять что-то съязвил себе под нос — но пошёл следом.

— Пятиминутная готовность, — объявил Рен, выпрямляясь над панелью. — Я запустил процесс открытия запасного выхода: опускающийся люк под пунктом управления. Дверь откроется через пять минут, и у нас будет пять минут, чтобы выскочить из тягача. Ещё через пять минут дверь закроется, активируется код, который я ввёл, и все процессы в системе управления обнулятся. Начнётся перегрузка — идти она будет около часа. Это наша фора: похоронить Корин и уйти как можно дальше.

Он сделал паузу, и в его голосе появилось что-то похожее на гордость инженера за свою работу.

— Перезагрузка сотрёт следы моей деятельности. Если наёмники прибудут и начнут копаться в системе, они не поймут, что я вызывал карты их баз на планете. Не узнают, куда мы пошли. И сенсоры после обнуления не будут работать — отследить наше направление они не смогут.

Лина кивнула, но спросила, глядя ему в глаза:

— Следы сотрутся полностью?

— Скорее всего, нет, — честно ответил Рен. — Но чтобы их поднять, нужно время. И у меня нет уверенности, что у наёмников сразу под рукой найдётся подходящий человек или дроид-аналитик.

Лина кивнула ещё раз — медленно, с той же холодной внимательностью.

— Ещё в кадетском корпусе нас учили всегда исходить из худшего варианта, — сказала она.

Все невольно притихли. Это был первый раз за всё время, когда Лина хоть что-то рассказала о себе и своём прошлом — одна фраза, оброненная между делом, как патрон в подсумок. Но Элла запомнила её. Как запоминают координаты.

Похороны

Элла смотрела, как Рен и Джарен орудуют мультитулами, зарывая тело Корин, и вспоминала недавние пятнадцать минут.

Они спустились по лестничной рампе из пункта управления прямо на каменистую землю. Был уже вечер — они потеряли счёт времени внутри тягача, среди панелей и мёртвых отсеков. Стоя на земле, Элла не удержалась и запрокинула голову: снизу космический корабль поражал размерами — ржавая гора металла, нависающая над поляной, будто остов доисторического зверя.

На короткое время её накрыла паническая мысль: куда ещё они могли не добраться внутри этого старого монстра, учитывая ограниченность по времени? Какие отсеки, какие тайны остались там, за обесточенными переборками?

Потом парни спустили тело Корин, завёрнутое в покрывало и маскирующий материал, и Джарен указал направление к лесу. Элла успела сделать несколько глубоких вдохов, наслаждаясь атмосферой, пригодной для человека, — прохладной, с запахом хвои и влажной земли.

Про себя она отметила: теперь она понимает, почему наёмники выбрали этот мир для одной из своих баз. Столь подходящую для пребывания человека необитаемую планету да ещё в Серой Зоне найти непросто.

Едва они двинулись к лесу, поднялся сильный ветер — рваный, холодный, гнущий верхушки.

— Это хорошо, — сказала Лина, идущая первой. — Ветер занесёт наши следы.

Группа вошла под тени деревьев. Лина шла в голове колонны; рядом с ней, держась на полкорпуса позади, шла Элла. Тарек, Рен, Джарен и Нестор несли тело Корин на несущих ремнях, мерно переставляя ноги в такт. Джен держалась замыкающей, то и дело оглядываясь, как будто лес за спиной был опаснее леса впереди.

Подходящее место нашли быстро: полянку с мягкой почвой, со всех сторон окружённую густым кустарником, — Джаренова точка легла на неё почти точно. Тело аккуратно положили на подстилку из лапника. Рен и Джарен включили мультитулы в землеройном режиме, и над краем будущей могилы повисла мелкая пыль перегноя.

Когда яма была готова, Тарек и Джен взяли тело со стороны ног. Элла подошла со стороны головы — и на секунду замерла, не решаясь коснуться.

Лина, секунду подумав, подошла к ней и встала с другой стороны. Молча взялась за покрывало там, где должны были лечь её руки.

Они понесли тело вчетвером, и Элла заметила, насколько профессионально и чётко действует имперка: ни дрожи, ни заминки, ни лишнего движения — будто перенос мёртвых был для неё рядовым делом, отработанным до автоматизма госпитальными коридорами. Их пальцы соприкоснулись поверх грубой ткани покрывала — на мгновение, пока они опускали Корин в могилу. Элла не отстранилась. Лина — тоже.

Когда парни заровняли последний слой земли и Джарен прикрыл свежий бугор срезанным лапником, Лина холодно кивнула в направлении движения. Без речей. Без пауз. Война не даёт на них права.

Дорога

Группа двинулась дальше. Теперь порядок переменился: Тарек шёл первым, за ним Рен, потом Джен, за Джен Нестор, а Лина с Эллой шли замыкающими.

Пока шли, сумерки сгущались. В какой-то момент видимость упала до нуля — лес стал чёрным тоннелем без стен.

— Пора надевать очки мультивизоры, — сказал Рен.

После того как все стали «очкариками», идти стало легче: мир вокруг окрасился в призрачное зеленовато-серое, и дорога читалась почти как днём.

У Эллы одновременно с Тареком провибрировал комм-чип.

— Пора, — сказала она, сверяясь с графиком, перекинутым на её комм. — Инъекция. Рёбра, плечи, предплечья.

— Боль почти не чувствую, — заметила Лина.

— Инъекции нужны не против боли, — возразил Тарек. — Для полной ликвидации последствий травм.

Лина кивнула, давая согласие на привал. Они нашли небольшой пригорок и уселись на его кромку. Тарек достал из ранца инжектор, но Элла протянула руку:

— Дай. Я сама.

На вопросительный взгляд Тарека Лина коротко кивнула: согласна. Она распахнула куртку, сняла её, оставшись в одной майке, и приподняла майку, показав рёбра чуть ниже груди.

Элла приложила к коже инжектор — послышалось лёгкое шипение. Потом сделала инъекции в плечи, стараясь не смотреть на синяки, всё ещё проступающие сквозь бледную кожу имперки.

Лина быстро опустила майку и застегнула куртку — деловито, без смущения и без благодарностей. Как солдат, которому перевязали рану в строю.

Остановка

— Можно привал на пару часов? — тихо спросила Джен. — Я хочу спать. Стоя. На ходу. Как угодно.

— Надо найти впереди подходящее место, — сказала Лина. — Открытый пригорок — не место для сна.

Они шли ещё минут пятнадцать, после чего нашли ложбину с глубоким углублением на дне, прикрытую сверху переплетением ветвей. Рен поставил в центр мачту щита-«зонта» и активировал генератор. Над ними будто бы возник купол: голограмма сплела из света и помех точную копию лесной листвы, и ложбина исчезла для внешнего глаза, как исчезает капля в реке.

— Можно активировать щит на полную мощность на пару часов, — сказала Лина, оглядывая купол изнутри. — Тогда нас не засечёт ни один сканер. Поспим. Караул ведём посменно, так, чтобы каждому досталось как минимум по часу.

Они расстелили на дне ложбины походные покрывала. Все улеглись, кроме Лины — она вызвалась дежурить первой, и спорить с ней никто не стал: спорить с имперкой о карауле было всё равно что спорить с гравитацией.

Элла внезапно поднялась и подошла к ней.

— Разделю с тобой компанию, — сказала Элла, устраиваясь на кромке ложбины, на небольшом пригорке. — Пока не свалит в сон.

Лина не возразила.

Ночь за куполом жила своими звуками: далёкие крики, шорохи, монотонный стрёкот местных «шершней». Элла откупорила флягу с водой, но внезапный шорох заставил её вздрогнуть. Из-под пригорка, где она сидела, выскочило местное животное — шерстистое, с чешуйчатой спинкой. В панике она уронила флягу, попыталась поймать — и снова выронила, пролив почти всё содержимое.

— Чёрт! — воскликнула она, с досадой глядя на последние капли.

Она села на пригорок и закрыла лицо руками. Дело было не в воде. Дело было во всём сразу.

Лина придвинулась к ней, сделала глоток из своей фляги и протянула её Элле.

Разговор

— Разделим, — сказала она с едва заметной улыбкой.

Элла приняла флягу, сделала глоток и вернула. Минуту они сидели молча.

— Рен сказал тогда, в тягаче, что ты говорила на языке сектора Валькирия Альфа, — нарушила молчание Элла. — Ты оттуда?

— Нет, — ответила Лина, отпив глоток и подавая ей флягу. — Я родилась на Корусанте. Родители моей матери — с Валькирии Альфа.

Элла приняла флягу и отпила немного. Затем спросила:

— А твоя мама?

— Она родилась на орбитальной военной базе. Её детство прошло в военных госпиталях, рядом с Фронтиром.

Элла помолчала, словно пытаясь осмыслить услышанное, и одновременно протянула Лине флягу.

— А твой отец?

Лина молчала. Она приняла флягу, сделала глоток и подала Элле. Та взяла и в свою очередь сделала пару глотков.

— Почему ты говорила на этом языке? — спросила она.

— Я и брат до семи лет росли с бабушкой на Корусанте. Она чаще разговаривала с нами на языке Валькирии Альфа, чем на межгалактическом. Мама прилетала редко: служила полевым хирургом в госпиталях на Фронтире, пока не оставила службу на передовой и не перевелась в столицу.

— Ты промолчала о твоём отце... Если не хочешь...

Лина задумалась, опустив взгляд. Над куполом шевелилась ложная листва, и сквозь её помехи проступали настоящие звёзды.

— Он погиб в битве через несколько месяцев после нашего с братом рождения, — сказала она наконец. — Мы не видели его живого. Только в записях. Для нас с братом он фантом. Но пример. И гордость.

Элла вздохнула.

— Мой отец тоже погиб в битве. Нам с братом-близнецом было чуть больше двух лет.

Лина помолчала минуту, затем спросила:

— Почему все участники вашей группы младше тебя?

— Я на несколько лет уходила из Университета, — объяснила Элла. — Искала себя. Не была уверена, правильно ли поступила, начав изучать историю и исследовать другие миры. В чём-то повторила путь моей старшей сестры.

Она отпила пару глотков, передала флягу Лине и продолжила:

— Она училась на дипломата, даже работала в дипкорпусе Республики. Но потом разочаровалась в политике. Улетела с Чандрилы на Новый Иден и теперь помогает деду в его делах. Я вернулась в университет и пошла в аспирантуру. Эта экспедиция должна была стать основой моей выпускной работы.

Лина поинтересовалась:

— Ты упомянула своего брата-близнеца. Где он сейчас?

Элла замялась.

— Он... Он всё ещё ищет себя. А твой брат?

— Пилот-истребитель в имперском флоте, — Лина добавила тише: — Как и наш отец.

Элла задумалась. Её мысли метались между чувствами и реальностью, и реальность проигрывала.

— Знаешь, — произнесла она тихо, — может, я скажу сейчас глупость. Но... я чувствую к тебе что-то... особенное.

Лина передала ей флягу. Элла отпила и продолжила:

— Я понимаю, что мы по разные стороны. Возможно, наши братья прямо сейчас сражаются друг против друга где-то на Фронтире. Это... это так неправильно. — Она покачала головой. — Как будто судьба сыграла с нами злую шутку: свела нас в этом месте, в это время.

Лина внимательно смотрела на неё, не перебивая. В её взгляде не было осуждения или насмешки — что-то похожее на осмысление и, возможно, какая-то внутренняя борьба.

— Наши семьи... они всегда были врагами, — продолжила Элла. — Но мы с тобой... мы могли бы стать кем-то. Подругами. Сёстрами. Если бы не эта война?

Она замолчала, не находя слов, чтобы выразить то, что творилось в её душе. И заметила, что Лина пристально смотрит на неё, — и в этом взгляде есть ещё что-то, вопрос, который имперка несла в себе с санитарного блока.

— Недавно ты смотрела на голограмму, — внезапно сказала Лина. — Откуда у тебя тот портрет?

— Моя мама, — ответила Элла. — Она талантливый художник и скульптор. Когда-то давно она путешествовала по нейтральным мирам. На одной из таких планет она встретила, по её словам, удивительную женщину из Империи. Они пообщались немного — пару минут, может, чуть больше.

Лина внимательно слушала, не перебивая.

— Мама была поражена её красотой, — продолжала Элла. — Та имперская женщина выглядела великолепно, но... мама видела её печаль. Мама видит такое в людях. Она говорила, что у этой женщины было столько внутренней боли потери, сколько и красоты. И ещё выдержка — такая, какую мама не видела ни у кого за всю её жизнь. И военная форма на той женщине только подчёркивала это.

Элла прервалась и сделала несколько глотков.

— Моя мама не могла не запечатлеть её образ. Она написала её портрет. По памяти.

Лина молчала какое-то время. Затем спросила:

— И что стало с тем портретом?

— Мама хранит его долгие годы, — ответила Элла. — А когда я увидела этот портрет, он поразил меня своей силой и какой-то особенной грустью. Я сделала голографическую копию и храню её при себе. Иногда, когда всё слишком тяжело, я смотрю на этот портрет, чтобы найти силы идти дальше.

Лина продолжала смотреть на неё, не отводя взгляда.

Элла достала комм-чип, но решила не активировать изображение.

— Заряд почти на нуле, — сказала она.

В этот момент Лина внезапно улыбнулась — искренней, очаровательной улыбкой. Элла впервые увидела её такой открытой: словно в тёмной комнате кто-то зажёг свет.

Элла протянула ей флягу.

— Оставь себе, — сказала Лина.

Элла не сразу поняла.

— Флягу?

— Флягу. И всё остальное, — Лина говорила тихо, но отчётливо, и в голосе её звучало что-то очень честное и очень простое. — На Валькирия Альфа говорят: кто вынес мертвого вместе и пил из одной фляги — их души становятся родственными.

Элла сжала флягу обеими ладонями, и та вдруг стала тёплой, как живая.

— Значит, я твоя сестра, Лина? — спросила она тихо. — Значит мы родственные души?

Лина промолчала.

Ночь

Элла проснулась от того, что кто-то теребил её за плечо.

— Вставай, пора!

Джен склонилась над ней. Элла приподнялась на локтях и завертела головой, пытаясь разглядеть хоть что-то в ночном лесу. Мрак отвечал тишиной: ветви, край купола, звёзды в прорехах ложной листвы. Потом она сообразила: очки. Нашла их на ощупь у груди, сунула на переносицу — и мир вернулся серо-зелёным: лицо Джен крупным планом, спальное покрывало, тусклый огонёк мачты в центре ложбины.

— Ищешь имперку?

Нестор стоял чуть поодаль слева, заложив большие пальцы за ремни разгрузки. Голос тихий, но Элла расслышала в нём знакомую ноту — ту, что появлялась у него всякий раз, когда речь заходила о Лине.

— Она отошла, не переживай, — сказала Джен. — Мы проспали три часа. Лина оставила смену Рену, он — Нестору.

— Так что отдохнули меньше запланированного, — сказал подошедший Джарен. — Не понимаю, она же сказала, что нам всем хватит по часу. В смысле караулить... Я думал посплю часов шесть.

— Наверное, подразумевала последующие привалы.

— Выбились из графика? — Элла села, потягиваясь так, чтобы не хрустнуть суставами слишком громко.

Джен пожала плечами:

— Тарек приберёг для всех тонизирующие капсулы. Лина не возражала. Сказала, отдохнувшая колонна идёт быстрее расписания. Но долго спать для нас роскошь.

Элла заметила, как Нестор опять напрягся при упоминании имени той, что доминирует над ними всеми: решает, одобряет, разрешает спать. Он промолчал, но желваки на его скулах пошли ходуном.

Лину она увидела чуть в стороне: имперка стояла вполоборота к Тареку и Рену и негромко что-то обсуждала с ними — почти шёпотом. Джарен держался рядом с Нестором: поправлял ранец, затягивал лямки на рукавах и брюках — старался, чтобы выглядело методично; получалось не очень.

Джен протянула ей освежающий блистер:

— Приведи рот в порядок после сна.

Элла закинула капсулу в рот. Та лопнула мгновенно, и полость наполнилась прохладной жидкостью с мятным оттенком. Джен кивнула на ямку рядом — неглубокую, аккуратную, вырытую у края ложбины: Элла поняла, что её выкопали специально, чтобы сплёвывать жидкость после освежения.

Элла сплюнула, вытерла губы тыльной стороной ладони и подошла к троим.

Лина посмотрела на неё — коротко, внимательно, оценивающе: вопрос был не в словах, а в самом взгляде. Элла кивнула, давая понять: силы восстановлены. И вдруг поняла, что не помнит, как уснула. Помнила только разговор с имперкой — о матерях, отцах, братьях, о портрете.

— Я слышал шум, — сказал Рен без предисловий. — Пару минут назад. Прохаживался вдоль кромки купола и услышал. Похоже на мотор спидера. Далеко, но звук шёл между крон.

— Вероятно, наёмники вернулись к тягачу, — предположила Лина. — Увидели пустой трюм и поняли, что мы сбежали. Начали поиски.

— Могли запустить дронов-поисковиков, — продолжил Рен. — Но щит стоял всё время нашего отдыха — и сейчас стоит. Скорее всего, он отразил сигналы их сканеров: сверху наша ложбина всё ещё куча веток и прелой листвы.

— Следом за дронами пойдут поисковые группы, — завершила Лина. — Пешие и на спиддерах.

— Веером от тягача? — спросил Тарек.

Лина пожала плечами:

— Смотря сколько их. Если двое-четверо, то в одну-две. А если...

Парни на секунду задумались.

— Как поступим?

Лина коротко кивнула.

— Будем исходить из худшего варианта.

Рен улыбнулся.

— Как тебя учили в императорском кадетском корпусе? — заметил он.

Лина промолчала.

— И в какую сторону они пойдут? — спросил Джарен, подходя вместе с Нестором.

— Во все, — ответила Лина. — Кроме той, которую сами считают непроходимой.

Она надела очки и взглянула сквозь мерцание купола туда, где за кромкой их леса лежала открытая долина, а за ней, метрах в пятистах, поднималась сплошная стена плотной посадки.

— Мы пойдём именно туда.

Тарек почесал лоб.

— Это лишние мили три, — заметил он.

Джарен хмыкнул и скрестил руки на груди:

— А почему на «военном совете» вы трое, — он кивнул на Лину, Рена и Тарека, — решаете за всех? Остальные, значит, багаж?

Рен и Тарек переглянулись и выглядели виноватыми, как курсанты, застуканные инструктором после отбоя. Лина посмотрела на Джарена, затем на Нестора — без эмоций, в своей манере — и пожала плечами.

— Военный совет длился три минуты, — ответила она. — От твоего присутствия время совета не прибавилось бы и не убавилось.

Джарен не ответил, но плечи опустил: возражение было несправедливым и справедливым одновременно, и он это понял.

Рен достал из ранца планшет и разбудил экран касанием.

— Сколько миль мы прошли от тягача за это время? — спросила Лина.

Рен вызвал карту, проверил маршрут, сверил маркер стоянки с ниткой пути.

— Немногим более четырёх.

Лина недовольно сжала губы. Четыре мили за вечер и часть ночи — темп, который наёмники на спиддерах прошли бы за четверть часа, петляя между деревьями и сминая кусты.

— Ну... — будто угадав её мысли, заметил Рен. — Мы всё-таки не по аллее шли. Тропы нет. Петляли.

Он умолчал о похоронах Корин, но все и так поняли.

— Лес не любит спешки, — сказал Тарек. — А спешка в лесу не любит людей.

Лина медленно кивнула, затем посмотрела на планшет Рена.

— Можешь перекинуть эту карту на очки мультивизоры остальным? — спросила она. — Маршрут, метки, точки. В случае утери или поломки планшета не хотелось бы ослепнуть посреди дороги.

— Могу, — кивнул Рен. — Минута.

Он склонился над планшетом, и очки присутствующих один за другим отозвались мягким пингом: в линзы легла тонкая серая нить маршрута с точками поворотов и красным полукружьем конечной цели.

Элла скосила глаза: нить уводила на юго-восток, обходила болотные окна, ныряла в густой лес и обрывалась у полукольца развалин. Двадцать миль от тягача. Шестнадцать — отсюда. По прямой было бы пятнадцать — но то по прямой.

— Подкрепимся, — сказала Лина. — Рационы сухие, вода по норме. После — выдвигаемся.

Элла мельком глянула на свой комм-чип: график инъекций, перекинутый Тареком, тихо светился значком в углу экрана. До следующего укола — около сорока минут. Она поймала взгляд Лины и едва заметно повела бровями: сейчас или на привале? Лина поняла без слов и коротко кивнула: сейчас. Она присела на небольшую пригорок, скинула куртку и ловким движением задрала майку. Элла приготовила инжектор, потом секунду смотрела на Лину и сделала несколько инъекций в область под грудью.

Лина на мгновение зажмурилась. Затем медленно выдохнула и кивнула в знак благодарности.

— Больно? — спросила Элла.

Лина махнула рукой, показывая, что ерунда. Она поднялась, затем взглянула на Эллу и жестом приказала подойти ближе. Элла подчинилась безоговорочно, как заворожённая. Лина встала сзади, ловко, в два движения поправила ремни её ранца, подтянула боковые стропы, затем проверила пояс и подтянула ячейку для мачете, щёлкнув фиксатором.

— Нож сидел слабо, — пояснила она. — На марше мог выскочить и поранить тебе ногу. Или зацепиться за ветку и дёрнуть тебя назад в самый плохой момент.

Элла сжала губы от смущения — опять сделала что-то не так, и от того, что была тронута. Она хотела задать тот вопрос — тихо, наедине: близкие ли они теперь, названые сёстры, родственные души, кем ей называть её про себя, когда никто не слышит? — но удержалась. Некоторые вопросы лучше нести в молчании, пока дорога не ответит на них сама.

— Рен, — Лина повернулась. — Пора сворачивать щит-«зонт».

Рен подошёл к мачте, провёл ладонью над панелью генератора, ввёл код снятия. Купол над ними мигнул — раз, другой — и исчез, растаяв в воздухе, как дыхание на стекле. Ложная листва над головами пропала, и в ложбину хлынули настоящие звёзды — холодные, равнодушные, красивые.

Элле показалось, что стало свежее, будто купол всё-таки отсекал внешний воздух, как капсула. Впрочем, решила она, может, это просто психосоматика.

— Двигаемся тем же порядком, — сказала Лина, снимая бластер с сучка, где он висел на ремне. — Я в голове, Элла за мной в полуметре. Середина — Рен, Джарен, Нестор. Замыкающей теперь не одна Джен: в паре с Тареком. Его бластер и её глаза — лучше, чем одна пара усталых ног.

Джен тихо фыркнула, но спорить не стала: после всего пережитого быть в замыкании не одной казалось скорее подарком, чем обидой.

— И ещё, — сказала Лина. — Достаньте из ранцев береты и наденьте. Головы лучше прикрыть.

Она посмотрела на Эллу и Джен.

— Особенно нам, девушкам.

Ночь была в самом разгаре. Судя по таймеру в очках Эллы, до восхода местного светила оставалось ещё около четырёх часов — четыре часа дороги, примерно два из которых во тьме. Часы за которые наёмники тоже не будут стоять на месте.

Колонна вытянулась и вошла под деревья. Лес принял их без звука — только мягкий хруст игл под ботинками, ровное дыхание семерых.

Элла старалась не отставать от имперки, периодически вытягивая руку вперёд и касаясь пальцами её локтя. Лина пару раз оборачивалась, но потом, видимо, привыкла. Иногда Элле казалось, что она слышит далёкий, почти неслышный гул чужой охоты где-то за спиной. И тишина впереди нагоняла жути — слишком глубокая для места, где их тоже могли искать. Элла вдруг поймала себя на мысли, что чем ближе к имперке она держится, тем слабее страх и беспокойство.

Преследователи

Их нашли через два часа.

Уже светало — серо, молочно; группа сняла очки-мультивизоры, экономя заряд к следующей ночи. Мир вернулся в своих природных цветах: чёрные стволы, сине-зелёная плотная листва, белёсый туман между ними, бледная игла травы под ногами.

Первый выстрел пришёл из-за деревьев — ярко-синий болт, короткий отрезок луча — ушёл в землю метрах в двух от Рена, подняв фонтан бледной травы.

— Рен, лечь! — крикнула Лина, одновременно хватая Эллу за локоть и роняя её вниз, и снова, Рену: — Стреляй в лес! Просто стреляй!

Рен упал, перекатился, вскинул карабин и выстрелил в ответ — наугад, в сумрак между стволами. Тонкий визг игл потонул в лесу.

— Рассредоточиться! — крикнула Лина. — Все на землю и за деревья!

Она толкнула Эллу за толстый ствол, щёлкнула пальцами, указав на землю. Та легла на живот, прикрыв голову руками. Сердце колотилось так, что она чувствовала его в горле. Джен рухнула рядом, тяжело, громко дыша — слишком громко. Лина присела рядом с ними и сделала жест рукой: лежать!

Имперка медленно подняла бластер; приклад лёг на плечо, будто там и родился.

— Сколько их? — прошептала Элла, пытаясь рассмотреть что-то в сумраке между стволов.

— Не знаю. Может, это дрон-поисковик со встроенным бластером. — Лина поймала взгляд Рена. — Активируй щит-«зонт». Надо, чтобы мы исчезли с их мониторов. Тарек!

Он кивнул.

— Держи свой вектор. Нестор, Джарен — ваши стороны.

Она указала обоим куда наставить стволы.

Рен пополз к ранцу, рванул застёжки, выхватил мачту. Быстро нашёл площадку — ровный пятак земли между корнями — и вбил наконечник в почву.

Снова выстрелы. Несколько болтов пролетело мимо, вонзившись в толстые стволы; кора взорвалась горячей крошкой. Лина шепотом скомандовала Элле в ухо:

— Время! Засеки время. Сейчас!

Элла хлопнула по таймеру на левом запястье. Над ними с едва слышным гулом сплёлся купол — ложная листва, ложная ложбина, ложное отсутствие. Зонт-«щит» активировался.

Лина активировала прицел бластера и сказала Тареку, лежащему неподалёку:

— Делай как я. — Кивок на прицел. — Следи, откуда прилетит. Не по болтам смотри. По вспышке.

Синие лучи пролетели мимо — но теперь ниже, впиваясь в землю. Последний лёг так близко к ногам Джарена, что тот поджал их, как от горячей плиты. Нестор, лежащий рядом, сильнее прижал к плечу игловой карабин; лицо его казалось серым в рассветном полумраке. Лина ткнула в них обоих пальцем и тут же указала им под другое дерево, левее: поменять позицию.

Только двое перескочили на новое место, как туда, где они лежали секунду назад, прилетело ещё три болта, взрыв землю комьями грязи и белой травы.

Лина посмотрела на Эллу. Та повернула запястье: таймер отсчитывал интервал между залпами.

— Двенадцать секунд, — прошептала она.

Двенадцать. Ровно двенадцать. Не десять, не пятнадцать — двенадцать.

— Машина стреляет по часам, — тихо сказала Лина, почти удовлетворённо. — Человек — по нервам. Это дрон.

Она показала Тареку знак — «смотри внимательно». Тот кивнул, прижимая щёку к прикладу.

Не прошло и пяти секунд, как новая серия выстрелов пронзила синими лучами то же место, где минуту назад лежали Джарен и Нестор. Дрон добивал пустую землю — по последним захваченным координатам, методично, без злобы и без спешки.

— Засёк, — хрипло сказал Тарек. — Слева от сухого дерева. Метров двести.

— Сериями по три заряда, — приказала Лина. — Оттяни его на себя.

Тарек начал стрелять. Его болты рвали сумрак тройками, с паузами — ровно так, как ему велели. Лина не стреляла: она смотрела, откуда дрон ответит на его лучи, и её палец лежал на спуске, не нажимая.

Ответная вспышка — короткая, синяя, метрах в двухстах, между стволов.

И Лина открыла беглый огонь.

Её бластер запел без пауз; лучи легли прямой линией во вспышку, и секунду спустя там грохнуло небольшим взрывом, с искрящим фейерверком и треском горящей электроники.

Лина подняла руку вверх: замереть.

Они подождали примерно минуту. Лес молчал. Даже местные «шершни» молчали.

— Стрелявший дрон-поисковик уничтожен, — сказала наконец Лина, опуская бластер, но не убирая его. — Медлить нельзя. Перед гибелью он передал координаты. Наёмники — или такие же дроны, а скорее всего и те и другие — через короткое время будут здесь.

Джен сорвало первой.

— Они догонят! — закричала она, вскакивая на ноги. — Не надо было выходить из тягача! Надо было забаррикадироваться и держать оборону! Мы бы сидели там до... до...

Лина даже не повернулась к ней. Тарек схватил Джен за рукав, рывком осадил на землю и тряхнул так, что у неё клацнули зубы.

— Хватит, Джен, — сказал он тихо и строго. — Ты же психолог и специалист по поведенческим моделям. Не будь сапожником без сапог.

Джен захлебнулась всхлипом и прижала ладони ко рту.

— Нет времени на разговоры, — сказала Лина. — Необходимо дойти до той плотной посадки, что мы наметили на привале. Там решим, как двигаться к развалинам. Идти лучше под зонтом-«щитом»: темп ниже, зато нас не будет заметно. По крайней мере какое-то время.

— Щит понесём по очереди, — сказал Джарен.

— Я тоже готова нести, — сказала Лина.

Это не было просьбой, и спорить с ней никто не стал.

Погоня

Кромку густой лесопосадки группа пересекла под прикрытием зонта-«щита», и рассвет, наконец, пришёл — но под куполом свет был особенный: процеженный, аквариумный, будто лес смотрел на них сквозь матовое стекло.

Двигались медленнее, чем рассчитывали: плотная посадка стояла стеной, щит заставлял держать тесный порядок, и каждый час отставания ложился на нервы тяжелей, чем мили на ноги. Это заставляло тревожиться всех, кроме Лины.

Имперка шла в голове, периодически замирая на полшага и осматривая окрестности в прицел бластера — берегла заряд очков мультивизора до темноты. Элла держалась чуть позади неё, в свои полкорпуса; остальные шли следом, в том порядке, который Лина назначила накануне.

Рен поравнялся с Линой — и Элла тут же послала ему через плечо суровый взгляд, что он поневоле сбавил шаг и заговорил тише: на марше шуметь было нежелательно даже разговорами.

— Гляди, — он на ходу скинул ранец, нырнул в него рукой и вынырнул с тяжёлым армейским макробиноклем. — Нашёл в трюме. Их там был десяток, но заряжены только два. Один я отдал Джарену. Хотел Тареку, но у него ранец медикаментами забит под завязку.

Он виновато повёл плечом:

— В суете выхода из тягача забыл сказать про них. Прости.

Лина взяла прибор, повертела в руках, почти шутя поинтересовалась:

— Почему Джарен промолчал о столь полезных вещах? Он же нёс такой же, с твоих слов.

Рен полушутя усмехнулся:

— Наверное, ты догадываешься, как к тебе относятся члены экспедиции. Кроме Эллы, Тарека и… меня.

Лина пожала плечами, давая понять, что её это не интересует, и вернула бинокль к глазам.

Рен на несколько шагов отстал и тихо, доверительно, уже ей в спину, добавил:

— Нестор, Джарен и, скорее всего, Джен считают тебя врагом. С которым пошли на временное сотрудничество, чтобы выжить против третьей силы. Не больше.

Лина легко пожала плечами, демонстрируя безразличие. Рен постоял секунду, будто ждал ещё чего-то, не дождался и вернулся на свою позицию в движении группы.

Элла поравнялась с Линой.

— Как ты к этому отнеслась? — спросила она вполголоса. — К тому, что сказал Рен.

Лина спокойно, в своей манере, не оборачиваясь, ответила:

— Меня больше волнует, как быстрее достичь цели. Пункта межпространственной связи.

Едва она это сказала, как замерла. Поднятая рука велела всем встать. Группа остановилась, будто вросла в почву.

— В чём дело? — шёпотом спросила Элла.

Лина жестом велела молчать.

Из-за деревьев приближался странный звук: нарастающее гудение с неприятной вибрацией, которую чувствовали не уши — зубы, кости, тело. Лина взяла макробинокль, отданный Реном, поднесла к глазам и стала всматриваться в окружающее пространство.

— Как это вообще возможно? — не выдержала Элла ещё тише. — Снаружи зонт скрывает всё, что внутри купола. А те, кто внутри, хорошо видят что вне маскировки. Как?

— Не знаю, как это работает, — так же тихо ответила Лина, не отрываясь от бинокля. — Инженеры как-то разобрались.

В этот момент они увидели тень, летящую над деревьями.

Они были под щитом — но всё равно все попрятались под кроны ветвистых деревьев, прижимаясь к стволам: инстинкт сильнее логики. Лина приблизила изображение, хотя и так было понятно: шаттл. Армейского образца, без опознавательных знаков. Летел медленно, тяжело, в сторону, откуда они пришли, — в сторону тягача.

Тарек и Рен подтянулись к Лине и Элле поближе.

— При такой скорости, — прикинул Рен, — ему до тягача, с которого мы сбежали, не более десяти минут.

— Мы не знаем, сколько там наёмников, — сказала Лина. — Судя по типу корабля, вместимость — примерно двадцать бойцов.

Двадцать. Против семерых уставших, с двумя бластерами и тремя карабинами. Цифру никто не произнёс вслух, но повисла она над всеми.

— Сколько мы прошли? — спросила Лина.

— Чуть больше полутора миль, почти две, — ответил Рен. — Но из-за петли через густую чащу к цели мы не приблизились почти никак.

Лина казалась хладнокровной до неподвижности. Она кивнула — коротко, как ставят точку.

— Единственный правильный путь — идти дальше.

Они прошли ещё часа два, когда внезапно услышали шум. Лина предположила, что это звук спиддера, и жестом велела колонне сесть на землю.

Рен тем временем предупредил:

— Заряд зонта-«щита» на исходе. Вскоре надо будет менять блок.

— Сколько у нас всего зонтов? — уточнила Лина.

— Три.

— Если мой план верен, заряжать больше не понадобится ни один.

Она всматривалась в макробинокль долго, не мигая. Потом передала его Элле, и та увидела: примерно в миле от них, в просвете между крон, двигались наёмники — двое на спиддерах и один летящий боевой дрон чуть впереди, как собака на поводке у хозяина. Группа шла не по их следу. Скорее параллельно, но примерно в том же направлении.

— Можно поменять зонт? — шёпотом спросил Рен.

— Щит выдержит ещё пару часов? — вместо ответа спросила Лина.

— Выдержит.

— Тогда терпим, — решила она. — Лучше выдержать эти два часа под маскировкой, чем снять её на минуту.

Она жестом подозвала Тарека и Рена. Нестор и Джарен неохотно — но присоединились.

— Сейчас замереть, но быть готовыми к бою, — сказала Лина так тихо, что слова скорее читались по губам. — Они могут проскочить мимо. Могут заметить что-то подозрительное и остановиться рядом. Тогда придётся дать бой.

Она сделала паузу, затем продолжила:

— Если так — у нас только один вариант: уничтожить их вместе с дроном, завладеть спиддером, хотя бы одним, и уже на транспорте переместиться к развалинам и дать сигнал. В любом случае один из них или дрон успеет передать координаты боевого столкновения остальным. Тогда все поисковые группы подтянутся сюда. Очень быстро.

Парни согласились. Нестор — после паузы, но согласился.

Они прошли чуть вперёд и нашли небольшую ложбину, прикрытую сверху переплетением ветвей: там укрыли Эллу и Джен. Сами заняли удобные стрелковые позиции.

Лина распределила стрелков: она с Реном, у которого был игловой карабин, — с одного края; Тарек с Джареном в паре чуть поодаль, прикрывая другую сторону, — Джарену достался второй макробинокль.

Нестор с игловым карабином остался прикрывать девушек сверху, у кромки ложбины. Он молча проверил затвор и лёг так, чтобы видеть и подступы, и Эллу с Джен сразу. Ни слова. Просто лёг.

Элла в ложбине взяла ледяную руку Джен в свои и заставила её дышать в счёт — раз-два, раз-два, — так, как когда-то её саму выдыхал из паники чужой спокойный голос. Цепочка поддержки передавалась по рукам, как фляга по кругу.

Они затаились.

Потеря

Вскоре преследователи появились в зоне видимости.

Два спиддера, по наёмнику на каждом, с бластерами наперевес, и боевой дрон, летящий чуть впереди. Двигались медленно; бойцы в шлемах осматривали округу методично, сектор за сектором. Вот они уже в пределах прямой видимости от группы беглецов, прикрытой щитом. Вот преследователи уже вроде бы двинулись дальше...

И вдруг дрон остановился.

Развернулся в сторону Лины и исследователей. Повис, будто принюхиваясь.

И открыл беглый огонь синими лучами.

Наёмники тут же открыли шквальный огонь туда, куда стрелял дрон, — в сторону Джарена и Тарека. Лина и Рен ударили в ответ: Рен — иглами из карабина, Лина — бластером. Лина подбила дрон с третьей очереди; кто-то из пары Тарека подстрелил наёмника на одном спиддере — тот свалился на землю мешком; иглы Рена и Джарена прошили спиддер другого насквозь.

Подбитый Линой дрон в предсмертной судороге устроил пальбу вокруг себя — и случайно добил наёмника на изрешеченном иглами спиддере. Машина умерла последней и прихватила с собой хозяина.

Дозор наёмников затих. Над поляной висел дым, пахло озоном и палёной травой.

Лина приказала Рену держать пространство на прицеле, а сама двинулась туда, где засели Тарек с Джареном.

Когда она подошла, она увидела, что Тарек лежит на спине, в ложбине между корнями, и кровь из ран в груди и животе уже не течёт — сочится, вместе с жизнью.

Руки Лины автоматически нырнули в его ранец: ампулы, герметики, тампоны — пальцы сами знали, что искать.

— Не теряй время, — хрипло сказал умирающий Тарек. — Ты лучше меня знаешь: в лесу меня не спасти. Нужен стационар. Или хотя бы медблок в том тягаче, откуда мы сбежали. Здесь шансов нет.

Лина молча приняла правду. Так, как принимала её всю жизнь: сначала диагноз, потом печаль, потом принятие факта и жизнь дальше.

Джарен стоял рядом, белый, с трясущимися руками.

— Я даже не понял, как лучи достали его, — сказал он. — Всё произошло настолько быстро... Я едва успел скрыться в ложбине и открыть ответный огонь. Он не успел. Он...

Умирающий Тарек повернул глаза к Джарену.

— Отойди, — попросил он.

Тот со вздохом, но отошёл в сторону.

Лина склонилась над умирающим. Тарек дышал еле-еле, с влажным подщёлкиванием.

— Хочу пить, — прошептал он.

Лина поднесла к его губам флягу, Терек сделал несколько глотков.

— Я успел влюбиться в тебя, — сказал он вдруг, очень тихо. — Боялся признаться. Ты слишком… сильная. Не чувствовал себя тебе равным. Лина…

Она взяла его за руку. И вдруг — едва слышно, так, что расслышал только он:

— Я не Лина.

Он удивился даже сейчас, на пороге:

— Кто же ты?.. Я ничего о тебе не знаю. — он сглотнул, она дала ему еще немного воды.

Он уже едва даржался.

— Кроме того, что ты имперская военная. И медик.

Она подвинулась к его уху. И что-то прошептала.

Он едва улыбнулся:

— У тебя очень красивое имя... Как и ты сама...

Это были его последние слова.

Лина закрыла ему глаза и сказала тихо, на языке Валькирии Альфа, так, что никто вокруг не понял бы:

— Прощай, воин.

Подошедшему Джарену она сказала ровно:

— Тарек мёртв.

Джарен склонил голову. Помолчал. Спросил:

— Что будем делать?

— Попрошу Рена зафиксировать координаты места его гибели, — ответила Лина. — Если сумеем выбраться — сможем потом найти его тело.

Она взяла бластер Тарека и его медицинский ранец, накинула его себе на плечо ремнём и двинулась к остальным. Джарену приказала поторопиться, показывая жестом что времени у них немного.

Выбор

Они подошли к остальным и сказали, что Тарек погиб. У девушек началась истерика. Особенно у Джен: её трясло так, что Элла прижимала её к себе обеими руками и считала вслух её вдохи — раз-два, раз-два, — пока та не начала дышать сама.

Лина дала им пару минут, чтобы успокоиться. Элла видела, как имперка смотрит на таймер, и когда минуты вышли, её голос прозвучал тихо и окончательно:

— Надо уходить отсюда как можно быстрее. Скоро их здесь будет много.

Она протянула Рену бластер Тарека.

— Умеешь пользоваться?

Рен кивнул, взял оружие. Лина кивком указала на Эллу.

— Карабин отдай ей.

Элла взяла карабин, в этот раз не отказывалась.

— Пешком не уйдём далеко, — хмуро сказала она, шмыгая носом после недавних слёз. — Насколько я поняла один из спиддеров уцелел.

Лина на секунду задумалась.

— Напомнила. Так и есть. Поврежден только один. Второй вполне пригоден к использованию.

Она оглядела присутствующих.

Лина посмотрела на Эллу и коротко кивнула. Позвала её за собой.

Элла перекинула ремень через плечо, проверила предохранитель — движения, которым научила её Лина ещё в тягаче, легли на руки сами.

Они двинулись к месту боя. Короткими перебежками: Лина впереди, бластер на изготовку, ствол смотрит в землю под углом — позиция «готов, но не агрессивен». Элла чуть позади, карабин прижала к бедру. Между стволами деревьев мелькали клочья дыма, пахло горячим металлом и жженной листвой.

Место, где лежали убитые наёмники, открылось внезапно.

Два тела. Подбитый спиддер, изрешечённый иглами, с пробитым бортом и вывернутым колесом антигравитации. Другой спиддер цел и невредим. Дрон — груда оплавленного металла и проводов, из которого всё ещё сочился тонкий дымок.

Лина опустилась на колено у ближайшего тела и быстро, деловито, без брезгливости начала обыск. Элла стояла в двух шагах, карабин на изготовку, и устало наблюдала.

Наёмники выглядели обычными людьми. Один — белый блондин, с короткой стрижкой и шрамом на подбородке. Второй — бронзовокожий, с чёрными кудрявыми волосами, семитской внешности.

У обоих — одинаковая серая экипировка без знаков различия, одинаковые шлемы, отброшенные в сторону. У блондина на запястье был намотан выцветший шнурок — то ли талисман, то ли память о ком-то.

Элла почувствовала приступ тошноты. Горячей, подкатывающей к горлу. Она сглотнула, сжала челюсть и подавила его. Война не спрашивала, готова ли ты смотреть.

Лина вытряхнула содержимое обоих ранцев на землю. Перебрала ампулы, герметики, стимуляторы, шприцы — тюбики, пластыри — быстро, как сортируют детали на конвейере. Выбрала необходимые медикаменты и сложила в один ранец, отбросив пустые упаковки и бесполезный хлам.

Секунду подумав, она забрала комм-чипы каждого из наёмников — сунула в нагрудный карман куртки.

Потом подобрала бластеры. Проверила заряды — индикаторы горели ровным зелёным. Удовлетворённо кивнула и повесила оба на ручку спинки сиденья спиддера.

Ловко оседлала машину, взялась за руль и кивком приказала Элле: садись.

И вдруг замерла. Спрыгнула со спиддера, подошла к телам наёмников. Опустилась на колено у блондина со шнурком на запястье. Провела ладонью по его лицу, закрывая глаза. Потом — по лицу второго.

Элла смотрела на неё молча.

Лина вернулась к спиддеру. Села. Взялась за руль.

Места на сиденье было достаточно. Элла уместилась позади, обхватила имперку за талию — крепко, как держатся за единственное, что не даёт упасть. Ткань куртки была тёплой. Лина не отстранилась.

Спиддер рванул.

Разделение

Они поравнялись с группой. Лина соскочила с сиденья, помогла сойти Элле. Бросила на землю ранец, наполненный медикаментами, снятый с наёмников.

— Распределите поровну, — велела она. — Сейчас нет времени сортировать по назначению и эффективности. Сделаю это на следующем привале.

Сняла бластеры, забранные у наёмников, и протянула Рену и Нестору.

— Ваши карабины — в пазы, — Лина указала на крепления под сиденьем спиддера. — Могут пригодиться.

Все собрались вокруг машины. На спиддере можно было увезти максимум троих. А их — шестеро.

Все смотрели на имперку. Ждали решения.

Лина молчала, проворачивая варианты. Достала комм-чипы наёмников, повертела в пальцах, протянула Джарену.

— Сможешь проверить, есть ли в них трекеры? По которым сообщники могут отследить наше местонахождение.

Джарен достал из ранца мультитул, перехватил чипы.

— Сейчас сделаю.

Рен, не дожидаясь приказа, достал ещё один мультитул и вставил штекер в гнездо на приборной панели спиддера.

— Трекер может быть и в спиддере, — сказал он, уже копаясь в разъёмах. — Если есть — дезактивирую.

Лина холодно, спокойно, в своей манере обернулась к Рену:

— Сколько нам ещё до руин?

— Около пятнадцати миль. Плюс-минус, в зависимости от выбранного пути.

В этот момент Джен, крутившая в руках очки мультивизора, подняла голову. Голос её дрожал — она ещё не отошла от смерти Тарека.

— Я где-то читала про такие очки. Про подобную модель. Вроде бы в их программном обеспечении есть функция отслеживания друг друга.

Рен оторвался от панели спиддера.

— Я проверил очки после того, как зарядил их, и выключил эту функцию. Вряд ли нас могли отследить по ним.

— Я нет том, — Джен покачала головой. — Я имела ввиду, что очки могут отслеживать местоположение друг друга. Если им дать такую задачу.

Лина поняла.

— Рен, — сказала она. — Можешь вывести эту функцию на планшет? Чтобы ты с планшета видел все наши очки. Или некоторые.

Рен на секунду задумался.

— Да. Такое возможно.

Он помолчал, потом спросил:

— Есть ли у тебя план?

Лина обвела взглядом пятерых. Усталых, измученных, с оружием в руках и страхом в глазах.

— Если при каждой встрече с дозором наёмников мы будем терять по одному товарищу, — сказала она ровно, — к руинам не дойти. Значит, надо ускориться. Сделать мы это сможем только с помощью спиддера.

Все замерли. Во внимании.

— Кто может управлять спиддером? — спросила Лина.

— Я, — сказал Нестор.

— Я, — кивнул Джарен.

— Я, — Рен.

Элла добавила тише:

— Имею навыки.

Джен промолчала.

Лина кивнула, складывая картинку.

— Джарен, — сказала она. — Берёшь Джен и Нестора. Везёшь их троих к развалинам. Но в сами развалины пока не входить. Там может быть группа охраны или дроны-сторожа. Найдёшь укромное место недалеко от развалин и высадишь там Джен и Нестора.

Она сделала паузу.

— Затем вернёшься к нам. Когда группа соберётся — будем решать, как входить в развалины и где искать строение или башню, помещение в которой наёмники замаскировали запасной пункт связи.

Джарен подумал.

— Знаю такое место. Примерно в миле от развалин есть несколько маленьких участков строений. Что-то вроде «предразвалин». Могу выбрать одно из них.

— Будете ждать? — спросил он.

— Нет, — ответила Лина. — Мы будем двигаться. Но в очках у тебя будет датчик движения планшета Рена и очков одного из членов группы. Можем использовать очки погибшего Тарека, чтобы не тратить заряды своих. Подлетишь на спиддере, заберёшь Рена и отвезёшь туда, где оставишь Джен и Нестора. А потом вернёшься за мной и Эллой.

Нестор, слушавший молча, вдруг усмехнулся:

— Решили остаться наедине, девочки?

Лина повернула голову. Посмотрела на него. Не зло. Не гневно. Просто посмотрела — тем самым взглядом, от которого слова застревали в горле.

Нестор прокашлялся.

— План мне нравится, — сказал он.

Лина повернулась к Рену:

— Сколько заряда осталось у зонта-«щита», что мы использовали всё это время?

— Часа на полтора.

— Тогда перенесём тело Тарека туда, где лежат тела наёмников и разбитые спиддер и дрон. Поставим над ними зонт. Чтобы их не было видно. Это не гарантия, что преследователи их не найдут. Но на какое-то время может сбить со следа.

Она обвела взглядом всех.

— Джарен, Нестор, Джен — усаживаясь на спиддер, включите щит и двигайтесь под ним. Мы — я, Элла и Рен — тоже будем двигаться под щитом. Чтобы не попасть в поле зрения их сканеров.

Все молчали. Переглядывались. Согласие было, но молчаливое, тяжёлое.

— Мне тоже не нравится мысль о разъединении группы, — сказала Лина. Голос её не дрогнул, но что-то в нём изменилось — стала чуть тише, чем обычно. — Но иного варианта, чтобы как можно скорее добраться до развалин, я не вижу. Если у кого-то есть идея лучше — готова выслушать.

Никто не заговорил.

Джарен вдруг поднял руку:

— Если я оставлю Нестора и Джен у развалин и они спрячутся под куполом зонта-«щита» — чем я буду прикрываться, когда двинусь обратно за тобой и остальными? Другой зонт будет у вас. А последний будет скрывать тело Тарека и наёмников с их уничтоженным оборудованием.

Лина задумалась. Секунду. Две.

— Меняем, — сказала она. — Тела Тарека и преследователей оставляем там, где лежат. Джарен, возьмёшь третий зонт-«щит» и активируешь его, когда будешь возвращаться.

Все согласились.

Лина выпрямилась. Обвела взглядом каждого — Рена, Джарена, Нестора, Джен, Эллу. Пятерых. Из девятерых, что начинали экспедицию.

— Тогда, Рен, — сказала она. — Активируй очки и планшет на взаимный поиск по закрытому каналу. Джарен, Нестор, Джен — усаживайтесь на спиддер и езжайте.

Она повернулась к Элле и Рену.

— Мы — я, Элла и Рен — двигаемся далее.

Спиддер взревел, разворачиваясь. Джарен сел за руль, Джен устроилась позади, Нестор — последним, с бластером на изготовку. Купол зонта-«щита» вспыхнул над ними, скрывая машину и троих людей под ложной листвой.

Спиддер рванул вперёд, в просвет между деревьями, в сторону развалин. И через несколько секунд растворился в лесу.

Элла смотрела ему вслед, пока не исчез последний отблеск ложного купола. Потом повернулась к Лине.

Имперка стояла неподвижно, глядя в ту сторону, куда уехал спиддер. На лице её не было ничего. Ни тревоги, ни сомнения. Только холодная, выверенная готовность идти дальше. Элла подошла к ней, взяла под локоть, посмотрела имперке в глаза.

— Идём, — кивнула Лина.

Переброска

Лина, Элла и Рен шли молча под прикрытием зонта-«щита». Купол над ними гудел едва слышно, ровно, как далёкий улей. Они петляли между деревьями, стараясь обходить кустарники без вырубки, чтобы не оставлять лишних следов. Лина признала, что это мало поможет, если наёмники используют дронов-поисковиков.

— Скорее всего, дроны отслеживают нас по каким-то сигнатурам, — сказала она, не оборачиваясь. — Потому зонт-«щит» не даёт гарантий, что нас не обнаружат.

Рен шёл вторым, покачивая бластером. Он обдумывал.

— Со спиддером будет проще, — предположил он. — Он не оставляет следов на земле.

Лина задумалась на пару шагов.

— Спиддер тоже может оставлять сигнатуры, по которым дроны способны нас отследить.

— Тогда в чём смысл? — не выдержала Элла.

— В скорости, — ответил Рен. — По крайней мере, на спиддере двигаться будем быстрее.

В этот момент они услышали шум приближающегося спиддера.

Рен тут же активировал планшет и облегчённо вздохнул. Приближался спиддер Джарена.

Лина приказала всем укрыться за ближайшими стволами и держать под прицелом направление, откуда приближался гул машины. Элла поняла: перестраховка на случай, если за рулём не Джарен и очки с трекером у него могли позаимствовать незваные гости.

Опасения оказались напрасными. Неожиданно листва и кустарник перед ними будто рассыпались, и возник Джарен на спиддере.

Он остановился, соскочил с сиденья и коротко доложил:

— До места назначения добрались без происшествий. Преследователей не видели. Джен и Нестор на месте, в укрытии.

Затем он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, усталой.

— На пути пересекли нашу же тропу. Ту, по которой всего два дня назад шли из исследовательского лагеря к руинам. Полные решимости совершать подвиги науки.

Элла при этих словах опустила взгляд.

Рен подошёл к ней, обнял за плечи и сказал тихо:

— Не загружайся сейчас эмоциями. Во-первых, это ничего не изменит. Во-вторых, в том, что мы оказались в этой дыре вместо первоначально запланированного мира, нет твоей вины.

Он виновато вздохнул и добавил:

— Я, Тарек и Дэйн повелись на идею Нестора изменить маршрут. И я никогда не прощу себе, что не поддержал тебя тогда, когда ты пыталась заставить Нестора вернуться к прежнему курсу.

Джарен нахмурился. Он вспомнил тот разговор в шаттле, когда Нестор раскрыл свой план. Было заметно, что он зол. Но промолчал.

Лина всё это время сканировала пространство вокруг макробиноклем в поисках возможных преследователей. Она не оборачивалась, но голос её прозвучал ровно:

— Пока всё чисто. Рен, пора лететь вместе с Джареном.

Джарен кивнул.

— Могу уместить за раз всех троих, — сказал он. — На стоянке, прежде чем лететь за вами, снял лишние обвесы, не несущие функциональной нагрузки. Теперь места прибавилось, ещё один человек уместится. Правда, придётся потесниться.

Элла и Рен посмотрели на Лину, ожидая её одобрения.

Лина размышляла несколько мгновений. Она смотрела в сторону руин, потом перевела взгляд на спиддер, потом на Эллу. Элла видела, как имперка взвешивает: риск против времени, маскировка против скорости.

— Рискнём, — сказала Лина.

Они втроём устроились на спиддере. Элла сидела позади Лины, обхватив её за талию. Рен устроился последним, прижимая бластер к бедру ствол направив вниз, как и Лина. Джарен завёл машину, и спиддер рванул вперёд.

Ветер бил в лицо. Элла прижалась к спине Лины, чувствуя, как та чуть напряглась, но не отстранилась. Деревья мелькали по сторонам размытыми тенями. Элла закрыла глаза и считала вдохи с выдохами.

Она потеряла счёт времени. Казалось, этот бросок на спиддере длился вечность.

Они подлетели к скрытым под деревьями и густой растительностью остаткам какого-то сооружения, напоминающего длинную стену из материала, похожего на древний бетон. Едва они остановились, словно из ниоткуда появился Нестор.

«Предруины»

— Преследователей в наблюдаемом пространстве не было замечено, — сказал он коротко.

Элла, Лина и Рен один за другим соскочили с сиденья спиддера. И вдруг нога Рена поехала вперёд — какое-то змеевидное тело рвануло из-под подошвы его ботинка. Рен опрокинулся и упал влево, инстинктивно подставив левую руку. Послышался сильный щелчок. Он взвыл от боли, но удержался от крика. Сжал зубы, побледнел, прижал руку к груди.

Элла и Джарен тут же подбежали к нему, усадили. Элла коснулась локтя его левой руки, и Рен дёрнулся, отшатнулся.

— Не трогай, — выдохнул он.

Лина присела рядом, достала из ранца небольшой детектор травм — металлического цвета предмет, напоминающий тонкий фонарь, позаимствованный из ранца одного из наёмников. Прошлась по левой руке Рена. Детектор определил трещину в локте.

— Неглубокая, — констатировала Лина. — Но без фиксатора не обойтись.

Она быстро нашла фиксатор, зафиксировала руку Рена и сделала заживляющую инъекцию. Рен поморщился, но не вскрикнул.

— Сиди, — приказала Лина. — Не двигай рукой. Минут через пять сможешь подняться. Ограниченная активность, руку береги.

Эллин комм тем временем завибрировал, и она напомнила:

— Лина, тебе самой надо сделать инъекции. График.

Лина кивнула. Она оставила Рена сидеть на траве, сама вытянулась в полный рост, расстегнула замки на куртке и скинула её, оставшись в одной майке. Затем задрала майку, открывая рёберную область под грудью.

Элла приготовила инжектор и уже привычным движением стала вкалывать препараты в рёберную область и в плечи. Лина принимала всё спокойно, не вздрагивала, не морщилась. Элла видела, как под кожей расходятся линии, как имперка делает ровный вдох и выдох.

Элла заметила, что все пристально смотрят на них обеих. Джарен, Нестор, даже Рен, прижимая больную руку. Она постаралась сделать вид, что не замечает. Но щеки её чуть порозовели.

Лина застегнула куртку, оглядела место остановки. Казалось, она была довольна: над остатками длинной стены нависали густые кроны, а там, где деревья стояли просторнее, сооружения скрывал густой кустарник.

— Здесь можно поспать ещё часа три, — сказала она. — Восстановим силы. Потом будем решать, как входить в руины.

Рен тем временем поднялся, поддерживая фиксатор, и присоединился к ним.

Они прошли немного вдоль старых стен и увидели в неглубокой расщелине между плитами Нестора и Джен. Джен сидела, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Нестор устроился рядом, подстелив подкладку, и ел сухой паёк, запивая водой из фляги.

Сверили время. Был час до полудня.

Лина посмотрела в сторону руин. Сначала простым взглядом, потом через макробинокль. К ней подошли Джарен и Рен. Элла в это время что-то активно обсуждала с Джен, пытаясь её расшевелить. Джен отвечала односложно, но хотя бы отвечала.

— Невдалеке мы нашли ручей. — сказала она. — Наполнили фляги под завязку и бросили в них таблетки для очистки и обеззараживания.

Лина удовлетворённо кивнула.

И в этот момент до них донёсся тот самый непонятный, жуткий то ли гул, то ли рёв, что они слышали ранее несколько раз в лагере. Исследователи схватились за оружие, парни вскинули бластеры на изготовку. Только Лина не реагировала, будто ничего не случилось.

Элла и Джен испугались. Джен приблизилась к Джарену, вцепилась в его рукав. А Элла схватила за руку Лину.

— Успокойся, — приказала Лина. Голос её был ровным, без раздражения.

— Мы несколько раз уже слышали этот рёв раньше. В нашем лагере, — сказала она. — И не могли понять, что это.

Она запнулась, потом добавила тише:

— Корин делала сканирование поверхности планеты. В радиусе двухсот и более миль не нашла крупных хищников.

При упоминании имени Корин она чуть всхлипнула и пустила слезу, но быстро вытерла, пока на это не обратили внимания.

— Из чего я сделала осторожный вывод, что планета зачищена от крупных хищников, чтобы они не мешали.

Лина молчала пару мгновений.

— Если это рёв зверя, — сказала она, — то этот зверь из железа, стекла и полимеров.

Рен догадался и спросил:

— Имеешь в виду, что ревёт какая-то машина или механизм?

Лина молча кивнула. Потом задала вопрос:

— Очки Тарека могут послужить сенсорами движения, когда кто-то держит караул? Можешь настроить? Остальные очки пусть берегут заряды.

Отдых для набора сил

Рен кивнул. Она достала из ранца очки-мультивизоры и передала ему. Тот взял без слов, достал планшет и начал что-то набирать на сенсорной панели. Спустя минуту он отдал очки Лине.

— Готово. Настроены на определение крупных объектов с параметрами гуманоидных рас.

— Среди них нет представителей других звёздных рас, только люди. Но пусть будут настроены как ты сделал.

Все молчали.

— А теперь всем отдыхать, — сказала Лина. Голос был ровным, но слово прозвучало как приказ, которому хотелось подчиниться.

Она развернулась и направилась к расщелине между блоками — узкому проходу в древней низкой стене, прикрытому сверху кронами деревьев.

Элла смотрела ей вслед, наблюдая, как имперка идёт вдоль кромки сооружения, скрытого густым кустарником. Лина двигалась медленно, осматриваясь, будто выбирала не место для сна, а позицию для боя.

Найдя то, что искала, она остановилась у ложбины, что упиралась в ствол толстого дерева. Присела, потрогала землю, проверила, не сырая ли. Кивнула сама себе, достала из ранца покрывало и подстелила для лежанки.

— Джен, — позвала Лина, не оборачиваясь.

Та вздрогнула. Она сидела на земле, обхватив колени, и смотрела в одну точку. При звуке своего имени подняла голову.

— Ты несёшь первую вахту, — сказала Лина. Она указала на бластер, что стоял рядом с припаркованным к кустарнику спиддером. — Возьми его. И очки тоже. Устроишься на кромке ложбины. Оттуда хороший обзор. Если что-то увидишь или услышишь — буди меня. Не стреляй, пока не будешь уверена.

Джен кивнула. Она поднялась, подошла к спиддеру и взяла бластер. Оружие было тяжёлым, непривычным для её рук. Она обхватила его обеими руками, как ребёнок обхватывает игрушку, и направилась к кромке ложбины. Лина передала ей очки Тарека.

Устроившись там, Джен поставила бластер на колени и посмотрела вперёд. Перед ней открывался обзор на лес, на остатки стены, на кустарник. Всё было тихо. Слишком тихо. Она надела очки, активировала режим сенсора движения и сжала пальцы на рукояти, стараясь не моргать.

Нестор подошёл к Лине. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с тем выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда он хотел сказать что-то важное, но не хотел выглядеть при этом просителем.

— Я поставил зонт-«щит» на максимальную мощность, — сказал он. Голос был ровным, почти безразличным, но Элла слышала в нём нотку гордости. — И на максимальный объём защиты. Территория, на которой мы прикрыты, примерно тридцать метров в диаметре.

Лина повернулась к нему. Посмотрела. Коротко, без лишних эмоций.

— Хорошо, — сказала она.

Нестор кивнул, но не ушёл.

— Не страшно оставлять нас отдыхающих на ответственность Джен? — спросил он.

Лина не ответила.

Он стоял, словно ждал чего-то ещё. Может, похвалы. Может, просто подтверждения, что сделал всё правильно. Лина не дала ни того, ни другого. Она уже отвернулась, осматривая расщелину.

— Караул держим посменно, — сказала она, обращаясь ко всем. — После Джен — Джарен. После Джарена — Элла.

При звуке своего имени Элла подняла голову. Она сидела неподалёку, прислонившись спиной к стене, и смотрела на Лину. Сердце чуть забилось быстрее.

Лина взглянула на Эллу. Недолго. Секунду, может, две. Но в этом взгляде было что-то, чего не было, когда она смотрела на остальных. Не нежность. Немного теплоты. И признание.

— Когда заступишь, — сказала Лина, и голос её был тише, чем обычно, — разбуди меня. Будем сторожить вдвоём.

Элла засияла. Не могла сдержать этого — улыбка, блестящие глаза. Она кивнула, не в силах произнести хоть какие-то слова. Внутри что-то сжалось, дыхание участилось. Не от страха или тревоги, от того, что Лина позвала её. Не Джарена. Не Рена. Именно её.

Нестор, стоявший рядом, ехидно усмехнулся. Усмешка кривая, неприятная. Он посмотрел на Эллу, потом на Лину, потом снова на Эллу. И промолчал. Но Элла почувствовала этот взгляд кожей. Она отвернулась, делая вид, что не заметила.

Лина тем временем повернулась к Нестору. Её лицо снова стало ровным, без эмоций.

— Нестор, — сказала она. — Зонт-«щит», которым мы прикрывались почти всё это время, почти разряжен. Поставь его на зарядку в землю.

Нестор поморщился. Он уже сделал своё дело — поставил новый щит, доложил, получил короткое «хорошо». А теперь ему снова приказывали. Он хотел сказать что-то резкое, но посмотрел на Лину и проглотил слова.

— Ладно, — буркнул он.

Неохотно, с видом человека, которого заставляют делать то, что он не считает нужным, он пошёл к месту, где лежал разряженный зонт-«щит». Поднял его, повертел в руках, ища разъём для зарядки. Нашёл. Присел на корточки и воткнул наконечник в землю. Щит тихо загудел, начиная накапливать энергию.

Нестор выпрямился и посмотрел на Лину. Та уже не смотрела на него. Она шла к расщелине, к той самой ложбине у ствола толстого дерева. Элла смотрела ей вслед и чувствовала, как сердце бьётся ровно и сильно.

Она будет сторожить вдвоём с Линой.

Эта мысль грела. Даже здесь. Даже сейчас. Даже среди леса, руин.

Элла отвернулась к стене и закрыла глаза. Ей нужно было поспать. Хотя бы немного. Хотя бы пару часов. Потому что скоро — руины. Скоро — пункт связи. Скоро — сигнал.

А пока — тишина. И Лина рядом.

Лина села на поваленный ствол, вытянула ноги и прислонилась спиной к камню. Лицо было ровным, но Элла видела: она тяжело дышит. Ноги болели после леса, после долгой ходьбы, болели рёбра с ещё незажившими до конца травмами. Она никогда не жаловалась.

Рен не сел. Он возился у стены — невысокой, из древнего камня, поросшей мхом. Из стены торчал оголённый провод, и Рен, присев на корточки, вскрывал его мультитулом.

Левая рука висела на фиксаторе — он работал правой, зубами, изредка придерживая деталь подбородком. Элла смотрела, как он это делает. Было понятно, что ему некомфортно и даже больно, но он делал вид, что ему всё равно.

Разговор

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Старый проводник, — Рен не поднял головы. — Здесь, в стене. Между блоками — остатки проводки. Не имперская, не республиканская. Древняя. Я думаю, аварийное питание для систем, которых уже нет.

— Зачем тебе?

— Не знаю, — он пожал плечом — одним, правым. — Привычка. Руки хотят что-то делать, пока голова не думает.

Пауза. Лина наблюдала, как он соединяет контакты. Он работал точно, быстро, одной рукой — как человек, для которого руки важнее слов.

— Ты хорошо это делаешь, — сказала она. Без комплимента — как констатацию.

— Я вообще хорошо работаю с техникой, — Рен ответил, не хвастаясь. Просто факт. — С детства. Разбирал всё, до чего мог дотянуться. Мать говорила, что я первым делом разобрал колыбель.

— Где ты вырос?

— Сараллон, — он назвал систему, не поднимая глаз. — Маленькая, нейтральная система. Два обитаемых мира, один освоенный спутник, орбитальная станция-порт. Вы в Империи о такой не слышали, наверное.

— Я слышала, — сказала Лина. — Третий субквадрант, за Латинским Трейсом. Система не входит в Содружество Нейтральных, но и не союзник Республики.

— Не союзник и не враг, — Рен кивнул. — Просто — маленькая. Мы ни с кем не воюем. Мы слишком малы, чтобы воевать. И...

Он призадумался:

— Не особо богаты, чтобы представлять интерес для кого-то типа вас.

Лина молчала. Элла, стоявшая в стороне, заметила, что имперка чуть наклонила голову — как будто что-то отметила. Запомнила.

— Ты не гражданин Республики, — сказала Лина. Не вопрос — уточнение.

— Нет. У меня гражданство Сараллона.

— Как ты оказался в Университете Чандрилы?

Рен наконец поднял голову. Удивился — не вопросу, а тому, что она спрашивает. Он давно сделал вывод: если Лина спрашивает — это не просто любопытство.

— Грант, — он ответил. — По результатам тестирования. Межгалактическая программа — нейтральные системы могут направлять кандидатов. Я сдал на высокий балл. Мама плакала, когда пришло письмо. Она работала... на орбитальной станции — техником. Больше тридцати лет. Думала, что я тоже буду чинить генераторы воздуха три десятилетия. А я попал на Чандрилу.

— Престижно, — сказала Лина.

— Очень, — Рен кивнул. И добавил, без хвастовства, без гордости — с усталостью и смирением: — Только престиж — это слово. За ним ничего нет. Я закончил год назад. И что?

— Что?

— Не знаю. Нам говорили, что диплом Университета Чандрилы — это пропуск в зоны влияния Республики и нейтральных систем. Но в корпорации без связей не попасть.

Лина размышляла секунду. Затем спросила:

— Своё дело?

Он едва улыбнулся, качнув головой.

— Малый бизнес — я видел, что бывает. Люди из моего круга, что возвращались с дипломами и пытались открыть своё — разорялись за год, два. Максимум пять. Не выдерживали конкуренции.

Он замолчал на минуту, потом продолжил.

— Крупные корпорации давят — ценами, логистикой, юристами, масштабом. Кто не выдерживает — идут в найм в те же корпорации, на низшие позиции, либо... — он помедлил. — Спиваются. Или садятся на разные там вещества, от которых мозг деградирует. Кто-то на пособие. Я это видел.

— И чем тогда занимаешься? Как обеспечиваешь свою жизнь?

Он пожал плечами.

— Подрабатываю. Там... Сям...

Он говорил тихо, ровно, без жалости к себе. Элла прислушалась. Рен никогда не говорил об этом — ни в тягаче, ни в лесу. Может, потому что не спрашивали. Может, потому что нужно было присесть к стене с обнажённым проводом и работать одной рукой, чтобы слова пошли.

Лина молчала. Безмолвствовала достаточно долго, что Рен снова опустил голову к проводам.

— В Империи ты бы мог найти себе применение, — внезапно сказала она.

Рен не сразу ответил. Сначала — соединил контакты. Ничего не произошло. Потом — поднял голову и посмотрел на неё. Не с удивлением. С любопытством.

— Это предложение?

— Наблюдение, — Лина чуть повела плечом. — У тебя руки, которые работают, когда голова устаёт думать. У тебя глаз — ты видишь систему, даже если она древняя и мёртвая. Ты вскрыл военный шифр одним мультитулом. В Империи такое не пропадает.

— В Империи, — повторил Рен. Не зло, не иронично — пробуя слово. — А ты не боишься, что я передам ваши военные секреты Республике, когда вернусь?

— Тебя не допустят до секретов, если поймут, что ты можешь их кому-то передать, — сказала Лина.

— И что сделают? Отправят на принудительные работы в системы Наркина?

Лина пожала плечами.

— Может, и так.

Рен посмотрел на неё, и его охватил озноб. Будто глаза имперки пронзили его холодным, беспощадным лезвием. То, как легко и непринуждённо сказала она «может, и так», заставило его бояться. Он отошёл от внутреннего страха только когда она заговорила.

— Но, думаю, ты сам не захочешь вернуться в Республику или в свою маленькую систему, если освоишься у нас.

Рен моргнул.

— Что?

— Ты не вернёшься в Республику, — повторила Лина тем же тоном. — Не потому что не отпустят. Или сошлют в Наркина. Незачем будет возвращаться. Диплом есть, перспектив нет. Ты это сказал.

Элла видела, что Рен не знает, как реагировать. Он открыл рот, закрыл. Потом — усмехнулся. Полуусмешкой.

— А Элле ты почему не предложишь? — спросил он.

Лина не пошевелилась. Но Элла, слушавшая из-за дерева, поняла: пауза. Длиннее, чем нужно.

— С Эллой всё сложнее, — сказала Лина.

Рен ждал продолжения. Его не было.

— Почему? — спросил он.

Лина не ответила. Она смотрела мимо Рена — туда, где между деревьями темнело небо, затягиваясь плотными облаками.

Элла вышла из-за дерева, поймала её взгляд и поняла: Лина смотрит не на небо. Она смотрит на что-то внутри — то, что не видно снаружи, то, что не называется словами, то, что делает Эллу сложнее.

Рен, не дождавшись ответа, кивнул и вернулся к проводам.

Через пару секунд контакт был соединён. Но ничего не произошло. Он убрал мультитул, выпрямился, посмотрел на Лину.

— Ты делишь людей на тех, кому можешь предложить будущее, и тех, кому не можешь. И Элла — в другой колонке. Не потому что не заслужила. Потому что связана.

Лина промолчала. Элла отошла от дерева. Подошла к ним. Села рядом с Линой — молча, не глядя. Лина не повернулась. Но Элла заметила, что она чуть подвинулась — на сантиметр, может, на два.

Джен дежурила у дерева. Нестор делал вид, что спал. Рен сидел у стены и смотрел на свои руки — правую, грязную от работы, и левую, бесполезную на фиксаторе.

— Лина, — тихо сказал Рен.

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не лечишь меня от честности.

Лина не ответила. Она смотрела мимо Рена — туда, где между деревьями темнело небо.

— Могу задать тебе вопрос? — спросила она, выждав паузу.

Рен пожал плечами и сделал жест рукой, что мог значить — конечно.

— Нестор обещал тебе что-то, из-за чего ты поддержал его, когда он изменил ваш маршрут следования? — спросила она.

Рен молчал, но лицо его покраснело.

— Работу, может, гражданство Республики?

Рен тяжело вздохнул и отвёл взгляд от неё. Встретился взглядом с Эллой и тоже отвёл. Лина выждала несколько мгновений.

— Могу задать ещё вопрос? — спросила она.

И, не дожидаясь разрешения, продолжила:

— Системы связи между Империей и Республикой не работают с комм-чипами, — сказала она. — Есть ли возможность техническая отправить сообщение с комм-чипа из Империи в Республику?

Рен пристально посмотрел на неё.

— Смотря кто за это возьмётся, — ответил он.

Лина промолчала, но едва заметно улыбнулась, словно получила ответ, что был ей нужен.

Элла поднялась на ноги, чувствуя, что сейчас взорвётся.

Она отошла за ближайшее дерево, встала, держась за ствол. Посмотрела на небо сквозь завесу купола. Когда Лина сказала «с Эллой всё сложнее» — что-то внутри остановилось. Как механизм, которому дали неверную команду. Элла не понимала, что значит «сложнее». Не понимала, почему Лина сказала это Рену, а не ей. И не понимала, почему от этого щемит где-то под рёбрами.

Нестор возник рядом — бесшумно, как умел. Элла не сразу его заметила. Он стоял, прислонившись к соседнему дереву, скрестив руки, и смотрел туда же, куда она секунды назад — на Лину и Рена.

— Ревнуешь? — тихо спросил он.

Элла посмотрела на него. Не сразу — сперва не поняла, что вопрос именно к ней.

— Ты о чём?

Нестор усмехнулся.

— Ни о чём, — сказал он. — О ком. О ней.

Кивок в сторону Лины. Та сидела у стены, спиной к дереву, не глядя в их сторону и будто бы не видела ни Эллу, ни Нестора. Рен поднялся и смотрел в сторону руин.

Элла посмотрела на Нестора. Потом — на Лину. Потом — снова на Нестора.

— Ты больной, — сказала она.

Нестор пожал плечами. Не обиделся и не обрадовался. Просто — отметил. Элла ответила слишком быстро, слишком резко — и не посмотрела на Лину после его слов, а отвела взгляд.

— Ладно, — сказал он. Оттолкнулся от дерева и пошёл обратно к Джен.

Элла стояла. Сердце билось быстро, и она не понимала почему. Нестор сказал глупость. Глупость и только. Она не ревнует. Не может ревновать. Лина разговаривала с Реном о его будущем — какое это имеет к ней отношение?

Она отошла от дерева и вновь подошла к Лине. Села рядом — молча, не глядя. Но сердце колотилось.

Перед сумерками

Элла подошла тихо. Лина сидела, прислонившись спиной к поваленному стволу, бластер лежал у её бедра на ремне, голова чуть склонилась набок. Сумерки ложились на ложбину серым пеплом, и в этом цвете лицо имперки казалось совсем юным — лет на семнадцать, не больше.

Элла протянула ладонь к её плечу — и задержала её в двух пальцах от ткани экипировки.

Она смотрела. Ноздри Лины едва заметно двигались на вдохе и выдохе, ровно, как у того, кто считает в уме что-то своё, даже во сне. Рот был чуть приоткрыт, и между в меру полными губами исчезла вся та её сталь, которую Элла научилась бояться и которой научилась доверять.

Здесь, в полусне, Лина не была ни имперкой, ни пленницей, ни тем холодным лезвием, от которого Нестора бросало в холод. Она была просто молодой женщиной, что слишком долго не спала и которую, наконец, разморило на один короткий час.

Элла замерла с рукой. Она вдруг подумала, что увидела то, чего Лина никому не показывала за всё это время, — и не знала, имеет ли право это видеть.

Лина открыла глаза.

Разом, как включают свет. Взгляд был уже собран, уже наведен, уже смотрел на Эллу с оценивающей пустотой, от которой внутри Эллы всё сжималось.

— Я не сплю, — сказала она.

Элла опоздала убрать руку и потому убрала её неловко, с заминкой, будто её поймали.

— Как давно? — спросила она, чтобы заполнить тишину.

— Четверть часа. — Лина не шевелилась, только моргнула раз, другой, возвращая лицу рабочую маску.

— Тебе достаточно?

— Хватит, чтобы тело отдохнуло. Недостаточно, чтобы мозг отключился.

Элла кивнула, хотя Лина не ждала кивка. Потом, сама не понимая зачем, спросила:

— А ты не спросишь, как прошло моё дежурство?

Лина посмотрела на неё. В начинающихся сумерках её карие глаза казались почти чёрными — и Элла на секунду подумала, что вот оно, то самое, что она видела мельком и чего боялась. Но нет. Обычные глаза. Уставшие.

— Мы с тобой беседуем, — сказала Лина ровно.

Элла смущённо улыбнулась.

— Остальные отдыхают,— продолжала Лина. — Значит, всё в порядке. Если бы что-то было не так, ты бы меня не будила — ты бы меня трясла.

Элла поймала себя на мысли, что продолжала улыбаться, и вдруг испугалась, что может выглядеть глупо. Но Лина не отвела взгляд и не фыркнула. Она просто приняла улыбку как факт и отвернулась к фляге.

— Освежимся, — сказала она, отвинчивая крышку. — Лицо. Рот. Потом ты.

Она плеснула воду на скулы, на лоб, провела тыльной стороной ладони по почти заживленной губе, прополоскала рот и сплюнула в сторону. Потом протянула флягу Элле, не дожидаясь, пока та попросит.

Элла взяла. Металл был тёплым от ладоней Лины — и это тепло ударило в пальцы сильнее, чем вода.

Она вспомнила прошлую ночь. Пригорок. Флягу, переходящую из рук в руки, и тот голос, тихий и отчётливый, который сказал, что на Валькирии Альфа, откуда родом семья её матери есть поговорка — кто вынес мёртвого вместе и пил из одной фляги, их души становятся родственными.

Элла тогда не поняла до конца. А сейчас, держась за тёплый металл, ей казалось, что она что-то поняла: возможно Лина не просто поделилась водой. Лина каждый раз, протягивая флягу, продлевала тот обряд. Молча. Без слов. Как часовые продлевают дозор, потому что так держатся.

Элла плеснула воду себе на лицо, прополоскала рот — хотя не спала и не ела ничего, что требовало полоскания, — и сплюнула в ту же сторону, что имперка ранее. Лина смотрела на неё без стеснения и напряжения. Обе понимали, что это не про гигиену.

Элла вернула флягу. Лина убрала её в ранец и, подняв бластер — тот самый, винтовочного типа, с укороченным стволом и массивным зарядным блоком, что она носила с покинутого тягача спросила:

— Стреляла когда-нибудь из этого?

— Нет, — честно сказала Элла.

Лина кивнула, будто так и должно быть. Она поднялась, обошла Эллу и встала сзади. Элла почувствовала, как имперка прижалась к её спине — не нежно, не осторожно, а как прижимаются в строю, чтобы передать команду телом.

Руки Лины, в одной из которых — правой был бластер, легли под руки Эллы и подняли их вверх, к груди. На секунду Элла замерла от близости: она чувствовала биение чужого сердца у своей лопатки, чувствовала запах — не духов, не мыла, а чего-то резкого, боевого, с примесью озона и пота, запах человека, который спит с оружием под боком. Это был запах воина. В данном случае — воительницы. И Элла, дочь художницы, поняла — так пахнет защита, а не угроза.

— Бери, — приказала Лина ей.

Элла взяла. Пальцы сами легли на холодный металл.

— Правая рука на рукоять.

Элла подчинилась. Рукоять легла в ладонь тяжело, непривычно, как ложка, которой пытаются есть суп.

— Почувствуй подушечкой большого пальца ложбину. Там, где она удобно улеглась.

Элла сдвинула палец на миллиметр — и нашла. Углубление, созданное для чужой руки, но принявшее её, как вода принимает камень.

— Да, — выдохнула она.

— Чуть придави.

Элла надавила. Под пальцем что-то тихо щёлкнуло, и над стволом, в полуметре впереди, вспыхнул маленький экран — прицел, тонкая рамка со светящейся точкой, плывущей чуть выше линии ствола. В сумерках точка горела ровно и ясно, как звезда, которой здесь не должно быть.

— Совмещай центр прицела с точкой, — сказала Лина, не убирая рук, но уже ослабляя хват, передавая управление. — Имитируй нажатие на спуск. Не жми по-настоящему. Просто учись чувствовать, где он ложится.

Элла стояла. Дышала. Водила точку по стволу дерева напротив, по кромке ложбины, по собственному ранцу. Минута. Две. Палец на спуске дрожал — не от страха, а от непривычки, от того, что тело ещё не знало, что ему разрешено убивать. Лина за её спиной не торопила. Она только чуть скорректировала локоть Эллы — одним пальцем, коротко, — и Элла почувствовала, как рука сама легла ровнее.

— Хорошо, — сказала Лина наконец. И отступила на шаг, возвращая себе расстояние, которое умела держать. — Когда пойдём в руины, держись ближе ко мне. Не в полкорпуса. Ближе. Я буду закрывать тебе фронт и фланги, ты — мне тыл. Договорились?

— Договорились, — сказала Элла. Голос был чужой, хриплый.

Ей впервые давали оружие и место в строю одновременно.

— Чувствую себя сама не своя, — призналась она.

Лина вдруг взяла ее ладонями за щеки, потянула к себе и коснулась губами её лба. Элла вздрогнула, словно ударенная током.

— Ты справишься.

Сказав это Лина кивнула и уже отвернулась, убирая бластер обратно на ремень, — и вдруг остановилась. Не всем корпусом. Только плечом.

— Портрет ещё с тобой? — спросила она, не оборачиваясь. — Не удалила случайно?

Голограмма

Элла моргнула. Вопрос был странным, резким, не вписывающимся в ритм их беседы. Но она ответила так, как училась в общении с имперкой: коротко, без оправданий.

— Нет.

Она поставила бластер прикладом на землю, прислонила ствол к дереву — аккуратно, как ставят то, что может выстрелить само, — и достала комм-чип. Палец лёг на сенсор. Из чипа, дрогнув, всплыло голографическое окно.

В сумерках ложбины, между спящими товарищами и древней низкой стеной, перед ними возникла женщина.

Имперский офицер. Медик — по крою формы, по тому, как сидели плечи, по знаку на вороте, который Элла уже выучила наизусть. Она сидела в шезлонге, держа в руке чашку с чаем. Ветер трепал волосы цвета белого золота, выступающие из под форменной фуражки. Но лицо — лицо было размыто. Не чётко, не ярко, а как сквозь мутное стекло, как воспоминание, что не хочет материализоваться до конца. Глаза не читались. Черты тонули в пиксельной дымке.

— Комм-чип в экономном режиме, — пояснила Элла тихо, сама не зная, зачем оправдывается. — Заряд на исходе, нового источника здесь нет. Он выдаёт изображение не со стопроцентной чёткостью. Чтобы тянуть дольше.

Лина молчала. Она смотрела на портрет — то на Эллу, то на голограмму, — и Элла заметила, как у имперки напряглась линия челюсти, как пальцы, лежавшие на поясе, чуть согнулись, будто она держала в них что-то невидимое.

А потом взгляд Лины зацепился.

За руку — ту, что держала чашку. Там, на пальце, сквозь всю размытость экономного режима, сквозь пиксельную дымку и серые сумерки, проступала одна-единственная чёткая деталь: чёрная полоса. Кольцо. Тёмное, глухое, не отражавшее света — и потому видимее всего остального, как дыра в ткани мира.

Элла проследила за её взглядом и сама посмотрела на кольцо. Она видела его сотни раз. В детстве, когда мать показала ей оригинал в мастерской. В юности, когда делала голокопию. В тягаче, когда показывала Мире. В санитарном блоке, когда Лина смотрела на неё поверх портрета с тем самым странным, болезненным выражением.

— Я часто, когда смотрю на этот портрет, обращаю внимание на чёрное кольцо, — сказала Элла, и голос её сам стал тише, будто она говорила о чужой тайне. — И задаюсь вопросом, что оно значит. Мама никогда не объясняла. Говорила только, что писала с натуры, по памяти, и что женщина на портрете «держала в себе столько потери, сколько красоты». Я думала — это про печаль. А кольцо… кольцо, наверное, про что-то конкретное. Про кого-то, кого она потеряла.

Она подняла глаза на Лину — и вздрогнула.

Лицо имперки изменилось. Не стало злым. Не стало грустным. Оно стало чужим. Кожа под сумеречным светом сделалась демонически, восково-бледной, будто кровь ушла из неё целиком, оставив только контуры. И глаза — карие, обычные, те самые, что Элла училась читать как приборную панель, — почернели. Не зрачки. Всё. Как два провала, в которые проваливалась вся её выдержка, вся её имперская маска, всё то «я жива, как ты видишь», что она носила вместо кожи.

Элла не помнила, как закричала.

— Лина! — вырвалось у неё, и это имя прозвучало не как обращение к пленнице и не как доклад часовому, а как крик сестры, которая видит, как тонет другая. Палец сам надавил на сенсор комм-чипа. Голограмма мигнула — и свернулась, растаяв в воздухе, унеся с собой размытое лицо, чашку чая, ветер и чёрное кольцо.

Лина стояла. Такая же, как всегда. Мертвенно-демоническая бледность ушла, будто её и не было. Глаза были карими, глубокими, собранными. Внезапный порыв ветра всколыхнул гриву волос цвета белого золота.

Элла тряхнула головой, проморгала, будто стряхивала воду. Сердце колотилось где-то в горле. Ей показалось? Наваждение? Игра сумерек и экономного режима, что мигал, рвал картинку, накладывал помехи? Она не знала. Она знала только одно: на долю секунды она увидела в Лине не офицера и не сестру, а что-то очень давнее и очень больное, что живёт под формой и не вырывалось наружу двадцать с лишним лет.

Лина смотрела на пустое место, где только что висела голограмма. Долго. Так долго, что Элла уже собралась сказать что-нибудь — извиниться, спросить, объяснить, — но не успела.

Лина заговорила.

Голос был низкий, грудной, чуть ли не загробный — не тот ровный командный тон, которым она отдавала распоряжения в тягаче, и не та сухая констатация, которой она учила Эллу держать бластер. Это был голос из самого дна. Из того места, где жил фантом отца, которого не держали на руках. Из того места, где жила мать, которую видели только по редким прилётам и по чужим, восторженным рассказам художницы с нейтральной планеты.

— Береги этот портрет, — сказала Лина.

Элла сжала комм-чип в руках так, что металл врезался в ладони.

— Берегу, — сказала она тихо.

Лина подошла к ней и сделала знак пальцами.

— Так надо, — произнесла она.

— Что?

Лина подняла ладонь с соединенными большим и средним пальцами, и выпрямленными остальными.

— Это у нас с братом была, — сказала она. — И сейчас наверное тоже есть. Тайна общения. Когда надо подать видимый сигнал друг другу. Этот означал «так надо». Повторишь?

Элла постаралась воспроизвести. Лина улыбнулась и кивнула. Затем сменила конфигурацию пальцев — указательный вверх, остальные сжаты в кулак, большой поверх среднего.

— Этот значит «молчи».

Элла повторила своей рукой и прошептала: «Молчи».

Лина улыбнулась и кивнула.

— Зачем это? — поинтересовалась Элла.

Имперка посмотрела ей прямо к глаза от чего у Эллы подкосились колени.

— Так надо, — сказала Лина.

Элла не поняла как закивала, словно завороженная, соглашаясь с её словами.

Лина повернулась к спящим, к стене, к сумеркам, которые сгущались над руинами, как дымок над костром, который кто-то обязательно попытается потушить. Она больше не заговорила.

Но Элла, подбирая бластер с земли и чувствуя, как чужое сердце всё ещё отпечаталось у неё между лопаток, подозревала: то, что она видела на лице Лины, было не наваждением. Это была правда, которую имперка носила внутри всю жизнь и которую, возможно впервые, не смогла удержать.

Впереди, за кромкой деревьев, темнели руины. И в них, под древними плитами, ждал пункт связи, который должен был крикнуть в пустоту галактики — и, может быть, быть услышанным.

Перед броском

Лагерь просыпался неохотно — так просыпаются люди, которые знают, что за краем тепла их ждёт работа, от которой не все вернутся.

Элла как раз убирала инжектор в ранец, после очередной, уже привычной инъекции Лине в ребра и в плечи. После имперка попросила еще сделать инъекции в область голеней засучив края походных брюк до колен.

Элла присела к ногам Лины и сделал по две инъекции в каждую от голеностопного сустава до колен. И тут увидела их. Джарен и Джен вылезали из-под общего покрывала — того самого, что ещё вчера каждый стелил себе отдельно.

У Джен воротник был застёгнут не на все пуговицы, волосы спутаны так, что расчесать их не взялся бы никто, а глаза — припухшие от слёз всех этих дней — блестели теперь другим, лихорадочным светом. Джарен выбрался следом: мятый, виноватый и довольный одновременно. Поймав взгляд Эллы, он вдруг с преувеличенным усердием занялся лямками своего ранца.

Они очень старались выглядеть незаметно. И у них совершенно не получалось.

Элла первой отвела глаза — будто не заметила — и, выпрямевшись приблизилась к Лине, сказала тихо, почти не разжимая губ:

— Они... вместе. После всего. После Тарека.

Лина скосила взгляд на парочку через плечо. Пожала плечами. И улыбнулась — уголком губ, едва заметно: вторая такая улыбка за два дня, и Элла вдруг отчётливо поняла, как редко видела первую.

— Опасность обостряет ощущение, — сказала Лина ровно. — Люди жмутся к живым, когда тени мёртвых ходят близко. Это не предательство. Это проверка себя на прочность: я ещё жив. Я ещё могу.

Элла немного смутилась и, чтобы скрыть это, заговорила — тише, будто оправдываясь перед кем-то невидимым:

— Джен была подругой Тарека. Не то чтобы парой — нет. Но у них были хорошие отношения. Именно Тарек попросил взять её в экспедицию, хотя она даже не прикладной специальности: психолог, исследователь поведенческих моделей. Её интересовали отношения в группах в отрыве от цивилизации. Это была её тема. Наша группа была её... полевым исследованием, если хочешь.

Лина слушала не перебивая. Она опустила брюки до края, нанонити тут-же подятнули размер кромки у обуви. Лина принялась за складывание покрывала точными, экономными движениями.

— Мира была моей близкой подругой, — вдруг призналась Элла, и голос её дрогнул на имени. — Мы вместе учились в аспирантуре, вместе работали в Университете. Она была той, кто... Она была единственным человеком здесь, которому я доверяла спиной. — Элла сглотнула и законила тише: — А Джен я всегда считала бесплатным приложением. Тем, что достаётся экспедиции вместе с чьей-то просьбой. Я ни разу не говорила с ней ни о чём серьёзном. Ни разу.

Лина закончила складывать покрывало и выпрямилась. Она смотрела на Джен — на то, как та стоит чуть в стороне, глядя на руины; как её пальцы, спрятанные в рукава, едва заметно дрожат; и как при этом её взгляд остаётся ровным, цепким, снимающим сразу всё: камни, тени между ними, ветреную сторону, руки Джарена, проверяющего карабин. И ещё — как её ладонь, проходя мимо, задержалась на плече Джарена на секунду дольше, чем нужно: не страсть, а запоминание.

— Джен не так проста, как кажется, — сказала Лина.

Элла подняла глаза. Немой вопрос, видимо, был написан у неё на лице, потому что Лина ответила, не дожидаясь слов:

— Джен всё подмечает. Как человек дышит, когда лжёт. Куда смотрит, прежде чем потянуться к оружию. Что прячет за улыбкой. Она читает нас всех с первого дня — тихо, без записей, как читают только те, кто привык наблюдать, чтобы понять, а не чтобы осудить. — Лина помолчала и добавила почти мягко: — Она ещё может удивить. Вас всех.

Элла посмотрела на Джен снова. И впервые увидела не тень Тарека, не «бесплатное приложение», не плаксивую тростиночку, которая хочет либо спать, либо отойти по-маленькому, — а человека, который все эти дни держал группу взглядом, как держат верёвку над обрывом: незаметно, неотрывно, из последних сил.

Джен, будто почувствовав, обернулась. И улыбнулась Элле — устало, криво, но по-настоящему. И Элла, к собственному удивлению, улыбнулась в ответ.

Сворачивали лагерь молча.

«Развлечения»

Группа собралась у низкого валуна, чтобы взять паузу перед выходом и финальным броском к руинам. Джен молча проверяла ремни ранца. Рен держал бластер Тарека на колене, но не смотрел на него — смотрел в сторону руин, будто пытался заранее понять, где там можно упасть и не встать. Джарен и Нестор стояли по флангам от девушек, Джарен слева, Нестор — справа. Оба с бластерами наизготовку.

Лина присела на валун и осматривала руины в макробинокль. Элла сидела рядом с ней. Не просто рядом — слишком близко для случайности: плечо почти касалось плеча, ладонь лежала на колене, пальцы то сжимались, то разжимались, будто считали чужое дыхание.

Нестор первым не выдержал тишины.

— Тут кое — кто у нас развлекался на привале, — сказал он.

Джен и Джарен переглянулись. Нестор продолжил.

— Может я бы тоже…

Он осекся. Он всегда так делал: стоило повиснуть паузе, как ему нужно было её разрезать. Словами. Ядом. Чем угодно.

— Знаешь, Лина, — начал он, и Элла тут же напряглась: в его голосе появилась лёгкая, самодовольная нотка, с которой он наверное говорил с прислугой на Чандриле. — У нас в лицее была потеха. «Стенобой».

Лина не ответила. Повернула голову — не всем корпусом, только глазами.

Элла подалась вперёд.

— Нестор, — начала она, и в её голосе уже звенело предупреждение, — если думаешь, что нам интересно слушать, как ты…

Лина подняла руку.

Не резко. Не грубо. Просто два пальца чуть вверх, ладонь наружу — жест, который не нуждался в словах. Элла осеклась. Лина не смотрела на неё, но в этом жесте было не приказ и не отстранение. Было: я сама.

Элла откинулась назад, но не отошла. Осталась на своём месте, плечом к плечу, только пальцы её теперь теребили край собственного рукава.

Нестор этого не заметил. Или сделал вид.

— Старая забава, привезённая ещё древними колонистами, — продолжал он, развалившись на камне и закинув ногу на ногу. — Играли вдоль стены внутреннего двора. Там до сих пор отметины на камне — кто и где проиграл. Правила знают только старшие префекты. Новеньким объясняют намёками. Ошибёшься — и месяц будешь таскать ужин победителю, чистить ему сапоги и делать вид, что тебе приятно.

Он усмехнулся.

— Я был чемпионом дважды.

Элла посмотрела на него и почувствовала, как внутри всё сжимается. Не от злости. От стыда за него. Потому что Нестор говорил это не как шутку. Он говорил это как человек, который действительно считал это достоинством.

Лина всё так же молчала.

Тогда Нестор повернулся к ней и спросил, уже openly издеваясь:

— А у вас в императорском кадетском корпусе чем забавлялись? Тоже в стенку играли? Или у имперцев своя, особая аристократия?

Элла резко вдохнула.

— Лина, не слушай его, — сказала она тише, чем хотела, и её рука сама потянулась к локтю имперки — не хватать, только коснуться, остановить, защитить. — Он просто…

Лина накрыла её пальцы своей ладонью.

На секунду. Не отстранила и не сжала. Просто положила руку поверх, как кладут ладонь на рану, чтобы проверить: держится ли. Потом убрала.

— Я сама, — сказала Лина.

И Элла замолчала. Не потому что испугалась. Потому что в этом «я сама» не было холодности. В нём было доверие. Лина не отталкивала её. Она просила не закрывать её собой.

Элла осталась сидеть, чуть подавшись вперёд, как будто всё ещё была готова встать между Линой и Нестором, если понадобится.

Лина посмотрела на Нестора.

Не гневно. Не обиженно. Не насмешливо.

Испытывающе.

Так смотрят на животное, которое само лезет в клетку.

— Акулий цирк, — сказала она.

Нестор фыркнул.

— Что?

— Акулий цирк, — повторила Лина ровно, будто называла пункт рациона. — Так кадеты говорили. В уставе это называлось иначе. Практическое занятие по преодолению страха потери.

Джен подняла голову.

— Акулий?

Лина не смотрела на неё. Она смотрела на Нестора.

Элла тем временем почувствовала, как по спине прошёл холод. Не от слова. От тона. Лина говорила так, как говорят о погоде, о рационе, о распорядке дня. Будто это было не воспоминание, а служба.

— Большой бассейн, — сказала Лина. — На дне — обоюдоострый колюще-режущий кинжал, штык-нож. Вода тёплая, мутная. И хищницы. Псевдоакулы с водных миров Империи. Двухметровая приземистая донная хищница: небольшая, но злобная и агрессивная. Для девушек. Для парней обычно запускали трёхметровых. Те же зубы, та же ярость, только сдвинуть такую с линии атаки труднее, намного.

Нестор усмехнулся, но усмешка получилась уже не той.

— И что, кадеты прыгали?

— Кадет должен был прыгнуть в момент, когда в бассейн запускали хищницу, — сказала Лина. — Достать нож со дна. И убить её раньше, чем она убьёт его. Или её.

Тишина стала плотной, как перед грозой.

Рен перестал смотреть на руины. Джарен замер с открытым ртом.

Элла смотрела на Лину. На её лицо, на руки, что лежали на коленях спокойно, расслабленно. Пальцы чуть согнуты, как у человека, который держал оружие столько раз, чтобы рука помнила форму даже в покое. И Элла вдруг поняла: вот почему Лина не вздрагивала от боли. Почему она проверяла ремни, как проверяют снаряжение перед прыжком. Почему она могла нести мёртвого, не теряя лица.

Она не была железной. Её учили с самого детства, что страх — это не чувство. Это ошибка в расчёте.

Нестор открыл рот, чтобы сказать что-то едкое, но слова застряли.

— Ты… всерьёз? — наконец спросил он.

Лина пожала плечами.

— Империя не платит за трусость.

Джен тихо, почти не дыша:

— Девушки тоже ныряли?

Лина посмотрела на неё. В её глазах не было ни гордости, ни жалости к себе. Только усталая, ровная ясность.

— Все девочки моего курса ныряли.

Нестор сглотнул.

— Ты ныряла?

— Да.

Элла невольно сжала пальцы. Лина это заметила — не повернулась, но чуть сместила локоть, будто давая понять: я здесь. Я не исчезаю.

— И… что с акулой? — спросил Нестор.

Лина смотрела на него секунду. Две.

— Я жива, как ты видишь.

Эти слова ударили сильнее любого крика.

Нестор отвёл глаза первым.

Элла выдохнула — тихо, почти неслышно, — и её рука снова оказалась на локте Лины. На этот раз не чтобы защитить. Чтобы удержаться самой. Лина не убрала её. Только чуть повернула кисть, так что мизинцы их соприкоснулись на мгновение. Один раз. Коротко. Как подтверждение: я жива. Я с вами. Пока.

Джен, не отрываясь, спросила:

— Сколько раз ты ныряла?

— Пять.

Нестор хрипло рассмеялся — коротко, нервно, будто пытался вернуть себе хотя бы видимость превосходства.

— И чемпионка, значит?

Лина покачала головой.

— Нет. Чемпионом был мой брат.

Рен медленно поднял голову.

Элла посмотрела на Лину. В её лице не было зависти. Не было обиды. Было что-то более редкое и более страшное: нежность, спрятанная под оболочкой отчёта. Она говорила о брате так, как говорят о человеке, которого любят, но уважают одновременно, и которым восхищаются.

Джен спросила тише:

— Скольких акул он убил?

Лина посмотрела куда-то мимо руин, мимо леса, мимо этой планеты, будто видела там что-то очень старое и очень чужое.

— На шестом десятке я перестала считать.

Она помолчала.

Элла ждала, что Лина добавит что-то ещё — шутку, гордость, оправдание. Но Лина только чуть опустила взгляд и сказала тише:

— Брат… он в отца. Так говорили те, кто знал нашего отца при жизни.

Элла вспомнила, как Лина говорила об отце в ту ночь на пригорке. Фантом. Но пример. И гордость. И вдруг поняла: для ее брата этот фантом, должно быть, был не просто именем. Он был меркой. Отцом, которого никогда не держали за руку, но которого пытались превзойти в каждом движении, в каждом ударе, в каждом выстреле.

Нестор не нашёлся, что ответить.

Джен, осторожно, почти шёпотом:

— Старший?

Лина повернула к ней глаза.

— Мы близнецы.

И в этом «мы близнецы» было что-то такое, от чего у Эллы перехватило дыхание. Не хвастовство. Не жалоба. Констатация. Как будто она говорила: мы оба прошли через это. Мы оба выжили. И мы оба теперь не принадлежим миру, который может это понять.

Элла посмотрела на Лину и впервые по-настоящему увидела не имперского офицера, не пленницу, не «Лину», не холодную хищницу с серой формой и синяком под глазом. Она увидела девочку, которую с детства учили, что любовь можно доказать только выживанием. И мальчика рядом с ней — такого же, только сильнее, потому что ему, кажется, разрешили быть опасным открыто.

Нестор сидел, не моргая. Впервые за всё время его язвительность повисла в воздухе, как ненужный снаряд: тяжёлая, бесполезная и опасная только для того, кто её бросил.

Он хотел пошутить. Хотел унизить имперку. Хотел напомнить ей, что она — пленница, чужая, враг, женщина, которую можно задеть словом.

А получил зеркало.

И в этом зеркале его «лучшие люди Республики», его лицей, его стенка, его два чемпионства выглядели детсадовской дракой в песочнице.

Лина не стала добивать. Она просто отвела взгляд и посмотрела на руины вдали.

Элла осталась сидеть рядом, не отпуская её локоть до последнего. Лина не высвобождалась. Только чуть развернула кисть, чтобы их пальцы легли рядом на холодном камне — не сцепленные, не нежные, просто близкие. Как у тех, кто знает: дальше может быть хуже.

— Выходим, — сказала Лина. — Если, конечно, кто-то уже наговорился. Или нет?

Нестор не ответил, только обиженно шмыгнул носом.