Эвелин (джен)

Эвелин опять стоял на платформе девять и три четверти, и на этот раз его окружала целая толпа, разве что не было мужа Евангелины, Шуи. Но раз Эвелин обещал помочь ему со сбором гербария, они будут переписываться.

Родители Гарри поправляли ему школьную мантию, пока что лишенную эмблемы факультета:

— Пиши нам каждую неделю и не спорь с мастерами.

— Да, мам.

— Тебя, Лин, это тоже касается.

Он поймал пристальный взгляд Юнии, слегка вздрогнул, но обнял ее. Аргентиус похлопал его по плечу.

Гиппиус хихикнул:

— Обязательно возвращайся к нам на Рождество. У нас будет для тебя подарок.

Тетя его ткнула в бок, одарив таким хлестким взглядом, что тот даже спрятался за Марту.

У этих двоих занятия начались по расписанию, просто сегодня оказался легальный способ прогулять.

Лин спросил:

— Какой еще подарок?

Евангелина обняла его:

— Пока сюрприз.

— И ты в этом замешана?! — такой подставы он не ожидал.

— В самом плохом случае, подарок прибудет к твоему дню рождения.

Эвелин вздрогнул. Его настоящий день рождения. В феврале.

— Ладно. Я подожду.

Его разобнимали еще раз и отпустили занимать места в поезде. Вещи сдавать в багаж не пришлось: Букля только и ждала Эвелина на входе в вагон, шипя на всех проходивших мимо нее студентов; ее клетка и вкусности были у Эвелина в новом чемодане, размер которого был не больше сумки-кейса и весил не больше, чем любая ручная кладь для аэропорта — Эвелин обожал магию!

Гарри немного задержался у двери. Он продолжал махать рукой родителям и друзьям:

— Я впервые уезжаю куда-то без них, — в его голосе слышались непролитые слезы.

Эвелину было сложновато это понять, но он приобнял Гарри:

— Я буду рядом. Я старше и в ответе за тебя.

— Но ты убьешь меня, если окажусь на твоем факультете!

— Да. Не сомневайся, — Эвелин откровенно веселился.

Гарри бессильно воскликнул:

— И это твоя забота?!

— Идем, найдем купе.

— Ты мне не ответил!

— Просто не поступай на Гриффиндор, и все будет хорошо, договорились?

Гарри громко, театрально застонал, а Эвелин засмеялся. На самом деле, у его требования были обоснования: интуиция твердила, что Гарри с Роном не подружатся, а их противостояния измотают Эвелина до безумия. Не хотелось бы жить так без перерыва.

Свободного купе они не нашли. Зато нашли Рона и Гермиону. Букля, развалившаяся на обитой тканью лавке на правах первой, распушилась и защелкала клювом, пока Эвелин ее не сдвинул.

Рон скукожился:

— Столько лет прошло, а эта зверюга все такая же.

Эвелин фыркнул:

— Она просто хороший почтальон.

— Нет, она — настоящее исчадие ада!

Гермиона прыснула:

— Если она тебя укусила пару раз, это не повод ее обзывать.

— Я из-за нее чуть без пальца не остался!

Гарри махнул головой в их сторону, и Эвелин подтвердил:

— Да, такое было.

Повисла неловкая тишина, которую нарушила Гермиона, подав Гарри руку:

— Гермиона Грейнджер, приятно познакомиться. — И ткнула Рона в бок.

— Гарри Поттер. — Он ответил на рукопожатие.

— Рон Уизли.

Этот просто имя назвал, и ему ответили кивком. Гермиона посмотрела на собравшихся, облегченно вздохнула и приняла все в свои руки:

— Эвелин, прости. Тогда, во время Чемпионата, мы все были сбиты с толку, вот и вышло все так отврательно.

Он кивнул:

— Я понимаю.

— Когда вы ушли, мистер Уизли просил не распространяться о том, что мы услышали.

А это уже показалось Эвелину интересным:

— Он сказал, кто и зачем планировал Турнир? — Со слов Холла он представлял, что за этим стояли Дамблдор и Фадж, но узнать откуда об этом знал мистер Уизли казалось заманчивым.

— Нет, но я рада, что отменили Турнир. Я почитала, жуткое мероприятие!

Рон поёрзал, но ничего не сказал. Все с ним ясно: хотел поучаствовать.

Гермиона набрала воздуха, но промолчала. Хотела что-то сказать. Получилось только с третьей попытки:

— Ничего, что я зову тебя Эвелином? Просто Гарри… назвал тебя Лином, и я подумала, что ты хочешь, чтобы тебя так звали.

— Да, я хочу! — ответил Эвелин совсем по-детски. — Хотите, зовите Лином. Как нравится.

Гарри пока молчал, но смотрел на всех пристально.

Рон застучал ногой:

— Почему?

— Что «почему»?

Рон насупился:

— Почему ты решил перестать быть Гарри? Я уверен, что был какой-то способ…

Гарри нахмурился, потихоньку вскипал. Нет, эти двое рядом не уживутся. Эвелин аккуратно положил свою руку на его. Гарри тут же расслабился, и это заметили все в купе.

— Рон, как думаешь, — начал Эвелин, — каково быть Гарри Поттером, Мальчиком-Который-Выжил? — А ведь они никогда не разговаривали об этом. За все три года — ни разу. — Тебе бы понравилось жить с магглами и пугаться собственных детских выбросов? Или только в одиннадцать узнать, что ты что-то большее, чем домовой эльф Дурслей? Или то, что незнакомцы тыкают в тебя каждый день пальцем: «Да это же Гарри Поттер» — а ты понятия не имеешь, о чем они говорят? Или то, что этот отвратительный шрам болит каждый раз, когда Волдеморт где-то с боку на бок переворачивается? — В купе наступила тишина, и Эвелин единственный, кто позволил себе ее нарушить: — Эта боль — она не проходит. Как будто тебе иглу в голову воткнули или раскалённую кочергу приложили. Боль длится не пару секунд или минуты. Она может длиться днями, месяцами, пока просто не привыкаешь к ней. А потом, когда она вдруг проходит, ты даже не можешь представить, как жил без нее.

Гермиона тихо уточнила:

— Но ведь твой шрам сейчас на месте.

— Да, — Эвелин коснулся отцовского «подарка». — Только теперь после острой боли я не буду нестить за философским камнем или василиску в пасть. Понимаете? Я тоже жить хочу. Хотя бы немножко.

Рон сглотнул:

— Ты ничего не говорил.

— Да, не говорил. Потому что Дурсли запретили, потому что Дамблдор с глазу на глаз сказал, что этот шрам — кусок Волдеморта, случайно застрявший в моей голове.

— Кусок?! — вскрикнул Рон и тут же захлопнул себе рот рукой.

Гермиона потерла руки и неуверенно произнесла:

— Это же что-то очень темное, да?

Эвелина порадовала реакция старых друзей: его выслушали, не кидались с обвинениями, даже, кажется, что-то сообразили.

— Да. И Лестрейндж отказывается говорить что это такое, только утверждает, что оно хоть и болит, но неопасно.

Эвелин и сам не знал, что думать о своем шраме. Темный ритуал, недоделанный. Что отец пытался с ним сделать? Как оно должно было работать полноценно?

— Лестрейндж?! — Рон поморщился. — А как ты с ним-то связался?

— Не знаю. Он перед моим настоящим отцом в долгах как в шелках, решил отплатить помощью и заодно шрам проверил.

— И с чем помогает?

— Держит особо сумасшедших Пожирателей подальше от меня. В этом плане моя жизнь стала еще хуже, чем была.

Гермиона задумалась:

— Есть идеи, кто тогда стоял за нападением на Чемпионат? — она, как всегда, сообразила, что Лестрейнджа и его людей подозревать не имеет смысла.

Эвелин замотал головой:

— Никаких.

И прочесывание полей, которым заставили заниматься Холла, по его словам, тоже ответа не принесло. Следствие ходило по кругу. Ничего не найдется.

Самим прочесыванием, понятно, что прикрывали устроителей Турнира, но нападение логически шло вразрез с ним. Чтобы спокойно провернуть Турнир, по-хорошему, надо, чтобы и в Англии было спокойно. Но у нападавших были совсем другие планы. Эвелин лишь незначительно прибавил в этот кипучий котел Тайной комнатой с василиском.

Рон вздохнул:

— Тогда это год без приключений?

— Если ты называешь дементоров приключением…

— Нет, они в самом деле жуткие.

Эвелин хихикнул:

— Наше главное приключение в этом году вот, — и указал на Гарри.

— С чего вдруг? — он возмутился. — Я тебе не цирковая собачка!

— Что ты выбираешь: Турнир или Пожирателя в качестве профессора по защите от темных искусств?

Гарри прошипел:

— Побуду собачкой. И еще, что за философский камень? Этого ты мне еще не рассказывал.

За веселой историей, перебиваемой возгласами Рона и возмущениями Гермионы, время прошло незаметно.

* * *

Гарри вышел из вагона вторым, пропуская вперед заметно повеселевшего Лина. Неизвестно, что случилось с ним в гостях у мадам Пембертон, но после возвращения он выглядел мрачным и задумчивым, что изрядно потрепало Гарри нервы.

— Я напишу отцу, — припомнил он историю о философском камне. «Превосходная» история, которая охарактеризовывала Дамблдора и половину местных мастеров во всей красе.

Рон шагнул следом:

— Ты что — Малфой? Не позорься!

Про этого волшебника Гарри тоже уже наслышался:

— Лин — мой брат, и его крестная должна знать, — отрезал Гарри.

Лишь чудом тема Блэка ни разу не поднималась, иначе бы он точно кому-нибудь голову проломил. И да, поездка на Хогвартс-экспрессе принесла Гарри кучу познаний о школьных друзьях Лина.

С Роном он сладить не сможет: слишком разные характеры. Младший сын Уизли вырос в своей большой семье дикарем без присмотра и воспитанием не блистал. Так что можно было даже порадоваться наказу Лина, который избавил Гарри от сомнительного постоянного общества.

С Грейнджер было несколько лучше. Она вправду напоминала Марту знаниями и талантом. Вот только названная сестра Гарри умела оставаться легкой и нежной солнечной маргариткой в любой ситуации, а эта мадмуазель порой таки душила своими назиданиями.

Они внешне дружной гурьбой вошли в знаменитый Большой зал Хогвартса и сели за один стол, что стоял около прохода. За свечами на потолке Гарри наблюдал с искренним профессиональным интересом, пока Грейнджер рассказывала ему совсем обыденные вещи.

Одна из мастеров: высокая и худая дама в возрасте приметила Гарри, кивнула, вышла из зала и через несколько минут привела за собой целую толпу одиннадцатилеток. За это время старшие ученики уже поставили на возвышении табурет со шляпой. Еще одна очень любопытная вещица.

Гарри наблюдал, как ребятишки один за одним разбредались на свои факультеты под громкие аплодисменты, иногда и крики ликования, если поступал чей-то младший брат или друг.

— И теперь, — объявила мастер Макгонагалл, — будет зачислен еще один студент. На четвертый курс. — По залу прошли звуки угугунья, хотя уже многие приметили незнакомца за столом. — Гарри Поттер!

— Кто?! — вскрикнул неизвестный за столом Хаффлпаффа.

Лин хлопнул Гарри по спине:

— Удачи.

К шляпе Гарри шел с профессиональным взглядом. Кольцо против легиментов крепко держалось на пальце. Шляпа, внутри которой был спрятан тысячелетний меч, оказалась на его голове:

— Так, что тут у нас, — в голове Гарри раздался неопределённый голос. — Гриффиндор, Слизерин, Рейвенкло… — Шляпа перебирала факультеты, пока Гарри просто слушал чужое эхо. Кольцо работало, но в его голове явно кто-то копался. Он попробовал произнести про себя, что на Гриффиндор не пойдет. — Да что с тобой такое?! — Сквозь возмущенный магический голос проскальзывало что-то пугающе баритонное. — Да иди-ка ты!.. — Почему-то казалось, что шляпа пребывала в замешательстве. — В Рейвенкло!

С Гарри тут же сняли шляпу, не оставив возможности поболтать с ней еще. Артефакт настолько презабавный, что следовало тут же написать отцу. Но главное, Лин хлопал Гарри и улыбался.

Он сел на крайний левый стол, напротив окна. Посреди сине-бронзовых с Рейвенкло.

— Эм… — неуверенно протянул один из учеников, — Поттер?

— Можете звать по имени, я не против. — Конечно же, Гарри уловил взгляды, бегавшие с него на Лина. — Давайте кратко. Я — Гарри Поттер, он — Эвелин Гонт. Нас перепутали в детстве так, что мы даже не знаем, кто из нас Мальчик-Который-Выжил. Из-за восстановления неуловимой справедливости я теперь учусь здесь, а не в Школе ремесел. За всеми подробностями к Дамблдору. Если что-то узнаете, сообщите, потому что мы сами без понятия, как так вышло. — Гарри услышал, как Лин засмеялся. — Ты что — Уизли? Не позорься.

Возмущение рыжей девчонки и Рона были проигнорированы, а Лин засмеялся только сильнее, повышая абсурдность происходящего до предела.

Парень возраста Гарри протянул ему руку:

— Терри Бут, твой сосед по спальне, — тоже странное знакомство. — Это было самое эффектное приветствие на моей памяти. Поздравляю с прибытием в Хогвартс.

Гарри не успел сказать спасибо, когда мастер Макгонагалл зазвенела ложкой по бокалу, призывая к тишине.

Директор Дамблдор поднялся из-за стола и поприветствовал все, начиная странную, недолгую речь. Она резко кончилась, когда на столах появились блюда из воздуха со все всевозможными яствами. Без эльфов такое не провернуть.

За ужином, который ни разу не сравнится с готовкой Лина, Гарри поболтал с синеглазым Бутом, язвительным Голдштейном и сонным Корнером — «соседями по спальне», как говорится. Так же ему представили девушек факультета. Особенно ему запомнились Лайза Турпин, с которой добрые полчаса обсуждали учебные пособия по алхимии, и Мораг Макдугал, просто невозможно красивая, статная девушка с чернильными глазами. Правда, спустя несколько минут выяснилось, что у нее есть жених. Гарри не расстроился, быть друзьями тоже неплохо.

После пира, когда все стали потихоньку рассасываться, а первокурсников собирать в стайки, чтобы проводить до общежития, Халли Данн, староста, предложила Гарри пройтись вместе с Бутом. «Первокурсников в этом году много, — жаловалась она. — Мне не хватит времени до отбоя, чтобы устроить и тебя». Гарри согласился без вопросов. Ему-то на что жаловаться, не маленький уже, чтобы строем ходить. Так что, попрощавшись в Лином жестом, в компании новых одноклассников Гарри проследовал в башню Рейвенкло. Наткнулся на знаменитые лестницы Хогвартса и прибавил очередной пункт в будущее письмо отцу.

До гостиной, открывающейся через отгадывание загадок (Гарри их ненавидел), дошли как раз к приветственной речи мастера факультета, декана (к названиям Гарри еще привыкал). Филиус Флитвик произвел на Гарри хорошее впечатление: умный, позитивный волшебник, не закрывающийся от своих учеников и готовый помочь в любую минуту. Ровно такие же были и старосты, во всяком случае, на первый взгляд.

После того как мелких разослали по спальням, мастер Флитвик отдельно поговорил с Гарри:

— Я прекрасно понимаю, как вам тяжело сейчас. Вы перевелись из совсем иной среды. Но не забывайте, что я, как и старосты, и ваши сокурсники, всегда готовы вам помочь.

Гарри кивал на подобные речи, потихоньку понимая, что сегодняшний день был для него слишком насыщенным.

Бут показал им спальню, где уже стояло четыре кровати, одна из которых — пустая и полностью лишенная вещей, кроме чемодана, который доставили факультетские эльфы.

— Тут можно оставлять вещи на лето, — упомянул Гольдштейн, разбирая собственный чемодан. — Некоторые так и делают. Особенно с котлами, колбами или метлами. Только надо предупредить декана в конце года, чтобы внесли в списки.

Гарри кивнул. Он уже слышал, что Лин оставил в школе метлу, подаренную Сириусом Блэком. И занял пустую кровать. Она слегка скрипела и проминалась, но была достаточно мягкой, чтобы нормально выспаться.

— Сюда можно звать сову?

Гарри уже набросал основные пункты в письме, как делал всегда, чтобы потом, ниже, раскрыть их подробнее.

— Она у тебя орет на весь дом? — застонал Корнер, уже уткнувшись лицом в подушку.

— Нет.

Семейная неясыть Авенариусов, Тень, вообще не имел привычки кричать.

— Тогда зови. Всем доброй ночи.

Гарри щёлкнул призывным медальоном, и пока дописывал письмо, прилетел Тень. Работы ему в этом году предстоит много, но пернатый почтальон, кажется, не жаловался.

* * *

Гарри удивительно выспался, несмотря на то, что спал не дома.

Его родная школа не подразумевала общежития, поэтому после занятий не редко приходилось отстоять очередь к каминам. И то, что в Хогвартсе подобное невозможно, хотя имелось необходимое пространство и даже сами камины, пусть и запечатанные, сильно напрягало Гарри. Да ещё и разрешение на субботний поход в Хогсмит — вообще никуда не годится! Значит, проламывать себе голову в Запретном лесу и тонуть в Черном озере можно, а как пойти в ближайшую деревню с камином, так сразу нельзя. И это при условии, что территория школы никак не ограничена, даже магически, а перекличек нет и в помине. Зато есть привидения, которые, вроде как и есть надсмотрщики, чтобы по ночам ученики не шатались, но которым самим давным-давно пора бы уже на покой. Теперь Гарри понимал, почему Лин пережил здесь столько кошмаров: Хогвартс устроен очень странно.

Гарри выдали общее расписание и расписание занятий. С обоими было все ясно. По общему: в семь тридцать — подъем (Гарри по привычке поднялся на час раньше), занятия с девяти до четырех с перерывом на обед, ужин в шесть, в двадцать два тридцать — отбой. По урокам тоже ничего интересного: с Гриффиндором — защита от темных искусств, зельеварение и гербология; со Слизерином — история магии и трансфигурация; с Хаффлпаффом — чары с астрономией. Предметы по выбору — у Гарри руны и нумерология — раскиданы во вторник, четверг и пятницу. Сегодня была среда: до обеда — защита, трансфигурация, сдвоенные чары; после — опять чары и история. Первый урок вместе с Лином; Гарри почувствовал, что не все так страшно.

Трансфигурацию он помнил плохо: что-то там проходил года два назад — у мастеровых она не была любима. Гербологию он вообще не знал, но можно хоть у Лина подсмотреть. А вот за зелья было обидно: только два урока в пятницу. В своей родной школе Гарри из зельеварческой просто не вылезал. Полный пролет у него был по астрономии, какие-то книги он когда-то читал, и защите — ну, может Лин поможет.

В пустой столовой на завтрак подавали простую яичницу с беконом и тыквенным соком. М-да. Через пять минут хоть хлопьев с окороком добавили, и на том спасибо. Гарри лениво ковырялся в тарелке. Как же он хотел домой.

Ответ отца на свое письмо он получит хорошо если к вечеру, Лин, который в это же время дома уже давно просыпался, сейчас непонятно где, и пароль от его гостиной не известен (Гарри воротило от любых паролей!). Так что оставалось только ждать, меланхолично подпирая рукой голову и разглядывая не открытые для перемещения камины, расположенные прямо за столом Слизерина.

Его одноклассники отреагировали на подобное проявление чужих эмоций весьма спокойно; Гарри не доставали и не трогали. Просто сказали: «Встретимся на занятии» — и испарились в закат. Но другим, особенно гриффиндорцам, лениво начинавшим выползать из своей башни только после восьми, неймелось особенно. Хотя даже тут Гарри не был уверен, что стал главной цирковой собачкой.

Новый учитель по защите оказался старшим братом одной из семикурсницы-гриффиндорки, и все были не прочь перемыть им кости. Самая безобидная версия: образование по предмету «Защита от Темных Искусств» было настолько плохое, что старший брат решил подтянуть сестру из последних сил; самая жуткая — что он ее хочет завалить на экзамене. Гарри вздохнул про себя: вот и весь Гриффиндор — хорошо, что не пошел туда, но за Лина жалко.

Он, кстати, пришел на завтрак только в восемь тридцать и, заметив скучающего Гарри за столом своего факультета, сильно смутился.

— Доброе утро, — прошаркал он, принимаясь за завтрак.

— Доброе.

Гарри пристально оценивал то, что видел перед собой. Во-первых, Лин снова лохматый, хотя эту проблему давно решили; во-вторых, Уизли не давал ему спокойно поесть своей болтовнёй и сам ел как ибис — вывод напрашивался сам собой:

— А какой пароль от гостиной? — сказал Гарри, скорее приказывая сказать, чем спрашивая.

— Ёжикин вакис, — моментально ответил Лин. — Третий этаж по правую сторону.

Тут же встряла Грейнджер:

— Нельзя говорить пароль от гостиной чужим людям!

— Гермиона, ну ты же знаешь…

Нет, Лин снова со своими «пожалуйста» и «спасибо»! Гарри не мог этого терпеть:

— Я не посторонний, это раз, — отрезал он, прерывая одностороннюю дискуссию, обратился к Лину: — И если я еще раз увижу тебя в таком виде, переселю тебя в свою башню.

— Да, хорошо, — пробурчал Лин в тарелку.

И такой ответ взбесил Гарри больше всего:

— Ты так и собираешься мямлить?! Я еще в поезде это заметил и сейчас тоже самое! — У них в доме Лин был таким только первые два дня. — Ты сейчас совершенно не похож на того, кто, узнав о моем переводе в Хогвартс, тут же стал гонять всех по заклинаниям.

— Что? — выпалил Рон.

Гарри его проигнорировал:

— Как ты собираешься себя вести? — Лин застыл, задумался. Хорошо. Гарри решил еще немного его подразнить: — Завтра жду тебя на завтрак на час раньше. Опоздаешь хоть на пятнадцать минут, жди меня в своей гостиной.

Лин звякнул вилкой о тарелку:

— Если ворвёшься ко мне без спроса, клянусь, костей не пересчитаешь. Я не против поделиться паролем, но не смей меня контролировать, усек?

Гарри заулыбался, видя вытянувшиеся лица учеников Гриффиндора. Да, контраст между привычными им Лином был разительным. Родители предполагали, что он начнет вести себя по-другому в школе. Что, ожидаемо, и случилось. Не то, чтобы Гарри не понимал, откуда это взялось.

Понимал: попытка быть всем удобным, приятным в общении, чтобы не дразнили, не трогали и тем более не били — но принять этого не мог. Теперь у Лина был Гарри, который сможет помочь в тяжёлой ситуации, нет никакого смысла скрывать свой характер.

Лин продолжал вещать, уже куда спокойнее наворачивая хлопья:

— Я тебе про предметы рассказывал?

— Нет.

— Свои конспекты по астрономии я поднял, передам тебе после занятий. У тебя же не сегодня астрономия? — Гарри закачал головой. — По защите я тебя подтяну, раз начал. Гербологию у меня спишешь, там делать нечего. Трансфигурация… — Лин покопался в карманах и достал несколько аккуратно свернутых листов: — По ней это все. Там список книг для эссе и основное правило заклинаний — на остальное можешь даже не смотреть. — Гарри положил столь ценную бумагу в нагрудный карман. — В обмен, с тебя зелья и руны, как и договаривались.

— Пятнадцать стандартных реакций и таблицу совместимости уже написал. До пятницы успею, — отчитывался Гарри.

— Хорошо. Идем, провожу тебя до кабинета в этот раз, — улыбнулся Лин.

— У нас совместный урок, вообще-то!

— Да-да.