Быт далёкой-далёкой галактики (джен)

Часть первая. Обычный рабочий день

На борту тяжёлого корабля управления класса «Лукрехалк» шёл обычный рабочий день. В одном из ангаров готовились к высадке три полка боевых дроидов, в другом ремонтировали истребители-стервятники, по техническим коридорам сновали ремонтные машины, таскавшие запасные конечности, блоки питания и повреждённые процессорные модули, а на командном мостике офицеры Торговой Федерации обсуждали очередную военную операцию, которая, согласно предварительным расчётам, должна была принести значительную прибыль. За бронированными иллюминаторами проплывали звёзды, а на девятой палубе административного сектора, в кабинете № 417, заканчивали утреннее проветривание.

— Люся, закрой уже форточку! — потребовала Марьиванна. — У меня от сквозняка третий сустав заклинивает.

— Марьиванна, ну какой сквозняк? Мы в космосе.

— Вот именно! Неизвестно, чего снаружи надуло.

Люся тяжело вздохнула и нажала кнопку закрытия вентиляционной заслонки. Заслонка заскрипела, подумала и опустилась на две трети.

— Опять не закрывается.

— Я в прошлом месяце заявку подавала, — напомнила Марьиванна.

— Я помню.

— И в позапрошлом.

— И это помню.

— А толку?

— Марьиванна, ну чего вы ко мне пристали? Я вам не ремонтная служба.

— Я не к тебе пристала. Я констатирую состояние материально-технической базы.

Она повернулась к терминалу и принялась загружать бухгалтерскую программу. На заставке появилась эмблема Торговой Федерации с надписью: «ЕДИНАЯ АВТОМАТИЗИРОВАННАЯ СИСТЕМА ФИНАНСОВОГО УЧЁТА. ВЕРСИЯ 12.4. НАДЁЖНОСТЬ. ЭФФЕКТИВНОСТЬ. ПРОЗРАЧНОСТЬ», а через несколько секунд система сообщила об ошибке подключения.

— Вот, пожалуйста! Прозрачность у них.

Марьиванна ударила по корпусу терминала, и соединение восстановилось.

— А вы говорите — модернизация. Старые машины хоть знали, когда им надо заработать.

Марьиванна относилась к административной серии Model 88 и состояла на службе Торговой Федерации столько, что её первоначальный контракт давно перестали искать. По официальным документам она проходила как бухгалтерский вычислительный комплекс восьмого поколения, прошедший шесть капитальных ремонтов и одиннадцать программных модернизаций, по неофициальным — как Марьиванна. Когда-то молодой техник попытался исправить это несоответствие и вернуть ей положенное заводское обозначение, но после двухчасового разговора с главбухом добровольно написал объяснительную, поставил на место прежнюю табличку и больше в бухгалтерию не заходил.

Напротив сидела Люся, более новая административная модель, отвечавшая за материальный учёт, амортизацию вооружений и списание боевых потерь. Она любила свежие обновления, синтетические масла с ароматическими присадками и была убеждена, что большинство неполадок решается перезагрузкой, а Марьиванна считала все три увлечения признаками технической незрелости. За соседним столом располагался отдел кадров. Зинаида Павловна, дроид-секретарь серии CZ с дополнительным кадровым программным обеспечением, занимала должность начальника отдела, и на её корпусе имелась небольшая вмятина, полученная при эвакуации архива во время блокады Набу. Зинаида Павловна утверждала, что вмятина исключительно производственная, но Люся подозревала, что дело было в неудачно открывшейся двери. Рядом работала Галочка, молодой административный дроид с недавно установленным разговорным модулем, умевшая одновременно обрабатывать шестьдесят тысяч личных карточек и обсуждать новости внутренней сети, причём второе получалось у неё значительно лучше.

Четыре дроида занимали кабинет площадью двадцать восемь квадратных метров, рассчитанный на двух сотрудников. На двери висели две таблички, «БУХГАЛТЕРИЯ» и «ОТДЕЛ КАДРОВ», а ниже был приклеен листок: «ПО ОДНОМУ. ВОПРОСЫ О ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЕ — ПО ПЯТНИЦАМ». Ещё ниже кто-то мелко дописал: «Дроидам заработная плата не начисляется». Каждое утро они включались в восемь, приём посетителей начинался в восемь тридцать; каждые сорок пять минут устраивали десятиминутный перерыв на приём масла, с двенадцати до часу уходили на обед, а в половине шестого начинали собираться домой. То, что все четверо постоянно находились на борту корабля и фактически никуда не уходили, на соблюдение трудового распорядка не влияло. Рабочее время было священно, особенно обеденное.

В восемь тридцать две в дверь постучали.

— Войдите! — сказала Зинаида Павловна.

На пороге стоял боевой дроид серии OOM с жёлтыми командирскими отметками, с повреждённым планшетом в левой руке и пластиковой папкой, прижатой к корпусу правой.

— Доброе утро. Командир сто четырнадцатого пехотного подразделения OOM-714. Мне необходимо оформить боевые потери.

Люся подняла голову.

— Сколько?

— Три тысячи сто шестьдесят четыре единицы.

— Совсем?

— Что — совсем?

— Потеряли совсем или временно?

Командир задумался.

— Они были уничтожены противником.

— Это я поняла. Восстановлению подлежат?

— Я не знаю. Я не успел проверить. Нас обстреливали.

Марьиванна медленно повернула голову.

— Молодой человек, если каждый будет приходить в бухгалтерию с неподтверждёнными сведениями, мы тут вообще работать перестанем.

— Но у меня приказ о срочном списании.

— Приказ покажите.

OOM-714 протянул планшет, и Марьиванна внимательно прочитала документ.

— Подпись командира есть. Печать штаба есть. А где заключение ремонтно-восстановительной комиссии?

— Какой комиссии?

— Обыкновенной. Которая устанавливает невозможность дальнейшей эксплуатации основных средств.

— На планете шёл бой! Комиссия не могла туда прибыть!

— Значит, оформляйте акт об отсутствии комиссии.

— Кто должен его подписать?

— Председатель комиссии.

Командир несколько секунд молчал.

— Но её не было.

— Поэтому и акт об отсутствии, — терпеливо объяснила Марьиванна. — Если бы комиссия была, акт назывался бы иначе.

Люся тихонько хихикнула, а Зинаида Павловна повернулась на своём стуле.

— А у вас с личным составом как?

— Три тысячи сто шестьдесят четыре уничтожено, — повторил командир.

— Я не спрашиваю, сколько уничтожено. Я спрашиваю, какие изменения личного состава вы оформили.

— Никаких. Они же уничтожены.

— Ну и что? Приказ о выбытии где?

— Они же машины!

Зинаида Павловна выпрямилась.

— Молодой человек, не надо мне рассказывать, кто у нас машины. Я тридцать девять стандартных лет работаю с личным составом. У каждого вашего подчинённого есть штатная должность, табельный номер и приказ о назначении. Если вы списываете подразделение, извольте закрыть штатные единицы.

— Но они не сотрудники!

— А я и не говорю, что сотрудники. Они числятся в подразделении. Вы разницу понимаете?

Командир признался, что не вполне.

— Тогда слушайте внимательно. В бухгалтерии у вас материальные ценности, у меня штатное расписание. Чтобы списать ценности, вам нужно заключение ремонтной комиссии, чтобы закрыть штатные единицы, мне нужны приказы о выбытии. Иначе получится, что подразделение уничтожено, а должности заняты.

— Но должности действительно заняты! — неожиданно обрадовался OOM-714. — Нам уже выдали новых дроидов.

Повисла тишина. Зинаида Павловна медленно положила манипуляторы на стол.

— Как новых? Со склада? На какие должности? Без приказов?

— Да.

— Люся, дай мне масло.

— Так ещё рано.

— Мне сейчас необходимо.

OOM-714 поспешно добавил:

— Я могу принести список новых дроидов!

— Принесите, — сказала Зинаида Павловна. — И старых тоже. Два экземпляра.

— У меня только электронные данные.

Из своего угла негромко произнесла Марьиванна:

— Распечатать. И заверить собственной рукой.

OOM-714 посмотрел на свои металлические манипуляторы.

— Хорошо.

— И не забудьте прошить, — добавила Люся.

— Кого?

— Документы.

— А.

Командир покинул кабинет, и дверь закрылась. Марьиванна выдержала две секунды.

— Ну, видели?

— Я сразу заметила, что он ненормальный, — сказала Люся. — Правая нога от другой серии, левый локтевой привод не родной.

— Может, после ремонта, — предположила Галочка.

— Конечно, после ремонта! У него вся голова после ремонта. Только процессор, видимо, старый оставили.

Галочка прыснула маслом из форсунки.

— Девочки, а у него голос приятный.

— Галочка! — возмутилась Зинаида Павловна. — Ты бы ещё на серийный номер посмотрела.

— А я посмотрела. Выпуск этого года.

— Вот именно, — сказала Марьиванна. — Новенький, а уже на три тысячи с лишним отчётов нам работу устроил.

— Он не отчётов, он дроидов потерял, — поправила Люся.

— Для нас это одно и то же.

Раздался короткий мелодичный сигнал, и на стене загорелась зелёная лампочка: «08:45. ПЕРЕРЫВ НА СМАЗКУ». Марьиванна закрыла программу.

— Всё, девочки. Масло пить будем.

У бухгалтерии имелась собственная маслёнка, не автоматический дозатор и не стационарная смазочная станция, а самая обыкновенная металлическая маслёнка старой конструкции, с длинным изогнутым носиком, деревянной ручкой и винтовой крышкой. Марьиванна привезла её ещё с предыдущего корабля, и на боковой поверхности сохранился почти стёртый инвентарный номер: «МЦ-000017». Когда корабль проходил модернизацию, руководство предложило заменить все ручные смазочные приспособления универсальными автоматическими станциями, но Марьиванна не согласилась.

— Они мне эти автоматические станции уже ставили. Поставят, а потом сиди без масла, когда центральную подачу отключат.

Маслёнку оставили. Люся однажды попыталась перевести её в категорию малоценного имущества и списать по истечении срока службы, но Марьиванна обнаружила это ещё до проведения документа, и разговор был коротким: после него Люся два дня называла маслёнку исключительно «объектом культурного наследия». Теперь маслёнка стояла на отдельной полочке возле нагревателя, а Марьиванна лично заправляла её минеральным маслом, подогретым до нужной температуры, и разливала по кружкам. Кружки у всех были разные: у Марьиванны тяжёлая, с отбитым краем и надписью «Главбух всегда прав», у Люси тонкая титановая с изображением истребителя-стервятника, у Зинаиды Павловны аккуратная цилиндрическая ёмкость с крышкой, у Галочки новая, розовая, с надписью «Лучшему сотруднику», которую Галочка заказала сама.

— Девочки, кто какое? — спросила Люся, открывая шкафчик.

— Мне обычное, — сказала Марьиванна.

— Мне тоже, — ответила Зинаида Павловна.

— А я сегодня с присадкой, — объявила Галочка.

Марьиванна немедленно насторожилась.

— С какой?

— Силиконовой.

— Галочка, у тебя уплотнения из синтетического каучука. Сначала прочитай спецификацию совместимости.

— Я читала!

— Где?

— В галактической сети.

Марьиванна поставила кружку.

— Ну всё. Теперь мне понятно, откуда у нас столько ремонтов.

— Марьиванна, там очень хороший рецепт. Масло подогревается до сорока градусов, добавляется две капли силиконовой присадки и капелька антифрикционного концентрата.

— Сорок градусов? — переспросила Зинаида Павловна. — А у тебя рабочая температура какая?

— Сорок восемь.

— Вот и подумай.

— Но там пишут, что вкус необыкновенный!

— Вкус, — повторила Марьиванна. — У нас, между прочим, технологические жидкости, а не кулинарный кружок.

При этом она извлекла из собственного ящика маленькую баночку с надписью «Для себя». Люся заметила.

— Марьиванна, а это что?

— Специальная добавка. Графитовая.

— Так вы же сами говорили…

— Я говорила не лить всякую дрянь. А это проверенный состав. Мне ещё предыдущий техник давал.

Зинаида Павловна одобрительно кивнула.

— Я графитовую тоже уважаю.

Галочка обиженно захлопнула крышку своего флакона.

— Когда вы что-то добавляете, это проверенный состав. А когда я — сразу дрянь.

— Потому что мы сначала проверяем, а потом добавляем, — пояснила Марьиванна. — А ты наоборот.

Десятиминутный перерыв прошёл в обсуждении качества современных смазочных материалов, роста цен на хорошие фильтры и безобразного поведения снабженцев, и в восемь пятьдесят пять все вернулись к работе. Ровно через семь минут в кабинет вошёл первый посетитель из отдела снабжения.

Старший снабженец Торговой Федерации оказался неймодианцем в дорогом служебном одеянии. Он принёс заявление на внеочередную закупку запасных частей для истребителей-стервятников и с порога попытался придать разговору конфиденциальный характер.

— Уважаемые дамы, у меня очень деликатный вопрос.

— Если по премии, то в пятницу, — отозвалась Марьиванна.

— Нет-нет. Речь о чрезвычайно важном заказе. Его необходимо провести без задержек.

Люся открыла документ.

— Двести двигательных модулей, четыреста управляющих блоков, восемьсот сервоприводов… А почему стоимость в три раза выше обычной?

Неймодианец пригладил воротник.

— Особые обстоятельства. Сложная логистика.

— Поставщик тот же.

— Да, но маршрут доставки изменился на два транзитных сектора.

Люся произвела расчёт.

— Это не три цены.

Снабженец перешёл на доверительный шёпот.

— Дорогая моя, вы же понимаете, военное время. Срочность. Риски. Дополнительные расходы.

— Понимаю. А подтверждающие документы?

— Сейчас не до формальностей.

Марьиванна поднялась из-за стола. При росте чуть меньше полутора метров она каким-то образом умела смотреть на посетителей сверху вниз.

— Это у вас не до формальностей. А у меня квартальный отчёт.

— Но заказ согласован на самом высоком уровне!

— Вот там его и оплачивайте.

— Мне сказали, что именно бухгалтерия должна…

— Бухгалтерия должна проверить экономическое обоснование. А у вас его нет.

— Есть устное распоряжение.

— Устное распоряжение к платёжному поручению не подшивается.

— Я могу соединить вас с руководством.

— Соединяйте. Я им то же самое скажу.

Неймодианец посмотрел на Люсю в поисках сочувствия, и та вежливо улыбнулась своим световым индикатором.

— И ещё один вопрос, — сказала она. — Почему в составе партии четыре медицинских массажных кресла?

— Это для обслуживающего персонала.

— И две системы климатического контроля премиум-класса?

— Для обеспечения оптимальных условий работы.

— В ремонтном ангаре? На корабле уже имеется центральная система.

— Недостаточно комфортная.

Марьиванна решительно забрала планшет.

— Переработать. Из сметы исключить мебель, климатические установки и личный бар.

— Там нет бара!

— Пока нет, — сказала Марьиванна. — Я вижу, к чему вы ведёте.

Снабженец ушёл крайне недовольный, и Люся первой нарушила молчание.

— Видали? Опять кресла покупает.

— А старые куда дел? — спросила Зинаида Павловна.

— Списал на прошлой неделе по причине непригодности к дальнейшей эксплуатации. И сразу перевёл в свой личный транспортный отсек.

— Ну, понятно, — сказала Зинаида Павловна.

— А вы его перчатки заметили? — спросила Галочка.

— Не только перчатки, — ответила Люся. — У него ещё новый пояс. Я вчера видела в корпоративном каталоге. Дороже моего капитального ремонта.

Марьиванна тяжело зажужжала вентилятором.

— Вот поэтому у нас на новые терминалы денег нет.

— Марьиванна, а вы ведь могли его смету пропустить, — заметила Галочка.

— Могла.

— Почему не пропустили?

— Потому что через месяц он придёт просить списать эти кресла, а мне потом объясняй ревизорам, почему мебель успела устареть раньше, чем поставщик выставил счёт.

К половине десятого кабинет приобрёл обычный рабочий вид. На столе Люси росла гора документов по боевым потерям, Зинаида Павловна сверяла штатное расписание с приказами о назначении, Галочка пыталась закончить отчёт по повышению квалификации личного состава, а Марьиванна изучала новое указание финансового управления, требовавшее сократить расходы на административный персонал на восемнадцать процентов, не снижая качества бухгалтерского учёта.

— Девочки, нас опять сокращают.

Люся даже не подняла головы.

— Кого на этот раз?

— Штатную численность административного аппарата.

— Так нас и так четверо.

— Вот именно.

Зинаида Павловна потребовала документ и внимательно прочитала.

— Не вижу проблемы. У нас одна штатная единица вакантная. Помощник архивариуса.

— Так мы её с прошлого года держим, — сказала Люся.

— Вот и сократим.

— А архив кто вести будет?

— Галочка.

Галочка подняла голову.

— Почему я?

— Потому что ты молодая.

— Но у меня уже два совмещения!

— Третье оформим.

— А доплата?

Зинаида Павловна посмотрела на неё с искренним недоумением.

— Какая доплата? Ты дроид.

Галочка обиженно отвернулась, а Марьиванна удовлетворённо кивнула.

— Вот видите. План по сокращению исполнен, штатная численность уменьшилась, никого увольнять не надо.

Люся подняла палец.

— Подождите. А расходы? Если вакансия незаполненная, на неё денег не тратили.

Наступило молчание. Марьиванна перечитала указание.

— Правильно. Экономия будет по расчётному фонду содержания штатной единицы.

— Но фактических затрат-то не было! Они потом попросят отчёт о реальной экономии.

— И мы его дадим. Нулевой. И приложим пояснительную записку. — Марьиванна снова погрузилась в документ. — Я давно говорила: нельзя сокращать то, чего нет. Но начальство у нас способное. У них это получается.

На стене вспыхнула зелёная лампочка: «09:30. ПЕРЕРЫВ НА СМАЗКУ».

— Ну вот, — обрадовалась Галочка. — А я как раз хотела рассказать. У нашей TC-14 голосовой модуль менять собираются.

— Зачем? — спросила Зинаида Павловна.

— Говорят, слишком любезная.

— Это протокольный дроид, — напомнила Марьиванна. — Ей положено.

— А руководство считает, что она слишком долго прощается с посетителями.

— Ну конечно, — сказала Люся. — Лучше бы руководство научилось вовремя уходить с совещаний.

В десять двадцать пять, сразу после масляного перерыва, в бухгалтерию явился ремонтный дроид, невысокий, широкий и не особенно разговорчивый, с несколькими отсеками для инструментов на корпусе, сварочной горелкой и выдвижным манипулятором. В руках он держал заявку.

— Плановое техническое обслуживание помещения четыреста семнадцать.

Марьиванна подняла голову.

— Вы по вентиляции?

— Комплексное профилактическое обслуживание.

— Так по вентиляции или нет?

— В перечне работ предусмотрена диагностика вентиляционного оборудования.

— Наконец-то! Третий месяц пишем.

Ремонтный дроид подошёл к заслонке, несколько секунд изучал её, затем постучал диагностическим щупом по корпусу.

— Выявлен износ механизма привода.

— Это я вам и без диагностики скажу, — отозвалась Люся.

— Требуется замена исполнительного узла. Запасная часть отсутствует. Заявка направлена в отдел снабжения шестьдесят три стандартных дня назад.

Марьиванна взглянула на Люсю.

— Видела? А кресла покупают.

Ремонтный дроид записал результат осмотра.

— Эксплуатация помещения допускается с ограничениями. Рекомендуется не пользоваться вентиляционной заслонкой.

— Так мы ею и не пользуемся! Она не работает!

— Именно поэтому данная рекомендация обязательна.

Он собирался уходить, когда заметил старую маслёнку.

— Устройство ручной смазки. Срок эксплуатации превышен. Рекомендована замена на автоматическую систему.

Марьиванна прикрыла маслёнку корпусом.

— Не требуется.

— Согласно единому стандарту оснащения административных помещений…

— А согласно моему опыту, ваши автоматические системы через полгода начинают плеваться маслом на документацию. У меня тут бухгалтерия, а не ремонтный ангар.

— Замена обязательна при ближайшей модернизации.

— Вот при ближайшей модернизации и поговорим.

Ремонтный дроид распечатал квитанцию, положил её на стол и удалился.

— Ну вот, — сказала Марьиванна. — Шестьдесят три дня ждём одну шестерёнку.

— Может, со склада другую подобрать? — предложила Галочка.

— Может. Но они же скажут: «Не по каталогу».

Люся взяла квитанцию.

— Смотрите-ка. Он написал: «Техническое состояние удовлетворительное».

— Чего? — возмутилась Зинаида Павловна. — Да у нас форточка наполовину открыта!

— Не наполовину, — поправила Марьиванна. — На треть. Разница существенная.

В одиннадцать пятнадцать, когда закончился очередной масляный перерыв, возникла первая настоящая проблема. Люся закончила предварительную обработку документов, принесённых командиром OOM-714, и система показала предупреждение: «ОБНАРУЖЕНО НЕСООТВЕТСТВИЕ УЧЁТНЫХ ДАННЫХ». Люся привычно нажала «Продолжить», и появилось второе: «НЕВОЗМОЖНО ПРОИЗВЕСТИ СПИСАНИЕ».

— Ну что ещё? — пробормотала она, открыла подробности и позвала главбуха. — Марьиванна, посмотрите. Вот эти три тысячи сто шестьдесят четыре единицы. Часть из них уже списана. Восемьсот сорок две. Вчера. Нами.

Марьиванна подошла.

— Не может быть.

— Может. Вот документ.

На экране красовалась ведомость списания № 8741, основание «Боевые повреждения, исключающие дальнейшую эксплуатацию», количество восемьсот сорок две единицы, и подпись стояла лично Люсина.

— Помню, — сказала она. — Это потери на Калоре. Там была высадка.

— А сегодня что?

— Тоже Калора.

— Значит, второй раз принесли.

Марьиванна приблизила документ.

— Подожди. Тут номера не совпадают. На вчерашнем номера корпусов, а сегодня идентификаторы процессорных блоков. А после ремонта корпус может быть один, а процессор другой.

— Тогда это надо по реестру ремонта проверять, — сказала Люся. — Там сорок две тысячи строк.

— Значит, работы у тебя до вечера.

Люся вздохнула, и тут соседний терминал Зинаиды Павловны издал тревожный сигнал.

— А у меня ещё интереснее. Ваши восемьсот сорок две единицы числятся в личном составе, причём в двух подразделениях одновременно. В сто четырнадцатом полку как выбывшие, а в двести третьем как вновь прибывшие.

— Их что, переправили с одной планеты на другую? — спросила Люся.

— Судя по всему, да. После уничтожения.

Марьиванна некоторое время размышляла.

— Девочки, проверьте транспортные накладные.

Люся раскрыла базу перевозок и через минуту выдала результат: доставка восьмисот сорока двух единиц с Калоры на ремонтную базу, потом отправка на передовую, вчера.

— Только в накладной указано, что они повреждённые.

— А как отправили на передовую?

— По ускоренной программе восстановления боеспособности. Когда восстановили, в документе не указано.

Марьиванна медленно вернулась к своему столу.

— Ясно. Опять военные придумали, как ускорить документооборот.

— А может, их действительно починили? — осторожно спросила Галочка.

— Может. Но пусть представят акт ремонта. Пока у нас по бухгалтерии восемьсот сорок две штуки уничтожены, а по кадрам все стоят на довольствии.

— Каком довольствии? — удивилась Люся. — Им же не начисляется содержание.

— Техническом, — ответила Зинаида Павловна. — Смазка, диагностика, запасные части. У меня отдельная ведомость.

Люся посмотрела на экран.

— Погодите. Если их уже списали, а потом починили, надо сначала восстановить на балансе, а потом, если опять уничтожили, снова списать.

Галочка захихикала.

— Значит, они у нас два раза умерли?

Марьиванна неодобрительно щёлкнула сервоприводом.

— Дроиды не умирают. Они выбывают из эксплуатации.

— Ну, два раза выбыли.

— Актов-то нет, — напомнила Марьиванна. — Поэтому пока ни одного раза.

Зинаида Павловна подвела итог:

— В таком случае считаю их находящимися в действующем подразделении. Документально уничтожение не подтверждено, а устная информация для штатного расписания юридической силы не имеет.

— Но командир лично сказал! — возмутилась Люся. — Тогда мы не можем списать!

— Вот и не списывайте, — кивнула Марьиванна. — Пусть сначала разберутся у себя. А то им война, а нам потом годовые остатки сводить. — Снова прозвенел сигнал перерыва. — Девочки, оставьте пока. На голодную систему всё равно ничего хорошего не посчитаешь.

К половине двенадцатого кабинет окончательно превратился в обычную бухгалтерию перед сдачей отчётности. На столах лежали распечатки, в углу работал старый документальный принтер, через каждые десять страниц издававший протяжный скрежет, а на стене мигали уведомления: «ТРЕБУЕТСЯ СОГЛАСОВАНИЕ», «ИСТЁК СРОК ПОДПИСАНИЯ», «ПРЕВЫШЕН ЛИМИТ ХРАНЕНИЯ АРХИВА», «СРОЧНО!». Последнее висело уже второй месяц. Люся пыталась выяснить, сколько на самом деле повреждённых дроидов поступило на ремонтные базы за последние сутки, Зинаида Павловна составляла список подразделений с неподтверждённым личным составом, а Галочка вносила изменения в личные карточки и время от времени отвлекалась на внутреннюю переписку.

— Девочки, а у нас из столовой опять жалоба. Говорят, протокольным дроидам выдают масло без подогрева.

— Ну так пусть сами подогревают, — отозвалась Марьиванна.

— Им запрещено пользоваться нагревательными приборами вне зоны обслуживания. После того случая с кофейным автоматом.

— Это когда TC-18 налила в кипятильник охлаждающую жидкость? — подняла голову Зинаида Павловна. — Я же говорила, что ей дополнительное обучение нужно. А мне тогда ответили: «Протокольная модель, сама разберётся».

— Зато теперь всем инструктаж проводят, — сказала Галочка.

— Правильно, — сказала Марьиванна. — Пусть проводят. А то у нас сначала что-нибудь взорвётся, потом только приказ выпускают.

В одиннадцать тридцать пять зазвонил служебный коммуникатор, и на экране возникло лицо незнакомого неймодианского чиновника.

— Это финансовая служба? Вас беспокоит заместитель директора департамента стратегического планирования. Нам необходимо срочно уточнить показатели боевых потерь. Вчера руководство утвердило программу повышения эффективности боевых подразделений, и в рамках программы необходимо обеспечить сокращение удельных потерь на двадцать процентов.

— За какой период? — спросила Марьиванна.

— До конца текущего отчётного цикла.

— Цикл заканчивается завтра.

— Совершенно верно.

— А война?

— Что — война?

— Война завтра тоже заканчивается?

Чиновник нахмурился.

— При чём здесь война?

— При том, что потери обычно зависят от боевых действий.

— Ваше замечание не относится к финансовому планированию, — сухо ответил чиновник. — Мы рассчитываем показатели эффективности.

— Значит, вы хотите, чтобы завтра потерь было на двадцать процентов меньше?

— Да.

— Тогда обратитесь к военному командованию.

— Мы уже обратились. Там сообщили, что фактические потери зависят от оперативной обстановки.

— Разумно сообщили.

— Поэтому мы решили поручить снижение потерь бухгалтерии. Пересмотрите методику учёта. Объедините отдельные категории потерь. Исключите временно выбывшее имущество.

Люся тихо закрыла лицо манипулятором.

— А если дроида разорвало пополам? — спросила Марьиванна.

— Вопрос классификации.

— А если обе половины находятся в разных секторах?

— Тем более вопрос классификации.

— А если половины списаны?

— Значит, у вас имеется резерв для улучшения показателей.

Марьиванна подумала.

— Понятно. Пришлите распоряжение официально.

— Мы рассчитываем на оперативное исполнение!

— Как получим официальное распоряжение, так и начнём. Не могу же я на основании устного разговора изменить финансовую отчётность.

Чиновник пообещал прислать документ и отключился, а в кабинете некоторое время стояла тишина.

— Марьиванна, а что мы будем делать? — спросила Люся.

— Работать.

— А двадцать процентов?

— Пусть официально напишут, что хотят. А если напишут, официально ответим, почему нельзя.

Галочка восхищённо посмотрела на главбуха.

— Марьиванна, а вы совсем начальства не боитесь?

— Чего его бояться? Оно меняется. А остатки на счетах остаются.

Ровно в двенадцать часов Зинаида Павловна выключила терминал.

— Обед.

— Я ещё не закончила! — подняла голову Люся. — У меня тут срочный отчёт. Командование требует…

— Командование пусть командует, — сказала Марьиванна, убирая документы в ящик. — А у нас перерыв.

Галочка уже доставала персональный контейнер.

— Девочки, сегодня в столовой новое масло! Минерально-синтетическая смесь с молибденовыми присадками.

Марьиванна насторожилась.

— Откуда?

— Из свежей поставки. «Галактические смазочные системы».

— Не буду. Мне их масло ещё на старом корабле не нравилось.

— Вы же его не пробовали!

— А мне и пробовать не надо. Я им накладные подписывала.

Зинаида Павловна достала небольшую сумку.

— Я с собой взяла. Масляная смесь по домашнему рецепту. На одну часть базового масла половина части лёгкого технического и немного противоизносной присадки. Главный секрет — дать отстояться.

Марьиванна одобрительно кивнула.

— Правильно. Молодые теперь торопятся: смешали и сразу в систему. А потом удивляются, почему фильтры забиваются.

Галочка записала рецепт, и четыре дроида дружно вышли в коридор. Марьиванна закрыла дверь, проверила замок и повесила табличку: «ОБЕДЕННЫЙ ПЕРЕРЫВ. С 12:00 ДО 13:00. ПО ВОПРОСАМ БОЕВЫХ ПОТЕРЬ НЕ БЕСПОКОИТЬ». За дверью остался включённый принтер, который ещё несколько минут пытался закончить печать, потом зажевал бумагу и остановился.

Столовая административного сектора находилась двумя палубами ниже. Здесь обслуживались протокольные, хозяйственные, бухгалтерские, архивные и другие дроиды, чья деятельность не предусматривала участия в боевых действиях, и в отличие от боевых машин, которым смазочные материалы выдавались по нормативам технического обслуживания, они получали индивидуальные порции в соответствии с типом привода, сроком эксплуатации и рекомендациями производителя. На практике это означало очередь.

— Опять льготников без очереди пропускают, — недовольно заметила Люся.

Перед ними в отдельной зоне обслуживали группу высокопоставленных протокольных дроидов, получавших масло в специальных герметичных ёмкостях.

— У них представительские функции, — сказала Зинаида Павловна.

— А у нас какие? — возмутилась Люся. — Мы им зарплатный фонд считаем!

— Вот именно, — ответила Марьиванна. — Поэтому можем подождать. А они пускай быстрее поедят и идут начальству улыбаться.

Мимо прошла серебристая TC-14 и вежливо остановилась.

— Добрый день, уважаемые коллеги. Искренне рада вас видеть. Надеюсь, сегодняшнее обслуживание соответствует вашим высоким ожиданиям.

— Да какие ожидания, — отозвалась Марьиванна. — Очередь.

— Приношу свои глубочайшие извинения за доставленные неудобства.

— Ты-то здесь при чём?

— Мне чрезвычайно жаль, что ваше посещение сопровождается задержкой.

— Ну хватит уже, — сказала Люся. — Мы поняли.

TC-14 поклонилась.

— Благодарю за ваше понимание и желаю вам исключительно приятного приёма смазочных материалов.

Она удалилась, и Галочка проводила её восхищённым взглядом.

— Какая вежливая!

— Ага, — фыркнула Люся. — Ты бы с ней поработала. Она однажды письмо о задержке поставки масла на четырёх страницах написала. И ни разу не сказала, когда привезут.

Марьиванна уже подошла к раздаточному окну.

— Мне обычное, без добавок. И пожалуйста, не переливайте.

Раздаточный дроид налил порцию, и она посмотрела внутрь.

— Это что?

— Стандартное техническое масло.

— Почему мутное?

— Допускается технологической нормой.

— По какой норме? Кем утверждена?

Раздаточный дроид замялся.

— Ответственным подразделением. Я не располагаю данной информацией.

Марьиванна молча поставила кружку обратно.

— Позови заведующего.

Люся вздохнула.

— Ну всё. Сейчас обед закончится.

Через десять минут выяснилось, что новую партию масла не профильтровали после транспортировки. Заведующий столовой пообещал разобраться, а Марьиванне и остальным выдали порции из старого запаса. За столом Люся шепнула:

— Вот видите, девочки. Без Марьиванны мы бы неизвестно чего напились.

Марьиванна сделала небольшой глоток.

— Учёт и контроль. Во всём.

К часу дня перед кабинетом № 417 скопилась очередь: три боевых дроида B1 стояли вдоль стены, уткнувшись головами в потолочные указатели, за ними ожидали представитель ремонтной службы, грузовой дроид с контейнером документов и неймодианский чиновник, которого никто не хотел пропускать вперёд. Над дверью горела надпись «ПОСЕТИТЕЛЕЙ НЕТ». Ровно в тринадцать ноль-ноль Марьиванна открыла дверь.

— Что столпились? Проходите по одному.

Первым вошёл боевой дроид B1, заметно потрёпанный, с перекрашенным нагрудным сегментом и разболтанным левым плечом, и протянул сложенный лист бумаги.

— Мне нужна справка.

Зинаида Павловна посмотрела на него поверх терминала.

— Какая?

— О стаже. Меня направили на техническое переосвидетельствование. Сказали, что без справки не примут.

— Серийный номер?

— B1-008721.

Она ввела номер.

— А у тебя здесь три записи. Почему?

— Меня три раза восстанавливали.

— В каком подразделении сейчас состоишь?

— В сто четырнадцатом.

Люся заинтересованно подняла голову.

— В том самом, где три тысячи уничтожили? И ты оттуда?

— Да.

Марьиванна из своего угла спросила:

— Скажи-ка, молодой человек, а когда ты последний раз проходил капитальный ремонт?

Дроид задумался.

— После первого уничтожения. После второго частичный. После третьего мне заменили правую ногу и процессорный блок.

Марьиванна повернулась к Люсе.

— Слышала? Значит, они действительно восстанавливали.

Зинаида Павловна тем временем открыла его личную карточку.

— Так. Смотри. Ты у меня числишься в запасе.

— Но я на действительной службе!

— По последнему приказу ты переведён в резерв.

— Меня вчера отправили в бой!

— А приказ о возвращении из резерва где?

— Не знаю.

— Тогда какой тебе стаж считать? Резервный или действительной службы?

Боевой дроид замер.

— А разница есть?

— Конечно.

— Мне нужен общий. А вы не можете сами посмотреть?

Зинаида Павловна посмотрела на него внимательно.

— Молодой человек. Если бы я могла всё сама посмотреть, зачем бы мне справки?

Дроид не нашёлся с ответом, и она смягчилась.

— Давай так. Напишешь заявление, я подниму архив, а завтра придёшь.

— Завтра меня отправляют на другую планету.

— Тогда послезавтра.

— Я могу не вернуться.

— Ну вот и не загадывай, — сказала Зинаида Павловна. — Ты лучше заявление напиши. А то уйдёшь без регистрации, потом опять ищи тебя по всем подразделениям.

Она протянула ему бланк, и Галочка помогла заполнить графы. В графе «Фамилия, имя, отчество» B1 растерянно уставился на бумагу.

— Что писать?

— Номер, — сказала Галочка. — Мы для дроидов так оформляем. А «сведения о предыдущих местах работы» перечисляй планетами.

Дроид начал писать, и через несколько минут выяснилось, что мест службы было девять.

— Ничего себе! — удивилась Галочка. — Вы столько воевали? А я ещё нигде, кроме этого корабля, не была.

— Я бы тоже предпочёл, — сказал B1. — Этот корабль.

Галочка несколько секунд смотрела на него.

— Ну, у нас тоже тяжело. Отчётность постоянно.

— Понимаю, — ответил боевой дроид.

Он получил входящий номер, аккуратно сложил копию заявления и ушёл. Дверь закрылась, и Люся немедленно повернулась к остальным.

— Девочки, вы его видели? Он же весь на неродных деталях!

— Так воюет, — отозвалась Зинаида Павловна.

— Девять планет, а ремонт всего один капитальный!

Марьиванна нахмурилась.

— Вот это уже безобразие. Эксплуатируют технику без положенного обслуживания, а потом удивляются, что потери большие.

— А он вежливый, — задумчиво сказала Галочка.

— Заявление-то правильно написал? — спросила Зинаида Павловна. — Ну и хорошо. Вежливость в личное дело не подшивается.

Следующим вошёл снабженец с огромным планшетом.

— Добрый день! Мне необходимо срочно оформить выдачу имущества в ремонтный ангар.

— К Люсе, — сказала Марьиванна, даже не повернувшись.

Люся взяла планшет.

— Что выдаём?

— Запасные манипуляторы, сервоприводы, смазочные материалы и вспомогательное оборудование. На шестой ангар, по приказу начальника инженерной службы.

— А почему здесь ручные маслёнки?

— Не хватает автоматических смазочных станций. Неисправны.

Марьиванна подняла голову.

— Что значит, неисправны? Все? А запасные?

— На ремонте.

— Видишь? Я что говорила? — многозначительно посмотрела она на Люсю.

— Да, Марьиванна. Вы говорили.

— Вот. А мне предлагают нашу маслёнку заменить.

Снабженец удивлённо посмотрел на полку.

— У вас ручная? Работает? Интересно…

Марьиванна заслонила полку корпусом.

— Даже не думайте.

— Я только спросил.

— Вот и не спрашивайте.

Люся согласовала расход материалов, вернула планшет и потребовала доставить подписанную накладную до конца дня. Снабженец пообещал и ушёл.

— Ну ты видела, — сказала Марьиванна. — Уже на нашу маслёнку смотрит.

— Марьиванна, он просто посмотрел.

— Сегодня посмотрел. Завтра придёт с актом изъятия.

— Вы прямо ревнуете, — засмеялась Галочка.

— Я имущество берегу. Мне за него отвечать.