Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

Лесиана опустила голову и сжала переносицу, когда толпа снова взревела. Казалось, только так можно уберечь череп от раскола. Но и это не помогало: за глазами пульсировала острая боль, всё вокруг покачивалось, а под закрытыми веками кружились зелёные пятна. Отчаянно хотелось пить, однако самым слабым напитком в личной ложе патриарха было разбавленное вино. Обычную воду жители Латтакая считали гадостью. Примерно такие же чувства они сами начинали вызывать у Лесианы.

Она уже не помнила, когда в последний раз так мучилась после выпивки. После Испытания — точно ни разу, а с тех пор прошло больше десяти лет. Да и вчера она, кажется, не пила лишнего. Кубок или два — разве от такого станет настолько плохо? Что-то не сходилось.

Постепенно Лесиана всё больше убеждалась: дело вовсе не в вине. Существовали заклинания, которые помогли бы разобраться. Но даже если бы ей удалось унять головокружение и сосредоточиться, прибегать к Искусству рядом с Королём-Жрецом, в окружении десятков тысяч благочестивых истарцев, было бы крайне неразумно.

Ничего, скоро всё закончится, — успокоила она себя.

Начинался последний бой этого бесконечного турнира. Ещё немного — и можно будет вернуться в безопасное место… В свою комнату в поместье.

Лесиана нахмурилась. Утром она проснулась на полу, даже не раздевшись. Мебель была сдвинута к стенам. Значит, ночью она колдовала? Но что пошло не так? Лесиане доводилось слышать о магах, чей разум пострадал из-за неудачного заклинания. Некоторые даже сходили с ума. Неужели это случилось и с ней?

В памяти мелькнули какие-то обрывки. Она попыталась ухватиться за них, удержать…

Толпа закричала ещё громче, и думать снова стало невозможно.

Лесиана оглядела сидевших рядом знатных дам, вельмож и жрецов. Те полулежали на мягких скамьях, потягивали вино и ели гранатовые зёрна, пока остальная публика надрывала глотки. Здесь собрались все: Почтенный Сын Сувин, леди Вента, высшие жрецы, Кварат, Первый Сын и Первая Дочь. Среди них сидел Светоносец — живое подобие той чудовищной статуи у входа в гавань.

Даже здесь истарцы всё сделали по-своему. В Эрготе тоже ставили статуи у входа в порт, но они смотрели в море, приветствуя возвращавшихся моряков. Эта же глядела в глубь империи. Спиной ко всему остальному миру.

Сквозь сияние было трудно разглядеть лицо Короля-Жреца, но Лесиане показалось, что он улыбается. Проследив за его взглядом, она поняла почему.

На песок вышли четверо. В последних лучах солнца их доспехи горели красным. Только эти четверо ещё не проиграли ни одного боя. Двое шли обнявшись: лорд Таварре и сэр Катан. Лесиана почти не следила за бесконечной чередой поединков, но, судя по всему, оба добрались до решающей схватки.

Она откинулась на спинку скамьи и потёрла виски. Трибуны продолжали реветь. Что ж, наверное, стоит поболеть за сэра Катана. Всё-таки он её защитник. Можно хотя бы попытаться получить удовольствие от зрелища. А разобраться в случившемся она успеет потом.

* * *

В ушах Катана стучала кровь. Невысокий глашатай с длинной седой бородой объявлял последний бой турнира. Тысячи зрителей выкрикивали имя Катана, но не меньше голосов звали Таварре и двух остальных рыцарей, которым предстояло сразиться за победу.

Катан посмотрел на соперников. Обоих он знал лишь понаслышке.

Сэр Эриас Тейл, рыцарь из Тукури, возвышался над остальными, словно крепостная башня. Его двуручный меч по длине почти не уступал росту хозяина.

Лорд Барлан Серый Плащ прежде служил в Соламнийском Ордене, а затем перешёл в Божественный Молот. Ему было под пятьдесят, но силы его ещё не покинули. Длинные белые усы обрамляли плотно сжатый рот. Барлан кивнул Катану и Таварре, затем повернулся и поклонился зрителям.

Высоко в ложе поднялся Король-Жрец. Днём яркое солнце мешало Катану разглядеть его, но теперь, с наступлением вечера, сияющая фигура отчётливо выделялась среди советников. Справа стояла Вента. Она наверняка выкрикивала имя брата. При этой мысли Катана переполнила гордость.

Интересно, сколько придворных болеют за него? У каждого из четырёх бойцов были свои сторонники, особенно у Таварре. Катан уверенно улыбнулся, опустил забрало и поднял меч в приветствии. Неважно, сколько людей поддерживают его сейчас. Главное, чтобы после боя его имя кричали все.

Глашатай покинул арену. Снова запели трубы. Последняя схватка началась.

— Вместе, парень, как я тебя учил, — успел сказать Таварре, прежде чем рёв трибун заглушил всё вокруг. — Сначала разберёмся с ними, потом друг с другом.

Они ринулись вперёд так внезапно, что соперники отступили на шаг. Таварре издал боевой клич таольцев, и Катан подхватил его, ударив мечом о щит. Эриас и Барлан переглянулись, коротко кивнули друг другу и тоже пошли вперёд плечом к плечу. На шлемах качнулись рога.

— Здоровяк мой! — крикнул Таварре. — А ты займись стариком!

Лорд Барлан взмахнул затупленным мечом. Катан вскинул щит, принимая удар на металлическую выпуклость в центре. Зазвенела сталь. Рёв толпы словно отдалился. Теперь Катан видел только рыцаря в соламнийских доспехах, покрытых гравировкой. Он толкнул Барлана щитом, заставив того отшатнуться, и тут же сделал быстрый выпад. Барлан едва успел отбить клинок и коротко склонил голову, признавая мастерство соперника. Катан ответил таким же кивком.

Затем пригнулся под новым ударом и, шумно выдохнув, снова выпрямился. Мечи сошлись раз. Другой. Оба отступили на несколько шагов, внимательно следя друг за другом.

Рядом Таварре приходилось куда тяжелее. Несмотря на огромный рост и тяжёлый меч, сэр Эриас двигался поразительно быстро. С тяжёлыми выдохами он наносил широкие, мощные удары. И он, и великий маршал прекрасно знали главное преимущество двуручного меча — длину. Но стоило противнику подобраться вплотную, и она превращалась в помеху. Поэтому Эриас держал Таварре на расстоянии, выжидая удобный момент. Для победы хватило бы одного точного удара. Однако коренастый Таварре ещё не утратил ловкости. Он пригибался, уворачивался, отводил клинок щитом и плоской стороной меча, подпрыгивал, спасая ноги от ударов. И всё это время пытался достать Эриаса закруглённым остриём, заставить его защищаться и подобраться ближе.

Тут Барлан решился на смелый выпад. Катан не успел полностью уклониться. Тупое лезвие скользнуло по боку. Остановить его такой удар не мог, но боль пронзила тело насквозь. Катан застонал. Завтра из-за синяков он будет похож на фреску, расписанную каким-нибудь безумцем.

Катан ударил Барлана рукоятью в лицо. Забрало вмялось и съехало набок. Ругаясь, пожилой рыцарь отступил. Катан дал ему несколько мгновений поправить шлем.

Таварре уже тяжело хрипел. Меч двигался чуть медленнее, чем в начале схватки. Возраст и усталость брали своё. И всё же быстрая реакция пока спасала его от ударов Эриаса. Снова и снова великий маршал пытался прорваться ближе. И каждый раз встречал перед собой длинный клинок.

А потом всё изменилось. Совсем небольшая ошибка — такая могла случиться с кем угодно. Рыхлый песок сдвинулся под ногой Эриаса, и колено на мгновение подогнулось. Против большинства бойцов это ничего бы не значило. Но Таварре из Люсиэля прошёл десятки сражений и не упускал таких возможностей.

Эриас ещё не успел выпрямиться, когда великий маршал рубанул его по плечу и одновременно выбросил вперёд ногу в стальном сапоге. Удар меча рыцарь отбил. Но Таварре подсек его сзади. Эриас пошатнулся. С победным криком великий маршал толкнул его на землю и взмахнул мечом. Эриас попытался закрыться. Опоздал. Клинок замер в нескольких сантиметрах от шеи. Побеждённый рыцарь бессильно опустил плечи.

— Силонно, — процедил он с досадой.

Понимая, что произойдёт дальше, Барлан удвоил натиск. Ему нужно было одолеть Катана до того, как Таварре вступит в схватку. Но Катан не собирался давать ему такой шанс. Он полностью ушёл в защиту: отбивал удары, подставлял щит и даже не пытался отвечать. Когда подошёл Таварре, Барлан выругался по-соламнийски.

Через полминуты он уже лежал на земле, обхватив колено. Забрало болталось на одном креплении, из носа лилась кровь, окрашивая белые усы. Катан и Таварре стояли над ним, опустив мечи. Барлан упрямо попытался подняться ещё раз. Но сил не осталось. Он снова рухнул и потерял сознание.

Все зрители вскочили на ноги. Гремели хлопки, звенели браслеты, над ареной неслись ликующие крики. Катан поднял глаза на трибуны, на придворных в ложе. В этот миг он чувствовал себя таким же огромным, как Уденсо, сиявшая над ареной под луной.

— Ну что ж, — сказал он, поворачиваясь к Таварре.

Катан отбросил щит, взметнул сапогом облачко песка и встал вполоборота, выставив руку с мечом. Великий маршал кивнул и тоже сбросил щит.

— Ну что ж.

Они начали. Этот бой совсем не походил на предыдущие. Скорее на танец. Когда-то именно Таварре научил Катана владеть мечом, и с тех пор они много раз сражались плечом к плечу. Каждый знал движения другого. После нескольких неспешных пробных ударов они быстро поймали общий ритм. С каждой секундой выпады становились быстрее и смелее. Толпа затихла. Зрители заворожённо следили за клинками, а над ареной звучала музыка стали. Даже во времена минотавров здесь едва ли видели такой яростный и прекрасный поединок.

Пот застилал Катану глаза. Руки горели. Лёгкие будто наполнились огнём. Но он нападал всё настойчивее. Откуда брались силы, Катан и сам не понимал. Ещё во время боя с Барланом ему казалось, что он вот-вот упадёт. Теперь усталость исчезла. Осталось только желание сражаться. Победить. Доказать, что осиротевший крестьянский мальчишка из таольских холмов стал лучшим воином Истара.

Таварре сражался и смеялся. Громко, раскатисто, от всей души. Он уклонялся с лёгкостью двадцатилетнего. Меч метался, словно хвост скорпиона, почти неуловимый для глаза. Отбить. Ответить. Колоть. Рубить. Обмануть — и ударить снова. Он целил Катану в грудь, колени, живот, голову. Сжимал меч обеими руками, разворачивался, бил ногой, сближался, чтобы ударить рукоятью, и снова уходил в сторону. И всё это время смеялся.

Катан вдруг понял, что тоже хохочет. От чистого, неудержимого восторга. После этого боя он, наверное, проспит неделю. Но оно того стоило. Сейчас он чувствовал себя богом.

И всё же это был бой. Кто-то должен был победить. Меч стремительно пошёл сверху по дуге. Воздух вокруг клинка загудел, словно рой разъярённых ос. Другой меч поднялся навстречу. И не выдержал. Сталь рассекла сталь. Обломок длиной больше полуметра отлетел в сторону, вращаясь и поблёскивая под луной. Почти не замедлившись, клинок обрушился на плечо. Будь он острым, прошёл бы сквозь доспех, плоть и кость. Но затупленный меч лишь вмял сталь, выбил плечо из сустава и оставил огромный синяк, которому скоро предстояло налиться цветом кровавой дыни.

— За Люсиэль! — крикнул Таварре.

Со стоном Катан опустился на колени. Сил больше не осталось. Он выпустил рукоять сломанного меча и поднял глаза на возвышавшегося над ним великого маршала. Левая рука онемела от плеча до запястья. Правой Катан стянул шлем и с наслаждением подставил лицо прохладному ветру. Толпа замерла в ожидании.

— Проклятье, — выдохнул Катан.

Таварре сорвал шлем. Лицо блестело от пота. Взмахнув мечом, он направил острие Катану в грудь.

— Прости, парень, — тихо сказал он. А затем повысил голос, чтобы слышали все:

— Сдаёшься?

Катан медленно выдохнул. Может, схватить Таварре за меч и повалить на землю?..

Нет.

Всё кончено. Он проиграл. Катан открыл рот, чтобы произнести слово, которое завершит турнир…

И замер. За плечом Таварре, в темнеющем небе, что-то появилось. Чёрное облако. Мгновение назад его там не было. Оно стремительно приближалось, клубилось и двигалось против ветра…

Нет.

Не облако. Стая.

Маленькие крылатые существа летели над гаванью Латтакая прямо к арене. Поначалу Катан принял их за летучих мышей. Но стая приблизилась. И он понял, что ошибся. Внутри всё похолодело.

— Паладо Калиб, — прошептал он.

* * *

Лесиана и сама не ожидала, что бой Таварре и Катана так её увлечёт. Пока рыцари кружились по арене, она нервно сжимала руки на коленях. Когда меч Катана сломался, разочарованно застонала. Когда удар достиг цели — вздрогнула. А когда рыцарь опустился на колени — поникла.

Но теперь происходило что-то по-настоящему страшное. От тревоги сжало живот. Тот же ужас Лесиана увидела и в бесцветных глазах Катана. Он смотрел уже не на великого маршала. А в небо.

Она подняла голову. Издалека донёсся тихий шелест. Словно хлопали сотни кожистых крыльев. И память вернулась разом.

Прошлая ночь. Переулок у причалов. Мёртвая крыса. Перемазанная кровью тварь, похожая на изуродованного ребёнка. Жало на хвосте… И крылья.

Лесиана застыла. Потом вскочила и обернулась. По всей арене люди уже указывали в небо и кричали. Сама она не издала ни звука. Даже вдохнуть не могла. Небо заполнили чудовища.

Первым Лесиана неожиданно подумала о Светоносце. Она слышала историю о том, как Курнос Узурпатор послал теневого демона убить Бельдинаса. Тогда сэру Катану с помощью святой силы Паладайна удалось одолеть тварь. Но сейчас рыцарь был далеко внизу. На арене. Он не успеет добраться до Короля-Жреца.

— Король-Жрец! — крикнула Лесиана, бросаясь вперёд. — Защитите Короля-Жреца!

Кварат с широко раскрытыми глазами попытался преградить ей путь. Она оттолкнула эльфа. Тот налетел на нескольких высших жрецов. В воздух взлетели кубки, рассыпая красные брызги. Лесиана с разбега врезалась в Бельдинаса и сбила его с ног. Вокруг возмущённо закричали жрецы и вельможи. Чьи-то руки вцепились в её одежды, оттащили назад и крепко удержали. Король-Жрец ошеломлённо лежал на полу.

— Она напала на него! — кричали вокруг. — Ведьма пыталась убить Светоносца!

— Не я, идиоты! — крикнула Лесиана. — Да отпустите…

Договорить она не успела. С пронзительным визгом квазито обрушились на арену.