




| Название: | Sacred Fire |
| Автор: | Chris Pierson |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/Sacred_Fire |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
От покачивания позолоченной баржи Короля-Жреца Катана мутило. На озере Истар стоял почти полный штиль, и широкое судно с прямыми парусами, носом в форме дракона и высокой смотровой галереей на корме легко скользило по мелким волнам. Катану же казалось, что оно вот-вот перевернётся. Сдерживая тошноту, он схватился за голову.
Так он не напивался со времён службы в Молоте. Да и с тех пор вообще почти не пил. И не помнил, чтобы когда-нибудь так мучился с похмелья. Зато выпитый чуть больше чем за минуту бурдюк неразбавленного вина сделал своё дело: Катан вместе с семьёй плыл на этой проклятой богами барже, а Идар и его мятежники по-прежнему скрывались от Светоносца и Молота. Бельдинас ни о чём не догадался.
Утро выдалось сырым. Над озером клубился серый туман, мелкий дождь рябил на тёмной, словно сланец, воде. Над кормовой палубой натянули белый непромокаемый навес. На носу устроился юный матрос с длинной серебряной трубой: низкие протяжные звуки предупреждали лодочников, которые могли не заметить баржу в тумане. Краем глаза Катан уловил сияние Короля-Жреца и начал поворачивать голову, но перед глазами тут же вспыхнули белые огни, и он передумал. Обмяк, тяжело дыша. Лицо покрылось липким потом.
— Вот, — шепнули ему на ухо. Над ним склонился Танкред. Рядом, как обычно, стоял Рат. — Возьми.
В ладонь что-то легло. Катан опустил взгляд: амулет, похожий на небольшой срез малахита. Повертев его в пальцах, он вопросительно посмотрел на племянника.
— От Арайфас, — пояснил Танкред. — Если попытаются прочесть твои мысли, он им помешает. — Оглянувшись, он раздвинул ворот облачения. Рядом с серебряным треугольником священного знака висел похожий медальон, только из лазурита. — Он тебе понадобится.
Катан кивнул и надел амулет. Для этого пришлось приподнять голову. Тут же показалось, будто несколько троллей пытаются проломить ему череп изнутри, но сознание он всё-таки не потерял. Когда малахит скрылся под туникой, возникло странное ощущение — словно что-то зачесалось в самой глубине мыслей.
Над ним склонилась Вента и пригладила волосы, которых у него не было столько лет.
— Да, он волшебный, — сказала она. — Надеюсь, ты не против?
— Против? — Катан невесело рассмеялся. — После всего, что случилось? На таком фоне магия — сущий пустяк.
— Выглядишь так, будто из Бездны выбрался, — с улыбкой сказала сестра, а потом наклонилась к самому уху: — Спасибо. Титиан что-то заподозрил, но всё равно нам помог. А Бельдинас, кажется, ничего не понял.
Катан кивнул и откинулся назад, прикрыв глаза.
— Только пока не жди от меня ответа, Цветочек. Там я вам помог, потому что иначе было нельзя. Но всё остальное…
Вента поцеловала его в лоб.
— Я знаю. И не прошу делать то, чего ты не хочешь. — Она поправила ворот туники, пряча медальон. — Думаю, ты примешь верное решение.
Сестра выпрямилась и ушла. Сандалии застучали по палубе. Танкред и Рат последовали за ней.
Некоторое время Катан лежал тихо, стараясь ни о чём не думать. С такой головной болью это было нетрудно. Глаза закрылись…
Огненный молот падал на город.
…А когда Катан проснулся, в лицо било солнце. Он поморгал и приподнялся на локтях. Голова теперь лишь глухо пульсировала, и жить снова захотелось. Видимо, проспал он немало: дождь прекратился, туман рассеялся, а в чистом небе тянулись лишь несколько тонких облаков. Матросы убрали навес и торопливо сворачивали паруса. Под палубой другие моряки — или всё-таки рабы? — сели на вёсла, сменив ветер. А впереди…
Стольный город был таким, каким Катан его помнил: хрустальные башни, мраморные особняки, пышная зелень деревьев, буйство цветов и пёстрая шумная гавань. Очи Богов, Башня Кровавых Пальцев, Арена Игр под множеством знамён, Твердыня Молота на вершине холма. А над всем этим — Храм с семью золотыми шпилями, серебряными крышами и огромным сияющим куполом.
Но теперь Катан знал: за привычным обликом скрывался совсем другой город. По улицам ходили Чтецы Мыслей, неотличимые от остальных горожан. Вместо слуг в домах трудились рабы; где-то даже был целый рынок, на котором ими торговали. А под землёй наверняка теснились такие же беглецы, как люди Идара в Чиделле. Истар был драгоценным камнем с трещиной, розой, полной пауков, прекрасной мелодией, в которую вплелась фальшивая нота. Когда-то Катан любил этот город, и при каждом возвращении сердце наполнялось радостью.
Теперь всё изменилось. Он вздрогнул и опустил взгляд.
— Всё так же прекрасен, как в тот день, когда мы впервые его увидели, правда, друг мой? — спросил Бельдинас, появившись рядом. От яркого сияния Катану словно вонзили иглу в голову. — И всё же так осквернён.
Катан повернулся, удивлённо вскинув брови. Взглянул на безмятежное лицо среди лучей и вспомнил испуг, который на мгновение увидел в Лосаркуме. Трудно было поверить, что перед ним тот же человек.
— Осквернён, Ваше Святейшество?
Король-Жрец серьёзно кивнул.
— Человеческим злом. Разве ты не видишь? Тьму, которая скрывается за всей этой красотой? — В голосе зазвучала печаль. — Пока она здесь, истинной красоты быть не может. Чистой, незапятнанной. Но мы это изменим. Я изменю. Свет станет вечным, а зло навсегда покинет мир.
Он верит в свои слова, — подумал Катан, глядя на Светоносца. — Верит, что ему это под силу. И, возможно, так оно и есть.
Он снова посмотрел на Стольный город.
* * *
Жители Истара ждали у Императорской пристани — широкого каменного причала со статуями давно умерших Королей-Жрецов. Казалось, в гавань сбежалось полгорода. Люди кричали, махали руками, бросали лепестки роз. Оглушительный гул заглушал хор жриц, которые вместе с остальным духовенством встречали прибывших приветственными гимнами.
Вперёд вышел посланник Кварат. На юном лице читалось раздражение: шум явно действовал ему на нервы. Катан никак не мог привыкнуть к тому, что эльф остался прежним, хотя все вокруг так постарели. Когда Бельдинас сошёл с баржи, Кварат начертил в воздухе треугольник, склонился к нему и что-то сказал на ухо. Затем долго посмотрел на Катана, отвернулся и жестом направил свиту к берегу.
Там ждала огромная золотая колесница, запряжённая двенадцатью белыми жеребцами. Бельдинас поднялся в неё и вскинул руку, приветствуя толпу. Крики стали ещё громче. Тогда он обернулся и подозвал Катана. Тот замешкался, но Король-Жрец ободряюще кивнул.
— Сегодня они славят и тебя.
Это было правдой. Весть опередила их и разлетелась по рынкам, винным лавкам и часовням. Теперь весь Истар знал, куда и зачем отправлялся Король-Жрец со своей свитой. Среди привычных возгласов «Циленфо! Пилофиро!» — Целитель! Светоносец! — снова и снова звучало другое слово:
— Дубаньо!
Дважды Рождённый!
— Помаши им, — сказал Бельдинас, когда ошеломлённый Катан поднялся в колесницу.
Стоило ему встать рядом с Королём-Жрецом, как толпа взорвалась восторженными криками. Одни плакали, другие опускались на колени и падали перед ним ниц. Катан невольно отпрянул, чувствуя, как заливается краской. Бельдинас принимал всеобщее обожание спокойно и привычно. Катану же оставалось только морщиться.
Это не просто восторг, — подумал он. — Это поклонение. Бельдинас может велеть им убить собственных детей, и они будут славить его даже за это.
Колесница с грохотом тронулась. Впереди ехали Титиан и почётный караул, позади следовали Кварат и остальные. Рыцари Божественного Молота направляли коней в толпу, освобождая дорогу. Люди расступались, открывая путь через набережную, а затем вверх по склону, к Храму.
Горожане заполнили переулки, балконы и крыши. Казалось, сегодня на улицы вышел весь Истар, причём многие — только ради Катана. Люди забирались на деревья и статуи, цеплялись за них, словно обезьяны, кричали и размахивали руками. Над толпой трепетали знамёна с пылающим молотом — знаком рыцарского ордена. Но никто не выдерживал взгляда Катана. Стоило ему посмотреть прямо на кого-нибудь, как тот сразу отворачивался.
Рука сама потянулась к горлу, где под туникой лежал малахитовый амулет. Среди этих людей наверняка скрывались десятки Чтецов Мыслей. Однажды Катану даже показалось, что молодая женщина подала знак стоявшим неподалёку рыцарям, и те тут же схватили пожилого мужчину рядом с ней. Сама женщина затерялась в толпе. Катан с трудом сглотнул. Неужели это была одна из Арайфас? Что будет, если кто-нибудь из них сумеет преодолеть защиту амулета и увидит его воспоминания об Идаре, сестре и мятежниках в белых масках под улицами Чиделла? Восстание закончится, не успев начаться.
Колесница грохотала по улицам, поднимаясь к Великой площади. Пространство перед Храмом было забито до отказа. Взрослые мужчины рыдали, увидев Светоносца и Дважды Рождённого снова вместе. Над головами поднимали восковые изображения юного Бельдинаса. Гремели трубы, с центрального шпиля Храма лился радостный перезвон.
У храмовых ступеней собрался императорский двор. Правители провинций и высшие жрецы облачились в лучшие наряды: атлас, золотую парчу, сверкающие драгоценности. И мужчины, и женщины напудрили лица и надушились. Когда Бельдинас сошёл с колесницы, они стали по очереди подходить и опускаться перед ним на колени. Он возлагал руки им на головы и произносил благословения — так тихо, что слышал лишь тот, кому они предназначались. Наконец Король-Жрец поднялся по ступеням к колоннаде, поманил за собой Катана и вскинул руки, призывая к тишине.
Шум оборвался так резко, что в нишах ещё угасало эхо, когда Светоносец заговорил.
— Усас фарнас, жители Истара, — произнёс он. Мягкий, певучий голос разнёсся над всей площадью. — Все эти годы наша держава жила с раной в сердце. Мы лишились одного из величайших героев, одного из самых стойких борцов со злом. Поэтому тьма омрачала наш путь и продолжала скрываться среди нас, как бы упорно мы с ней ни сражались.
Он ненадолго умолк.
— Эти дни позади. По воле богов тот, кого мы потеряли, вернулся к нам. Наступает новая эпоха! С его помощью мы навсегда изгоним тьму с этой священной земли! Усас фарнас, Дважды Рождённый вернулся!
Бельдинас указал на Катана, стоявшего у подножия лестницы, и толпа взорвалась ликующими криками. Катан замер, бледный, принимая на себя волну всеобщего обожания. Никогда ещё он не испытывал ничего столь прекрасного — и столь страшного.
Все выкрикивали его имя, топали и хлопали в ладоши. Нужно было хоть как-то ответить. Чувствуя себя хуже, чем во время самой тяжёлой болезни, Катан поднялся по ступеням и встал рядом с Королём-Жрецом, в сиянии Светоносца.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |