Дети Равнин | Children of the Plains (джен)

К тому времени, как Карада добралась до западных склонов гор, её отряд вырос с четырёх десятков пеших и конных воинов до сотни с лишним человек. На всём протяжении пути жители равнин то и дело покидали колонну, чтобы забрать жён и детей, большинство из которых оставалось в небольших обособленных стоянках у восточных предгорий. После поражения люди опасались, что сильванести начнут изгонять всех людей с захваченных земель. Поэтому они собирали семьи и уходили вслед за Карадой на запад.

Под дождём длинная, растянувшаяся вереница кочевников пробиралась по извилистым горным тропам. Большинство, включая саму Караду, проделало весь путь от Тон-Таласа пешком. Немногочисленных лошадей отдали самым надёжным разведчикам. Те ехали впереди, высматривая опасности и выбирая удобные тропы.

Карада давно привыкла быть предводительницей. Нынешняя разношёрстная толпа семей мало походила на сотни воинов, которыми она ещё недавно командовала, но люди по-прежнему считали её своим вождём. Отказаться от этой роли Караде было нелегко.

Она постоянно была в движении: проходила от головы колонны до самого хвоста, подбадривала раненых и подгоняла отстающих. На четвёртый день пути стало ясно, что эльфы их не преследуют, но и тогда Карада не позволила людям мешкать. Она повела отряд через невысокие, удобные южные перевалы и разрешила передохнуть лишь тогда, когда перед ними раскинулась бескрайняя равнина.

Небо прояснилось. Пока молодые охотники рыскали по саванне в поисках пищи, Карада собрала на совет уцелевших предводителей отряда. Их осталось немного: Таргун, Пакито, Хату Одноглазый и Самту.

Никого не удивляло, что Самту осталась с Карадой, хотя та совсем недавно ей угрожала. Самту была обязана предводительнице всем. Когда девочке исполнилось пять лет, вся её семья погибла. Карада нашла малышку, которая бродила по равнине, словно потерявшийся лисёнок, голая и перепачканная грязью. С тех пор она растила Самту, воспитывая строго, но с заботой.

Ближайшие соратники Карады расселись вокруг небольшого костра, устроившись кто на камне, кто на подвернувшемся бревне. Карада достала из походного мешка кусок дорожной лепёшки — последний оставшийся у неё запас еды. Отломив себе немного, она передала остальное Пакито. Лепёшка пошла по кругу, пока от неё ничего не осталось. Следом Карада пустила тыкву с чистой водой.

— Вот мы и вернулись на равнины, где я родилась, — сказала она. — Жаль только, что повод для возвращения такой скверный.

— По-моему, уже то, что мы живы, — прекрасный повод, — заметил Таргун.

Карада прежде об этом не задумывалась, а ведь Таргун был старше всех мужчин у костра. Годы уже давали о себе знать: в некогда чёрных волосах проступала седина, а коренастое могучее тело заметно исхудало.

— Зато здесь рыба водится, — добавил он. — По проклятому Тон-Таласу ни одна рыбёшка крупнее пескаря не поднимается!

Собравшиеся негромко рассмеялись. Тыква с водой вернулась к Караде. Она оставалась тяжёлой, и внутри всё ещё плескалось немало воды. Товарищи почти не пили, оставив большую часть предводительнице.

— Сезон уже подходит к концу, — сказала Карада. — У нас не хватит ни времени, ни лошадей, чтобы добыть столько дичи, сколько нужно для всего отряда.

Она сплюнула на примятую траву.

— Балиф, наверное, считает себя великодушным победителем, раз позволил нам уйти. Но если мы ничего не придумаем, мало кто из наших переживёт зиму.

— А что мы можем сделать? — спросила Самту.

— Вот я у вас и спрашиваю.

Наступило молчание. Наконец Пакито произнёс:

— Можно разыскать Па’алу.

— И чем это нам поможет?

Великан покраснел.

— Он умный. Наверняка что-нибудь придумает, — неуверенно ответил он.

— Умный, это точно. Ума хватило сбежать и не возвращаться, — насмешливо заметил Хату.

Пакито вскочил.

— Следи за языком, Одноглазый!

— Разве я сказал неправду?

Хату и сам не был слабаком. Он остался последним из четырёх рослых братьев. С виду держался мягко и спокойно, но за этой обходительностью скрывался суровый, порой беспощадный человек. Даже Карада уважала его как бойца.

— Мой брат никуда не сбегал, — сказал Пакито. — Карада сама велела нам следить за человеком-драконом.

— И куда же он за ним последовал? На красную луну?

Пакито шагнул к Хату. Карада остановила великана одним словом.

— Сядь.

Пакито сжал покрытые боевыми шрамами кулаки, но подчинился и опустился на место.

— Драться друг с другом — хуже глупости, — сказала Карада. — Я этого не потерплю. Ясно?

— Меня вот что занимает, — заговорил Таргун. — Па’алу…

Пакито смерил его сердитым взглядом, но старик продолжил:

— Па’алу и человек-дракон. Может, они отправились в Место Дракона?

— А если и отправились? — спросила Самту.

— Там ведь есть поселение. Может, его жители нам помогут?

Карада медленно выпрямилась.

— Я тоже об этом думала, когда Пакито рассказал, как человек-дракон помог им одолеть эльфов возле стоячих камней.

Она сжала кулак.

— Но потом отбросила эту мысль. Решила, что мы справимся с эльфами и без чужой помощи.

— Теперь всё изменилось, — сказал Таргун.

— Дракон мог бы стать могучим союзником, — заметил Пакито.

— Как вообще можно договариваться с таким чудовищем? — возразил Хату. — Давным-давно мы с братьями сражались с драконом в этих самых горах. Он убил нашего отца! Почём мне знать, не тот ли это зверь?

— А может, и не тот. Стоит ли из-за одного предположения отказываться от такого союзника? — спросила Карада.

Хату промолчал.

— Ты знаешь горы, Хату. Сумеешь найти Арку-пели?

Много лет назад раненый олень ударил Хату рогами, лишив правого глаза. С тех пор он носил повязку, закрывавшую пустую глазницу. Когда что-нибудь сильно его тревожило, Хату машинально касался её. Теперь он снова тёр повязку ногтем большого пальца.

— Сделаю, как велит моя предводительница, — наконец ответил он. — По мне, служить эльфу или дракону — невелика разница. Но если Карада велит идти к дракону, я подчинюсь.

— Спасибо, Хату.

Собравшиеся неловко заёрзали. Карада редко кого благодарила. И то, что теперь она произнесла эти слова, лучше любых объяснений показывало, насколько тяжёлым стало положение отряда.

По подсчётам, до Места Дракона оставалось четыре дня пути. Никто, даже Хату, не знал точно, где находится поселение. По слухам, деревня стояла на берегу озера у подножия высокого водопада. Хату помнил такое озеро ещё с юности. Он не сомневался, что, оказавшись снова в горах, сумеет отыскать к нему дорогу.

Кочевники отдыхали на равнине целый день. Их скудные припасы таяли, и вскоре отряд снова выступил в путь под безоблачным голубым небом. Стояли последние жаркие дни сезона. Вернувшиеся разведчики сообщили, что не заметили ни признаков преследования со стороны Балифа, ни других опасностей.

* * *

В долинах к югу и востоку от озера начали появляться незнакомые всадники. Деревенские собиратели перепугались, впервые увидев людей верхом на лошадях. Они слышали рассказы о жителях равнин, перенявших этот эльфийский обычай, но всё равно было непривычно видеть мужчин и женщин на спинах длинноногих животных. Да и сами чужаки выглядели необычно: жилистые, суровые, так обветренные и обожжённые солнцем, что кожа казалась почти такой же жёсткой, как их снаряжение. Они передвигались группами по восемь-десять человек, вооружённые копьями или длинными дубинами. При обмене еды и воды вели себя достаточно учтиво, однако по горным перевалам бродили десятки таких людей. Уже одно их количество тревожило деревенских жителей.

Первые всадники добрались до озера через пять дней после катастрофы в туннелях. Их заметили на скалах, возвышавшихся над деревней, и приняли за эльфийских воинов. Началась паника, которая улеглась лишь после того, как Па’алу узнал в верховых своих товарищей из отряда Карады.

Услышав шум, Амеро спустился из пещеры узнать, что случилось. На площади перед каменным возвышением, куда приносили дракону мясо, собрались деревенские старейшины. Среди них стоял Па’алу.

— Что за переполох? — устало спросил Амеро.

Последние несколько ночей он почти не спал. Лицо побледнело, глаза запали.

— На вершине скал заметили всадников, — сказал Па’алу. — Кое-кто из моих людей добрался сюда.

Амеро оглянулся на пещеру, где Дураникс отсыпался после недавнего угощения бычьим мясом. Сейчас разбудить дракона было бы нелегко. Но если возникнет опасность…

Па’алу прочёл эти мысли по лицу Амеро.

— Чего вы так тревожитесь? — спросил он. — К вам ведь постоянно приходят странники. Так почему сейчас испугались?

— Жители равнин верхом на лошадях, — ответил Конза. — Совсем как эльфийские воины.

— Они не причинят вам вреда, — заверил Па’алу.

Он с тоской посмотрел в сторону скал.

— Возможно, среди них мой брат Пакито.

И Карада.

Теперь уже Амеро догадался о невысказанной мысли Па’алу.

— Твоим людям здесь рады, — сказал он, обращаясь не только к охотнику, но и к старейшинам. — Отправляйся им навстречу, Па’алу, чтобы никто не усомнился в наших добрых намерениях. Если встретишь свою предводительницу, приведи её сюда. Мы окажем ей все почести.

По лицу Па’алу скользнула улыбка. Он приветственно поднял дротик.

— С радостью. Только прошу, предупреди жителей, чтобы не задирали людей Карады. Они опытные воины, недавно потерпевшие поражение. Сейчас настроение у них наверняка скверное.

И он трусцой побежал к скалам.

Когда Па’алу отошёл достаточно далеко, чтобы не слышать разговор, старейшины наперебой принялись высказывать опасения насчёт чужаков. Амеро некоторое время позволял им говорить, затем поднял руку, требуя тишины.

— Чего вы так боитесь? — спросил он. — Они такие же жители равнин, как и мы. Если встретим их по-доброму, скорее приобретём сильных друзей, чем наживём врагов.

Он дал собравшимся немного обдумать сказанное, затем добавил:

— И не забывайте, кто мы такие. Мы ведь тоже не овцы.

— Может, и не овцы, зато пастух у нас могущественный, — сухо заметил Валка.

Дракон был таким защитником, с которым мало кто мог сравниться. Амеро решил не говорить встревоженным старейшинам, что Дураникс, скорее всего, ещё несколько дней не сможет им помочь.

— Возвращайтесь к работе, — посоветовал он. — Занимайтесь своими делами, как в любой другой день, а чужаков принимайте с добром.

Но сам Амеро, несмотря на уверенные слова, ничуть не успокоился. Возвращаясь к пещере, чтобы продолжить опыты с плавлением меди и ждать дальнейших событий, он почувствовал холодок страха. Па’алу рассказывал, что в отряде Карады пятьсот человек. Прежде Яла-тене уже приходилось сталкиваться с одиночными изгнанниками и небольшими шайками воров, похитителей и убийц. Обычно деревенские справлялись собственными силами, не прибегая к помощи Дураникса. Но с таким многочисленным отрядом чужаков они ещё ни разу не встречались. Амеро не был воином. Не были воинами и жители Яла-тене. Сумеет ли Дураникс защитить их от такого множества людей?

Пока корзина поднимала Амеро к пещере, тревога лишь усиливалась. Чем выше он оказывался, тем дальше видел плато за скалой. По нему двигались многочисленные фигуры. Все направлялись к ущелью Расколотого Кедра — крутому проходу, ведущему с возвышенностей вниз, в озёрную долину. К концу дня, к добру или к худу, отряд Карады окажется здесь.

Но ещё сильнее Амеро испугался, когда не обнаружил Дураникса в главной части пещеры. Он поспешил по ступеням к каменной площадке, где спал дракон, и увидел его там — в человеческом облике. Медленное ровное дыхание Дураникса наполняло пещеру. Неужели он всё ещё спит? И превратился в человека прямо во сне?

Должно быть, Амеро подумал об этом слишком громко, потому что его мысль потревожила спящего дракона. Дураникс перевернулся одним из тех невероятно гибких движений, на которые настоящий человек был совершенно неспособен, и открыл глаза. Не говоря ни слова, он поднял перед лицом руку.

— Странно, — произнёс он и резко сел. — Давно тебя не было?

Амеро по-прежнему стоял у края площадки.

— Совсем недолго. Ещё даже полдень не наступил.

Дракон вытянул перед собой человеческие руки.

— Должно быть, я превратился во сне. Очень странно.

Дураникс поднялся, широко расставил ноги и развёл руки в стороны. Обычно с этого движения начиналось его превращение в дракона. Но на этот раз ничего не произошло. Дураникс встревожился.

— Что такое? — недоумённо произнёс он.

Амеро понятия не имел и честно в этом признался.

Дураникс резко повернулся к груде старых костей в глубине площадки и направил на неё обе руки. Из растопыренных пальцев вырвались молнии. Кости разлетелись на тускло-белые осколки, которые взметнулись высоко в воздух и посыпались на песчаниковый пол. Следом дракон обрушил на стену целую сеть ослепительных молний. Грохот и вспышка оглушили Амеро. Когда он поднял голову, Дураникс стоял неподвижно, разглядывая дымящиеся отверстия в камне.

— Значит, совсем беспомощным я не стал, — медленно произнёс дракон.

Амеро уловил облегчение в его голосе, но уже в следующую секунду оно сменилось гневом.

— Однако это невыносимо! Почему я не могу вернуть свой настоящий облик?!

— Может, ты заболел? — спросил Амеро.

— Чувствую себя погребённым в этом жалком теле! — огрызнулся Дураникс.

— А если это проделки твоего врага?

— Стенна? Нет. Я ощутил бы его присутствие задолго до того, как он смог бы подобраться достаточно близко и наложить на меня такое заклятие.

Амеро лихорадочно пытался найти хоть какое-нибудь объяснение.

— Может, ты съел что-нибудь не то?

Дураникс моргнул, а затем разразился горьким смехом.

— Не говори глупостей, мальчик! У меня не живот разболелся!

Амеро невольно отшатнулся. Он прожил рядом с драконом десять лет, но почти ничего не знал ни о его сокровенных мыслях, ни о том, как устроена его необычная природа. Внезапная ярость Дураникса, да ещё накануне появления отряда Карады, напомнила, насколько непрочной оставалась и собственная жизнь Амеро, и благополучие всей Яла-тене.

— Успокойся. Я не собираюсь тебя есть, — сказал Дураникс, прервав его тревожные размышления. — Мысли у тебя совсем спутались. Кто к нам идёт?

— Люди Па’алу. Отряд Карады, по крайней мере какая-то его часть. Всадников видели на плато и в окрестных долинах. Похоже, все они направляются в Яла-тене.

— Понятно.

Дураникс сел на край площадки, свесив босые ноги.

— Боишься, что эти воины нападут на твоих людей?

Амеро признал, что именно это его и тревожит. Дракон кивнул.

— Разумное опасение. Карада суровая, непреклонная женщина, и её люди стараются ей подражать. Па’алу знает, что они приближаются?

— Он отправился их встречать.

Дураникс стукнул пяткой по прохладному камню.

— Это хорошо. Он влюблён в Караду. Возможно, поэтому сумеет на неё повлиять.

— Надеюсь, к лучшему, — пробормотал Амеро.

Дракон спрыгнул на пол.

— Не бойся, Амеро. Пусть я и заперт в этом облике, но по-прежнему остаюсь драконом озера. Никому не обязательно знать о моей беде. Если дело в какой-нибудь аллергии или постороннем воздействии, всё со временем пройдёт.

Снизу протрубили три бараньих рога. Амеро бросился к выходу и посмотрел вниз. Со стороны ущелья Расколотого Кедра поднималась пыль. Между загонами для скота и мостом в долину въезжала небольшая колонна всадников.

— Как работает эта штука? — спросил Дураникс, разглядывая подъёмник Амеро. — Если я не могу расправить крылья, придётся спускаться так же, как тебе, верно?

Амеро нахмурился. Он объяснил устройство подъёмника с противовесом и блоками, изготовленными из твёрдой сердцевины бурлтопа. Корзина была достаточно просторной для двоих. Но, добавил он, противовес слишком лёгок для Дураникса, который даже в человеческом облике весил столько же, сколько в драконьем.

— Значит, я застрял здесь? Стал пленником собственной пещеры?

Амеро вспомнил совет, который Дураникс дал ему много лет назад, когда он сам задал дракону такой же вопрос. Теперь молодой человек с удовольствием повторил услышанное:

— Можешь прыгнуть.

— У меня нет настроения терпеть твоё нахальство!

Дураникс разозлился всерьёз, и Амеро попятился.

— Да я же пошутил!

— Скверная шутка. У этой напасти должна быть причина…

Снизу снова протрубили рога. Амеро забрался в плетёную корзину и приготовился освободить противовес.

— Придётся тебе самому во всём разобраться. Мне пора, — сказал он.

Кряхтя от усилия, Амеро потянул за ремень. Кожаный мешок с камнями скатился с деревянной полки и начал опускаться. Внизу другой мешок пошёл вверх, а корзина медленно двинулась вниз.

Подъёмник набирал скорость. Дураникс скрылся наверху. Поддразнить дракона, оказавшегося в ловушке собственной пещеры, было, конечно, забавно. Но без него деревня оставалась практически беззащитной. Ни при каких обстоятельствах люди Карады не должны узнать об этом. И жители Яла-тене тоже.

Когда Амеро шёл по песчаным улочкам между домами, вокруг него с глухим стуком захлопывались двери. Деревня опустела. В двухэтажных домах оставались открытыми лишь верхние окна, из которых встревоженные и любопытные семьи наблюдали за приближением всадников. Люди бросили инструменты и работу, укрылись в домах и заперли двери на засовы. К тому времени, как Амеро добрался до окраины поселения, он остался совершенно один, на виду у всех и без малейшей защиты.

Через песчаный холм показалась неровная вереница всадников, всего не больше дюжины. Вместо того чтобы выйти им навстречу, Амеро остановился и постарался принять уверенный вид. Передние всадники заметили его и направились к нему той же неторопливой рысью. Приблизившись, они развернулись в шеренгу по шесть лошадей. Остановились совсем близко, когда всадник посередине поднял руку, подавая товарищам знак.

— Приветствую, — сказал запылённый светловолосый кочевник.

— Мир вам всем, — ответил Амеро.

Он прочистил горло, чтобы голос не дрогнул.

— Я Амеро, глава Яла-тене.

Предводитель всадников удивлённо посмотрел на него.

— Так ты тот самый Аркуден, о котором мы слышали?

На языке жителей равнин слово «Аркуден» означало «сын дракона».

— Некоторые меня так называют. Но я просто Амеро, основатель этой деревни и друг Дураникса, бронзового дракона озера.

Всадник широко улыбнулся, показав испорченные зубы.

— Меня зовут Сессан. Это Тарква, а это Накрис.

Он указал на мужчину и женщину, ехавших по обе стороны от него. Как и остальные всадники, они были грязные, загорелые, с суровыми взглядами. Амеро поприветствовал обоих.

— Вы из отряда Карады? — спросил он.

Сессан не сумел скрыть удивления.

— Были ещё совсем недавно. Откуда знаешь?

— Один из ваших товарищей уже некоторое время гостит у нас. Его зовут Па’алу. Мы увидели вас издалека, и он узнал во всадниках людей Карады.

— Па’алу здесь? Где он? — спросила Накрис.

— Сегодня утром отправился пешком вам навстречу, — ответил Амеро, почесав голову. — Уверен, что пошёл через ущелье Расколотого Кедра. Не понимаю, как вы могли разминуться.

— Сегодня пыльно, — сказал Сессан. — Может, мы его и не заметили, раз он шёл пешком. По правде говоря, мы не слишком-то обращаем внимание на бродяг, которые ходят на своих двоих да копают корешки.

Несколько всадников засмеялись. Амеро сделал вид, что не заметил оскорбления, и улыбнулся.

— Сколько вас всего?

— Те, кого видишь. И ещё сколько-нибудь, если сумеют добраться.

— Ваша предводительница с вами?

— Карада? Да она мертва! — громко воскликнул Тарква.

Сессан и Накрис уставились на него с таким же изумлением, как и Амеро. Смутившись, Тарква поправился:

— Ну, то есть она наверняка погибла. Осталась одна сражаться с эльфами. С тех пор ведь никто её не видел, верно?

Вооружённые всадники неловко замолчали. Амеро нарушил тишину:

— От имени моего народа и великого дракона Дураникса приветствую вас. Прошу, следуйте за мной.

Накрис направила лошадь прямо перед Амеро и протянула ему грязную мозолистую руку.

— Забирайся, — весело предложила она.

Амеро ни разу в жизни не ездил верхом, но сразу догадался, что его испытывают на храбрость. Впрочем, разве сложно прокатиться на лошади человеку, который летал по небу в драконьих когтях? Он ухватился за руку Накрис, и та помогла ему подняться. Амеро уселся позади женщины. Трудно было решить, от кого пахло хуже — от самой Накрис или от её лошади.

Сессан поднял руку и крикнул:

— Поехали!

Кочевники пустили лошадей галопом. С дикими криками и улюлюканьем они помчались с холма к притихшим домам. Амеро вцепился в пояс Накрис и подпрыгивал на спине лошади при каждом скачке. Тряска оказалась мучительной, но он гордился тем, что до сих пор не свалился. Выкрикивая Накрис указания, Амеро направил её к озёрному берегу.

По его просьбе женщина остановилась на открытом пространстве между каменным возвышением для подношений и подъёмником. Здесь почти всю землю занимали каменные уступы, слегка припорошённые песком, который смывал вниз водопад. Сам водопад находился совсем рядом. Амеро давно привык к его грохоту, но кочевники пришли в такой восторг от ревущего столба воды, что напоминали детей. Они завели лошадей на мелководье и подставили лица прохладным брызгам. Амеро соскользнул с лошади, вернулся на сухое место, сел на сланцевый выступ и принялся ждать.

Когда Сессану надоело плескаться в воде, он побрёл к берегу, на ходу выжимая длинные волосы. Промокший до нитки, он опустился рядом с Амеро и начал стягивать мокрые сандалии и кожаные обмотки с ног.

— Хорошее местечко, — сказал он, выжимая воду из замшевой обуви. — Понимаю, почему вы решили здесь поселиться.

— Это не я выбрал место, — ответил Амеро. — Дракон.

— Ах да, дракон. А когда мы сможем его увидеть?

— Когда сам пожелает показаться. Он не так уж часто выходит к нам.

— Я думал, он умеет принимать человеческий облик. В лагерь Карады ведь явился в виде здоровенного мужчины.

— Иногда он превращается в человека, — осторожно ответил Амеро. — Но наших приказов не исполняет.

Остальные всадники продолжали с криками плескаться в холодном озере. Амеро с улыбкой наблюдал за ними. По крайней мере после такого купания они будут пахнуть получше.

— Мы хотели бы ненадолго здесь остаться, — неожиданно сказал Сессан.

— Понимаю. Если пожелаете, можете поселиться у нас. Только придётся подчиняться деревенским старейшинам.

— Нет уж, настолько долго мы задерживаться не собираемся.

Сессан повесил мокрые сандалии на шею.

— Мы странники. Не можем вырыть себе нору и сидеть в ней, как кролики.

— Нет, вы скорее на волков похожи, верно?

Сессан ничуть не обиделся. Сравнение Амеро его рассмешило. Он вскочил и широко обвёл рукой окрестности.

— Вот именно! Мы, волки, разобьём лагерь здесь, у озера.

— Сыровато будет, — заметил Амеро. — К ночи туман от водопада промочит ваши шатры насквозь.

Сессан отмахнулся от предупреждения молодого вождя.

— Нам не привыкать. Когда в саванне ночью хлещет дождь, тоже сухим не останешься. Спасибо, парень!

Он хлопнул Амеро по спине и отправился разгружать лошадь.

На каменном уступе один за другим выросли кожаные шатры. Кочевники прикатили от подножия скалы несколько валунов и натянули между ними верёвку для привязи лошадей. Прежде чем уйти, Амеро объяснил чужакам, что они могут выменять у деревенских всё необходимое: еду, корм для животных и другие припасы. Он предупредил, чтобы никто не вздумал воровать, затем пожелал гостям доброго вечера.

В косых янтарных лучах послеобеденного осеннего солнца Амеро увидел новые облака пыли. Через ущелье спускались очередные всадники. Устало вздохнув, он отправился их встречать.

Амеро невольно задумался, сколько ещё гостей способна вместить долина, прежде чем и деревенским жителям, и кочевникам станет здесь слишком тесно.