Маленький Поттер (джен)

Болезнь началась внезапно.

Утром Джеймс был просто тише обычного. К полудню отказался от еды. К вечеру у него уже пылали щёки, а глаза блестели неестественно ярко. Снейп измерил температуру дважды, прежде чем поверить цифрам.

Жар был высокий.

Он перенёс мальчика к себе. Кровать в его комнате была шире, и следить за дыханием так было проще. Джеймс почти не сопротивлялся. Только крепче сжимал гиппогрифа и иногда тихо стонал, когда его перекладывали.

— Мне холодно.

Снейп действовал быстро и точно. Снимал жар зельями, которые варил сам, менял прохладные компрессы, следил за пульсом и дыханием. Проверил составы ещё раз, хотя прекрасно знал их свойства и дозировки. Убедился, что не пропустил никаких других симптомов. Не позволял себе лишних движений и лишних слов.

Но внутри всё стягивало тугой холодной пружиной.

Он уже терял людей.

Он слишком хорошо помнил, как это бывает — когда ещё минуту назад человек дышит, а в следующую уже нет. И сколько бы он ни знал о зельях, сколько бы раз ни справлялся с тяжёлыми случаями, никакие знания не давали полной уверенности, что на этот раз всё закончится благополучно.

Он не позволял себе думать об этом. Проверял температуру, отсчитывал время между приёмами лекарств, менял компрессы. Работа требовала сосредоточенности, и он цеплялся за неё, как за единственное, что мог контролировать.

Ночь выдалась долгой.

Джеймс бредил. Звал маму. Потом папу. Иногда произносил бессвязные слова, хмурился и беспокойно ворочался под одеялом. Снейп каждый раз поправлял подушку, давал ему немного воды и проверял жар.

А потом мальчик вдруг тихо повторял:

— Дядя Северус…

Не громко, почти шёпотом, будто проверял, на месте ли тот.

— Я здесь, — отвечал Снейп.

И Джеймс ненадолго успокаивался. Каждый раз, когда мальчик беспокойно двигался, Северус оказывался рядом раньше, чем успевал подумать.

К рассвету жар начал сползать.

Снейп не сразу позволил себе облегчение. Он ещё несколько раз проверил температуру, прислушался к дыханию, убедился, что пульс стал ровнее. Только после этого сел в кресло у кровати, не выпуская из рук термометр.

Джеймс открыл глаза только около десяти утра. Посмотрел на незнакомый потолок, потом на Снейпа, который сидел в кресле у кровати, и хрипло спросил:

— Я заболел?

— Да.

— Сильно?

— Достаточно.

Мальчик помолчал, собираясь с силами.

— А вы всё время тут были?

— Да.

Мальчик кивнул — слабо, но с явным облегчением. Потом посмотрел на большую кровать, на свои ноги под чужим одеялом и тихо попросил:

— Вы останетесь? Пока я сплю.

Снейп не сразу ответил. Он посмотрел на мальчика, на его осунувшееся лицо и всё ещё горячие щёки. Затем просто пересел на край кровати.

Джеймс сразу сдвинулся ближе, уткнулся лбом ему в бок и почти сразу провалился в тяжёлый, но уже спокойный сон. Одна маленькая рука лежала поверх чёрной ткани рубашки, пальцы слабо сжимали край.

Снейп сидел неподвижно.

Он смотрел на тёмные вихры, на чуть приоткрытый во сне рот, на то, как поднимается и опускается грудная клетка, и впервые за все эти недели позволил себе признать то, от чего до сих пор отворачивался.

Мальчик был ему дорог.

Не как последняя воля Гарри Поттера.

Не как внук Лили.

Просто дорог.

Мысль оказалась неожиданно простой. И оттого — неоспоримой.

Слова из письма, которые он когда-то прочитал с холодным раздражением, вдруг отозвались внутри с неожиданной точностью.

«Может быть, когда-нибудь — даже если сейчас это кажется совершенно невозможным — он станет для вас не только обязанностью».

Снейп медленно, почти невесомо положил ладонь Джеймсу на спину.

Мальчик даже не пошевелился. Только чуть сильнее выдохнул и придвинулся ещё ближе во сне.

За окном шёл мелкий дождь. В комнате пахло лекарственными травами и детским жаром, который уже отступал. Снейп сидел и слушал ровное дыхание, чувствуя, как постепенно отпускает тугая пружина внутри.

Он не ушёл, пока Джеймс не проснулся во второй раз — уже ближе к вечеру, слабый, но ясный.

— Вам неудобно? — хрипло спросил мальчик, заметив, что Снейп всё ещё сидит рядом.

— Нет.

— Тогда можно ещё немного?

Снейп только кивнул.

Джеймс снова закрыл глаза. На этот раз уже без тревоги. Просто доверяя, что когда он откроет их снова, чёрная фигура по-прежнему будет на месте.

И она была.