Чистокровные (гет)

В эту ночь Люциус плохо спал. В палатке имелись и ванная, и кровати, но все это отдавало затхлостью и, по-хорошему, требовало целой бригады эльфов, вооруженных тряпками и чистящими средствами, чтобы их временное жилье можно было назвать приемлемым. Малфой закинул руки за голову, пытаясь приспособиться к жесткому матрасу. Роящиеся в голове мысли не давали уснуть не меньше бытовых неудобств. Он бы решил, что успел чем-то провиниться перед Темным Лордом, если бы не компания Лестрейнджа-старшего. Все-таки тот был одним из ближайших к Лорду Пожирателей — не просто доверенным лицом, но и отцом двух прекрасно подготовленных к сражениям сыновей, которых он без колебаний отдал в распоряжение Повелителю. Выходило, что миссия к великанам — не наказание, а жест глубокого доверия. Люциус тяжело вздохнул, глядя в унылый холщовый потолок. От подобного вывода становилось немногим легче.

Малфой прикрыл глаза, пытаясь отвлечься. Из темноты возник тонкий силуэт невесты. Но даже фантазии о Нарциссе омрачались мыслями о грядущей встрече с великанами. Будет вдвойне обидно покалечиться за пару месяцев до свадьбы. Если не хуже… Люциус распахнул глаза и перевернулся набок. Нет, до такого не дойдет. Лестрейндж даст им возможность уйти. В крайнем случае они пожертвуют Макнейром.

Люциус уткнулся лицом в подушку, но тут же отпрянул. Оставалось лишь надеяться, что постельное белье хоть время от времени стирали. Он медленно вдохнул и выдохнул. Он справится с этими переговорами. Получит положенные почести. А потом целые сутки будет отмокать в горячей ванной. Перебирая в уме варианты, по которым может пойти беседа с великанами, он постепенно уснул.

Наутро тело ломило, голова гудела, а настроение было паршивее некуда. Люциуса растолкал Макнейр, буркнув, что пора завтракать. Выйдя из палатки, Малфой поежился от холода. Туманная дымка, подсвеченная рассветным солнцем, заполняла низины. Кое-как устроившись на сыром бревне, Люциус выжидающе посмотрел на мистера Лестрейнджа, который выглядел до отвратного бодрым.

— Смотри веселее, — он насмешливо покосился на мрачного Люциуса. — Если переговоры пройдут успешно, мракоборцам придется несладко. Такой отвлекающий маневр даст нам огромное преимущество.

— Ммм, — промычал в ответ Малфой, нахохлившись на бревне.

Он с подозрением вглядывался в содержимое котелка, пытаясь разобрать, что там, когда его окатило ледяной водой. Вскочив, он выхватил палочку, зло уставившись на Макнейра.

— Ты совсем ошалел? — прорычал Люциус. Правда, из-за застучавших от холода зубов голос прозвучал не так грозно, как хотелось бы.

— Решил, что тебе не помешает взбодриться, — усмехнулся Уолден, с явным удовольствием разглядывая дрожащего Малфоя.

Люциус поднял палочку, но его остановил строгий голос Лестрейнджа:

— Хватит дурачиться, вы не в школе, — он дождался, пока оба юнца усядутся перед ним и перестанут обмениваться неприязненными взглядами. — Люциус, как ты оцениваешь наши шансы на успех?

Малфой показательно неторопливо просушил одежду, исподлобья поглядывая на компаньонов.

— Если сделаем все правильно, шансы неплохие, — наконец неохотно ответил он, когда по сведенным к переносице бровям Лестрейнджа понял, что испытывать чужое терпение дальше не стоит.

— То есть если ты их уболтаешь, — фыркнул Макнейр.

— Чтобы они вообще захотели меня выслушать, им нужно правильно преподнести подарок.

— А что за подарок? — Уолден перевел вопросительный взгляд на Лестрейнджа.

Усмехнувшись, Роланд взмахнул палочкой в сторону палатки. Оттуда к его ногам прилетел холщовый мешок, из которого выплыла огромная, в человеческий рост, палица, вытесанная из цельного куска дуба и окованная шипастым железом. На её обтянутой кожей рукояти едва заметно мерцали багровым цветом резные руны. Добытый Лестрейнджем подарок впечатлял, но Люциус, чуть прищурившись, перевел взгляд на мешок. Заклятие невидимого расширения его не удивило, но стало любопытно, что еще припрятано внутри…

— И я должен буду ее нести? — ужаснулся Макнейр.

— Тебе придется нести ее высоко над головой, чтобы великаны сразу увидели, что мы явились не с пустыми руками, — с мстительным удовольствием пояснил Люциус. — И никакой магии за пределами защитных чар лагеря.

— Я…, — Уолден так и не смог закончить фразу, пялясь на громоздкое оружие.

— Справишься, — заявил Роланд. — Или ты не в состоянии считать руны? Палица зачарованная. Ее вес подстраивается под физические возможности хозяина, но сила удара при этом остается сокрушительной.

— И мне надо будет это продемонстрировать?

— Не думаю, что стоит проявлять хоть малейший намек на агрессию, — покачал головой Люциус. — Сам вид оружия должен их впечатлить. А в действии пусть пробуют сами.

— Главное, чтобы не на нас, — буркнул Макнейр. — Тащить такую громадину над головой в любом случае будет непросто.

— Зато вид твоих страданий великанов точно повеселит, — ехидно усмехнулся Люциус. — Так что шансы умереть сразу, как заявимся к ним, твоими стараниями уменьшатся еще сильнее. Мерлин, да наши жизни буквально будут в твоих руках.

— Ешьте, — взмахом палочки Роланд отправил им в руки по миске. — И выдвигаемся.

Люциус поковырял ложкой в склизком месиве, напоминающем овсянку на воде. Аппетит пропал окончательно.

— К чему такая спешка?

— С утра они поспокойнее, — Лестрейндж невозмутимо отправил в рот полную ложку. — Да, я тоже кое-что почитал перед отправкой.

С еще более угрюмым видом Малфой вернулся к своей порции, через силу проглатывая пресную кашу. Хотелось верить, что это не последняя трапеза в его жизни.

* * *

Щурясь от яркого солнца, Эмилия разглядывала верфи. Место для прогулки было выбрано откровенно странное. В непрекращающемся шуме работ и удушающих запахах просмоленной древесины терялась даже красота океана. Эмилия в очередной раз покосилась на Рабастана, но тот непринужденно поглядывал по сторонам. Разумеется, он не стал посвящать ее в свои тайны, с самого утра ограничиваясь подчеркнуто официальным общением.

Солнце пекло так нещадно, что не спасали даже охлаждающие чары. Вкупе с сомнительными ароматами прогулка начинала напоминать мстительную пытку. Ради чего еще было тащиться на улицу в самый разгар жары?

Заметив, как Рабастан едва заметно оживился, Эмилия проследила за его взглядом и увидела приближающуюся к ним фигуру мужчины в традиционных местных одеждах. Незнакомец был невысоким и худощавым, с невыразительными чертами лица, на котором выделялись только бегающие по сторонам с удивительной скоростью глаза. Эмилия непроизвольно замедлила шаг, чтобы держаться чуть позади мужа, но сам Рабастан не выглядел настороженным.

— Вас готовы принять, мистер Л’Этранж, — тихо сказал подошедший незнакомец, уважительно поклонившись Рабастану. Он говорил на английском с едва заметным акцентом.

Лестрейндж бросил быстрый взгляд на жену, а затем перевел его в ту сторону, где остался арендованный ими дом, словно прикидывая расстояние. Эмилия же украдкой рассматривала незнакомца. Последний раз она слышала подобное обращение к Рабастану за вчерашним обедом, когда его ожидал некий Салим. Похоже, перед ними был именно он, ведь Рабастан явно знал его в лицо, а других встреч у него здесь еще не было. Только вот спокойнее от этого не становилось.

— Передайте, что я приду через час, — хмуро ответил Лестрейндж.

— Нет, надо идти прямо сейчас, — покачал головой Салим и впервые удостоил Эмилию прямым взглядом. — Можете взять свою спутницу с собой. Сейид Аз-зиляль любит красивых женщин.

— Не сказать, что это аргумент «за».

— Как сказать… Возможно, так он охотнее пойдет на сделку, — Салим осекся под тяжелым взглядом собеседника. — Или можете оставить ее на набережной в одиночестве. Но должен предупредить, что у нас не приветствуется, чтобы молодые женщины ходили без сопровождения.

Эмилия явственно видела колебания Рабастана, вызванное последними словами собеседника. Ему не хотелось брать ее на эту встречу, но не имея возможности запрятать жену за высокими стенами дома, он наверняка предпочтет держать ее при себе.

— Мы пойдем вместе, — наконец, заявил он, поморщившись от вынужденного решения.

* * *

Подкравшись к краю лагеря великанов, они затаились среди валунов и редких кустов, изучая обстановку. Макнейр наконец получил возможность отдохнуть от своей ноши. Он замер, опершись на палицу, которую все это время тащил на спине. Оружие действительно весило меньше, чем должно было, но его громоздкость все равно доставляла кучу неудобств. Малфой и Лестрейндж тем временем разглядывали стоянку. Они насчитали пять великанов — по всей видимости, это была одна семья, не пожелавшая покидать остров.

— Ты вроде что-то насчет вождя говорил, — пробурчал Роланд. — Только, кажется, мы упустили из виду, что на острове не осталось полноценных племен.

— В любом случае должен быть кто-то главный, — Люциус бегло осмотрел лагерь. — Самый здоровый, уродливый и ленивый.

— Да они все тут не красавчики, — хмыкнул Макнейр, но остальные пропустили его попытку пошутить мимо ушей.

— Вот тот подходит больше других, — Лестрейндж указал на огромного великана, развалившегося посреди лощины. Если остальные уже начали какое-то копошение, то этот продолжал лежать, лениво покрикивая на сородичей.

— Да, похоже на то, — пробормотал Малфой, чувствуя, как рубашка под охотничьей курткой прилипла к взмокшей спине.

— Поднимай палицу повыше и пошли, — бросил Роланд Макнейру.

— Прям так и пойдем? — вмиг растерял всю свою веселость Уолден.

— А мы разве не за этим сюда явились? — рыкнул Роланд.

— За этим, — сглотнул Макнейр.

— Так, — встрял Люциус, перехватывая инициативу. — Нести палицу нужно высоко над головой, чтобы ее было видно издалека. Как приблизимся к главному, аккуратно положишь ее к его ногам. Понятно?

— Да, — тяжело вздохнув, Уолден начал примеряться к огромной рукояти, ища наиболее удобный хват.

— Тогда пошевеливайся, — грубо бросил Малфой, пряча за резкостью собственный страх.

Они начали спускаться в расщелину в установленном накануне порядке. Впереди шел Макнейр, на вытянутых руках неся подарок. За ним следовал Люциус. Он изо всех сил старался шагать осторожно, но мелкий гравий то и дело осыпался под его сапогами. Сложно было предугадать, как великаны отреагируют, если он кубарем скатится к их ногам. Расхохочутся или на всякий случай растопчут? Замыкал процессию Лестрейндж, шагавший поразительно легко для своего возраста.

— И не смотрите ни на кого, кроме гурга, — вполголоса бросил товарищам Люциус.

— Вовремя ты об этом вспомнил, — пробурчал идущий за ним Роланд. Люциус не захотел уточнять, связано ли это замечание с тем, что тот успел пройтись взглядом по всем присутствующим, или Лестрейндж недоволен тем, что Малфой забыл упомянуть об этом в лагере.

Все же добраться до предполагаемого вождя удалось без происшествий, и Макнейр торжественно опустил подарок на землю. Вид оскалившегося великана в ожерелье из человеческих костей смелости не добавлял, но бежать было поздно, и Люциус шагнул вперед:

— Подарок гургу великанов от Темного Лорда, который шлет ему почтительные приветствия.

Великан наклонился и с легкостью поднял оружие. С интересом повертев его в огромных лапищах, он с размаху ударил им по стоявшему рядом обломку скалы. С оглушительным треском камень разлетелся на куски. Люциус нервно сглотнул. Зато великаны одобрительно заулюлюкали.

— Темный Лорд просит гурга поговорить с его посланцем завтра, когда тот придет с новым даром, — торжественно и громко провозгласил Малфой, давая знак своим осторожно отступать.

Но внимание великанов целиком поглотила новая игрушка, так что волшебникам удалось благополучно уйти.

* * *

Они шли по узкому переулку, мимо одноэтажных домов с пожелтевшими от времени стенами. Здесь, как и в других частях города, не было выходящих на улицу окон, а все двери были заперты. Однако контраст с богатым кварталом, где на зданиях, очевидно, регулярно обновлялась белая краска, слишком уж бросался в глаза. Эмилия нервно одернула рукава блузки, подмечая разбитую плитку под ногами, сквозь глубокие трещины которой пробивалась трава.

Наконец, они свернули в совсем уж тесный закоулок и остановились в тупике, в окружении глухих обшарпанных стен. Их проводник отбил по одной из них замысловатый ритм, и под его ладонями проявилась неприметная дверь. Спустя несколько секунд она отворилась, открывая вид на длинный, мрачного вида коридор. Эмилия бросила быстрый взгляд на Рабастана, но тот хоть и выглядел настороженным, но далеко не удивленным. Очевидно, что-то подобное он и ожидал увидеть.

Из глубины коридора к ним вышел высокий и непомерно широкий волшебник. На его поясе Эмилия не заметила волшебной палочки, зато там красовался массивный изогнутый кинжал. «А используют ли местные маги палочки?» — Эмилия встревоженно закусила губу, запоздало ругая себя, что не догадалась спросить об этом Рабастана. Вряд ли они, конечно, колдуют кинжалами, но, если оружие зачаровано, то помимо неизвестной магии они могут пустить в ход еще и его… Встретивший их волшебник напевно заговорил на незнакомом ей языке, прерывая поток беспокойных мыслей.

— Фахд говорит, Сейид Аз-зиляль ждет вас, — принялся переводить Салим.

Тот, кого Салим назвал Фахдом, с нахальной усмешкой осмотрел Эмилию с ног до головы и добавил что-то еще. Салим нервно рассмеялся, явно чувствуя себя неуютно под вопросительным взглядом Рабастана, и что-то затараторил в ответ, активно жестикулируя.

— Наш друг шутит, что с вашей стороны весьма дальновидно прийти на встречу с подарком, — наконец пояснил он на английском.

Поборов желание бежать оттуда не оглядываясь, Эмилия покосилась на мужа. Единственное, что выдавало его недовольство — крепко сжатые челюсти. Он слегка повел подбородком, с огромным усилием беря себя в руки.

— Надеюсь, вы объяснили ему, что он неправильно понял ситуацию, — с холодной вежливостью ответил Рабастан. — Что я просто не решился оставить свою… спутницу в одиночестве на набережной.

— Конечно, конечно, — подобострастно закивал Салим, а Фахд жестом пригласил их внутрь.

Рабастан указал Эмилии на дверь, но та замерла как вкопанная.

— Я туда не пойду, — тихо, но твердо сказала она.

— Извини, но сейчас у меня нет времени на уговоры, — Рабастан положил ладонь между ее лопаток, подталкивая вперед. — Я и сам не в восторге, но не могу пропустить эту встречу.

— Ты не слышал, что он сказал? — зашипела Эмилия.

— Они так шутят, — он толкнул ее в спину сильнее. — Идем, вечером покапризничаешь.

Дверь за их спинами захлопнулась, отрезая яркий солнечный свет. В наступившем полумраке Эмилия успела сделать лишь пару неуверенных шагов, как её пригвоздил к месту пронзительный, полный боли женский крик, донесшийся из глубин строения.

— Занимаются перевоспитанием непослушных женщин, — Салим гадко захихикал, подмигивая Рабастану. — Можете сдать свою здешним ребятам, пока идет встреча. А то покладистой ее не назовешь. Наши мастера вмиг перевоспитают.

— Сам справлюсь, — сухо ответил Рабастан, в очередной раз подталкивая Эмилию вперед. — Ведите нас к своему господину.

Смерив мужа возмущенным взглядом, который тот благополучно проигнорировал, Эмилия зашагала по коридору. Из него вело множество закрытых дверей, но иногда попадались массивные решетки, открывающие вид на тесные камеры. В одной из таких Эмилия обнаружила около десятка человек: мужчин, женщин и даже детей. Все они замерли на своих местах, уставившись перед собой пустыми, остекленевшими взглядами. Зрелище производило угнетающее впечатление. Впрочем, похоже только на нее.

— Маглы, — бросил Салим, заметив, как Рабастан замедлил шаг у решетки. — Их проще держать под Империусом.

— А толку от них?

— Из них выходят неплохие рабы для работы по дому или в саду, — охотно пояснил Салим. — Конечно, это не совсем легально… Но люди с деньгами могут себе позволить и не такое.

— И они никогда не выходят из-под контроля? — деловито поинтересовался Лестрейндж.

Будничный тон Рабастана вызвал у Эмилии волну мурашек. Хотя такое отношение к маглам не должно было ее удивлять. Разве не подобную судьбу Пожиратели им готовили?

— Сначала мы ломаем их волю пытками и голодовками, а потом уже закрепляем результат магией. Так что нет, пока не было ни единого случая «неисправности».

— Что ж…, — задумчиво кивнул Рабастан. — Надо будет взять на заметку.

На оставшемся пути пленники им больше не попадались, зато еще несколько раз из-под пола доносились отчаянные крики. Коридор уже начал казаться каким-то нереально длинным, что вызывало у Эмилии очередные приступы паники. Наконец, Фахд распахнул перед ними очередную, на вид ничем не примечательную дверь.

В нос ударил дурманящий, приторно-сладкий аромат благовоний. После мрачного коридора пестрые краски комнаты ослепляли и дезориентировали. Пол был устлан толстыми коврами, поверх которых в беспорядке лежали расшитые разноцветными нитками подушки. Стены украшали гобелены с витиеватыми узорами. С потолка свисали красные тюлевые занавески. Фахд раздвинул их, пропуская гостей и переводчика к низкому деревянному столику, рядом с которым расслабленно развалился мужчина лет тридцати. Эмилия окинула мимолетным взглядом темно-карие, почти черные глаза, орлиный нос, аккуратную бородку, белоснежную робу и унизанные перстнями тонкие пальцы. Почему-то его вид показался ей не только надменным, но и пугающе жестоким. Наверное, дело было еще и в том, что она успела увидеть и услышать в коридоре.

Следуя за Рабастаном, Эмилия прошла к столику и опустилась на подушки, не зная, куда деть глаза. Если остальные мужчины в этой стране, едва удостаивали ее взглядом, то этот откровенно разглядывал. Не выдержав, она уставилась на него в ответ, вопросительно изогнув бровь. Мужчина чуть прищурился, на мгновение недовольно скривив губы, а затем с легкой усмешкой повернулся к Салиму и что-то лениво заговорил, указывая на Рабастана.

— Сейид Аз-зиляль рад приветствовать гостей из далекой Британии, — с легким поклоном перевел Салим. — Вы запрашиваете редкую вещь, но принесли ли вы взамен то, что обещали?

— Предлагаю устроить взаимную демонстрацию, — холодно ответил Рабастан.

С все нарастающей тревогой Эмилия покосилась на мужа. Они находились в чужом логове в явном меньшинстве, но Рабастан и не думал проявлять особой почтительности. Хотя, судя по лицу его собеседника, такая твердость здесь вызывала скорее уважение. По крайней мере, Сейид без дальнейших препирательств поставил на стол небольшой ларец, неторопливо распахнул его и достал хрустальный флакон, в котором клубилась изумрудная субстанция.

Чуть прищурившись, Лестрейндж несколько секунд рассматривал флакон. Кивнув своим мыслям, он достал из кармана небольшой сверток, внутри которого оказались пучки коротких волос: светлых, рыжих, каштановых, прямых и кудрявых. Рядом Рабастан положил конверт.

— Здесь имена, должности и страны. Все, как договаривались.

Нервно сглотнув, Эмилия до боли сжала переплетенные на коленях пальцы. Может, она никогда и не отличалась успехами в учебе, но понять предназначение того, что Рабастан выложил на стол было несложно. Конечно, местным контрабандистам непросто сливаться с окружением в Европе. Но Оборотное зелье может предоставить им в разы больше свободы действия. Легче будет вызывать доверие у потенциальных жертв и… Ей даже думать не хотелось о том, для чего это будет использоваться. И чьи это волосы? Противников Темного Лорда, которых решили подставить, убив сразу двух зайцев? Ей резко стало душно, у нее закружилась голова и до ужаса захотелось на свежий воздух.

— Сейид Аз-зиляль интересуется, за сколько вы готовы продать ему девушку?

Голос Салима донесся словно бы издалека. Эмилия несколько раз глубоко вдохнула, отгоняя дурноту. Она осторожно посмотрела на Рабастана, надеясь, что неправильно поняла вопрос. Но лицо мужа застыло в ледяной маске.

— Передайте ему, что девушка не продается, — сквозь сжатые зубы процедил Рабастан, сверля взглядом фигуру напротив.

Сейид Аз-зиляль в ответ лишь снисходительно усмехнулся и вновь что-то быстро бросил Салиму.

— Он говорит, что у всего есть цена, — с заискивающей улыбкой проговорил переводчик. — Поверьте, ему есть, что вам предложить.

Лестрейндж презрительно скривил губы, отзеркалив вальяжную позу оппонента, насколько ему позволяли разбросанные вокруг подушки.

— Передайте, что в данном случае ему точно не хватит ни денег, ни сокровищ, — он лениво махнул рукой в сторону флакона. — Мне нужны только «Слезы Джинна».

— В таком случае, он не готов обменять флакон только на волосы и имена европейских волшебников, — сухо ответил Салим. От его подобострастия и напускной вежливости не осталось и следа. — Если хотите получить артефакт, придется добавить к оплате еще и девушку.

Обернувшись, Рабастан смерил Эмилию задумчивым взглядом. На секунду ей показалось, что он и впрямь готов обменять ее на эту непонятную зеленую жижу. Избавиться от капризной жены в обмен на милость Повелителя. Да, придется как-то оправдываться перед ее отцом, но разве для него это будет такой уж сложной задачей? У нее даже мелькнула мысль, что это все — его заранее продуманный план. Он специально потащил ее на пристань, зная, что оттуда его позовут на встречу... По лицу Рабастана прошла короткая судорога, но он вмиг вернул маску равнодушия и отвернулся.

— Исключено, — отрезал он, нахмурившись. — У нас был договор.

— Сейид Аз-зиляль говорит, что договор с чужеземцами не является обязательным к исполнению.

— Вот как? — Рабастан подался вперед, подбираясь словно для броска.

— Вы можете отдать ее и заключить выгодную для обоих сделку. Или Сейид Аз-зиляль возьмет желаемое силой, а вы останетесь ни с чем, — в голосе Салима появились предупреждающие нотки. — Я бы посоветовал вам…

Лестрейндж не стал слушать дальше. Неуловимым движением он выхватил палочку и выпустил оглушающее заклинание в Фахда, который все это время стоял за спиной своего господина на манер телохранителя. Однако алая вспышка разбилась о едва видимый щит, возникший словно ниоткуда. Ни Фахд, ни Сейид не доставали ничего, хоть отдаленно напоминающего волшебную палочку. Но в следующую секунду Фахд сменил положение пальцев, сложив их в знак перед собой, и встречное заклинание полетело в Рабастана, от которого тот едва успел увернуться.

Эмилия бросилась в сторону, прижавшись к стене, опасаясь попасть под шальное проклятие. Тихо вскрикнув, Салим кинулся к двери. Действуя скорее машинально, чем обдуманно, Эмилия резко выставила вперед ногу. Не заметив ее подножку, Салим упал, но это выиграло для них лишь считанные секунды. Переводчик проворно вскочил и кинулся за дверь, зовя подмогу.

В отчаянии вернувшись взглядом к дуэли, Эмилия быстро оценила происходящее. Фахд молниеносно менял положения пальцев, с легкостью чередуя щиты и атакующие заклинания. Рабастан же заметно запыхался, пытаясь держаться с противником на равных, хотя скорость сражения была для него явно непривычной. По комнате пронесся тихий самодовольный смех Сейида.

— Глупый мальчишка, — бросил он на английском. — Фахд, заставь его как следует поплясать напоследок.

Скованная ужасом, Эмилия поняла, что перед ними все это время разыгрывали представление. Только вот какая была конечная цель? Заполучить только ее, оставив заносчивого англичанина ни с чем? Или захватить обоих? Превратить и Рабастана в раба? Охранника? Требовать за него выкуп? Она вскинула глаза на мужа, гадая, есть ли у него запасной план.

В коридоре раздался топот множества ног, и Рабастан поспешил отправить запечатывающее заклинание в дверь. Это стоило ему оцарапанного плеча. Но Лестрейндж словно и не заметил этого, сосредоточившись на противнике. С кончика его палочки слетела зеленая вспышка, пробившая щит, и Фахд рухнул на спину, пустыми глазами глядя в потолок.

Тяжело дыша, Рабастан перевел палочку на Сейида, лицо которого исказилось от гнева.

— Боюсь, это вы останетесь без…

Он не успел договорить, отлетев назад, словно его с нечеловеческой силой ударили в солнечное сплетение. Он сдавленно вскрикнул, и с мерзким чавкающим звуком его правая рука от плеча до кисти приросла к стене, лишая возможности использовать палочку.

— Ты пожалеешь об этом, — Сейид Аз-зиляль медленно поднялся и, перешагнув через столик, двинулся к Рабастану.

Вспомнив, что у нее тоже есть палочка, Эмилия медленно поднялась.

— Диффиндо!

Сейид увернулся, и заклинание разрезало занавески за его спиной. Не успела Эмилия опомниться, как ее бросило вперед, прямо в объятия врага. Одной рукой Сейид заломил ее руку с палочкой за спину, прижимая к себе, а другой схватил за волосы с силой запрокидывая ее голову. Она встретилась с холодным, изучающим взглядом.

— Дерзкая девчонка, — он сильнее дернул ее за волосы, заставив вскрикнуть. — Ничего, я лично тобой займусь.

Эмилия задергалась и, сжав еще свободную руку в кулак, начала наносить слепые удары, хотя и понимала тщетность попыток освободиться. Но ее тошнило от его приторного непривычного запаха и склонившегося к ее лицу горячего дыхания.

— Угомонись, — процедил он, нажав на ее зажатое запястье так, что боль прокатилась до локтя, заставив руку онеметь.

На глазах выступили слезы, она обмякла, судорожно пытаясь найти путь к спасению. В коридоре возились люди Сейида, которые наверняка скоро выломают дверь, и тогда их уже точно ничто не спасет.

Внезапно тюлевые занавески словно ожили. Изогнувшись, подобно змеям, они обвили запястья и шею Сейида, отрывая его от девушки и поднимая к потолку. Он забился в них, отбиваясь магией, но те нападали на него снова и снова.

Эмилия жадно вдохнула воздух, растирая онемевшее запястье и пытаясь понять, что произошло. Тут она увидела Рабастана, и к горлу мгновенно подкатила тошнота. Он оторвал правую руку от стены, оставив на ней лоскуты собственной кожи и превратив конечность в кровавое месиво. Сжимая палочку в левой руке, он, пошатываясь, шагнул к Эмилии.

— Флакон, — рыкнул он побелевшими губами, доставая что-то из кармана.

Поморщившись, Эмилия все же призвала «Слезы джинна», хотя в их положении, по ее мнению, стоило переживать о другом.

— А как мы…, — она не договорила, когда увидела зажатый в пальцах Рабастана галеон, который окутала синяя дымка.

— Держись за меня, — бросил он.

Эмилия схватилась за его здоровую руку, и в следующую секунду её словно подхватило невидимым железным крюком за живот, пространство вокруг закрутилось в безумном вихре, и несколько мгновений спустя они с силой рухнули на твердую землю.

Кожа вмиг покрылась мурашками от обступившей их прохлады. Тяжело дыша, она уловила запах цветущих яблонь. Приподнявшись на колени, Эмилия осмотрелась и едва не заплакала, осознав, что они дома.

— Бинки, — слабо позвала она.

Эльф мгновенно явился на ее зов.

— Хозяин, — домовик кинулся к потерявшему сознание Рабастану и, обхватив его здоровую руку, трансгрессировал.

— А как же я? — пролепетала Эмилия.

Она чувствовала себя разбитой и опустошенной. Ее блузку местами пропитала кровь Рабастана, вызывая новые приступы тошноты. Но она не могла отвлечь эльфа от тяжелораненого хозяина. С трудом поднявшись на ноги, она поплелась к дому.

Когда она добралась до спальни Рабастана, Бинки уже заканчивал накладывать повязки. Эмилия подошла к кровати и всмотрелась в бескровное лицо мужа.

— Дай ему потом еще и Крововосполняющее зелье. И, пожалуй, что-нибудь обезболивающее.

— Только закончу с повязкой, хозяйка Эмилия, — эльф на секунду поднял на нее глаза, отмечая и ее потрепанный внешний вид. — Мне осталось немного. Как только сделаю все необходимое для хозяина Рабастана, приготовлю для вас горячую ванну и ужин.

— Спасибо, — потерянно кивнула Эмилия. Она вздрогнула, услышав рядом со своей рукой злобное шипение. В ногах Рабастана сидела Бастет, осуждающе глядя на нее. — Я не виновата, что твой хозяин вечно лезет во всякие передряги!

Резко отвернувшись, она отошла к рабочему столу мужа и поставила на него проклятый флакон. Глупо было орать на кошку, но даже такая эмоциональная разрядка принесла облегчение. Подумав, она шагнула к винному шкафу, рывком распахнув его. Кажется, она начинала понимать, почему Беллатриса так много пьет.

* * *

Утро следующего дня выдалось таким же холодным, но уже не казалось столь мрачным. Вчерашние достижения словно вселили в магов уверенность, что они не только смогут вернуться домой живыми, но и добьются успеха в переговорах. Только походная овсянка оставалась такой же пресной и мерзкой. Люциус через силу проглатывал склизкую массу, радуясь, что по крайней мере обеды и ужины были сносными.

— Самое время обсудить твою сегодняшнюю речь, — нарушил царившее в лагере сонное молчание Роланд.

— Я полагал, мы уже не дети и сами должны соображать, — изогнул бровь Люциус, припоминая Лестрейнджу его же слова.

— Вот я и хочу убедиться, что это действительно так, — ничуть не смутившись, парировал тот.

Малфой отставил миску в сторону и заговорил деловым, собранным тоном:

— Мы предложим им возможность громить магловские поселения под покровительством Пожирателей. Великаны любят убивать и с превеликим удовольствием возьмутся за это дело. Раньше их останавливал страх перед мракоборцами. Но если Пожиратели обеспечат им магическое прикрытие и помогут беспрепятственно скрываться, они согласятся без колебаний. Стычки с Министерством у нас и так происходят постоянно, так что мы ничем не жертвуем. Зато с поддержкой великанов наносимый нами ущерб возрастет в разы. А мракоборцы так увязнут в разбирательствах с магловскими погромами и заметании магических следов, что не смогут обеспечивать должную защиту магическому населению… Вторую часть я великанам, конечно же, рассказывать не буду. Ни к чему так нагружать их крошечные мозги.

Закончив свою тираду, Люциус выдохнул и с самодовольным видом вернулся к овсянке.

— Что ж, вроде ты и правда не дурак, — Роланд скупо кивнул. — Хоть Абраксас и слишком тебя разбаловал.

Люциус мог бы поспорить с последним утверждением, но проглотил обиду молча. Сейчас ему хотелось лишь поскорее закончить с миссией. Мелкой местью можно будет заняться после заслуженного отдыха.

— А что сегодня мне придется тащить на своем горбу? — встрял Макнейр, догадавшись, что дело идет к выдвижению из лагеря.

Со странной усмешкой Роланд приманил свой мешок. На свет явилась огромная, размером с небольшую бочку, стеклянная бутыль, в которой плескалась знакомая янтарная жидкость.

— Ну нет, — выдавил Люциус, глядя на Лестрейнджа как на полоумного. — Только пьяных великанов нам не хватало.

— Пить с ними за компанию в наши планы не входит, — фыркнул Роланд. — Скажешь, что это волшебная огненная вода, придающая сил и храбрости. Но волшебство сработает, только если выпить ее на закате. Тогда мы точно успеем уйти подальше.

— Все равно слишком рискованно. Кто знает, насколько они обезумеют с непривычки?

— Да и пускай, — отмахнулся Лестрейндж. — Мы под защитой чар. А великаны, как подсядут на этот чудесный напиток, будут готовы выполнять любые наши приказы, лишь бы получить еще порцию.

— Или во время очередной пьянки выйдут из-под контроля и разорвут нас на куски, — нахмурился Малфой, не отрывая мрачного взгляда от огневиски.

— Из заготовленных подарков у нас есть еще плащ из драконьей кожи. Его одного хватит для сделки?

Люциус покачал головой:

— Сегодня мы передадим предложение Повелителя, но великаны наверняка захотят подумать до завтра. А идти к ним на третий день с пустыми руками все равно что прыгнуть в пасть дракону.

— Вот и договорились. Уолден, сегодня твоя ноша будет потяжелее.

Они выдвинулись привычным маршрутом. Но продвигались в этот раз гораздо медленнее, так как Макнейр слишком часто останавливался, пытаясь поудобнее перехватить выскальзывающую из рук бутыль.

— Можно хоть до лагеря ее левитировать? — задыхаясь, взмолился Уолден.

— В целом…, — задумчиво начал Лестрейндж.

— Мы же уже половину пути прошли, — раздраженно передернул плечами Малфой. — Какой теперь смысл рисковать?

— Вот сам бы и тащил тогда, умник, — проворчал Макнейр. Кое-как обхватив бутыль двумя руками, он с покрасневшим от натуги лицом поднял ее перед собой.

Они медленно двинулись вперед, но на очередной узкой тропинке Уолден споткнулся и с размаху полетел лицом вниз. Раздался звон разбивающегося стекла, и в нос ударил пряный запах выдержанного огневиски. Люциус резко затормозил, едва не налетев на распростертое перед ним тело и поспешно отступил, дабы не испачкать сапоги в разбегающейся ручейками жидкости.

— Какого черта?! — Лестрейндж злобно уставился на Малфоя.

— Я здесь ни при чем, — Люциус поднял перед собой ладони. Да, он был не в восторге от затеи с алкоголем, но к падению Макнейра был непричастен.

Уолден со стоном поднялся. Из его ладоней торчали окровавленные осколки, а порезанные на коленях штанины пропитались кровью.

— Я залечу, — Люциус поспешил достать палочку, шепча целительские заклинания под подозрительным взглядом Лестрейнджа.

— А дальше что? — Роланд окинул мрачным взглядом залитые виски камни. — Допустим, сейчас мы вернемся в лагерь за плащом. Но с чем тогда идти завтра?

— Вечером решим, — Люциус убрал палочку, удовлетворившись тем, что остановил кровотечение. Тратить больше сил на Макнейра казалось излишним. — До завтра придумаем что-нибудь.

— Проклятье, — Роланд пнул особо крупный осколок носком сапога.

— Стоило обновить чары прочности на сосуде перед выходом, — Люциус самодовольно покосился на Лестрейнджа. — Я и подумать не мог, что вы могли о подобном забыть.

Роланд смерил его тяжелым взглядом, в котором горела такая жажда убийства, что Малфой предпочел заткнуться.

— Если вы закончили возиться с этими царапинками, то пошли, — процедил Лестрейндж. — И так потеряли кучу времени. Как бы великаны не начали злиться, что заставляем их ждать.

В обратный путь пустились в гробовой тишине. Они уже почти вернулись к палатке, когда Лестрейндж резко остановился, вскинув руку.

— Слышите? — тихо спросил он.

Люциус напряженно прислушался. До него будто бы донеслись отголоски чужих голосов, но он не был до конца уверен, что это не игра воображения, подстегнутого нервным напряжением.

— Мракоборцы? — прошептал Уолден. — Хотя нет… Слишком оживленные и шумные для засады.

— Скорее всего маглы, — нахмурился Роланд. — Только их нам не хватало…

— Так, может, это не проблема, а решение, — медленно проговорил Люциус. — Приведем великанам в подарок живых маглов. Им должно понравиться.

— Их я уже точно не смогу дотащить, — усмехнулся Макнейр.

— Смею предположить, что в этом случае великаны простят нам магию. Возможно, даже не заметят ее.

— Вы, как я посмотрю, уже все решили, — влез Лестрейндж, недовольно прищурившись. — Но мы договаривались быть осторожными и не привлекать внимания Министерства.

— Да кого мы привлечем в этой глуши? — закатил глаза Малфой. — В горах небезопасно, мало ли что могло случиться с кучкой маглов. Обставим все так, будто на них напали дикие звери или те же великаны. На случай если мракоборцы все же заинтересуются этим случаем. Но такой шанс упускать нельзя.

С минуту они молча сверлили друг друга взглядами.

— Ладно, — наконец кивнул Лестрейндж, доставая палочку. — Хотя бы глянем, что там.

* * *

Придя в себя, Рабастан нервно дернулся, но, узнав окружающую обстановку, расслабился. Рука была перевязана до самого плеча. Он поморщился, понимая, что такие раны будут заживать не один день.

Осмотревшись, Рабастан обнаружил на второй половине кровати спящую Эмилию. На ней была домашняя шелковая пижама, а влажные волосы рассыпались по подушке. К счастью, на ней видимых повреждений не наблюдалось.

Заметив на краю стола флакон, Рабастан поднялся. Правая рука отозвалась ноющей болью, призывая унять ее зельями, но сперва надо было надежно спрятать добытый артефакт.

— Не думаю, что тебе сейчас стоит вставать с кровати.

Рабастан вздрогнул от неожиданности, но тут же разозлился на самого себя. Обернувшись, он встретился с сонным взглядом жены, которая приподнялась на локтях, наблюдая за ним.

— Это всего лишь рука, — небрежно бросил он.

Открывая потайное хранилище в ящике стола, он все еще чувствовал на себе пристальный взгляд жены. Впрочем, с ее ракурса невозможно было увидеть всех махинаций с потайным отсеком.

— Почему тебе так важно было добыть эти… «Слезы джинна»? Что это вообще такое?

— Меня отправил за ними Темный Лорд, — коротко ответил Рабастан.

— А ему они зачем?

— В это меня не посвятили.

— И ты не стал спрашивать?

— Если Темный Лорд решил не посвящать меня в подробности, значит, на то были веские причины, — перебарывая растущее раздражение, ровным голосом ответил Рабастан. — Как ты себя чувствуешь?

— Сносно, — буркнула Эмилия. — Мог бы и поблагодарить за то, что я отвлекла на себя внимание.

— Ты всего лишь выбрала меньшее из двух зол, — усмехнулся Лестрейндж. — Не будь наш восточный друг жестоким работорговцем, ты бы радостно сбежала с ним. Или я не прав?

Рабастан видел, как оскорбленно Эмилия поджала губы. Зато больше не задавала лишних вопросов про флакон.

— Может, и так, — зло бросила она, отвернувшись на другой бок.

* * *

Люциус взмахнул палочкой оставляя на палатке рваные порезы. Все-таки незнание маглов о существовании волшебного мира дает им огромное преимущество. Маглов было больше, но пока они пытались сообразить, что происходит, и пребывали в шоке, не в силах поверить своим глазам, все уже было кончено.

Малфой осмотрелся. Последние полчаса он методично наводил хаос в лагере, но завершающие штрихи совершил Лестрейндж. Прибив нескольких маглов, он разбрасывал части тел среди догорающих костров, перевернутой утвари и выпотрошенных палаток. Что ж, если сюда и доберутся мракоборцы или магловская полиция, и те и другие смогут найти логичное объяснение случившемуся.

Закончив с разгромом, Пожиратели отошли к стоящему в стороне Макнейру. Высоко над его головой в воздухе трепыхались пять фигур, чьи лица кривились в тщетных попытках закричать.

— Может, спускаясь к великанам снять с них Силенцио? — Люциус вопросительно посмотрел на Лестрейнджа. — Думаю, их визги придутся великанам по душе.

— Решим ближе к их стоянке, — потерев подбородок, ответил Роланд. — Сейчас главное доставить хоть этот подарок.

— Ой, да это в разы проще, чем тащить огромную бутыль, — осклабился Макнейр. — Смотрите, как еще могу.

Он чуть дернул палочкой, и одного из маглов закрутило, как волчок. Малфой одобрительно усмехнулся.

— Хватит дурачиться, — устало бросил Лестрейндж. — Будем надеяться, план сработает.

— У меня хорошее предчувствие, — лениво протянул Люциус, предвкушая довольные вопли великанов.