Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 1 декабря 1998 года. Марш-бросок и тайная комната]

Сыплющийся песок

Проснулся, как обычно, в шесть утра, здесь, в Хогвартсе и в целом Шотландии в начале декабря солнце выползает только к половине девятого. Кажется, что еще спи, но нужно вставать и будить остальных. И, как часто бывает, ясные и понятные вчера планы утром кажутся невыполнимым бредом. Повернул голову — на прикроватной тумбочке, тускло поблескивая холодным стеклом в сером полумраке, стояли гоблинские песочные часы. Верхняя колба пугающе пустела. Песок, отмеряющий жизнь Бэт, с тихим, издевательским шорохом сыпался вниз. Дурацкие часы. Долбаный Гриндевальд с его таймерами.

Первое декабря. Казалось, совсем недавно был май и впереди целых восемь месяцев, чтобы спасти Бэт и Кассандру. Но сегодня абсолютно ясно: я просто наивный пацан из Минска, возомнивший себя крутым волшебником и артефактором, который всех спасёт и победит. Да уж, спас и победил. Не знаю как, но за две недели нужно превратить друзей в единую боевую команду. Эх, знал бы, что справлюсь один — никого бы во всё это не втягивал.

Резко скинул одеяло. Утренний сквозняк неприятно лизнул голую кожу. Хватит рефлексии. Если пойдем в МАКУСА такими, какие есть сейчас, нас вынесут вперед ногами. А еще хуже, если придется смотреть на это своими глазами, как выносят моих друзей. Даже поёжился и замотал головой, отгоняя эти мрачные мысли. Команду нужно сковать в единый механизм. Физически и морально.

Ледяная вода из-под крана окончательно прочистила мозги. Умылся, натянул спортивки. Гермиона, видимо, или не завела будильник, или тупо его проигнорировала. Рад бы дать ей поспать, но сама решила идти следом — значит, нужно будить.

Костяшки пальцев гулко стукнули в дверь её комнаты. Один раз, второй — сильнее.

Открыла. Сонная, от растрёпанных волос пахнет тёплой постелью и ванилью, ночная рубашка опасно и маняще подчёркивает изгибы. Мелькнула мысль: послать эту тренировку к дементорам и просто завалиться с ней обратно в этом школьном неглиже.

Но пришлось задушить гормоны и коротко обрисовать вводную: она поднимает девчонок, я — парней. Грейнджер что-то невнятно пробурчала и захлопнула дверь, щёлкнув замком. Надеюсь, не рухнет обратно в кровать.

Поднялся по стылым лестницам в гостиную Когтеврана будить парней. Даже наша бронзовая дверь-орёл чуть прифигела от такого раннего подъёма. Задала философский вопрос: «Кто ходит в гости по утрам?». Откуда эта птица знает про Винни-Пуха? Наверняка от меня за эти годы нахваталась.

Спертый воздух спальни пах сном и пылью. Осси и Ричи дрыхли без задних ног. Пришлось бесцеремонно стягивать одеяла.

— Рота, подъём! — гаркнул, копируя любимую будилку бати, глядя на их ошарашенные и помятые физиономии. — Пять минут на сборы. Форма спортивная или что найдёте подходящее. Жду у выхода.

Параллельно достал из кармана кусок пластика. Дерево палочки сухо щёлкнуло по лицевой стороне «Бесед-карты», выбивая сообщение для Элис: «Поднимай Луну и себя. Выходим на улицу. Командный сбор».

Марш-бросок

Конечно, прошло еще минут тридцать, пока вся будущая банда грабителей собралась. Выходить на улицу не хотели, пришлось выгнать весь наш отряд на мороз. Небо было свинцовым, изо рта вырывались густые клубы пара, трава под ногами хрустела, скованная ледяной коркой.

Смотрел на них. Сонные, ежащиеся от холода, закутанные в шарфы. Гермиона успела вытащить Джинни, которая, впрочем, выглядела бодрее всех (спасибо квиддичу), и прихватила с Пуффендуя Би Холлоуэй.

— Значит так, — начал жестко, хлопнув в ладоши, звук сухо разнесся над озером. — С сегодняшнего дня каждое утро мы бегаем. Все вместе. Если мы хотим выжить там, у нас должна быть выносливость и чувство локтя. Если кто-то против, то вспомните: вы сами решили пойти со мной. Если передумали, прошу — вход в замок перед вами.

Все насупились, но никто не решил пока вернуться в тепло.

— Отлично, значит бежим за мной, тут недалеко. Всего-то круг сделаем по живописным местам Хогвартса, — сказал своим бодрым голосом, с улыбкой смотря на этих сонь.

И мы побежали.

Н-да, всё оказалось хуже, чем думал. Конечно, уже проверял старост и видел, на что способны волшебники, но всё же думалось, мои друзья будут поспортивнее. Если вначале планировал погнать их по своему стандартному маршруту, то уже через километр понял: это их погубит.

Джинни, как и ожидалось, держала темп легко, дышала ровно. Осси пыхтел, как неисправный паровой котёл, его очки мгновенно запотели. Ричи бежал тяжело, молча, но его взгляд сверлил мне дыру между лопаток. Луна не бежала, она как-то странно подпрыгивала, словно гравитация на неё действовала слабее. Элис, укутанная в свой безразмерный балахон, спотыкалась на каждом шагу, задыхаясь от морозного воздуха.

Гермиона держалась на чистом упрямстве и синдроме отличницы, стиснув зубы. Вот что любовь делает с человеком.

А вот Беатрис Холлоуэй удивила. Она не только неплохо держала дыхание, но когда Элис в очередной раз поскользнулась на мёрзлой грязи, пуффендуйка быстро подхватила её под руку, помогая удержать равновесие. Без лишних слов, просто подставила плечо.

Мы не пробежали и половины моего обычного маршрута, да и двигались еле-еле, а не в моем привычном темпе. Большая часть команды просто выдохлась и перешла на шаг, жадно глотая ледяной воздух. За мной держались только Джинни и Гермиона, но по её лицу было видно, что если она еще чуть пробежит, то Британия потеряет талантливую волшебницу в расцвете лет. Луна молодец, правда, она не просто бежала, а порхала, рисуя какие-то фигуры пальцем. Ну да ладно, все мы не без изъяна. Ричи и Беатрис тащили под руки упавшего духом Осси. Элис тоже старалась не отставать, но из-за мороза так втянула голову в плечи, что почти не видела дороги.

Ничего не сказал. Просто мысленно поморщился. Да, в реальном бою за мной угонится только Джинни, она ведь пойдет со мной. У Гермионы и её отряда своя миссия, им там, возможно, не придется бегать, если всё пойдёт по плану. Элис и Луна будут на квартире. Ладно, может, слишком много от них хочу. Будем тренировать то, что есть. Надеюсь, есть во мне потенциал тренера чемпионов.

Махнул рукой, сказал, что возвращаемся. И можно даже пешком. Все облегчённо выдохнули.

На обратном пути заметил старого знакомого. У кромки Запретного леса, сливаясь с тенями деревьев, стоял мракоборец. Похоже, что Кингсли всё ещё держит этот «хвост». Бедолага откровенно мёрз, переминаясь с ноги на ногу. Это может стать проблемой: не то, что он мёрзнет, а что прилип ко мне, как банный лист. Как мы уйдём из замка всей толпой, если нас пасут? Надо обдумать.

Когда вернулись к дубовым дверям, Осси, опираясь руками о колени, прохрипел:

— Босс... Ты... Просто садист.

Девчонки дружно, хоть и беззвучно, закивали. Я лишь усмехнулся. Эх, это я-то садист? Да я добрая душа. Видели бы они моего физрука в школе, вот тот был садист. В минские морозы бегать.

Секреты «Гаража»

Днём — уроки, от которых мозг плавился. Профессора гнали теорию перед рождественскими праздниками, стараясь побольше вбить информации, чтобы хотя бы часть до Нового года продержалась. Воздух в классах был спёртым, пахло мелом и жжёным пергаментом.

Вечером, после патруля, затащил Гермиону к себе в спальню. Она даже немного испугалась. Видно, не то подумала. Хотя, может, это я дурак: надо было затащить как раз для того, о чём она подумала.

— Герми. Нам нужно начать делать «Магическую воронку», — тихо сказал, проверяя запоры на двери. Металл замка глухо лязгнул. — Но в гостиной нельзя, кто-нибудь зайдёт, да и опасная штука же. В лабораторию тоже не вариант — там Дамблдор, он своими философскими лекциями собьёт весь настрой. Даже пообнимать тебя не смогу.

Нахмурилась, пропустив подколку:

— И где тогда? Это же сложный и взрывоопасный артефакт, Алекс!

Вместо ответа достал из рюкзака потёртую жестянку из-под монпансье. Поставил на стол. Жесть негромко звякнула по дереву.

— Добро пожаловать, Грейнджер, в мой «Гараж».

Гермиона посмотрела на меня с сомнением — может, головой где-то ударился.

Но с видом опытного фокусника одной рукой обнял её и прижал к себе плотнее, так что она аж пискнула, а второй отстучал пароль по крышке, произнёс фразу. Не успела Гермиона высказать всё, что обо мне думает, как — вуаля, мы уже там.

Вывалились, как обычно, прямо на деревянный пол «Гаража», правда, уже коврик там подстелил, а то вечно на четвереньках. Как более опытный пользователь, сгруппировался, а Гермиона с непривычки не удержала равновесие.

Резкий перепад давления заложил уши.

Рухнули на пол. Упал на спину, чтобы Гермиона не стукнулась — там не больно, но неожиданно, — а Гермиона сверху на меня.

Выбило дух. Открыл глаза.

Лежала прямо на мне, растрёпанные волосы щекотали лицо, а от шеи тянуло тёплым, одуряющим запахом ванили и морозной свежести. Грудь тяжело вздымалась, прижимаясь к моей. Две пуговички расстёгнуты. А ладони лежали там, где надо — как раз на ягодицах Грейнджер, у которой юбка чуть задралась вверх. Тонкая ткань колготок приятно скользила под пальцами.

В голове мгновенно пронеслась мысль: «А может, ну её к дементорам, эту воронку?». Можно же и в другой раз.

Гермиона тоже не спешила вставать. Чуть поерзала. Это она, конечно, зря — так точно её не отпущу. Приподнялась на локтях, карие глаза расширились. Зрачки потемнели. Потянулся к ней, и она сама подалась навстречу. Короткий, но обжигающе горячий поцелуй. Дыхание перехватило.

Потом всё-таки опомнилась. Резко отстранилась, поправляя сбившуюся юбку, и огляделась.

— Мерлин... — выдохнула она, разглядывая стеллажи, верстаки и инструменты. В воздухе висел стойкий, въевшийся запах машинного масла и лимонных долек. — Пространственное расширение высшего порядка. Это... Это невероятно, Саша! Ты сам это сделал?

Приподнялась и встала, удивленно оглядывая уютную «гаражную» мастерскую. Желтоватый свет магических ламп мягко освещал полки.

— Только это еще и карманное измерение, а не просто пространственное расширение. Дед подарил. Тот, который с бородой на восьмом этаже, — усмехнулся, поднимаясь с пола и отряхивая джинсы. — Здесь безопасно. Никто не найдет. Главное, чтобы банку никто не забрал, а то были уже случаи.

Стекло и таймеры

Сели за верстак. Работа предстояла ювелирная, делать её нужно было в несколько этапов.

Для начала взяли заготовку — сферу из толстого, закаленного кварцевого стекла. Взял магический резак, металл приятно холодил пальцы даже сквозь мозоли.

— Сначала наносим руны удержания, — сказал, выводя первую линию. Стекло под заклинанием тонко, до мурашек, заскрипело. — Если засунем внутрь Хасма Абсорбео, шар не должно разорвать от давления в первые же секунды.

Гермиона сидела рядом, сверяясь со своими расчетами. Пергамент тихо шуршал под её пальцами.

— Алекс, мы не можем просто оставить её там. Дамблдор сказал, что если она впитает критическую массу за час, то снесет полгорода. Там же маглы! Нам нужен предохранитель.

Остановил резак. Кончик инструмента слабо искрил синеватой магией.

— И что ты предлагаешь?

— Механизм саморазрушения самого заклинания, — её пальцы быстро заскользили по пергаменту, выводя формулы. — Таймер. Ровно пятьдесят пять минут. Если за это время Рид не появится и мы не деактивируем её вручную, рунный контур должен инвертироваться. Воронка схлопнется внутрь самой себя, не причинив вреда окружающим.

И показала руками, как, по её мнению, это будет выглядеть: сжала ладони в замок, имитируя вакуумный хлопок.

Кивнул. Это было умно. Грейнджер всегда думает о последствиях. Кому-то же надо из нас двоих.

Выжигали контур таймера и ограничителей почти три часа. В «Гараже» запахло озоном, раскаленным кварцем и жженой пылью. Сфера покрылась густой, переплетающейся вязью серебряных символов. Первый этап был завершен.

Архитектура желаний

Сложили инструменты, металл сухо звякнул по деревянной столешнице, и убрали палочки. Усталость навалилась тяжелой плитой, но адреналин от близости никуда не делся.

Мы были в замкнутом пространстве. Абсолютно одни. Это очень будоражило: в замке всегда казалось, что ты не один.

Кто-то может прийти, привидения всякие опять же, совы летают, да сам замок живой. А здесь — только мы. И вязкая, плотная тишина.

Встал со стула и повернулся к ней. Она смотрела в ответ, чуть прикусив нижнюю губу, с явным ожиданием: что же будет дальше?

Сделал шаг, прижал её к себе. Поцелуй вспыхнул мгновенно, без долгих прелюдий. Руки скользнули по её спине, смяв плотную ткань мантии, прижимая плотнее. Она отвечала с отчаянной жадностью, пальцы зарылись в волосы, слегка царапнув кожу.

Приподнял её со стула, обхватил за бедра, а она обвила икрами мою талию. Так с ней и кружились. Старался не угодить куда-то ногой — вещей на полу валялось много, надо бы порядок навести, но сейчас было пофиг. Была там одна стеночка свободная.

Пятясь назад, вслепую прижал её к холодной каменной стене «Гаража». Гермиона тяжело дышала, её ладонь вслепую уперлась в стену за спиной, ища опору.

И тут стена... исчезла.

Едва не рухнули вперёд. Резко обернулся — конечно, с висящей на тебе Гермионой сделать это ловко и удобно не вышло. Но она уже отпустила ноги и спрыгнула. Отпихнула меня, чтобы посмотреть, что там такое.

Там, где секунду назад была глухая стена, на которой обычно любил вешать чертежи, зиял проход. Что за чудеса?

Осторожно шагнули внутрь.

Это было не продолжение мастерской. Уютная, небольшая комната. Внутри пахло свежим сосновым деревом и чистым льном. У стены стояла широкая, застеленная мягким пледом кровать. Рядом — пустые книжные полки и пара прикроватных тумбочек, отбрасывающих мягкий, желтоватый свет магических ламп.

Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой. С подозрением посмотрела на меня.

— Алекс... Ты... Ты обустроил здесь спальню?

— Клянусь бородой Дамблдора, её здесь не было! — ошарашенно крутил головой. — Сам в шоке. Этот «Гараж» у меня больше года, все стены тут обстучал на пустоты и магией проверял — не было ничего.

Затем в голове начали сходиться шарики с роликами. Посмотрел на кровать. Потом на Гермиону. Снова на кровать и на Гермиону. Она, видимо, поняла ход моих мыслей — щеки вспыхнули так, что стало видно даже в тусклом свете.

Градус неловкости подскочил до небес. Оба понимали, к чему всё шло, и комната буквально кричала об этом. Всего один шаг — и мы там. И ведь никто не узнает и не увидит. Воздух между нами снова загудел от напряжения.

— Нам... Нам пора, — сдавленно пробормотала она, поспешно одергивая юбку и отступая к зоне выхода. — Уже поздно. Завтра уроки.

Вздохнул. А счастье было так близко. Встали в круг, произнес команду выхода, пространство снова свернулось, и мы вернулись обратно в спальню Башни.

Что удивительно: когда туда переходишь, обязательно или ползком, или на полу валяешься, а когда назад — всё хорошо, подошвы твердо стоят на полу. Как же эта штука работает?

Сел на кровать, и пока она не сбежала, притянул к себе и усадил на колени.

Поцеловала в щеку, прошептала «спокойной ночи», вскочила, быстро открыла засов и убежала в свою комнату. Замок сухо щелкнул.

Остался сидеть на кровати. Вспомнил ту комнатку. Интересно, как же она там появилась? Ведь когда целовались, как раз промелькнула мысль, что неплохо было бы тут заиметь кровать, а то на весу держать Гермиону не так удобно. Отреагировало на эмоции? Надо завтра у профессора спросить. Ладно, пора спать.

[Запись из дневника. 2 декабря 1998 года. Таймер и обратная магия]

Минус один день

Восемнадцать. До двадцатого декабря осталось ровно восемнадцать дней. Как же постараться, чтобы об этом не думать. Поздно лёг и рано проснулся. Ну ничего. Выпью кофе завтраком после тренировки, чтобы до вечера продержаться.

А сейчас новый день, новая тренировка. Не знаю пока, есть ли смысл, посмотрим на построении. Нам бы еще флагшток, красный пионерский флаг, Осси барабан, Ричи горн, и мы как мой пионерский отряд в детстве будем. Ладно, шутки в сторону. Пора вставать.

Вчерашний марш-бросок дал свои плоды, только совсем не те, на которые я рассчитывал. Парни в гостиной Когтеврана спали так, будто на них сонное заклятие наложили. Сдергивание одеяла не помогло — Осси только сильнее свернулся в клубок и зажал поплотнее подушку, а Ричи что-то пробормотал во сне, видно, проклятие. Пришлось применить радикальные меры. Взмах палочки — и легкое «Агуаменти» прямо в лица. Холодная вода сработала безотказно. Парни подскочили с руганью и кашлем, протирая глаза. Хорошо, щит успел поставить, а то нервные такие, сразу за палочки хватаются.

Еще раз заглянул в спальню проверить: они, хоть и злые, но уже стали что-то на себя натягивать. Правда, Осси перепутал штаны с рубашкой, ну ладно, он когтевранец, разберется.

Пошёл будить девочек.

На «Бесед-карту» девочки не ответили. Поднялся к ним по лестнице, тут главное границу не перейти: эти спальни девичьи опасные, шаг влево, шаг вправо — и тебя отбросит. Тихонько постучал в дверь их спальни, стараясь не перебудить остальных студентов. Стук глухо разнёсся по спящей башне.

Не сразу, но дверь открылась. Зрелище было жалкое, даже жутковатое. Луна сонная, с закрытыми глазами, в какой-то странной ночной рубашке-балахоне, на голове какой-то обруч с сушеными сливами. Волосы торчком. Пробормотал, что пора бы уже на тренировку, та кивнула и закрыла дверь.

Ждал их на выходе из замка. В этот раз появились минут через двадцать.

Бодрячком выглядела только Джинни, но была такая хмурая, что страшно было к ней подходить, а еще, как ни странно, Беатрис. Пуффендуйка стояла ровно, только зябко потирала плечи. Может, их там обучают по секретной методике, всё же их декан преподает травологию, а там же ночью собрать, утром посадить, днём прополоть. Свой режим.

От курток девочек уже тянуло уличным морозцем.

Другие выглядели сонно и давили на жалость, мол, отпусти нас. Не поддался.

Вывел отряд на улицу. Воздух был ледяным, изо рта вырывался густой пар. Посмотрел на их страдающие лица, послушал, как жалобно хрустят их суставы на морозе. Понял: не добегут. Пришлось отменить. Загнал бы их сейчас — к вечеру вообще бы не встали. Да что к вечеру, они бы тут где-то в сугробе и остались. Ограничились интенсивной разминкой и растяжкой.

Смотрел, как они пытаются разогреть забитые мышцы, и на душе скребли кошки. Куда я их тащу? В самое защищенное здание на континенте? Выросли в тепличных условиях. Привыкли, что всё магия решает.

— Нам нужно тонизирующее зелье, — прерывисто дыша, сказала Гермиона, разминая плечи. — Пару капель в воду или сок по утрам, чтобы снять мышечный откат. Иначе мы до конца недели не доживём.

Посмотрела на меня как котёнок, который просит молока, и добавила:

— Я так точно, Алекс.

Не знаю, правду ли говорила, или просто пыталась помочь другим. Ладно. Что-то придумаю.

— Я м-могу помочь, — вдруг тихо подала голос Би. — Я знаю, где в т-теплицах профессора Стебель растут нужные коренья. М-Могу собрать и подготовить основу.

Джинни тут же ободряюще хлопнула пуффендуйку по плечу.

— Отлично, Би! С Алекса варка, с тебя ингредиенты.

Вот же хитрая лиса, эта Джинни. Ладно, будет им варка, у меня же еще Гермиона есть, если что, вот где мастер-зельевар. А Беатрис молодец, пытается помочь.

Анатомия магии

Выпил кофе, потом ещё одну обжигающую горькую кружку, и снова этот школьный круговорот — уроки, патрули, снова уроки и снова патрули. Вечером отправился на восьмой этаж. Надо было узнать, что же там с этой комнатой и как бы ещё жилищные условия улучшить.

В лаборатории привычно пахло озоном и старой медью. Дамблдор висел у Кристалла, мерно гудящего в полумраке. И что-то там изучал, а может, просто смотрел в вечность или великое ничто, кто этих мудрецов знает. Доживу до ста лет, сам небось буду так стоять и смотреть.

Откашлялся, эхо глухо ударилось о каменные стены, чтобы привлечь к себе внимание. Решил прояснить вопрос, который не давал покоя.

— Профессор, а откуда в моем «Гараже Д...», ну, в вашей банке, что вы мне оставили, взялась целая комната с мебелью? Я же проверял её на скрытые пространства — там ничего не было.

Старик лукаво прищурился, его призрачные очки блеснули.

— Карманное измерение, Александр — это не просто место, куда ты переходишь. Оно создаётся из воли, искреннего желания и магии волшебника. Та комната, в которой ты сейчас, была создана мною, под мои мечты и желания. Мастерская артефактора. Пространство откликается на то, чего ты действительно хочешь и во что веришь. Чего же ты так сильно желал в тот момент, мой мальчик?

И тут дошло. Магия пространства. Когда стояли у стены, просто распирало от желания. Гормоны били в голову, отчаянно хотел, чтобы у нас было нормальное, комфортное место, где можно уединиться с моей девочкой. И «Гараж», пропитанный моей магией, просто откликнулся на этот мощнейший эмоциональный запрос. Построил комнату по моему желанию. Как Выручай-комната, только карманная.

Почувствовал, как уши начинают густо краснеть и гореть.

— Ну знаете, профессор, заработался сильно, спать хотелось, а выходить лень было, — пробормотал себе под нос.

Отвёл взгляд, делая вид, что очень заинтересован царапинами на верстаке. Дерево под пальцами было шершавым и холодным.

Дамблдор, естественно, всё понял. В его глазах плясали смешинки. Конечно, ему, призрачному, да ещё больше ста лет, не до девочек. А мне-то как: бурлит всё постоянно, и одни мысли про Гермиону, в одежде и без одежды, и всякое такое.

Старик не стал меня мучить, и мы перешли к практике. И тут случился прорыв.

Очередная попытка «увидеть» магию. Взмахнул палочкой, произнося простенькое заклинание левитации на тяжёлую стальную гайку. Сосредоточился, отсекая лишние мысли. И вдруг... увидел. Не мутное пятно, а чёткий, сияющий жгут энергии, пахнущий статикой, который потянулся от кончика ореховой палочки к металлу. Нить вибрировала, жила своей жизнью, издавая едва слышный треск.

— Блестяще! — голос Дамблдора прозвучал непривычно торжественно. — Ты начинаешь видеть суть.

— И что дальше? — спросил, моргая, чтобы сбросить режущее напряжение с глаз.

— Как только ты научишься видеть свои заклинания постоянно, мы перейдём к чужим. А после этого начнётся высшая ступень. Точнее, предступень: понять, как нейтрализовать или пустить чужую магию обратно. А абсолютная вершина искусства... — призрак подался вперёд, — это умение поглотить чужую магию и превратить её в свою. Буквально любое заклинание. Это высшая магия. Преобразовывать одну энергию в другую.

Замер. Вспомнил рассказы Поттера о битве Дамблдора и Волдеморта в Министерстве. Как старик не просто отбивал смертельные проклятия, а заставлял их работать на себя. Впитывал Адский огонь, превращал осколки стекла в песок. Если освою хотя бы десятую долю этого — Рид и его бригада обломают об меня зубы. Ладно, что тут мечтать, тренироваться нужно. До стёртых пальцев и рези в глазах.

Смущение и сборка

Вернувшись в свою башню — Гермиона где-то ходила, — пошёл к себе и залез в «Жестянку». Попытался воссоздать фокус с пространством: думал о том, чтобы появилась оружейная комната или тренировочный зал. Тужился, концентрировался, аж пот на лбу выступил. Ходил кругами, ладони прикладывал к шершавым доскам и камню стен. Ничего. Абсолютно. Голые стены, шкафы, полки и комната-спальня. Даже пошёл на ней полежал. Удобная. Раньше бы её сюда.

Кажется, понял свою ошибку. Механики мало. Дамблдор прав: нужна настоящая, искренняя эмоция, а не просто холодный расчёт. Типа «хочу, вынь да положь мне комнату для тренировок». Тогда, с Гермионой, меня распирало от желания, это был чистый инстинкт. А «хочу оружейную» — это просто потребность. Магия так не работает. Может, дело в Гермионе, но как с ней думать об оружейной или тренировочном зале? У меня с ней наедине все мысли в одном направлении. Горизонтальном.

Ближе к ночи вылез из «Гаража». В комнате меня уже ждала Гермиона.

— Тебе бы какой-то колокольчик, что ли, а то как до тебя докричаться, уже полчаса здесь сижу, — недовольно, но с улыбкой сказала Гермиона.

Поцеловал, обнял, нажал на нужные вишенки на банке, мысленно произнёс фразу-активатор. И вот мы снова в «Гараже». В этот раз перемещение вышло чуть лучше: я сидел на полу, а Гермиона на мне.

Сели за верстак продолжать работу над «Воронкой». Нужно было внедрять заклинание в подготовленный вчера кварцевый шар.

Пока скрипели резцами, пересказал ей слова Дамблдора о том, как появляется пространство в карманных измерениях. И про «искреннее желание».

Гермиона замерла. Её щеки мгновенно залил густой, свекольный румянец. Она всё поняла. Какие у меня были искренние желания. Но по её лицу было понятно, что и она была тогда не прочь, ещё неизвестно, кто из нас открыл эту «тайную» комнату. Вот сидит, щеки горят, а глазками стреляет, ведьма. Приворожила.

Повисла звенящая неловкость. Мы сидели рядом, плечом к плечу, и оба старательно, до боли в шее, избегали смотреть в сторону той самой появившейся комнаты. Смотрели только на стеклянный шар. Слышно было только, как мы оба тяжело дышим. Запах озона от магии смешался с её ванильным шлейфом.

Закончили внедрение базового контура в абсолютном молчании. Сил на поцелуи и разговоры уже не было — смущение и усталость брали своё.

Вылезли обратно. Она поцеловала меня в щёку, шепнула «спокойной ночи» и ушла. Так всегда. Блин, я же не железный.

Лёг в кровать, закрыл глаза. Восемнадцать дней. Время идёт. И с каждым днём становится всё страшнее. Справимся ли мы.