Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

В тот день Седрик сидел рядом с Чжоу, как сидел уже много вечеров подряд, и всё было как всегда. В библиотеке Рейвенкло тихо шелестели страницы; вода в фонтане Ровены падала ровно и спокойно.

Он рассказывал ей что-то о тренировке, о смешной ошибке одного первокурсника, о профессоре Спраут, которая снова поручила ему найти статьи о защитных чарах для теплиц. Сам рассказ был не особенно важен. Важно было то, что он сидел рядом с Чжоу, она его слушала, и он был готов говорить о чём угодно.

Не прерывая рассказа, Седрик протянул руку к воде, взял ближайший кубок и сделал несколько глотков.

И замолчал.

Чжоу сидела рядом. Всё та же Чжоу: красивая, спокойная, с тёмными волосами, аккуратными руками и раскрытой книгой перед собой. Но вдруг ему перестало казаться, что разговор с ней важнее работы со справочником по защитным чарам.

Седрик поставил кубок на стол и посмотрел по сторонам.

— Ты не договорил, — сказала Чжоу.

— Да, — медленно сказал он.

Он посмотрел на неё ещё раз и с удивлением понял, что не хочет продолжать.

— Ладно, неважно, — сказал он с улыбкой. — Профессор Спраут просила меня найти статьи про сильные защитные чары для теплиц, так что я лучше приступлю.

— И всё?

Седрик придвинул к себе справочник.

— Пожалуй.

Он раскрыл оглавление и начал искать нужную главу. Чжоу ещё несколько секунд ждала, что он поднимет глаза и снова заговорит с ней, как обычно. Но Седрик уже читал.

* * *

На следующий вечер Седрик в библиотеку Рейвенкло не пошёл.

Сначала этого почти никто не заметил. После ужина одни хаффлпаффцы ушли в гостиную, другие задержались у входа в Большой зал, третьи спорили о предстоящей тренировке. Седрик, как обычно, ответил на чей-то вопрос, помог первокурснику разобраться с расписанием и сел за учебники в гостиной Хаффлпаффа.

Через некоторое время один из его друзей поднял голову и посмотрел на него с нарочитым удивлением.

— Диггори, ты не перепутал этаж?

Седрик не сразу понял, о чём речь.

— Что?

— Ну, ты же знаешь. Библиотека Рейвенкло, — подсказал другой. — Тёмные волосы, красивые глаза и справочники. Всё, как ты любишь.

Кто-то засмеялся. Добродушно, так, как смеялись над ним уже не первую неделю: Седрик и Чжоу, Чжоу и Седрик.

Обычно он принимал это спокойно. Иногда улыбался, иногда отшучивался, иногда отвечал, что Чжоу умная, красивая и вообще замечательная. И это было правдой. Он и теперь не видел причины говорить о ней дурно.

Но идти в библиотеку Рейвенкло ему не хотелось. Вчера ещё ему казалось естественным сразу после ужина идти в библиотеку Рейвенкло, но сегодня он впервые не видел в этом никакой необходимости. В гостиной Хаффлпаффа было уютно и тепло, у кого-то на коленях мурлыкал котенок, пахло медом и свежим хлебом, и непонятно было, зачем уходить отсюда куда-то ещё.

— Сегодня не пойду, — сказал Седрик.

Друзья переглянулись.

— Заболел?

— Нет.

— Поссорились?

— Нет.

— Тогда это серьёзно, — сказал первый. — Леди и джентльмены, этим вечером Седрик Диггори добровольно остаётся среди нас. Запишите дату.

Снова посмеялись. Седрик тоже улыбнулся, чтобы не делать из пустяка историю, и вернулся к книге. На этом всё пока и закончилось. Для остальных это была странность, не больше. Мало ли что бывает: устал, занят, поссорился со своей красоткой.

Он прочитал страницу, потом ещё одну, но несколько раз ловил себя на том, что думает не о тексте. Его удивляло, что он совсем не скучал по Чжоу. Он вспоминал их разговор: ничего интересного она не говорила, а зачем он сам так старался её развлечь, теперь ему было непонятно.

На другой день после травологии профессор Спраут задержала его у стола с горшками.

— Мистер Диггори, помогите мне, пожалуйста, убрать инструменты в шкаф.

Он остался, как всегда оставался, если его просили помочь. Теплица постепенно пустела. Ученики выходили шумной толпой: кто-то жаловался на запах земли, кто-то показывал другому царапину от упрямого стебля. Наконец дверь за всеми закрылась, и стало слышно, как по стеклу тихо стучат капли воды из оросительных чар.

Спраут сложила связку секаторов в ящик и с улыбкой посмотрела на него.

— Ну что, мистер Диггори, как поживает мисс Чжоу Чанг?

Это была обычная шутка. Добрая, привычная, почти материнская. Профессор Спраут подшучивала над ним и раньше, без всякой злобы; в Хаффлпаффе вообще умели смеяться над симпатиями так, чтобы человеку не хотелось провалиться сквозь землю. Но в этот раз Седрик не улыбнулся.

Спраут заметила это сразу.

— Что случилось?

Он положил перчатки в шкаф, закрыл дверцу и повернулся к ней.

— Профессор, можно с вами поговорить?

С улыбки на её лице сошла вся шутливость.

— Конечно. Садись.

Седрик сел на низкую скамью у рабочего стола. Некоторое время он подбирал слова. Ему не хотелось звучать глупо. Ещё меньше хотелось кого-то обвинять. Но сказать надо было именно сейчас, взрослому человеку, которому он доверял.

— Вчера вечером я был в библиотеке Рейвенкло, — начал он. — С Чжоу. Как обычно.

Спраут молча кивнула.

— Я рассказывал ей что-то. Кажется, про тренировку. На столе стояли кубки с водой. Я не смотрел и взял ближайший — может быть, и не свой, я не уверен. Выпил несколько глотков. И сразу после этого всё изменилось.

— Что именно изменилось? — спросила Спраут.

Она не перебила его и не стала улыбаться — и Седрику стало легче.

— Понимаете, я всё помню: как познакомился с Чжоу, как стал ходить в библиотеку Рейвенкло, как хотел сидеть рядом с ней. Помню, что она мне нравилась. Помню, что сам говорил друзьям, что она умная, красивая и замечательная.

Он помолчал.

— Но после этой воды… Не то чтобы я вдруг стал плохо к ней относиться. Просто я вдруг перестал понимать, что в ней такого особенного, исчезло… — он нахмурился, подыскивая точное слово, — исчезло это тяготение, восхищение, желание всё время быть рядом с ней. Будто прежде я всё время куда-то шёл и не спрашивал себя зачем, а теперь вдруг остановился. И мне особенно не по себе, потому что это произошло мгновенно, после того как я выпил воды. Я не знаю, что об этом думать.

Спраут постояла у стола, опираясь рукой о край. Лицо у неё было спокойное, но теперь уже совсем не добродушно-шутливое.

— Вам стало плохо? Головокружение, слабость, боль?

— Нет. Ничего такого.

— И сегодня вы не пошли в библиотеку, — сказала она.

— Не пошёл.

Помона подумала — все это ей не нравилось. Она поднялась.

— Пойдёмте, мистер Диггори.

Седрик тоже встал.

— Куда?

— Думаю, прежде всего стоит зайти к мадам Помфри.

Они вышли из теплицы. В коридорах ещё было шумно после занятий; ученики расходились по лестницам, кто-то бежал с сумкой под мышкой, кто-то спорил о домашней работе. Спраут шла рядом с Седриком неторопливо и спокойно, но никто не решался к ним подойти. Один хаффлпаффец хотел было что-то спросить, увидел её лицо и передумал.

В больничном крыле мадам Помфри выслушала Спраут и Седрика.

— Садитесь, мистер Диггори, — сказала она и указала на ближайшую кровать.

Она провела палочкой у его висков, потом перед глазами, у горла и над грудью. На первом круге ничего заметного не произошло. На втором тонкая светлая полоска дрогнула в воздухе, будто зацепилась за что-то невидимое, и быстро погасла.

Мадам Помфри нахмурилась.

— Ещё раз.

На этот раз она работала медленнее. Спраут стояла у изножья кровати и молчала.

Над его левым плечом на миг вспыхнула мутная розоватая искра, слабая, почти выдохшаяся, но Помфри увидела её сразу.

— Так, — сказала она уже совсем другим голосом.

— Что это? — спросила Спраут.

— Остаточный след магии воздействия. Очень слабый. Почти сорванный.

Седрик медленно выпрямился.

— Магии воздействия?

Помфри не ответила ему сразу. Она снова провела палочкой, теперь уже коротким, строгим движением, и искра показалась ещё раз — тусклая, разорванная, словно от неё остался не сам узор, а только неровный край.

— Магия воздействия — это привороты, зелья доверия и так далее. Сейчас вы, мистер Диггори, уже не под воздействием, но след остался. И это больше похоже на зелье, чем на чары.

— Нам нужен Северус? — спросила Спраут.

— Да, — сухо сказала Помфри. — Прямо сейчас.

Она подошла к камину, взяла щепоть порошка и через минуту уже говорила с кем-то за зелёным пламенем. Седрик расслышал только: «больничное крыло», «мистер Диггори», «след воздействия» и «вода из кубка». Затем из камина вышел профессор Снейп.

— Мистер Диггори, расскажите подробно обо всём, что произошло.

Седрик повторил всё ещё раз. Библиотека Рейвенкло. Чжоу. Кубки с водой. Несколько глотков. Потом резкая ясность и отсутствие прежнего желания быть рядом с ней.

Снейп слушал неподвижно. Только на словах «кубки с водой» его глаза чуть сузились.

— Вы уверены, что до этого перемены не было?

— Да, сэр.

— И не появилось отвращение, злость или страх?

— Нет. Ничего такого.

Снейп поднял палочку; воздух перед Седриком на миг стал плотным, как стекло, и в этом стекле проступило что-то бледное, оборванное, розоватое, с резким белым разрывом посредине.

— Приворотное зелье, — сказал он.

В больничном крыле стало очень тихо.

— Мне тоже так показалось. И след почти разрушен, — сказала мадам Помфри. — Я видела только остатки.

— Потому что действие сорвали, — ответил Снейп. — Причём довольно жёстко и грубо: очень сильным антидотом, который снимает сам принцип воздействия. Память сохраняется, но наведённое влечение обрывается, и человек внезапно понимает, что его прежнее поведение больше не имеет для него смысла.

Седрик слушал и чувствовал, как в нём медленно, очень медленно поднимается холод.

— Значит, — сказал он, — мне что-то дали раньше?

Снейп серьёзно посмотрел на него.

— Судя по следу, да.

— И вчера я выпил противоядие?

— Судя по вашему описанию и по тому, что осталось от воздействия, именно так.

Седрик опустил глаза на свои руки и вспомнил библиотеку Рейвенкло, Чжоу у стола, свой голос, собственную готовность идти туда снова и снова, и вдруг всё это показалось ему не романтичным, а унизительным.

Снейп тем временем продолжал:

— Теперь вопрос в том, откуда взялось приворотное зелье, как долго оно действовало и кто имел доступ к тому, что мистер Диггори пил или ел.

Помфри уже доставала чистый пергамент.

— Я сделаю официальное колдомедицинское заключение. Помона, Северус, подпишете?

— А я, — сказала Спраут, и голос у неё стал совсем сухим, — поговорю с Филиусом.