Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

За ночь директор, судя по всему, внимательно перечитал Устав Хогвартса.

Флитвик, которому, как и остальным деканам, ночью снился Устав, понял это сразу. Утром, обсуждая с деканами ситуацию с приворотом Диггори, Дамблдор вопреки своему обыкновению не стал рассуждать ни о недоразумении, ни о юношеском увлечении, ни о случайной неосторожности. Вместо этого он положил на стол старую книгу в коричневом переплёте и сказал:

— В Уставе школы подобные случаи описаны совершенно ясно. Повторное применение зелья, воздействующего на волю, суждение или привязанность ученика, относится к нарушениям второго уровня. В таких случаях школа уведомляет родителей и требует их личного присутствия; ученице выносится официальное предупреждение, после чего решается вопрос об условиях её дальнейшего обучения.

Северус взглянул на директора, потом на книгу, и по его лицу мелькнула усмешка.

Флитвик кивнул.

— Родителей мисс Чанг обязательно нужно вызвать, — сказал он. — И здесь я прошу учесть одно важное обстоятельство. Семья мисс Чанг — из Китая. В их магии есть тонкости, которых мы просто не знаем. Например, там иногда вместо заклинаний колдуют, используя интонацию, ритм речи или даже звук самого голоса — всё это может вовсе не походить на привычное нам волшебство. Нам понадобится консультант, знакомый с этой магией.

— Вы предлагаете обратиться в Министерство? — спросила Помона.

— Нет, — сказал Флитвик. — Мне нужен специалист, который поможет с этим разобраться конфиденциально, не вынося дело за пределы школы, и я предлагаю воспользоваться моими гринготтскими связями.

Дамблдор не возразил. Флитвик продолжил:

— Видите ли, маги в разных странах умеют очень эффективно и почти незаметно воздействовать на чужую волю, особенно там, где дело касается переговоров, сделок и подписей. А гоблины не любят, когда их клиент ставит подпись не по своей воле. В Гринготтсе отлично умеют распознавать и пресекать такое колдовство. Их специалисты знакомы с приёмами, которые используют в самых разных магических традициях, — везде, где у Банка есть отделения.

* * *

К вечеру в Хогвартс прибыл гоблин по имени Крахх. Он был ниже Флитвика, шире в плечах, с тёмными глазами, в которых не было ни любопытства, ни смущения. При нём была плоская кожаная папка с гоблинским замком, короткое перо без украшений и тяжёлая личная печать сотрудника Гринготтса, завёрнутая в серую ткань.

— Я сейчас не представляю Гринготтс. Я здесь исключительно в качестве частного консультанта, — сказал он, когда Флитвик представил его директору. — По просьбе профессора Флитвика.

— Разумеется, — мягко сказал Дамблдор.

Крахх сухо кивнул и сел рядом с Флитвиком.

Чанги пришли в семь часов. Мистер Чанг был безупречно одет, сухощав, и держался с невозмутимостью человека, привыкшего сначала оценивать ситуацию и окружающих, а уже потом отвечать на приветствие. Его супруга, напротив, казалась воплощением мягкости. На ней было тёмно-синее шёлковое платье, красиво струившееся при каждом шаге. Волосы её были гладко убраны; на губах держалась лёгкая, почти невесомая улыбка. Она двигалась так, будто никогда не торопилась и никогда не повышала голоса: мягкий поворот головы, медленное движение рук, тихий взгляд из-под опущенных ресниц. Всё в ней было Инь — вода, шёлк и лунный свет.

Чжоу встала между ними — лицо спокойное, глаза опущены не от смущения, а так, как опускают глаза там, где это считается хорошим воспитанием.

Дамблдор начал без долгих вступлений.

Он изложил положение кратко: Седрик Диггори подвергся воздействию зелья, изменяющего привязанность и суждение; воздействие обнаружила мадам Помфри; профессор Снейп установил характер состава, после этого была зафиксирована попытка повторного воздействия. По Уставу Хогвартса это являлось нарушением второго уровня, поэтому родители ученицы были вызваны для официального предупреждения и решения вопроса о дальнейшем обучении.

Чжоу слушала спокойно. Когда Дамблдор закончил, она подняла глаза.

— Я не давала Седрику никаких зелий, сэр.

Голос её звучал ровно и печально — такому голосу легко было поверить, особенно тому, кто сам ищет простой выход из ситуации.

— Мисс Чанг, — сказал Флитвик, — профессор Снейп обнаружил след зелья в напитке, который вы предложили мистеру Диггори. Седрик сообщил, при каких обстоятельствах мог получить первую дозу. При второй попытке рядом с ним сработали сигнальные чары. К сожалению, сейчас все указывает на то, что вы регулярно применяли приворотное зелье к студенту Хогвартса.

Миссис Чанг сложила руки на коленях.

— Профессор Дамблдор, — сказала она, и голос её был негромок, ровен и приятен, — я понимаю, что школа обязана защищать учеников. Мы благодарны за эту защиту. Но Чжоу — девочка старательная и воспитанная, и она никогда не доставляла вам беспокойства. Мне кажется, произошло недоразумение. В таких ситуациях случайные события легко истолковать слишком резко. Я уверена, это можно будет легко уладить.

Вся комната будто притихла. На миг все подумали: девочке всего четырнадцать лет. Ничего особенного не случилось. Школа всё-таки должна уметь отличать злой умысел от ошибки.

Крахх повернул голову к Флитвику и коротко щёлкнул когтем по краю стола — и в ту же секунду запел феникс.

Фоукс сидел на высокой жерди у стены, почти незаметный в золотистом полумраке кабинета. Он не вспыхнул, не расправил крылья, не сделал ничего эффектного. Просто вывел одну чистую, высокую ноту, а за ней вторую, ещё яснее первой, и с комнаты как будто слетела мягкая пелена.

Помона резко вдохнула. Снейп улыбнулся одними губами. Флитвик опустил взгляд на свои сцепленные пальцы и опасно прищурился.

Дамблдор поднял руку.

— Достаточно, миссис Чанг. В Хогвартсе нельзя оказывать ментальное воздействие на преподавателей и директора.

— Какое воздействие вы имеете в виду? Вы же видите, я не применяла никаких заклинаний, у меня даже нет в руке палочки, — сказала миссис Чанг с мягкой улыбкой.

Крахх открыл папку.

— Я работал в восточных отделениях Банка, мадам, и прекрасно знаю: не для всякого ментального воздействия нужны палочки, заклинания или зелья.

Миссис Чанг легко улыбнулась — всё так же мягко, почти ласково, словно вежливо отводила от себя несправедливый упрёк, но после песни феникса эта мягкость уже не располагала к доверию.

Флитвик заговорил уже совсем иначе:

— Мисс Чанг, я предлагаю вам ещё раз тот же выход. Малая доза Веритасерума в присутствии колдомедика. Один вопрос по существу дела: давали ли вы Седрику Диггори зелье. Ответ будет услышан здесь и не выйдет за пределы школьного протокола.

Чжоу посмотрела на мать.

Мистер Чанг впервые резко повернулся к ней, посмотрел ей в глаза, но ничего не сказал.

— Я отказываюсь, — произнесла Чжоу. — У Веритасерума могут быть побочные эффекты, и даже если их вероятность мала, я боюсь рисковать.

Крахх сделал короткую запись. Перо скрипнуло по бумаге с неприятной деловитостью.

И только тогда начались настоящие переговоры.

Мистер Чанг заговорил первым. Он говорил о будущем дочери, о репутации семьи, о том, что исключение дочери из Хогвартса нанесёт всей семье несоразмерный вред, о возможности исправить ситуацию. Он говорил спокойно, без просьбы в голосе, чтобы сохранить лицо, но вся речь была построена как просьба.

Миссис Чанг сказала, что была так расстроена из-за дочери, что голос её, вероятно, невольно прозвучал слишком убедительно. Она просила извинить её за это и уверяла, что не пыталась повлиять на уважаемых профессоров.

Флитвик выслушал обоих до конца.

— Хорошо, мисс Чанг может пока остаться в Хогвартсе, — сказал он. — При двух условиях. Во-первых, оплата издержек школы на это разбирательство. Во-вторых, полная взрослая магическая клятва о непричинении вреда — ваша, вашей супруги и дочери.

— Вы требуете клятву от несовершеннолетней? — мягко спросила миссис Чанг.

— Да, если она хочет остаться в школе. — сказал Флитвик. — Особенно после того, как она отказалась от проверки, которая могла бы снять с неё подозрения. А также после того, как мы только что познакомились с некоторыми особенностями восточной магии воздействия.

Крахх уже писал.

— Формулировку клятвы составим сейчас, и очень подробную, — сказал он. — Чтобы потом никто не обнаружил, что «не вредить» включает ментальное воздействие, а также всякие просьбы через кузена, подарок через подругу или зелье через третье лицо.

Снейп отвернулся к окну и улыбнулся. Он уже представлял, как будет рассказывать об этой беседе Шшаху.

Клятва заняла больше времени, чем всё предыдущее разбирательство. Гоблинская точность не оставляла лазеек. В текст вошло всё: прямой и косвенный вред Хогвартсу, его студентам и сотрудникам; давление, чары, зелья, зачарованные предметы, записки, подарки, просьбы, услуги, посредники, долги, обрядовые слова, попытки повлиять на учеников, преподавателей, администрацию школы или их решения; попытки действовать через родственников, друзей, слуг, знакомых, должников, благодетелей и любых третьих лиц, действующих по просьбе, намёку, обещанию или молчаливому согласию семьи Чанг.

Крахх отдельно вписал запрет на любые формы воздействия, которые не требуют палочки, произнесённого заклинания или физического контакта. Флитвик прочёл эту строку, поднял глаза на миссис Чанг и ничего не сказал. Она всё ещё улыбалась, но улыбка стала чуть тоньше.

Чанги читали долго, но клятву принесли. Крахх выступил свидетелем, и это стало дополнительным фактором сдерживания: теперь малейшее нарушение клятвы стало бы известно ему, а значит, речь шла бы уже не только о проблемах со школой и репутацией Чжоу — тогда и Банк мог усомниться в их надёжности в делах.

Мистер Чанг понял это сразу. В его глазах впервые отразилась не досада, а понимание того, какова настоящая цена ошибки.

* * *

Когда встреча была окончена, мистер Чанг нашёл пустой класс, попросил жену подождать у двери, наложил заглушаюшие чары и обратился к Чжоу.

— Ты останешься в Хогвартсе, — сказал он. — Но семье это обошлось недешево.

Чжоу опустила глаза.

— Больше не подходи к этому мальчику без свидетелей. Если он сам обратится к тебе, отвечай вежливо, коротко и уходи.

Он говорил ровно, без гнева, и от этого каждое слово звучало тяжелее.

— Не прикасайся к чужой еде, питью, книгам, перьям, мантиям, подаркам и письмам. Если тебе нужно попросить о чём-то подругу или даже передать кому-то хлеб, сначала подумай, как это будет выглядеть в протоколе разбирательства.

Чжоу сжала пальцы на коленях.

— Отец…

— Нет, — сказал мистер Чанг. — Сейчас говорю я.

Она замолчала.

— Ты поставила под угрозу не только своё обучение. Ты поставила под удар имя семьи. Теперь за нами наблюдает не только школа, но и Банк. Ты понимаешь, что это значит?

Чжоу кивнула, но он не согласился принять кивок за ответ.

— Скажи, что это значит.

— Это значит, что любая ошибка будет стоить дороже, чем раньше.

— Верно. Поэтому ошибок больше не должно быть. Ты меня поняла?

— Я поняла, отец.

* * *

На следующее утро Чжоу пришла в Большой зал как обычно. Она вошла с другими девочками, села за стол Рейвенкло рядом с Мариэттой, взяла булочку, налила себе чаю. Никакого публичного объявления не было. О случившемся знали только деканы, Седрик и сама Чжоу, и формально ничего не изменилось.

* * *

Седрик ничего не рассказывал. На все вопросы он отвечал коротко: они с Чжоу больше не вместе. Для большинства этого было достаточно.

Джинни услышала об этом за завтраком и опустила глаза, рассматривая свою чашку с чаем. Как она убедилась и на примере Чжоу, и на собственном, в школе было пугающе легко подлить кому-то любую гадость. Седрика опаивали месяцами, и никто ничего не заметил. Если бы не её ошибка, возможно, и дальше не заметили бы.

Вечером она написала матери и спросила, нет ли дома какого-нибудь амулета или артефакта, который защищает от зелий.