Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 15-16 декабря 1998 года. Цвета магии и запах страха]

Утренняя солидарность и цена риска

Пятнадцатое декабря. Вторник. Вышел на улицу еще до рассвета, ежась от пронизывающего декабрьского холода.

Воздух был таким колючим, что с каждым вдохом казалось, будто глотаешь битое стекло. Это самое неприятное в Шотландии — пронизывающий ветер. Зимой по утрам здесь, конечно, еще и темно, но с этим можно жить благодаря магической подсветке. А вот с ветром не договоришься. Снег под кроссовками скрипел, как пенопласт. Раз уж общие тренировки закончились, это не повод отменять личные. Хотел пробежаться один, прочистить мозги перед финальным рывком, но у кромки Запретного леса меня ждал сюрприз.

Они стояли там все. Гермиона, кутаясь в теплый шарф, Джинни, переминающаяся с ноги на ногу, Осси, у которого от мороза запотели очки, и Ричи, философски глядящий в серое небо.

Только хмыкнул, глядя на эту гоп-компанию. Ничего не сказал. Просто махнул им головой, и мы побежали. Дыхание пятерых человек вырывалось густыми белыми облаками пара, ноги ритмично впечатывались в мерзлую тропинку. В этом молчаливом беге спина к спине было больше поддержки, чем в любых пафосных речах. Мы были единой стаей.

Ультиматум Жала

После завтрака в Большом зале, где уже вовсю пахло хвоей и запеченной тыквой, меня перехватила Джинни. Уизли дернула меня за рукав и оттащила в пустой коридор, подальше от чужих ушей. Хотя людей в замке было всего ничего.

Её лицо было серьезным, веснушки резко выделялись на побледневшей коже. У меня даже по спине мурашки пошли — никогда Джинни такой не видел.

— Алекс, слушай сюда, — начала она, глядя мне прямо в глаза. — Если там, в МАКУСА, что-то пойдет не так... Если со мной что-то случится. Пообещай. Скажи маме и Гарри, что я их очень люблю. И что мне жаль, но по-другому я не могла.

Слова резанули по ушам, как пенопластом по стеклу. Внутри всё мгновенно заледенело.

— Сдурела, рыжая? — рявкнул, чувствуя, как внутри закипает котёл с первобытной паникой. — С такими мыслями я тебя вообще никуда не возьму! Ты остаёшься в замке. Точка. Я не потащу человека, который уже мысленно с собой попрощался. Ты что мне тут удумала? Ты это кому говоришь? Да я твой лучший друг, да с таким твоим настроением, если с тобой что-то случится, я там же и останусь.

Джинни вспыхнула. Её глаза сузились, она шагнула вплотную и жестко ткнула меня пальцем в грудь.

— Не смей! Не смей указывать мне, что делать, К...! Я иду с тобой, и это не обсуждается! Я не собираюсь там умирать, идиот! У меня в планах стать чемпионом мира по квиддичу и вообще-то выйти замуж за Поттера! Но это чужая страна, и мы идём не булочки воровать, Алекс. Всякое может случиться. И ты должен знать, что передать, если всё пойдёт не так, как вы с Грейнджер задумали. Просто пообещай мне, придурок!

Смотрел на её злое, упрямое лицо. В горле встал ком. Сглотнул горькую слюну, кивнул и тяжело вздохнул.

— Обещаю, Джинн. Но ты выживёшь. Поняла?

Уизли резко выдохнула, вся её колючесть куда-то испарилась, и крепко обняла меня, уткнувшись носом в плечо. От неё пахло зимним ветром и яблочным шампунем. Обнял её в ответ, а самого мутило от внутреннего ужаса. Своими собственными руками толкаю лучшую подругу прямо в пасть дракону. И если с ней что-то случится... Я не то что Поттеру или миссис Уизли в глаза не посмотрю. Сам с собой жить не смогу. Нет, сам погибну, а она выживет. Мне вот некому будет передавать от меня «прости». Вся моя семья — это Джинни, Гермиона и остальные мои друзья. Да ещё Аберфорт. Но старик прожил больше ста лет, думаю, он всякого уже насмотрелся. И если со мной что-то случится, то всё поймёт и без слов.

Открытая рана

Днем с парнями нашли пустой класс, который обычно использовали для «Мастерской». Нужно было пополнить запасы для магазина Джорджа, пока есть время, не известно, как там в США дела пойдут. В классе густо пахло нагретой сталью, озоном и паленым деревом.

Работали каждый на своем участке: выжигал руны, Осси вел расчеты, Ричи полировал заготовки. Тему МАКУСА старательно обходили десятой дорогой, напряжение и так висело в воздухе, хоть топором руби. Вспоминали младшие курсы. Как устроили тотализатор на Турнире Трех Волшебников. Как прятались от Снейпа. Как выживали в эпоху Амбридж. Было очень много всего за эти годы.

Но каждый раз, когда вспоминали какую-то шутку, в воздухе повисало невидимое имя. Финн. Еще один стул у верстака был пуст. Эта рана была свежей и болезненной для всех нас. Осси то и дело поправлял очки, отводя погрустневший взгляд, Ричи вздыхал. Мы не говорили об этом вслух, но прекрасно понимал парней. Они лезут в американское Министерство не только ради меня или Бэт. Для них помощь мне — это первый шаг к тому, чтобы вернуть Финна. Вытащить его из той секты, куда он сам по дурости залез. Не знаю, никто так и не сказал мне, винят ли они меня в том, что Финн ушёл, но сам себя винил. Нужно было раньше вмешаться. Не выдержал и сказал об этом парням.

— Алекс, ну ты как маленький. Ты же знаешь этого упертого ирландца, он же еще с первого курса такой был: если что задумал, то хоть бей его, ни в какую не отступит, — проговорил Осси, поправляя очки.

— Ты же помнишь, когда он вернулся на Битву, сбежал от родителей, — своим привычным шёпотом произнес Ричи. — Если в Кассандре видел тьму, то в Финне — свет.

Вздохнул. Друзья правы. Это просто вечная привычка: всех спасать и винить себя, если что-то идёт не так.

— Да, вы правы, но это не отменяет того, что он повёл себя как идиот. Когда мы его найдем, то получит от нас дружеских подзатыльников, герой, — произнес в ответ.

А Осси и Ричи засмеялись.

Цвета и запахи магии

Вечером снова поднялся на восьмой этаж. Кристалл в лаборатории мерно гудел, разливая тусклый синий свет.

Кажется, уже могу рисовать такие картинки, видел как-то в журнале «найди десять отличий» — каждый раз казалось, что в комнате ничего не менялось. Даже призрачный профессор, каждый раз был на одном и том же месте.

Дамблдор кивнул. И уроки продолжились.

С упорством маньяка тренировал зрение, пытаясь рассмотреть потоки энергии. Фокус, намерение, концентрация. Глаза слезились от напряжения. И вдруг — щелчок. Пространство дрогнуло.

Увидел. Сначала слабо, потом четче. Моя собственная магия, стекающая с кончика палочки, расслаивалась на едва заметные оттенки. Багровый пульс щитовых чар. Холодный, серебристый блеск рун.

— Вижу два знакомых цвета... багровый и серебристый. И, кажется, третий — но он то есть, то нет. Не могу понять, что это за оттенок. — хрипло выдохнул, не веря самому себе.

Дамблдор удовлетворенно кивнул, его прозрачная борода слабо колыхнулась.

— Хорошо, Александр. Это первый шаг. Сильные волшебники не только видят магию. Они её чувствуют кожей. Они могут ощущать её запах. Тёмная магия оставляет шлейф гнили и жжёной крови. Древняя магия пахнет озоном и первым снегом. Обычные заклинания имеют вкус статики. Твой встроенный инстинкт анимага должен помочь тебе развить это быстрее других. Но пока ты видишь только свою магию. Чтобы идти дальше, тебе нужен партнер. Я пока не могу использовать магию на том уровне, чтобы помочь тебе.

Слезы Ледяной Королевы

Когда вернулся в Башню Старост, в гостиной было темно. Лишь в камине тлели остатки углей, отдавая сухим жаром.

На диване, поджав колени к подбородку, сидела Гермиона.

Подошел ближе и замер. Она плакала. Тихо, беззвучно, слезы просто катились по бледным щекам, оставляя влажные дорожки.

Сердце ухнуло вниз. Бросился к ней, сел рядом, обхватив за плечи.

— Герми, что случилось? Кто тебя обидел? Рон снова что-то написал?

Она отрицательно замотала головой, судорожно втягивая воздух.

— Никто, Саша... Никто. Просто... мне страшно.

Уткнулась лицом мне в грудь, её пальцы намертво вцепились в мою рубашку. Ткань мгновенно пропиталась влагой от её слез.

— Я всё пересчитала. Эта Магическая воронка... Хасма Абсорбео. Когда мы её активируем в Сейлеме, аномалии могут выйти из-под контроля. А если пострадают невинные люди? Маглы? Дети? А если мы не успеем? Я боюсь, что кто-то из наших погибнет. Боюсь, что ты пострадаешь. Мы лезем в мясорубку. Мы слишком многое не просчитали.

Гладил её по растрёпанным волосам, чувствуя, как самого трясет от её слов. Впервые её непробиваемая логика дала сбой под тяжестью обычного человеческого страха.

— Гермиона... — ласково проговорил, гладя по волосам как ребенка.

А сам думал: может быть, оставить её здесь? Еще не поздно, кто-то из ребят активирует воронку, у Би вроде бы неплохо выходило.

Она резко вскинула голову. Глаза красные, но взгляд мгновенно стал стальным. Словно мысли мои прочитала.

— Даже не думай об этом, К... Слышишь? Даже не смей предлагать мне остаться! Я иду. Просто... мне нужно было это сказать. Я боюсь за тебя, идиот.

Усмехнулся, стирая большим пальцем слезу с её щеки.

— Не бойся, Грейнджер. Я как ртуть. Хрен поймаешь, а если раздавят — соберусь обратно и проскочу в любую щель. Прорвемся. Ты же меня знаешь.

Мы заварили чай. Сидели на диване, обнявшись. Пили горячий напиток, пахнущий ромашкой, и просто молчали. Целовал её в макушку, в висок, она отвечала мягкими, долгими поцелуями в губы. Руки скользили по спине, но дальше мы не заходили. Просто черпали друг в друге тепло, пытаясь подбодриться.

Вторая группа пошла.

Шестнадцатое декабря. Утро среды. Снова Хогсмид, снова задний двор «Кабаньей головы». Земля промерзла до состояния бетона. В этот раз уже не так волнуюсь, но всё равно. Они уходят, а нам с Гермионой ждать.

Джинни, Осси и Ричи стояли кучкой, переминаясь с ноги на ногу, их дыхание вырывалось белым паром. Все в теплых магловских куртках. Воздух звенел от напряжения.

Достал портальный компас. Затем нож, лезвие холодно блеснуло на морозе, и сказал, что нужна их кровь. Ребята, хоть и не без боязни, резанули ладони и капнули кровь. Компас просто впитал её, тихо зашипев. Теперь, попав в США и так же капнув крови, они смогут вернуться сюда в любое время.

Джинни шагнула ко мне и крепко, до хруста в ребрах, обняла.

— До встречи на той стороне, Саша, — шепнула она в ухо.

Затем подошла к Гермионе и тоже обняла её. Две гриффиндорки без слов поняли друг друга.

Осси нервно поправил очки, Ричи просто кивнул, его расфокусированный взгляд скользнул по небу. С парнями прощаться не стали, не девочки. Просто махнул им, а они в ответ.

Второй отряд положил руки на компас. Гермиона произнесла заклинание.

Громкий хлопок, вихрь снежной пыли — и двор опустел.

Стояли с Гермионой, затаив дыхание. Секунды тянулись как патока. И ровно через минуту с тихим хлопком посреди двора материализовалась Би Холлоуэй. Бледная, в своем черном пальто.

Она кивнула.

— Р-ребята на месте. К-квартира безопасна. Р-рада вас видеть.

— И мы тебя, Би, — сказала Гермиона.

— Да, спасибо, что сразу к нам вернулась, — добавил облегченно, улыбаясь ей.

Би улыбнулась, махнула нам рукой и приложила ладонь к компасу.

И тут же исчезла. Мы с Гермионой синхронно выдохнули. Вторая фаза завершена.

Остались лишь мы с ней.

Хвост от Министерства.

Вышли в зал таверны к Аберфорту. Тот, как обычно, полировал стакан, причем без всякой магии, просто синей грязной тряпкой. Увидев нас, старик молча поставил на стол, куда мы сели, тарелки с завтраком и каждому кружку. Запахло пережаренным салом и крепким чаем. Ели молча, перекидываясь со стариком короткими фразами о погоде, под скрип старых половиц.

Но как только вышли из трактира на продуваемую ветром улицу Хогсмида, нас ждал сюрприз. Путь преградил тот самый мракоборец в серой мантии, которого уже срисовал раньше. Лицо жесткое, глаза цепкие.

— Староста К..., мисс Грейнджер, — сухо поздоровался он. — А где остальные? Сюда заходило пятеро студентов. Вышло двое.

Внутри всё напряглось, но на лицо нацепил самую беспечную и наглую улыбку, обнажившую слегка выдающиеся длинные клыки.

— А вам-то что, уважаемый? Каникулы начались. Свободная страна. Кто-то пьет сливочное пиво, кто-то пошел к «Зонко». Или нам теперь строем ходить по приказу Министерства? Какие-то новые правила?

Мракоборец нахмурился, явно собираясь качать права. Отодвинув нас, он шагнул к двери, но та резко распахнулась. На пороге вырос Аберфорт, сжимая в руке грязное полотенце и кривую палочку. Вид у деда был такой свирепый, что даже дементор бы поперхнулся.

— Чего потерял, служивый?! — прорычал старик. — Ордер есть? Нет? Тогда проваливай от моей двери, пока я тебе уши на затылок не натянул! Частная территория! Ходят всякие, а потом у меня козлы пропадают.

Мракоборец сжал зубы, зыркнул на нас и, резко развернувшись, зашагал прочь по улице, жестко впечатывая каблуки в мерзлую землю.

Мы с Гермионой переглянулись. Дело дрянь. Уже от слежки к подозрениям перешли. Если исчезнем послезавтра, Министерство поднимет тревогу через пять минут. И не даю гарантии, что в этот раз Кингсли захочет меня покрывать, а не отправит весточку в МАКУСА.

Слепой ученик и Рождество в Хогвартсе.

Вернулись в замок. Школа была полупустой, но в Большом зале уже царила магия Рождества, которую в этом году мало кому удалось посмотреть. По периметру выстроились двенадцать гигантских, усыпанных снегом елей. С потолка падал сухой, нетающий снег, в воздухе густо пахло хвоей, корицей и запеченной индейкой.

Гермиона отправилась в библиотеку, сказала, что хочет еще что-то прочитать про Сейлем, а я пошел на пробежку, чтобы выбить из головы тревогу.

Ближе к вечеру снова пошел к Дамблдору. Интересно, каково ему здесь? Ведь он, по сути, как раб лампы, то есть Кристалла: не может дальше этой комнаты перемещаться. Даже поёжился, представив себя на его месте.

Когда начались уроки, пожаловался, что не могу увидеть чужую магию. Старик лишь развёл прозрачными руками.

— Ты пытаешься увидеть то, чего нет в комнате, Александр. Я призрак, моя магия — лишь отголосок Кристалла. Чтобы научиться читать чужой поток, тебе нужен живой волшебник. Пусть кто-то творит заклинания, а ты смотри.

Идея была здравой. Нашёл Гермиону, вытащил её из-за книг (а это, скажу вам, задача не из лёгких, но у меня богатый опыт: всего-то два раза увернулся от летящего в меня цветка с подоконника, правда, пришлось его ещё и поймать под негодующий окрик мадам Пинс) и привёл в Лабораторию.

Когда Грейнджер поняла, куда и зачем затащил, она встала в центре комнаты, взмахнула палочкой. Синее свечение защитных чар сорвалось с её древка, с тихим гудением окутывая её. В воздухе запахло озоном.

Напряг глаза, сжал зубы, пытаясь расслоить её магию на те самые цвета, о которых говорил директор. Смотрел до боли в висках. Ни-че-го. Идеальный ровный свет. Свою магию вижу, её — как обрезало.

— Не выходит, — со злостью пнул ножку верстака, металл глухо лязгнул.

Гермиона мягко опустила палочку.

— Не всё сразу, Саша. Ты и так прыгнул выше головы.

Дамблдор тактично промолчал, хотя ему явно было что сказать.

Ужинали в Большом зале. Людей осталось человек пятьдесят, не считая профессоров. Тишина, нарушаемая лишь звоном приборов и редким смехом. Огромные ели мерцали золотыми шарами. Атмосфера была невероятно уютной, почти домашней, но для нас двоих этот праздник был словно за стеклом. Мы сидели рядом, чувствуя плечо друг друга, и оба понимали: у нас остался всего один день. И, возможно, никогда больше не увидим этот прекрасный зал.

Ночной патруль по пустым, гулким коридорам прошёл в тишине. Провожая Гермиону до её спальни в Башне, задержался на секунду дольше обычного, вдыхая запах её волос.

Завтра последний день в замке. А потом — неизвестность.