Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 17 декабря 1998 года. Лондонские огни и сорванная резьба]

Идеальное алиби

Утром проснулся, как обычно, раньше Гермионы. Просто лежал, смотрел в потолок и думал, медленно поглаживая Гермиону по волосам и ощущая шелк её прядей. Завтра уходим в США. Кингсли до сих пор держит своих ищеек вокруг школы. Если мы с Гермионой просто испаримся из Хогсмида и замка, Министерство поднимет тревогу. А там или помешают нам в США, или по возвращении нас ждёт «тёплый» приём. И в голове родился план: а ведь можно совместить приятное с полезным. И порадовать Гермиону, и обмануть соглядатаев.

На радостях от хорошей идеи даже погладил Гермиону свободной рукой по бедру, слегка увлекся, так как это было очень приятное занятие. И с бедра рука скользнула на ягодицы. Гладкая ткань её ночной рубашки приятно скользила под пальцами. Не знаю, чем бы это закончилось, так как Гермиона во сне уже стала сопеть как-то иначе, с легким придыханием. Но опять этот долбаный будильник ударил по ушам своим треском.

Когда уже были одеты и пошли на завтрак, там ей на ухо шепотом рассказал план, точнее его часть — хотел сделать сюрприз. Сказал, что сделаем финт ушами, и типа мы отправились в Лондон, и нас не будет в замке какое-то время.

Вышли с Гермионой за ворота Хогвартса с дорожными сумками, тяжело ступая по смерзшемуся, хрустящему снегу, от которого тянуло морозной колкостью. Боковым зрением засёк того самого серого мракоборца — он маячил у опушки Запретного леса, дыша паром в озябшие ладони. Отлично, ты-то там и нужен, дружок.

Направились к «Кабаньей голове». Специально остановились у входа, и я громко, чтобы этот топтун или другие, кто за нами наблюдает, точно услышал сквозь завывание ветра, бросил Гермионе:— Отлично, Гермиона, значит, до конца недели махнем в Лондон. Надоели эти каменные стены. Зайдем к Аберфорту, выпьем чаю. А потом трансгрессируем.

Зашли в трактир. Старик натирал стойку грязной тряпкой, густо пахло кислым элем. Сказал ему тихо, что мы на денек в Лондон, развеяться и обмануть тех, кто за нами следит, а завтра утром будем у него на заднем дворе для финального броска. Аберфорт лишь хмыкнул и кивнул.

Вышли на улицу, покрутил головой, увидел, что хотел, а именно эту серую фигуру. Взял Гермиону за руку. Хлопок трансгрессии вышиб из легких воздух, пространство скрутилось в тугую, тошнотворную воронку, оставляя на языке металлический привкус.

Шопинг и фантомы

Очутились в грязном, узком переулке прямо за «Дырявым котлом». Моё постоянное место, самая частая улица, где бывал в Лондоне. В нос тут же ударила смесь запахов магловского мегаполиса: сырой асфальт, бензиновые выхлопы и жареное масло из ближайшей забегаловки. Резкий контраст с хвойно-пыльным Хогвартсом.

— Ну вот, мы в Лондоне. Сегодня, Грейнджер, мы с тобой идём в магловский ресторан, — огорошил её, выходя на шумную Чаринг-Кросс-Роуд. Мимо с шипением шин по лужам пронесся красный двухэтажный автобус, обдав нас порывом холодного ветра.

Гермиона застыла. Её глаза расширились, она судорожно оглядела свою строгую школьную форму, тяжелую шерстяную мантию и тёплую куртку, которая всё это закрывала.

— Алекс! Ты с ума сошёл? Я же в форме! Мы не можем пойти в нормальное место в таком виде! Это нарушение... Да и вообще, как мы выглядим?! Какой ресторан?

— Спокойно, Грейнджер. Сейчас всё решим. Ты связалась с правильным парнем. Алекс всё порешает.

Вначале пошли заселяться. Надо было создать видимость, что мы в Лондоне всерьёз и надолго. Зашли в паб, где густо разило пивом, луковым супом и табаком. Помахав Тому, попросил ключи от своего одиннадцатого номера. Не знаю почему, но он его никому, кроме меня, не сдавал. Может, это ещё Дамблдор ему, когда я впервые сюда попал, шепнул слово волшебное, которое закрепило за мной эту комнату.

В номере закрыл дверь, поцеловал Гермиону.

— Раздевайся, — бросил ей, пока сам скидывал куртку и мантию.

За спиной была тишина. Обернулся. Гермиона стояла красная как пожарная машина.

— Ты чего? — недоуменно спросил у неё.

Гермиона немного помялась и ответила:

— Ты сказал «раздевайся». Ты хочешь это сейчас сделать, в этом номере?

Смотрел на неё, недоумевая. Затем сложил «раздевайся» с её пылающими щеками и этой фразой. И рассмеялся.

Гермиона смотрела обиженно.

— Грейнджер, у тебя все мысли только об одном. Имел в виду: переодевайся в магловскую одежду, мы же туда пойдём.

Гермиона от возмущения лишь пыхтела. Потом, зарядив мне кулаком в живот, скинула куртку и мантию. Открыла свой чемодан — замки звонко щёлкнули — и достала вещи.

— Алекс, отвернись, — строго сказала она.

— Девушка, вы не забыли, что мы каждую ночь спим вместе, и я видел вас в разных интересных позах и ситуациях в вашей ночной рубашке?

Грейнджер сузила глаза. По её виду кажется, что вот-вот взорвётся. Ладно-ладно. Понял, не дурак.

Отвернулся. За спиной началось ритмичное шевеление, шелест одежды. Тоже не терял время, надел пока свои джинсы, майку и толстовку. Когда оделся, стоял и ждал. Через две минуты на плечо легла ладонь Гермионы. Развернулся.

В магловской одежде моя девочка выглядела просто отпад. Решила, как и я, надеть джинсы, только у нее были узкие, которые подчёркивали стройные ноги и красивые бёдра. Сверху надела красивый бордовый свитер.

Достал из рюкзака «жестянку» и переместился вместе с нашими чемоданами туда. Кто знает, может, в номер больше не вернёмся, а оставлять Грейнджер без её любимых вещей нехорошо.

Когда вылез, увидел, что она смотрит умоляюще. Мол, Сашенька, милый, а может, ну его, этот ресторан?

Взглянул на неё своим самым, как мне казалось, уверенным взглядом: не дрейфь, женщина, всё будет ок.

Вышли на магловскую часть. Помахал рукой Тому.

Потащил её к Оксфорд-стрит. В крупный торговый центр. Мы сюда ходили с Бэт и Кассандрой в апреле, перед походом в ночной клуб. Других просто не знал. А он мне понравился, там было всё.

Внутри гудело эхо чужих голосов, толпы людей с шуршащими пакетами носились мимо светящихся витрин, играла навязчивая поп-музыка, пахло дорогим парфюмом, свежим кофе и корицей от рождественских украшений.

Когда нашли нужный этаж, где продавались красивые и, наверное, дорогие женские платья, Гермиона начала привычно сопротивляться, шипеть про безумные траты и что нам нужно экономить. Пришлось напомнить, что её мужчина — состоятельный человек и скопил достаточно денег, чтобы отвести свою женщину в дорогой магазин, а затем в ресторан.

Она сдалась. Ушла в примерочную.

А я остался стоять у зеркальных витрин. Внезапно накатило. Фантомный запах шоколада и мяты резанул по нервам. Вспомнил, как на этом же самом пуфике ждал Бэт и Касс. Как они крутились у зеркал, смеялись, примеряя платья. Тогда казалось, что всё будет по-другому. Что с нами ничего не может случиться. В груди болезненно кольнуло. Потерял своих девочек, Бэт и Кассандру. Просто магнит для неприятностей для своих девушек.

Пока стоял и занимался самокопанием, за спиной раздалось покашливание. Развернулся. И перехватило дыхание.

Темно-бордовое, элегантное платье. Строгое, без лишних деталей, но оно подчёркивало фигуру так, что мгновенно пересохло во рту. Волосы она уложила как-то по-новому, убрав непослушные кудри. Ткань мягко струилась по ногам.

— Ну как? — она нервно закусила губу, одергивая подол.

— Грейнджер, ты... отвал башки, — выдохнул. — И если я тебя затащу в эту кабинку, ты должна это понять.

Гермиона засмеялась, но погрозила мне пальцем: мол, смотреть можно, трогать руками нельзя. Отправил ей взгляд: так я могу и не руками.

Но на этом дело не кончилось. Она купила себе сумочку. И туфли под платье. Сказала, что нужна причёска и макияж.

А я вспомнил, что был там салон красоты на первом этаже с другой стороны от входа.

Но сразу туда не пошли. Грейнджер упёрла руки в бока и заставила меня купить нормальную одежду. Сказала, что с таким, как я, в нормальный ресторан не пойдёт. И мы ещё некоторое время выбирали подходящий костюм, даже галстук заставила купить. У-у-у, ведьма. Знал бы — не повёл её в ресторан. А также удобные ботинки вместо моих. Мои просто были на толстой подошве и выглядели скорее как берцы. Явно с костюмом не стыковались.

Был ещё салон красоты, где она пропала на много часов, так что успел поспать в мягком кресле в холле под какую-то дурацкую музыку. Но и меня там подстригли тоже. Металлические ножницы сухо щёлкали над ухом, пахло лаком для волос.

В финале Гермиона осмотрела меня критическим взглядом и признала годным, чтобы пойти с ней в ресторан. Что значит «с ней»? Это я её веду!

Первое свидание

Возвращаться обратно в «Дырявый котёл» не было смысла. В туалете торгового центра просто перенес все наши вещи в «Гараж». Пришлось забрать еще палочку Гермионы. Она не хотела отдавать, но куда бы она её дела в таком-то платье?

Это у меня пиджак кисть скрывает. Сказал, что если что — один отмахаюсь. Вроде бы поверила. Но представляю её ломку: волшебнику без палочки тяжело. Она то и дело нервно поглаживала пустое бедро, где обычно крепилась её палочка в школе.

Вызвал магловское такси. Чёрный кэб мягко шуршал шинами по мокрому асфальту, за окном смазанными неоновыми полосами пролетали огни вечернего Лондона. Выбрал неплохой итальянский ресторанчик в Ковент-Гардене, про который прочитал в рекламных брошюрах, пока Гермиона наводила красоту. Выглядела она просто шикарно. Уже была не школьница, а красивая молодая девушка — всё же уже девятнадцать лет. Опять же туфли на каблуке, стала выше ростом.

Даже не знал, что она на таких шпильках ходить умеет. Сколько в ней скрытых талантов.

Ресторан, судя по рекламе, был не слишком пафосный, чтобы не чувствовать себя идиотами, но достаточно дорогим, чтобы не быть там белыми воронами в нашей одежде. На входе нас встретил надменный метрдотель в строгом костюме. Каюсь, пришлось применить магию. Этот магл на входе пытался мне объяснить, что у них всё по записи, и то и сё. Еще чего, решил он мне вечер испортить. Немного выдвинул палочку в ладонь, коротко взмахнул рукой — и нас с извинениями пропустили внутрь.

Оказалось, что места у них были. Один столик в углу, который был заказан, но клиенты не пришли.

Сидели за столиком. Мимо бесшумно скользили официанты в белоснежных фартуках, тихо позвякивая приборами. Пахло чесноком, базиликом, теплым оливковым маслом и жареным мясом. Пока она изучала меню, вышел на улицу и купил ей цветы у уличного торговца — небольшую аккуратную розу, которая теперь лежала на столе рядом с мерцающей свечой.

Гермиона заметно волновалась. Постоянно теребила ножку хрустального бокала с красным вином, покусывала губу. Старался держать лицо кирпичом и излучать уверенность, но внутри самого потряхивало. Никогда не был в ресторанах, только знал, как тут и чего, из кино и книг. А еще это было наше первое настоящее, нормальное свидание. Без пряток по углам, без страха. Только она и я. Если не считать других людей в ресторане, ненавязчивого джаза из колонок и тихого гула чужих разговоров. Но здесь были такие отдельные кабинки, отгороженные панелями, что создавало некую интимность и приватность.

Разговаривали обо всем и ни о чем. Пили вино — алкоголь приятно согрел кровь, расслабив натянутые до звона нервы. Она смеялась над моими байками про минское детство, я слушал её рассуждения о магловской литературе. Официант принес пасту с морепродуктами и стейк, от тарелок поднимался густой, аппетитный пар.

На пару часов мы просто выпали из реальности. Казалось, мы просто парень и девушка на свидании, никакого тебе ограбления в США.

Тайный ход и сорванная резьба

К полуночи вышли из ресторана. Светились от эмоций и алкоголя. Отмахнулись от таксиста. Зашли в ближайшую подворотню. Приобнял Гермиону и поцеловал в губы. Не успела она ничего сказать, как трансгрессировал обратно в Хогсмид. Оказались на тёмной заснеженной улице, всё так же целуясь. Это было фантастически. Оба были слегка навеселе, адреналин и вино бурлили в крови.

Один минус: Гермиона была в этих шпильках. Пришлось спрятаться и лезть в «Гараж». Вынес ей оттуда тёплую обувь.

Это в Лондоне было холодно, но терпимо, а тут стояла настоящая зима, со щеками, обжигаемыми ледяным ветром.

Шли довольные и счастливые. Это был лучший наш вечер.

В замок прошли тайным ходом. Тем самым узким лазом в южной стене, который использовал в октябре. Пробирались в темноте, пахло сырой землёй и вековой пылью. Шёл впереди, держа её за руку, она тихо хихикала, когда едва не споткнулись о выщербленный выступающий камень.

Вылезли на втором этаже и, крадучись, добежали до Башни Старост. Конечно, все уже спали, но всегда бывают те, как мы, например, кто не спит.

В гостиной было темно, только камин бросал на пол красные отсветы. Стоило закрыть за собой дверь — и всё.

Она сама потянула меня к себе. Жадный, сбивающий дыхание поцелуй. Мои руки скользнули по гладкой ткани её платья. Прижалась вплотную, её пальцы судорожно путались в моих волосах. Целуясь и обнимаясь, стали медленно, но верно пятиться в сторону дивана.

Одежда начала слетать. Вот упал на ковёр мой пиджак. Звякнула пряжка ремня. Её платье скользнуло на пол. Не знаю как, может магия. Кожа к коже. От неё пахло вином и тем дорогим парфюмом, которым она побрызгалась в магазине. Она не отстранялась. Не напрягалась, как раньше. Её тело было податливым, горячим. Она была готова. И я был готов. Мы были готовы.

Подхватил её на руки. Обвила ногами талию, прижимаясь всем телом. Мы рухнули на диван — я снизу, она сверху. Её волосы рассыпались по плечам. Провёл ладонями по её спине, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения.

Целовала мою шею, плечи, ключицы — жадно, торопливо, словно боялась, что время кончится раньше, чем мы.

Шептала мне на ухо. Не понимал, что, но сам шёпотом заводил её.

Пальцы нащупали застёжку её бюстгальтера. Замерла на секунду, глядя мне в глаза. Видел в них всё — страх, желание, доверие. Кивнула. Слегка, едва заметно. Но этого было достаточно.

Застёжка поддалась. А руки сползли уже ниже по её телу, нащупывая пальцами ткань кружевных трусиков.

И тут, мать его, раздался звонок.

Резкий, дребезжащий, механический звон дверного колокольчика над входом в Башню ударил по ушам, как сирена воздушной тревоги.

Замер. Сердце колотилось так, что отдавалось в горле.

— Не открываем, — прохрипел, пытаясь снова поцеловать её шею. — Кого там принесло в час ночи.

Дребезжащий, механический, абсолютно беспощадный. Колокольчик над дверью Башни заходился в истерике.

Мы замерли. Я — сжимая ткань её трусиков. Она — с припухшими от поцелуев губами и безумным блеском в глазах. Сердца колотились в унисон. Её кожа пылала под моими ладонями.

Дзинь. Дзинь. Дзинь.

— Не открывай, — выдохнула она. — Саша. К Мерлину всех.

Дзинь. Дзинь. Дзинь.

Звонок не умолкал. Кто-то ломился в нашу дверь, как в осаждённую крепость.

Звонок повторился. Настойчивее.

Гермиона тяжело выдохнула, отстраняясь. Её глаза блестели, но мозг старосты включился мгновенно.

— Мы должны, Алекс. А вдруг что-то случилось? Вдруг нападение?

Не сразу отвёл взгляд от её обнажённой груди. Вздохнул и глухо зарычал, проклиная весь этот замок. Мы лихорадочно начали собирать вещи с пола. Путался в штанинах, она наспех прикрылась упавшим платьем, потому что я всё же стянул с неё эти трусики. Мне хотелось выть.

Гермиона юркнула в свою комнату. Тяжело дыша и злой как мантикора, рывком открыл дверь. Замок зловеще щёлкнул.

На пороге стоял профессор Стоун. Наш новый препод по ЗоТИ. От него тянуло табаком и уличным морозом. Шрам на его лице в полумраке казался чёрным.

Уже открыл рот, чтобы послать его к дементорам и чёртовой бабушке вместе со всеми проблемами, но он заговорил первым.

Вначале Стоун удивлённо посмотрел на мой растрёпанный внешний вид, но сказал другое:

— К... Мне нужна твоя помощь. Директор сказала, что ты знаешь этот замок лучше всех. У меня пропал студент. Бенджи Фенвик. Первокурсник с Гриффиндора.

Устало потёр лицо.

— Профессор, час ночи. Может, он просто спит в шкафу?

Стоун помрачнел.

— Я дежурил. Его нет в башне с самого ужина. Мальчишка наслушался баек про Поттера, Уизли и мисс Грейнджер. Решил, что раз они совершали подвиги на первом курсе, то и ему пора. Пошёл искать тайные комнаты или троллей. Половину замка уже обыскали. Пусто.

Я устало прикрыл глаза, проклиная и этого первокурсника, и весь факультет Гриффиндора, а за моей спиной появилась Гермиона. Застёгнутая на все пуговицы, одетая в школьную форму, но с растрёпанными волосами, горящими щеками и слегка размазанным макияжем.

— Мы поможем, профессор, — сказала она ровно.

Я лишь стоически вздохнул.

Мальчик в подземельях

Оставили Стоуна ждать нас в гостиной Гриффиндора. Сами метнулись на восьмой этаж. Забежали в лабораторию, где на столе лежала моя карта замка. Достал палочку, стукнул и развернул её.

Склонились над пергаментом. Точки мельтешили перед глазами.

— Есть, — ткнул пальцем в бумагу. — Вот его точка. Долбаный Бенджи в подземельях. Самый нижний уровень. Это даже не жилая зона, это старый технический лаз. Он пытается выйти наружу. Гребаный герой.

Гермиона стукнула меня, чтобы не ругался. Дамблдора не было: может, спит в кристалле, а может, научился перемещаться.

Рванули вниз. Спускались по влажным, скользким ступеням. В подвалах изо рта шёл пар, пахло плесенью и стылой водой. Всё же рядом озеро, а говорят, в гостиной Слизерина даже видно его — они там словно в аквариуме.

Нашли этого «героя» быстро. Мелкий Бенджи свернулся калачиком у массивной, обитой железом двери, которая вела в один из старых рвов. Дрожал от холода во сне, прижимая к груди палочку. Не смог открыть древний замок, металл которого покрылся инеем, и просто отрубился от усталости. Метр с кепкой, а всё туда же. Вот слушал бы лучше легенды о храбром старосте из Когтеврана, который не лезет в разные опасные авантюры без четкого плана, как эта троица.

Было желание его пнуть. Мелкий гад разрушил магию момента, я уже почти дошёл до фазы, где Гермиона не отвертится. Эх, придушить бы его тут по-тихому. Гермиона была добрее: присела и аккуратно потрогала его за плечо.

Пацан спросонья ничего не понял, начал хлопать глазами, а потом испуганно заскулил, увидев меня. Еще бы, сам себя не видел, но хотелось, чтобы он понял, что натворил. Разбудил во мне демона из ада.

Бенджи рассказал Гермионе, всхлипывая, что старшие ребята рассказывали про подвиги старосты Грейнджер и её друзей. Гермиона аж засияла. Вот гад, теперь придушить его будет сложнее: втерся в доверие к моей девочке.

А дальше он подвернул ногу, замок этот не открывается. И решил спать здесь.

Мало того, еще и на руках пришлось нести этого мелкого. А он всю дорогу рассказывал, какая Гермиона замечательная. Только что автограф не просил. Мелкий клеит мою девушку прямо у меня на глазах! Один раз чуть его не уронил, и малец что-то понял, испуганно вцепившись мне в куртку.

Вернули пропажу Стоуну, который ждал нас возле портрета Полной Дамы. Гермиона попросила сильно не наказывать — всё-таки дитя гриффиндорской пропаганды. Стоун кивнул, сурово ухватив пацана за шкирку, и увел его в гостиную Гриффиндора. Тяжелый портрет с щелчком закрылся за ними.

Обещание

Вернулись к себе. Тишина в гостиной больше не искрила. Адреналин спал, оставив после себя только липкую, тягучую усталость. Чувствовал, что тот момент был безнадежно, безвозвратно упущен.

Даже не пытался поприставать к Гермионе: по её виду и эмоциям, что от неё шли, понимал — долбаный Бенджи был послан Кассандрой, чтобы помешать мне сегодня ночью. Или сама судьба издевается.

Упал на диван, глядя на тлеющие угли. Гермиона села рядом.

— Грейнджер, если мы с тобой выживем в Нью-Йорке, лично найду этого Бенджи и подвешу его за ноги на Астрономической башне, — мрачно пообещал.

Гермиона тихо, грустно усмехнулась. Взяла мою руку в свои. Её пальцы были холодными после подземелий, но прикосновение всё равно обжигало.

— Саша... — Она посмотрела мне в глаза. Взгляд был серьезным, без тени игривости. — Наверное, это к лучшему. Что нас прервали.

— К лучшему? — Хмыкнул. — Мой организм с тобой категорически не согласен. Он говорит мне, что если так дальше пойдет, то объявит мне бойкот.

— Послушай, — Гермиона мягко коснулась моей щеки. — Я не хочу, чтобы наш первый раз был таким. На адреналине. Из-за страха, что завтра мы можем не вернуться. Как будто мы прощаемся. Я хочу, чтобы мы сделали это, зная, что впереди у нас целая жизнь. По любви, а не от отчаяния.

Смотрел на нее. Умная, правильная, упрямая Грейнджер. Она была права. Это я понимал головой, но вот другим местом принять этого не мог. Скоро от такой жизни буду на луну выть.

— Обещаю тебе, — Её голос дрогнул, но прозвучал твердо. — Когда мы вернемся. Я вся твоя. Абсолютно.

Тяжело выдохнул, притянул её к себе, усадил на колени и поцеловал в макушку. От волос пахло её любимым шампунем и немножко подвальной сыростью.

— Ловлю на слове, Грейнджер. Попробуй только отказаться. Ладно, что уж, иди спать, мечта первокурсников. Завтра тяжелый день.

Поцеловала меня в губы, улыбнулась и ушла. А я остался сидеть на этом диване — надо его выкинуть нафиг, несчастливый диван, — глядя в каменный потолок и мысленно, этаж за этажом, костеря на чем свет стоит профессора Стоуна, мелкого Бенджи, Кингсли с его мракоборцами и весь этот чертов замок. Никакой личной жизни.

Ладно, пойду к Гермионе спать. Уже сегодня утром нас ждёт Нью-Йорк.