Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 18 декабря 1998 года. Сбой навигации и уличная магия]

Враг номер один

Проснулся хмурый и злой, как разбуженный зимой медведь. Мало того что спали с Гермионой не так много, так еще и уснуть не мог. Кровь бурлила. Пару раз хотелось чуть ли не съесть спящую рядом Грейнджер. Лишь моё врожденное человеколюбие спасло её.

Внутренний рейтинг мирового зла за ночь кардинально обновился: Волдеморт мертв, Гриндевальд сместился на почетное второе место, а безусловным лидером и моим личным злейшим врагом стал гриффиндорский первокурсник Бенджи. Новый тёмный лорд. Надо будет за ним присмотреть. Пацан коварный.

Гермиона тоже не выспалась. Опять же, несмотря на её слова, она и сама хотела, чтобы ночью у нас всё было, но этот чертов гриффиндорец... Теперь понимаю слизеринцев, за что они их так не любят. Ходила в своей ночной рубашке по гостиной тихая, чуть виновато пряча глаза, когда наши взгляды пересекались. Мы оба понимали, что ночью должно было всё произойти. А теперь непонятно, когда он будет, этот следующий раз.

Собрались быстро. Окинули нашу гостиную в Башне Старост долгим взглядом. В камине стыла серая зола, пахло холодной пылью и старым деревом. Увидим ли мы еще раз эту комнату? Не факт. Обнялись крепко, без слов, впитывая тепло друг друга. Поцеловались.

Заставил Грейнджер еще присесть на дорожку. И сказать «ни пуха ни пера». Причем на русском. Чтобы она сказала «к чёрту», времени её учить не было. Но «к чёрту» сказать так-то нетрудно, хоть и с жутким акцентом. Но это было очень мило — первые слова на русском от другого человека с августа. Чмокнул её в холодный нос. Какая она милая, когда на русском говорит, надо будет заняться её обучением.

Проверил снаряжение. Заставил Гермиону лишний раз убедиться, что стальная пластина со щитовыми чарами лежит в надежном, легкодоступном кармане. Наши основные вещи давно скинул в «Гараж» — путешествовать налегке всегда удобнее. На спине только неприметный рюкзак, а во внутреннем кармане куртки тяжелой, успокаивающей сталью холодил ребра готовый к бою «Довод».

Выскользнули из замка. Тяжелые створки закрылись за нами с глухим, окончательным стуком. План сработал идеально — министерские ищейки искали нас в лондонском «Дырявом котле», поэтому дорога до Хогсмида оказалась чистой. Морозный утренний воздух обжигал легкие, под ботинками поскрипывал смерзшийся снег, а дыхание вырывалось густыми белыми облачками.

Сентиментальность старого козла

Задний двор «Кабаньей головы» встретил привычной вонью козьего навоза и мерзлой земли.

Аберфорт, обычно хмурый и колючий, как старый чертополох, сегодня удивил. Вышел проводить. Посмотрел на нас из-под кустистых бровей, подошел и... обнял. Крепко, по-медвежьи сгреб в охапку сначала меня, отчего ребра хрустнули, а потом и растерявшуюся Гермиону. От его куртки густо несло табаком и перекисшим элем, но в этом жесте было столько искренней тревоги, что в горле встал ком.

— Слушай меня, пацан, — пробасил старик, буравя меня выцветшими глазами. — Чтоб даже не думал там сгинуть. А особенно — чтоб не вздумал потерять эту девчушку. Понял меня?

Только кивнул. Слова застряли где-то на полпути.

Не успел проникнуться сентиментальностью, как он хлопнул меня по плечу и пробасил:

— Всё, хватит этих козлячьих нежностей. Я тебя обучал. Справишься.

Развернулись к портальному камню.

Снова достал нож. Металл хищно блеснул в утреннем свете. Гермиона была последней, кто не был привязан. Она взяла нож и быстро и резко провела по ладони. Алые капли крови закапали на портал, тихо зашипев на холодной меди. А я уже использовал заклинание, чтобы заживить рану. Кожу мгновенно стянуло.

Посмотрели друг на друга.

Взмахнул палочкой и произнес заклинание. Это всегда надо делать, когда используешь портал впервые. Назад уже будет не нужно. Главное — там капнуть кровью на обратный.

Сцепили пальцы свободных рук так крепко, что костяшки побелели. Свободными ладонями прикоснулись к холодному артефакту. Посмотрели на Аберфорта, кивнул ему. Повернул голову к Гермионе. Она была собрана и серьёзна.

— Готова?

— Да.

Авария на линии

Магия рванула пространство. Обычно портал просто скручивает внутренности в тугой узел, но в этот раз всё пошло не так.

Меня словно зацепило двумя невидимыми товарными поездами, идущими в разные стороны. В ушах зазвенело от чудовищного перепада давления, кости затрещали, разрываемые надвое. Кажется, уже видел очертания нужной комнаты, но тут чудовищная сила вырвала пальцы Гермионы из моей ладони.

Закричал её имя, но в вакууме телепортации не было звука. Только тошнотворный свист разрезаемого пространства.

Миг, и меня выбросило жестко из пространства в реальность. Грохнулся на четвереньки, до крови содрав ладони о грубый, шершавый бетон. Кажется, и колено разодрал, даже сквозь джинсы. В голове шумело, и была легкая дезориентация в пространстве. Не очень понимал, где я.

И тут в нос мгновенно ударил едкий, агрессивный коктейль запахов: жженая резина, выхлопные газы, пережаренное масло из уличной забегаловки и стылая сырость чужого города. Где-то вдалеке завывала сирена, фоном стоял непрерывный гул мегаполиса. Захотелось зажать уши. Это точно был не уютный подъезд квартиры отца Би.

Резко вскочил, озираясь. Нью-Йорк.

Сзади раздался оглушительный визг тормозов и яростный гудок. Жёлтый кэб остановился в сантиметрах от моего бедра, водитель заорал что-то, видно, матерное по-испански, активно жестикулируя.

Быстро огляделся, поднимая руки вверх, показывая водителю, что да, виноват. Гермионы рядом не было.

Паника ударила в виски горячим молотком. Где она?! Но времени обдумать не было, отскочил с проезжей части на тротуар. Мимо плотным потоком спешили люди в тёплых пальто, дыша паром в бумажные стаканчики с кофе. Город, ощетинившийся небоскребами, давил своим масштабом. Стальные конструкции терялись в серых, набрякших снегом облаках. Огромные рекламные щиты кричали яркими цветами, отражаясь в лужах на асфальте. На меня никто внимания не обращал, мало ли какие чудики бывают в этом муравейнике. Из решёток подземки валил густой, тёплый белый пар, согревая мёрзлый воздух. Не знаю, в каком районе: хоть и был в Нью-Йорке, но это большой город, чтобы можно было понять по внешнему виду, где нахожусь. Надо или спросить у кого-то, или найти какую-нибудь табличку с названием, в прошлый раз видел — стоят такие столбики.

Осмотрел себя: джинсы на левой коленке были порваны. Присел и осмотрел колено: не сильно, но кожу разодрал, слегка болело, но терпимо. А вот руку до крови разодрал, пришлось обмотать платком. Так, что же делать: идти искать квартиру Би или Гермиону? Она хоть в Нью-Йорке не была, но карту района квартиры Би зазубрила и как туда добраться, если что, знает. Но было тревожно просто так кинуть её, вдруг она тоже упала, как я, а может, ещё хуже.

Нас раскидало. Мозг лихорадочно заработал, анализируя ошибку. Но почему? Гермиона же всё правильно сделала, вторая группа добралась. А потом осенило: чёрт, а ведь первый портал, тот старый камень в подвале конспиративного дома Кингсли, он же тоже на меня завязан. При телепортации магия не поняла, к какому из них меня тянуть, и в итоге выбросило где-то, скорее всего, посередине. Наверняка Гермиона, как теоретик, потом прочтёт мне целую лекцию, что мне надо было сделать, а она думала, что я знаю. Но сейчас было не до лекций.

Прошёл немного вперёд по улице, щурясь от режущего глаза неонового света рекламных вывесок, пробивающихся сквозь серое утреннее небо. Нашёл глазами уличный указатель. Гринвич-Виллидж. Достал карту из рюкзака, поискал: ага, вот, примерно в километре от места, куда мы должны были попасть.

Микромагия и грязный переулок

Теперь надо решить: поискать Гермиону, ведь её могло тоже где-то здесь выбросить, или же сразу двигаться.

Внезапно в кармане куртки словно стало горячо. Сунул руку во внутренний карман. Пластик «Бесед-карты» был холоден — артефакт мелко вибрировал и светился мягким синим неоном в полумраке. Огляделся, впереди увидел узкий тёмный пролёт. Двинулся к нему. Там, как часто видел в кино, какие-то мусорные ящики и узкий проход между домами. Под ногами хрустнул битый кирпич.

Нырнул в тёмную, провонявшую застоявшейся мочой и гниющим мусором подворотню. Запахи цивилизации.

Еще раз достал карточку и прочитал.

Гермиона: [Алекс. Ты где? Я на какой-то Третьей улице, тут рядом перекрёсток с Бродвеем. Но зашла здесь между домами.]

Грейнджер умничка, достала свой МПК. Там сообщения можно было и пальцами отбивать, или палочкой.

Осторожно достал палочку. МАКУСА отслеживает магию, но легкое постукивание древком по артефакту для ввода текста — это микромагия. Тонкая, едва уловимая флуктуация, сравнимая с искрой статического электричества от свитера. Будем надеяться, что ничего не будет. Но, с другой стороны, если бы они все эти карточки, подобные моей, могли отследить, то сошли бы с ума, постоянно прыгая. А сколько всяких подобных артефактов еще есть.

Снова достал карту. Ага, мы недалеко, нас почти в одном месте раскидало, всего пару улиц надо пробежать.

Быстро приложил палочку:

Алекс: [Жди. Скоро буду.]

Выскочил из подворотни и побежал. Холодный нью-йоркский ветер бил в лицо, под ногами хлюпала грязная слякоть.

Лавировал между пешеходами.

Добрался до указанного перекрёстка за три минуты. Её там не было. Остановился, тяжело дыша. И тут чуйка, обостренная до предела, уловила звуки. Из узкого кирпичного тупика между высотками доносился грубый, раскатистый смех и громкие мужские голоса.

Метнулся туда. Скорее всего, про эту подворотню и писала Грейнджер.

Картина маслом. Четверо маглов. Судя по виду, местные гопники, лет по двадцать-двадцать пять, в дутых куртках и тяжелых ботинках. Они плотным полукольцом зажали Гермиону в углу у грязной кирпичной стены.

Один из них, скалясь, тянул к ней руки:

— Да ладно, крошка, чего ты ломаешься? Мы же просто хотим познакомиться поближе...

— Да всего-то, развлечешь нас с парнями, чикуля, — добавил второй.

Остальные гаденько заржали.

В обычной ситуации Гермиона размазала бы их по этой стене одним взмахом палочки. Но здесь, в США, любая открытая магия палочкой — это воющая сирена в штаб-квартире МАКУСА и мгновенный провал операции. Грейнджер стояла прямая как струна, глаза метали молнии, но палочку не доставала. Не боялась, просто не знала, как решить проблему без волшебства.

Зато я знал. Сколько такой быдлоты видел в Минске — они понимают только один язык.

Хватило всего мгновенья, чтобы всё это оценить и принять решение. Никто не смеет трогать моих девочек, а уж за Гермиону порву голыми руками. Тем более что магией пользоваться нельзя. Конечно, был «Довод» под курткой в кобуре, но рисковать не хотелось.

Шагнул в переулок. Рука нырнула в карман. Пальцы привычно легли на холодный ребристый корпус магошокера. Медь контактов чуть покалывала кожу.

Двигался быстро и бесшумно, как кот. Пока парни сообразили, что за их спинами кто-то есть, уже был на дистанции удара.

Подлетел к ближайшему со спины. Резкий выпад. Медная вилка контактов впечаталась амбалу в шею, прямо под основание челюсти. Сухой, короткий треск, вспышка озона и характерный, тошнотворный запах паленой кожи. Парень даже пикнуть не успел — просто обмяк, как пустой мешок, и сполз в грязь. Первый пошёл.

Второе нажатие. Следующий гопник, только начавший поворачивать голову, получил заряд в шею и с глухим стуком сложился пополам, задергавшись в параличе. Второй аут.

Третий успел отскочить, испуганно матерясь. Четвертый, самый здоровый, взревел и кинулся на меня, замахиваясь тяжелым кулаком.

Ушел под руку. Рефлексы сработали идеально. Перехватил бьющую руку, подвернулся, вложив в движение весь вес тела, и провел жесткий бросок через бедро. В другой ситуации мог бы смягчить его падение, но раз он там моей девочке предлагал познакомиться — ну пусть сперва со мной.

Амбал с хрустом впечатался спиной в промерзший асфальт, выбив из легких весь воздух. Его ноги взлетели вверх, подрезав пытавшегося отступить третьего. Тот споткнулся, взмахнул руками.

Рванул вперед, схватил падающего за воротник куртки, потянул на себя и коротким, безжалостным ударом колена встретил его лицо. Хруст сломанного носа. Горячие брызги крови на костяшках.

Всё заняло от силы секунд десять. Четверо здоровых лбов валялись в нью-йоркской грязи, постанывая и не понимая, что их сбило.

— Ходу! — рявкнул я, пробивая с ноги в грудь четвертому, который силился подняться после броска. Ребра под тяжелым ботинком глухо хрустнули.

Схватил Гермиону за ледяную ладонь и рванул прочь из переулка. Мы бежали через квартал, петляя между потоками машин, пока не нырнули в тихий, безлюдный дворик у какого-то кафе.

Остановились. Легкие горели от бега и морозного воздуха. В ушах шумела кровь.

— Не задели? Не сделали больно? — хрипло выдохнул, тяжело дыша и обхватывая её лицо ладонями. Быстро осмотрел.

Гермиона отрицательно замотала головой. В её карих глазах плескался адреналин.

— Нет. Всё хорошо. Когда моя рука отцепилась от твоей. Я угодила в какую-то кучу старых картонных коробок у черного хода. Мягкая посадка, если не считать запаха гниющей пиццы. Затем тебе написала. А вот эти типы... — она кивнула в сторону, откуда мы прибежали. — Я уже готова была достать палочку, они... хотели... Поэтому решила, что будь что будет. Спасибо, Саша.

Гермиона порывисто обняла меня за шею, встав на цыпочки, и крепко, жадно поцеловала. От её губ пахло морозной свежестью, а от волос — родным замком и легким оттенком картона. Ответил на поцелуй, чувствуя, как бешено колотится её сердце под пальто.

Отстранились. Улыбнулся, вытирая краем рукава сбитые в кровь о чужую физиономию костяшки.

— Добро пожаловать в Нью-Йорк, Грейнджер. Давай выпьем кофе для рывка и рванем на базу.

Толкнул стеклянную дверь, над головой звякнул колокольчик. Зашли в небольшое кафе. Внутри было тепло, густо пахло жареными кофейными зернами, корицей и немного чесноком. Буквально четыре крошечных столика с шатающимися ножками и потертая деревянная барная стойка, за которой стоял хмурый, тучный мужчина. По виду — вылитый итальянский мафиози из магловских фильмов, только в заляпанном мукой фартуке.

Подошли к стойке. Хозяин смерил меня тяжелым, подозрительным взглядом — видок у меня после падения на асфальт и драки был тот еще: джинсы порваны, на костяшках чужая кровь, куртка в грязи. Но затем он перевел взгляд на Гермиону, и его лицо внезапно расплылось в широкой, добродушной улыбке.

— Che bella ragazza, — пророкотал он густым басом, наливая воду в кофемашину. — Очень красивая девушка. Тебе крупно повезло, парень.

Гермиона улыбнулась хозяину.

— Спасибо, сам удивляюсь, — спокойно кивнул, выкладывая на стойку пару смятых долларовых бумажек из июльских запасов. — Два самых крепких кофе, пожалуйста.

Итальянец хмыкнул, ловко застучал рожком кофеварки, и через минуту перед нами опустились две дымящиеся фарфоровые чашки на блюдцах. Поблагодарили и отошли за угловой столик. Сели. Гермиона крутила головой: на стенах было очень много рамок с фотографиями.

Она обхватила горячую чашку обеими руками, согревая замерзшие пальцы. Сделала осторожный глоток, прикрыв глаза. Мы не были напуганы дракой — после Пожирателей и егерей четверо маглов с кулаками казались просто назойливыми мухами. Бывали ситуации и похуже, просто не очень удачная телепортация немного нас дезориентировала.

— Спасибо, — тихо сказала она, глядя на мои сбитые руки и замотанный платком, пропитавшимся кровью, порез. — Ты был очень быстр.

— Просто подумал, что ты их там в мышей трансфигурируешь, — пожал плечами, отпивая обжигающий, горький кофе. Напиток моментально прочистил мозги. — Давай посмотрим маршрут. Нам по-прежнему нужно в Верхний Вест-Сайд.

Гермиона достала из кармана сложенную карту Нью-Йорка, развернула её на столе. Бумага сухо зашуршала. Она быстро пробежалась глазами по сетке улиц.

— Так... Мы сейчас в Гринвич-Виллидж, вот видишь кафе. Квартира Би находится на Семьдесят второй улице, рядом с Центральным парком. Это далеко на север. Пешком мы будем идти часа полтора, к тому же привлечем внимание твоим видом.

— Значит, пешком не идем, — констатировал, глядя на карту. — Метро?

— Слишком много людей. Час пик, да и спускаться под землю сейчас... не хочется. Насмотрелась я уже.

— Согласен. Поедем с комфортом, — я допил кофе и поставил чашку на блюдце. — Поймаем желтый кэб, они здесь как в кино. Сядем на заднее сиденье, затеряемся в потоке машин и доедем прямо до нужного места. Деньги у нас есть.

Гермиона кивнула, сворачивая карту.

— Желтый кэб подойдет. Допиваем и идем ловить машину. Нужно как можно скорее встретиться с остальными.

Попрощались с хозяином. Итальянец махнул нам на прощание пухлой рукой. Вышли из теплого кафе обратно на промозглую нью-йоркскую улицу. Поднял руку у обочины, и уже через минуту желтое такси с визгом тормозов остановилось прямо перед нами. Открыли дверь и нырнули на потертые кожаные сиденья, направляясь к нашей оперативной базе.