Шторм в пиале (гет)

Она находит его в темноте — одного.

Уже поздно. Слишком поздно, чтобы маленьким девочкам бродить без сна по тёмным палубам, но Катара с каждым днём всё меньше походит на «маленькую девочку». И давно миновал час, когда все благородные принцы должны отдыхать в своих покоях: спать, медитировать, готовиться к новой битве. Но Зуко сейчас почти не отдыхает. Он мерит взглядом тьму, прикидывая, сколько ещё крови способно отмерить слово «благо».

По правде говоря, эти мысли давно утомили его.

— Хочешь услышать историю?

— Нет.

— Она об Аватаре.

— …Продолжай.

— Ах. Ладно. Ну что ж. Давным-давно…

— Это история такого рода?

— Это старая легенда. Послушай, а потом жалуйся, ладно? Или представь, что я разговариваю с рыбами. Не обращай на меня внимания. В общем, жил-был один правитель, и он был сильно опечален.

— Чей правитель?

— Что?

— Чьим правителем он был? Какого народа?

— Своего собственного. Неважно, не перебивай, иначе ничего не получится.

— Важно. Что я могу уловить в этой байке, если ты даже не знаешь, какими людьми он правил?

— Своими. Это был его народ, и он был их правителем, и это моя история… Ой, ладно, неважно. Заставить тебя что-то выслушать — всё равно что заставить здравомыслящего человека жевать стекло. На что я надеюсь…

— Почему он был опечален?

— …Потому что был влюблён в луну.

— А, безумец.

— Нет. Он был отважен и благороден, и луна тоже любила его, но была беда: повелитель любил луну настолько, что не мог вынести ни единой ночи без неё. Каждый раз, когда луна начинала убывать, как должно ей, его здоровье тоже начинало слабеть.

— Безумец с обратной лунной лихорадкой. Удивительно.

— Ты просто глух к романтике. Тише. Каждую ночь правитель молил луну остаться — но как она могла? Её удел — уходить и возвращаться; она не смела перечить собственной судьбе, как камень не смеет обратиться водой, а дерево — научиться ходить. И тогда она упрашивала любимого странствовать с нею по небосклону. Но он был прикован цепью долга и никогда не мог покинуть свой народ.

— Тогда он был хорошим правителем. Пусть и безвозвратно безумным.

— Тоже так думаю. Только в этом есть горькая печаль, не находишь? Быть может, в этом и кроется различие меж истинным правителем и просто властелином: первый готов нести несчастье ради других, а второй — лишь потворствует своим желаниям.

— …

— Истекая болью разлуки, они продолжали жить и любить, но в те ночи, когда луна пряталась совсем, уплывая в недосягаемую высь, его сердце падало столь низко, что грозило разбиться насмерть. В отчаянии они воззвали к Аватару.

— К какому? Воды, земли, огня или воздуха?

— Не знаю. Он был Аватаром — и был им так долго, что это, верно, уже не имело значения. Люди помнят Року как Аватара, а уж потом как покорителя огня, не так ли?

— Люди помнят Року как последнего Аватара.

— Всё меняется. Как бы то ни было, Аватар спросил каждого, чего тот боится больше всего на свете. Луна ответила: «Что однажды я уйду и забреду так далеко, что уже не найду дороги назад — к нему». Повелитель промолвил: «Что однажды я подниму взгляд к небу и не вспомню её».

— Идиоты.

— …Возможно. А может быть, ты мыслишь иначе, когда влюблён, но не знаешь, как с этим быть. Быть может, это открывает тебе новые страхи, о которых ты прежде и не догадывался. Быть может, тебе предстоит научиться смелости заново — иначе, чем прежде.

— Или, быть может, ему не стоило сходить с ума настолько, чтобы влюбиться в луну.

— Возможно, выбора у него и не было. В любом случае, Аватар взглянул на правителя, затем на луну и сказал, что способен облегчить их страдания. Но платой за это станет сердце.

— Зачем Аватару сердце? Что он будет с ним делать?

— А что ты делаешь со своим? Поражённые дерзостью этих слов, влюблённые сперва отказались даже рассматривать подобную жертву, ведь сердце луны служило её якорем в мир правителя, а сердце правителя — его маяком в мир луны. Исчезни одно из них — и их связь оборвётся навеки. Они были уверены, что больше никогда не смогут увидеть друг друга. Но, будучи смертным, правитель старел, и луна страшилась, что его слабеющее тело однажды не выдержит мук разлуки. И всё же она не могла остаться с ним, а он — уйти с ней. Наконец, она воззвала к Аватару, моля уберечь их от боли, что неминуемо ждала их в конце.

— Она сдавалась, даже не вступив в бой? Выходит, безумец влюбился в трусиху. Неудивительно, что их ждала гибель.

— К трагедии нельзя быть готовым. И она, в конце концов, боялась не за себя. Луна сказала: «Даруй нам нечто, что останется с ним, когда я уйду, и нечто, что переживёт его смерть. Я отдам своё сердце, если ты подаришь нам вечность». Увы, когда луна попыталась достать сердце из груди, горе её было столь невыносимо, что оно разбилось у неё в руках. Решив, что всё потеряно, она зарыдала.

— Как можно достать собственное сердце? Это невозможно.

— Это легенда; в легендах даже невозможное кажется осуществимым. И вот, луна плакала, но Аватар молвил: «Не отчаивайся; любовь не ведает ни расстояний, ни времени. Я дарую тебе нечто более могущественное, чем смерть или долг, нечто сильнее грёз и воспоминаний. Я дарую тебе надежду». Аватар взял крохотные осколки сердца луны и принялся за работу. Сперва он воздвиг земляной столп такой высоты, что тот касался чёрного неба. Взойдя на его вершину, он взял осколки и воспламенил их, пока каждый не засиял ослепительным светом. Затем он заморозил каждый яркий кусочек, чтобы сберечь его сияние. Наконец, Аватар призвал четыре ветра и развеял светящиеся крупицы по всей ночи, доколе не осталось ни единого тёмного угла без мерцающей точки.

— И?

— Вот почему на небе есть звёзды.

— Звёзды.

— Да. Звёзды. Что… почему ты так на меня смотришь?

— Потому что это одна из глупейших историй, что я слышал. Какой в ней смысл?

— Не знаю. Ты весь день дулся, а теперь снова сидишь в потёмках и хандришь. Опять. Я подумала, что смогу отвлечь тебя. Хотя бы чуть-чуть.

— Мне не нужна твоя жалость. И твои дурацкие сказки тоже.

— Знаю, — устало выдыхает Катара. — Но это всё, чем я могу помочь.

Ночь тянется, корабль плывёт, и ни принц, ни девушка больше не говорят ни слова. Наконец Катара снова вздыхает, грациозно кланяется и уходит. Зуко едва ли помнит о чашке в своих руках, полагая, что её содержимое давно выпито и забыто. Однако, приподняв её, он с удивлением обнаруживает, что она полна.

Внутри пиалы он видит луну.

— — —

Комментарий автора:

Хотите верьте, хотите нет, но этот отрывок был написан задолго до финала первого сезона. Легенда, которую рассказывает Катара, не опирается на конкретную историю — она просто основана на вечной формуле народных сказок, в которой женихи встречают волшебниц.