Опасные тайны (джен)

Меня разбудил странный шум снаружи. Я потянулась, поправила причёску и выглянула из палатки. Неподалёку я увидела Железного Дровосека и Страшилу, разговаривающих с солдатом Штурмового отряда.

— Собирайтесь. Скоро будем выдвигаться, — бесцеременно бросил он преджде, чем уйти.

— Где ваш капитан? Мне нужно с ним поговорить, — крикнул Дровосек, догоняя солдата.

— Можешь поговорить с ним, когда будем в пути, — отрезал солдат. — А теперь поторапливайтесь.

Дровосек вернулся с сердитым выражением лица. Изо рта у него с шипением валил чёрный пар. Я осторожно вылезла наружу.

— Всё хорошо?

— Нет, не хорошо, — ответил Дровосек. — Прошлой ночью мы нашли штурмовика, который шнырял вокруг твоей палатки.

Внутри у меня всё похолодело.

— Он что?

— Не волнуйся, мы поймали его и припугнули прежде, чем он успел что-то сделать, и я надеюсь, он усвоил урок, — негодовал Дровосек. — Но я всё равно хочу поговорить об этом с капитаном. Такое поведение совершенно неприемлемо.

«Какой мерзкий тип», — подумала я, прижав руки к груди.

— Мы будем рядом с тобой весь день. Если у него есть хоть капля мозгов, он будет держаться от тебя подальше, — уверенно сказал Страшила, положив руку мне на плечо.

Как бы ни было тревожно, что поблизости шлялся кто-то вроде Таддеуса, мне было гораздо спокойнее, зная, что на моей стороне Страшила и Железный Дровосек. Как иронично, что Штурмовой отряд, который должен был меня защищать, пугал гораздо больше, чем сама Злая ведьма.

Мы собрали палатку и погрузили всё в отведённую нам телегу. Я снова забралась назад, заняв место рядом со Страшилой, а Лёв улегся у наших ног. Но на этот раз Дровосек тоже присоединился к нам в повозке и сел напротив. Вскоре мы снова двинулись в дорогу. Было ещё совсем рано, всего пара часов после восхода, и было видно, что капитану не терпелось продолжить путь. Он даже не стал будить замешкавшихся жителей Изумрудного города, увязавшихся за нами, — они так и остались спать в своих палатках. Очевидно, он собирался бросить их здесь.

Честно говоря, я его не винила. Судя по пьяному разгулу прошлой ночью, удивительно было бы видеть кого-то из них на ногах в такую рань.

Но как только мы тронулись, я заметила, как из палатки кто-то выбрался. Мужчина вытаращил глаза, глядя нам вслед, а затем впопыхах бросился будить своих соседей. В лагере началась безумная суматоха: невыспавшиеся и страдающие от похмелья люди пытались как можно скорее собрать вещи и догнать нас.

Я услышала, как один из штурмовиков разочарованно проворчал:

— Глупо было надеяться, что отставшие просто разойдутся по домам.

— Почему вы просто не прикажете им вернуться? — спросила я.

— Думаешь, мы не пробовали вчера ночью? — ответил солдат. — Не сработало. Они только уверенности набрались.

Страшила и Железный Дровосек переглянулись.

— А я говорил, — хмыкнул Страшила.

— Ну, у нас есть ещё пара дней прежде, чем мы туда доберёмся, да? Может, они передумают? — предположила я.

— Будем надеяться, — ответил Дровосек.

Нас ожидал очередной молчаливый и напряжённый день путешествия. Задержавшиеся жители Изумрудного города всё-таки смогли второпях собрать вещи и догнать нас, правда, не без изрядной доли жалоб.

— Могли бы предупредить, что уходите! — пробурчал один из них.

— Я чуть было спальный мешок не забыл!

— Ещё один такой спринт моя телега не переживёт!

— У кого-нибудь есть вода? Похмелье меня убивает.

Капитан Редстрайк дёрнул поводья и с бешеной скоростью поскакал обратно, прямо на плетущихся за ними людей. Один из мужчин едва не угодил под копыта. Он рухнул на землю, выкрикивая проклятия, а лошадь Редстрайка с яростным ржанием встала на дыбы.

— Слушайте все! — гаркнул он. — Никто не просил вас идти с нами! Ваша помощь здесь никому не нужна! Если вы хотите и дальше участвовать в этой миссии, то докажите свою ценность! Заткнись и не смейте нас замедлять! Если вы и этого не можете, тогда тащите свои бесполезные задницы обратно в уютный Изумрудный город! Эти дебри сожрут вас заживо! И мы не станем тратить силы и ресурсы, чтобы спасти вас от собственной глупости!

Утихомирив недовольную толпу, он развернул коня и вернулся на своё место во главе процессии. Железный Дровосек замахал руками, пытаясь привлечь его внимание, но Редстрайк проигнорировал его.

— Не переживай, у него на уме только одно, — кисло пробормотал Страшила. — У меня складывается впечатление, что он из тех людей, которые всё делают только хуже.

— Но они же должны нам помогать! — вполголоса возразил Дровосек.

— Оглянись вокруг. Они нам не подмога, а вооруженный тюремный конвой, — прошептал в ответ Страшила. — А мы — заключённые.

Дровосек беспокойно огляделся по сторонам, вытащил топор из чехла и уселся с ним, барабаня пальцами по деревянной рукояти. Остаток дня он не произнёс ни слова, но всякий раз, когда кто-то из солдат подходил слишком близко к нашей повозке, я видела, как его руки крепче сжимали топор.

День прошёл почти так же, как и первый: в тревожной, неуютной тишине. Монотонность прерывалась лишь грохотанием повозки, скрипом колёс, мерным топотом лошадей и шелестом одежды их всадников. Мимо нас проплывали пейзажи, зелёные холмы постепенно сменялись чем-то более засушливым. Вместо высокой травы нас окружал сухой кустарник и плотно утрамбованная земля, рощицы попадались всё реже и реже, пока нам и вовсе перестали встречаться деревья выше меня. Всё это время неровные горные хребты вдалеке вырисовывались всё ближе.

Чем дальше мы продвигались на запад, тем горячее и суше становился воздух, пока солнце не начало нещадно нас палить. Мне пришлось натянуть капюшон плаща, чтобы не изпечься заживо, но плащ этот явно сшили для холодной погоды, и в нём мне было всё так же жарко, если не ещё жарче, чем без него.

Увидев, как я жарюсь на солнце, Страшила снял шляпу и нахлобучил мне на голову. Я выглянула на него из-под полей, и он с улыбкой мне подмигнул. Я улыбнулась в ответ.

— Спасибо.

Вряд ли мы могли бы вести непринуждённую беседу, когда вокруг шныряли солдаты Штурмового отряда, но бесконечные часы, проведенные в тишине, успели мне порядком наскучить. Но чем ещё было занять время? Я ведь не взяла с собой ни книгу, ни материалы для рукоделия. У меня даже не было повода заняться одеждой Страшилы, ведь она была совершенно новой и в починке не нуждалась. Железный Дровосек тоже выглядел безупречно после недавнего визита в спа-салон: на нём не было ни пятнышка ржавчины, ни единой вмятины.

Оставался только Лев.

Я посмотрела, как он лежал, свернувшись калачиком у моих ног. Совсем как Тотошка, только в десять раз крупнее. Я улыбнулась и соскользнула с деревянной скамьи на пол повозки, усевшись рядом с ним. Взгляд Льва метнулся ко мне.

— Хочешь, я заплету тебе гриву? — спросила я.

Он недоумённо поморгал.

— А?

— Я с ума схожу, сидя без дела. Мне нужно чем-то занять руки, иначе я взорвусь, — сказала я. — Так что, не возражаешь, если я заплету твою гриву? Я не мастер, но…

— О, конечно, давай! Я не против! — радостно воскликнул он, подвинулся ближе и положил массивную голову мне на колени. — Думаешь, красиво получится?

— Я постараюсь! — засмеялась я.

Я запустила пальцы в густую гриву и принялась сплетать пряди вместе. Это занятие быстро превратилось в забавный эксперимент: грива Льва, несмотря на свою пышность, была не такой длинной, как мои волосы, которые я привыкла заплетать каждый день. С толстым и жёстким волосом работать было куда сложнее, но меня это не смутило. Если так подумать, он мало чем отличался от хвостов и грив лошадей у нас на ферме, а уж их я заплетала бесчисленное количество раз на ярмарках и конных выставках. Я медленно расчёсывала копну пушистых волос Льва, заплетая всевозможные косички, от «рыбьих хвостов» до голландских и французских кос. Лев явно наслаждался процессом: он зажмурил глаза и тихо урчал от удовольствия.

Страшила наблюдал за мной с усмешкой, но в ней не было ни капли злобы.

— Теперь можешь заплести волосы Страшиле, — с улыбкой предложил Дровосек.

— А мне бы пошла косичка, — согласился Страшила, взъерошив длинные соломенные волосы. — Вижу, у тебя много опыта, да? Ты себе часто волосы заплетаешь?

— О, постоянно, — сказала я. — Мне нравится ходить с распущенными волосами, но когда работаешь на ферме всегда лучше зачёсывать их назад, иначе они всё время будут мешать.

— Это мама… — Дровосек быстро поправился, — …прости, это тётя Эм тебя научила?

— Отчасти, да, но она предпочитает короткие стрижки, так что она умеет плести только самые простые косички. Остальным я научилась у школьных друзей или из книг, — ответила я. Его оговорка меня не смутила. Люди постоянно оговаривались, но за ней неизбежно следовал один и тот же вопрос.

— А что… случилось с твоими родителями? — осторожно спросил Страшила. — Ты всегда говоришь о своих тёте и дяде, и один раз упомянула мать, но…

Вот и он. Я глубоко вздохнула.

— Прости, я не хотел совать нос не в своё дело. Наверное, невежливо такое спрашивать, — быстро извинился Страшила.

— Ничего, я уже привыкла. Я не возражаю, правда, — я подтянула колени к груди и откинулась назад, чувствуя на себе взгляды друзей. — Это случилось, когда я была ещё маленькой, такой маленькой, что я их даже не помню.

— Извини, — сказал Дровосек.

— Ничего, — повторила я. — Несчастный случай — мне было тогда года два, может, три. Родители много работали, да и рождение ребенка только прибавило им хлопот, поэтому тётя Эм настояла, чтобы они взяли небольшой отпуск; они его заслужили. Она предложила посидеть со мной пару недель, пока родители будут в отъезде. Они тогда весь Запад исколесили. Повидали столько потрясающих мест: Башня Дьявола, Гранд-Каньон, Арки, Йосемитский парк, Йеллоустоун, гора Рашмор. Можно сказать, совершили путешествие на всю жизнь.

Говоря об этом, я невольно улыбнулась. Я всегда мечтала отправиться в путешествие по всей стране, увидеть эти невероятные места такими, какими они были раньше.

— Родители возвращались обратно, но по пути началась жуткая снежная буря. Они ехали по шоссе, наехали на гололёд, машину занесло, и они разбились. Насмерть.

— Какой кошмар. Мне так жаль, — тихо сказал Железный Дровосек.

— Я же сказала, всё нормально. Я даже не помню их, я была ещё совсем маленькой. У меня не было возможности узнать их поближе, так что… всё в порядке.

Лев прижался ко мне головой. Я крепко обняла его, поглаживая мягкую шерсть. Страшила соскользнул со своего места и уселся рядом, положив руку мне на плечо.

— Иногда я жалею, что так их и не узнала, — рассеянно произнесла я, гладя Льва по спине. — У меня остались только истории, которые тётя с дядей мне рассказывали. Я думаю, они были хорошими людьми. Все, кто их знал, говорили о них только хорошее. Тётя Эм приходилась моей матери сестрой — она подала им идею отправиться в путешествие, и я знаю, что она винит себя во всём, что случилось.

— Она никак не могла предвидеть, что произойдёт, — мягко сказал Страшила.

— Я сама всё время ей это твержу, но от чувства вины тяжело избавиться. Я знаю, что она так сильно обо мне заботится, чтобы… искупить вину. Нет, конечно, она меня любит и в любом случае взяла бы меня под своё крыло, но… Наверное, она думает, что лучший способ исправить ошибки прошлого — это воспитать меня.

— Тогда я считаю, что твоя тётя Эм большая молодец, — улыбнулся Страшила. — Твои родители гордились бы, увидев, какой ты выросла.

— Спасибо, — искренне сказала я. В глазах у меня помокрело, а горло сжалось от волнения. Я сглотнула, пытаясь сдержать слёзы. — Прости, не знаю, почему я так переживаю. Не то чтобы я по ним скучала…

— Мне кажется, ты жалеешь, что у тебя никогда больше не будет возможности провести детство с ними. Ты тоскуешь по тому, что могло бы быть, — медленно произнёс Дровосек. — Я… знаю, каково это.

— По крайней мере, ты шёл к своим мечтам и в конце концов их осуществил, разве нет? — сказала я. — Ты хотел поступить в университет — и поступил. На это немало храбрости нужно.

— Ценой уже моей семьи, — ответил он, печально отводя взгляд. — Даже когда я учился в университете, твёрдо настроившись начать жизнь с чистого листа, я всё равно страшно по ним скучал. Меня терзала мысль: а что если бы я остался? У меня по-прежнему были бы родители. Я бы по-прежнему позволял брату меня задирать.

— У тебя есть брат?

— Да. Его зовут Лэнс. Он на три года меня старше. Не видел его уже… Оз знает сколько лет, — сказал Дровосек. — В детстве он пугал меня до чёртиков. Всегда мною помыкал… Но с братьями всегда так. Если бы я не сбежал, то, наверное, вместе с ним бы сейчас продолжал отцовское дело, едва сводя концы с концами… — он фыркнул. — И я почти уверен, что не превратился бы в железную статую.

— Этого никто не мог предвидеть, — сказал Страшила.

Дровосек громко рассмеялся и покачал головой, прогоняя неприятную мысль. Уголки его рта приподнялись в горькой улыбке.

— Нет, не мог.

— Твои родители ещё живы, — осторожно добавила я. — И брат тоже. Ты всегда можешь… вернуться. Помириться с ними.

Дровосек отвёл взгляд.

— Может быть.

Повозка внезапно остановилась, из-за чего нас хорошенько тряхнуло. Мы все кое-как поднялись на ноги и огляделись.

— Почему мы остановились? — спросил Страшила.

— Мы у реки Гилликин, — сказал возница, указав вперёд на вьющуюся серпантином широкую реку. — Но, похоже, возникла проблема.

Один из штурмовиков, ехавших впереди, развернулся и заговорил с Редстрайком. Отсюда мы прекрасно слышали их разговор:

— Капитан Редстрайк, всё именно так, как мы и боялись. Мост разрушен. Кто-то вывел его из строя.

Редстрайк выругался. Затем резко указал на одного из всадников.

— Ты, поднимись вверх по течению. Ты, — он указал на другого, — поезжай вниз. Где-то поблизости должен быть ещё один мост. Если они оба разрушены, придётся искать другой путь.

Всадники поскакали прочь, а мы подъехали ближе к берегу реки, где смогли наконец слезть с повозки. Река была внушительной преградой, где-то семьдесят пять или даже сто ярдов в ширину. Вода выглядела относительно спокойной, изредка поднимались волны, но меня этим не проведёшь: течение могло быть обманчиво сильным.

Штурмовики спешились и подошли к тлеющим остаткам того, что когда-то было вполне себе крепким мостом. Каменное основание было раскрошено в пыль, обгоревшие куски раскидало по всему берегу. То тут, то там из реки торчали бывшие опоры, от которых до сих пор изредка отваливались камешки и падали в воду. Редстрайк опустился на колени у края разрушенных остатков моста и потрогал обугленные обломки.

— Ещё тлеют. Это сделали недавно, — отметил он.

— Ведьминых рук дело, — сказал другой штурмовик. — Кто ещё способен так капитально разрушить целый мост?

Я медленно выдохнула.

— Она знает, что мы идём к ней, — сказала я, чувствуя, как кровь в моих жилах похолодела.

— Ну, мы не слишком-то и скрывались, — с сарказмом заметил Страшила, кивнув на толпу людей, следовавших за нами.

— Что теперь делать? — глупо было надеяться, что Штурмовой отряд просто отступит, но если нам не удасться пересечь реку…

К несчастью, меня услышал Редстрайк и подошёл к нам. Краем глаза я заметила, как Страшила машинально шагнул мне за спину.

— Это не единственный мост. Если найдём хоть один целый дальше по течению, мы просто изменим маршрут, — сказал он. — Но если эта карга такая дотошная… то она наверняка снесла все мосты от Рестуотера до Гилликина. Тогда у нас не останется другого выбора, кроме как перейти её вброд.

— Перейти вброд?! — резко возразила я. — Она слишком глубокая, чтобы пытаться её перейти! Лучше поищем лодку или паром, да хоть что-нибудь. Должны же здесь быть хоть какие-то суда.

Редстрайк смерил меня взглядом, недовольно поджав губы.

— Я капитан стражи. Решения здесь принимаю я. Если бы мне нужно было твоё мнение, я бы сам попросил.

— Да, но твой план просто идиотский, — отрезал Страшила. Редстрайк пристально на него посмотрел, но даже под изучающим взглядом солдата Страшила остался непоколебим. — Кроме того, моему железному другу ни в коем случае нельзя намокнуть, иначе он заржавеет, да и сам я не горю желанием промокнуть насквозь. Не хватало ещё покрыться плесенью изнутри.

— Тогда оставайся здесь.

— Капитан, лодка будет самым безопасным вариантом. Наверное, не так уж сложно её здесь найти, — рассуждал Железный Дровосек.

— Решения здесь принимаю я, — с нажимом повторил Редстрайк. — Сначала подождём возвращения всадников. Потом пойдём вброд, — он развернулся и зашагал прочь, собирая солдат, чтобы посвятить их в свой гениальный план.

Я фыркнула, скрестив руки на груди.

— Неужто все штурмовики такие придурки?

— Похоже на то, — буркнул Страшила.

— А могут ли твои волшебные туфельки сотворить чудо и… наколдовать нам мост? — неуверенно спросил Лев.

— Я искренне в этом сомневаюсь, — ответила я. — Конечно, я могу попробовать…

— Терять нам нечего, — сказал Дровосек. — И я буду рад любому другому варианту, кроме попытки перейти широченную реку вброд.

Сказать, что план этот закончится для Дровосека плачевно — это ничего не сказать. Если Железный Дровосек упадёт в реку, он мгновенно заржавеет, и его будет практически невозможно восстановить. А я ни за что не брошу его здесь.

Я подошла к берегу и осмотрела разрушенные остатки моста. Разбитые вдребезги камни, обугленные деревянные опоры — вот всё, что осталось, остальное унесло течением.

Я перевела дыхание. Подняла руки. Я понятия не имела, что делаю. Но если просто… захотеть…

Словно собирая пазл, я попыталась представить, как все кирпичики собираются вместе и воссоздают мост. Мысленно я вырисовала этот образ и… пожелала, чтобы он стал явью, будто пыталась исполнить своё самое сокровенное желание.

Я изо всех сил напрягла воображение, представляя, как мост собирается воедино…

«Давайте, волшебные туфельки, делайте хоть что-нибудь».

Тут я почувствовала на себе любопытные взгляды.

— Что это ты там делаешь? — спросил кто-то.

Я опустила руки, раздражённо выдохнув.

— Очевидно, ничего, — я вернулась обратно к своим друзьям и беспомощно пожала плечами.

— Стоило попробовать, — сказал Страшила.

— Ты уверен, что эти дурацкие туфли волшебные? Я никак не могу заставить их работать, — сказала я, шаркнув ногой в пыли.

— О, можешь не сомневаться. Но если ты спрашиваешь меня, как заставить их работать, боюсь, тут я тебе не помощник, — сказал Железный Дровосек. — Магия всегда была необъяснимой и загадочной даже для немногих избранных, которые ею владеют.

К этому моменту вокруг столпились люди, перешёптываясь между собой. Некоторые осмелились выйти вперёд, осматривая реку и ломая голову над тем, как же через неё перебраться. Примерно через полчаса вернулись двое всадников и подтвердили наши худшие опасения: все мосты и вниз, и вверх по течению были в таком же плачевном состоянии. Переправиться было невозможно, если только не сделать большой крюк или не воспользоваться абсолютно нелепым планом Редстрайка.

— Видимо, никто из них так и не нашёл лодку, — шепнул мне Страшила.

— Итак, все, слушайте внимательно! — заявил Редстрайк, выйдя вперёд. — Как мы выяснили, мостов поблизости не осталось, а объезжать реку значит потратить на дорогу ещё две недели. Наш единственный выход сейчас — попытаться перейти реку вброд…

— Или раздобыть чёртову лодку, — крикнул Страшила.

Все штурмовики тотчас обернулись и уставились на Страшилу. Выражение лица Редстрайка было особенно недовольным. В толпе я заметила усмешку Таддеуса.

— Похоже, коровье дерьмо вместо мозгов считает себя гением, — съязвил он.

— Нет, просто у меня есть здравый смысл — такая редкость в наши дни, — в тон ему отозвался Страшила.

Редстрайк гневно подошёл к нему, свирепо глядя на Пугало.

— Я капитан…

— Хреновый из тебя капитан, — сказал Страшила. — Хоть в моей голове всего лишь солома, твоя, похоже, лишена чего-либо, даже напоминающего мысль.

— А ну-ка повтори, пугало, — прорычал Редстрайк.

— Капитан, ниже по реке есть рыбацкий городок, может, у них есть способ переправиться, — негромко предложил один из штурмовиков.

— Я капитан, я здесь отдаю приказы! — гаркнул на него Редстрайк.

— А это МОЯ миссия! — в гневе закричала я, забралась обратно на повозку и выхватила вожжи из рук ошарашенного возницы. — Я не просила, чтобы вы меня сопровождали! Волшебник поручил это задание мне. Не вам — мне! Так что я решаю, что мы будем делать, и я говорю: давайте найдём лодку! — я ткнула пальцем в охранника, который заговорил первым. — Где этот рыбацкий городок?

Тот указал в сторону реки.

— Где-то в десяти милях отсюда есть деревенька под названием Бриджуотер.

— Значит, туда мы и направимся, — сказала я, усаживаясь рядом с возницей, к большому удивлению последнего. Я махнула остальным, и Железный Дровосек со Львом охотно запрыгнули на телегу, тогда как Страшила присоединился ко мне спереди.

Он кивнул вознице.

— Почему бы тебе не взять выходной? Дальше мы сами.

— Но… но у меня приказ… — пробормотал тот.

— Не спорь с дамой, мы справимся. А теперь давай, — сказал Страшила и подтолкнул его, заставив пересесть назад.

Я даже не стала дожидаться, пока все рассядутся; как только я увидела, что Дровосек и Лев забрались на повозку, я щёлкнула поводьями и погнала лошадей вперёд. Я не обернулась посмотреть, кто последует за нами, а кто повернёт назад, но, конечно же, Штурмовой отряд быстро нас догнал и занял прежние позиции, окружив нас со всех сторон. Редстрайк выглядел взбешённым.

— Да кем ты себя возомнила? — рявкнул он.

— Я Дороти Гейл и я та, кто убьёт Злую Ведьму, — горячо сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Я подстегнула лошадей, желая убраться подальше от капитана. Редстрайк отстал от нас: он по-прежнему оставался наподалёку, но решил теперь плестись за нами и дуться.

— С одной стороны, я так тобой горжусь, — Страшила бросил взгляд через плечо. — Кому-то нужно было поставить придурка на место. С другой стороны…

— Я только что разозлила кого-то очень злого и обладающего большой властью, — вздохнула я. — Мне не впервой.

— Ничего, переживёт. Готов поспорить, он просто унижен тем, что у юной девушки идея была лучше, чем у него, — сказал Страшила.

— Само воплощение хрупкой мужественности. Я знаю парочку таких у себя на родине; мужчин, которые терпеть не могут, когда бросают вызов их авторитету.

— Ха-ха! Хрупкая мужественность! Добавлю-ка я это в свой словарь, — улыбнулся Страшила.

— Ты тоже был очень храбрым, — шепнула я ему. Теперь у нас, наконец, появилась возможность поговорить без лишних ушей. — Ты так сильно переживал из-за штурмовиков, но даже ты смог им противостоять.

— Спасибо, конечно, но это ничто, — смутился Страшила. — У меня от них по-прежнему мурашки по коже. Я просто не мог вынести, когда они так свысока с тобой разговаривали.

— Тем не менее, я это ценю, — сказала я, похлопав его по плечу.

Мы ехали вдоль реки ещё час или два, прежде чем на горизонте замаячила небольшая деревушка. Мы подошли ближе и увидели россыпь домов и построек, некоторые на берегу реки, некоторые чуть подальше. Среди них в панике метались люди. К своему ужасу, я заметила несколько струек чёрного дыма.

— О нет, только не говорите мне, что… — пробормотала я. Моё сердце ушло в пятки.

— Ведьма напала и на эту деревню? — спросил Страшила.

Когда мы подошли ближе, то увидели причал, вернее то, что от него осталось — один лишь обугленный остов. В воде до сих пор плавали обломки того, что раньше было лодками; волны подталкивали обгоревшие останки к берегу. Всё в точности как и с мостом: все способы переправиться через реку были тщательно уничтожены.

— Что здесь произошло? — спросила я у перепуганного жителя деревни.

— Ведьма! Это сделала Ведьма! — ответила пожилая женщина с измождённым лицом и растрёпанными волосами, повязанными платком. — Явилась с криками в ночи, словно банши! Сожгла все наши лодки и разрушила причал!

— Кто-нибудь пострадал? — осведомился Страшила.

— Только Тарлин. Он ловил ночью рыбу и проверял клетки с крабами. Только вернулся назад и привязал лодку, как появилась Ведьма. Его чуть не разнесло на куски огненным шаром!

— Боже мой, с ним всё в порядке? — выдохнула я.

— Он выживет, но нога его обгорела, — вздохнула женщина, покачав головой. — Врачи не знают, сможет ли он снова нормально ходить.

Наверное, хорошо, что пострадал только один человек. По крайней мере, Ведьма не сожгла всю деревню; если она смогла разрушить все мосты и лодки, ей под силу было бы сжечь этих людей заживо, пока они спали. Но, похоже, её главная задача — остановить нас.

Редстрайк подошёл к нам, излучаяя самодовольство.

— Я смотрю, твой план найти лодку зашёл в тупик. Надо было прислушаться к советам старших, которые лучше знают, как поступить. Так мы только зря потратили полдня на эту дурацкую затею.

Я почувствовала, как внутри у меня что-то закипает. Но прежде чем я успела ответить, Страшила подвёл меня к группе людей и обратился к ним:

— Мне очень жаль, что ваша дервня пострадала, но нам очень нужно переправиться через реку. Есть ли какой-нибудь способ сделать это безопасно?

Жители Бриджуотера склонили головы и что-то пробормотали себе под нос.

— Все наши баржи и рыбацкие лодки сгорели, но, думаю, мы сможем смастерить вам плот. А зачем, в чём срочность?

— Мы выполняем поручение Волшебника. Мы… хотим остановить Злую ведьму, — сказала я.

Я увидела, как у всех жителей деревни мгновенно загорелись глаза.

— Вы здесь, чтобы убить Ведьму?! О, наши спасители! Слава Всемогущему Озу, какая удача! — ликовали они. Один человек, назвавшийся Бриггсом, выступил вперёд и начал выкрикивать приказы:

— Ладно, ребята, давайте приложим все усилия и поможем этим бравым героям переправиться через реку! Соорудим для них плот и переправим на тот берег! Борис! Сбегай на лесопилку и привези нам брёвен! Сахана, найди верёвки! Кивист, Нарак и Лорен, вы со мной! Вперёд, приступим к работе!

Меня впечатлило, как целая деревня собралась вместе и рьяно взялась за дело. Штурмовики помогали, где могли, но по большей части им приходилось стоять в стороне и не мешать рыбакам делать то, что они умели лучше всего.

Одна только мысль не выходила у меня из головы: вся эта работа, все эти усилия были направлены на то, чтобы помочь мне убить человека. Видимо, ничто так не объединяло людей, как общий враг.

Солнце давно перевалило за полдень. Близился вечер, когда жителям деревни, наконец, удалось соорудить прочный и устойчивый деревянный плот. На нём было место и для повозки, и для лошадей, и даже для горстки людей. Придётся совершить несколько поездок туда и обратно, но, учитывая, что уже темнело, я опасалась переправляться через реку ночью. Озвучить свои опасения я тоже не решалась, потому что знала, что моё предложение будет немедленно отвергнуто.

Редстрайк тем временем осматривал плот и разговаривал со старостой деревни, Бриггсом, то и дело активно жестикулируя. После недолгого обсуждения он повернулся к своим солдатам.

— Пятеро из нас переправятся на тот берег и протянут верёвку через реку. Мы привяжем её вон к тому дереву, — сказал он, указывая на огромный дуб на другом берегу реки. — Понадобится несколько ходок, чтобы всех переправить. Здесь-то мы и оставим наш «балласт».

Я бросила взгляд через плечо на толпившихся в стороне жителей Изумрудного города. Те с нетерпением ждали возможности пересечь реку. Мне не хотелось соглашаться с Редстрайком, но расстаться с ними здесь будет лучшим решением.

— Они в истерику впадут, как только дагадаются, в чём дело, — сказал один из солдат.

— Может, мне попробовать с ними поговорить? — предложила я.

— Только если ты хочешь разозлить их ищё сильнее, — ответил он. — Подожди, пока мы не закрепим направляющую верёвку, тогда мы и сможем от них оторваться.

Стоило признать, план был неплохой. Подлый и коварный, да, но если он убережёт этих упрямцев от опасности, то так тому и быть.

Солдаты Штурмового отряда забрались на плот вместе с Бриггсом, и Бриггс начал толкать их через реку. Один из них держался за длинный, тяжёлый канат, свободный конец которого крепко привязали на этом берегу. После нескольких минут маневрирования по реке они высадились на берег, привязали верёвку, и вскоре плот был готов к отправлению.

Несколько человек остались на другом берегу, а другие помогли Бриггсу переправить плот обратно. После этого начался медленный и трудоёмкий процесс погрузки лошадей, повозок и припасов на плот. Какими бы хорошо выдрессированными ни были кони, они всё равно боялись ступать на неустойчивый кусок древесины. Только на то, чтобы их переправить, ушло четыре захода, а потом ещё два для всего остального.

Наконец, спустя, казалось, несколько часов, подошла и наша очередь. Было уже за полночь. Мне стоило что-то сказать; переправляться через реку ночью было глупой идеей, но если мы хотели оторваться, у нас не было другого выбора. Мы забрались на плот, и на лице Железного Дровосека отчётливо проступила тревога. Из-за всех этих поездок туда-сюда плот сильно промок, и он тщетно пытался не вступить в лужу. Дровосек невольно вздрогнул, глядя, как на его ногах проступили первые признаки ржавчины.

Я взяла его за руку и попыталась ободрить:

— Твоя маслёнка у меня. Как только переплывём на тот берег, мы приведём тебя в порядок.

Дровосек кивнул, но я видела, что его всего трясет: металлическое тело дребезжало от ужаса при одном взгляде на чёрные воды реки, не предвещающие ничего хорошего.

— Спасибо, — пробормотал он.

Пора было отчаливать, но несколько нетерпеливых горожан во что бы то ни стало вознамерились подняться на плот вместе с нами. Солдаты оттеснили их назад, рявкнув, чтобы те дожидались своей очереди. Я знала, что их очередь так и не придёт.

Я вышла к собравшейся толпе, нятянув подобие храброй улыбки.

— Жители Изумрудного города! — громко произнесла я. В толпе воцарилась тишина, и все взгляды обратились ко мне. Боже, как же я не любила публичные выступления. — Я от всего сердца благодарю вас за то, что вы так долго меня сопровождали! Вы очень храбрые и… воодушевезные, — сказала я, копируя нелепую манеру речи Моррибл.

— Но здесь нам придётся расстаться. Не бойтесь! Эти… храбрые и благородные солдаты Штурмового отряда сопроводят меня к замку Ведьмы! Так что вы, э-э, можете идти домой! Возвращайтесь в Изумрудный город и расскажите друзьям, что Дороти Гейл исполнит приказ Волшебника страны Оз! Спасибо за вашу поддержку и… прощайте!

Я отошла назад, и солдаты начали перетягивать плот через реку. Вслед нам раздались крики — кто-то стонал от досады, кто-то желал нам удачи, а кто-то не сдержал свой гнев. Я уловила лишь обрывки:

— Мы можем помочь! Мы тоже хотим убить Ведьму! Возьмите нас с собой!

Я старалась не обращать на них внимания, как вдруг я услышала громкий всплеск позади. «Какого черта?!» — я резко обернулась.

К моему ужасу, люди вошли в реку и пытались забраться на плот! Штурмовики пытались столкнуть их, но те были слишком упорны.

— Возьмите нас с собой! Мы вам поможем!

— Назад! Отойдите! Вы перевернете плот! — кричали им солдаты.

Вся эта возня привела к тому, что плот сильно расшатался, и вода начала перехлёстывать через край. Железный Дровосек испуганно вскрикнул и замер в центре плота, прижавшись к Льву, который и сам лихорадочно вцепился когтями в древесину. Внезапно Дровосек поскользнулся, его рука угодила прямо в воду и мгновенно покрылась ржавчиной.

— Дровосек! — я с криком бросилась к нему, срывая с себя плащ и торопливо его вытирая. Но ущерб был нанесён: его рука заржавела, и он едва мог шевелить пальцами. Его глаза выпучились от ужаса.

— Прогоните их! — взмолился он.

Плот снова сильно качнуло, и я потеряла равновесие, чуть не свалившись за борт. Дровосек споткнулся и с металлическим лязгом упал на живот, очутившись в опасной близости к краю. Его ноги с плеском соскользнули в воду.

— БОК! — завопила я. Я крепко взяла его за руку и изо всех сил потянула, чтобы он не свалился с плота. Его пальцы сомкнулись на моих запястьях мертвецкой хваткой, заставив меня поморщиться от боли. Я видела, как он отчаянно дёргал ногами в воде, пытаясь выбраться, и неумолимо тянул меня за собой. К нам на помощь подоспели Лев со Страшилой. Страшила схватил его за руки, а Лев вцепился зубами в руку Железного Дровосека, упёрся лапами и потянул.

— Вытащите меня! Вытащите меня! — вопил он. — Я не хочу утонуть!

— Мы тебя держим! — сказал Страшила. — Ну же, тяните!

Мы налегли что было сил и вытащили Железного Дровосека из воды обратно на плот. Его ноги сильно проржавели. Он дрожал и всхлипывал, то ли от страха, то ли от облегчения, а, может, от того и другого сразу. Я обняла его за плечи, не желая отпускать.

Солдаты всё ещё пытались оттеснить толпу. Я почувствовала, как во мне закипает гнев. Мой друг мог серьёзно пострадать, и а этим людям и дела до этого не было! Какими же глупыми, эгоистичными и помешанными надо быть!..

— ПОШЛИ ПРОЧЬ!

Я вскинула руку и почувствовала… что-то. Будто вспышка молнии пронзила меня и сорвалась с кончиков пальцев. Внезапно позади плота поднялась огромная волна и отшвырнула всех жителей Изумрудного города обратно на берег. Наш плот рванул вперёд, словно пуля, перелетел через реку на другой берег и заскользил по песку, после чего, наконец, остановился. Всех на плоту хорошенько тряхнуло, но хоть некоторые и потеряли равновесие, никто не упал. На мгновение воцарилась тишина. Все смотрели на реку… а потом перевели взгляд на меня.

— Дороти… — медленно произнёс Страшила. — Как тебе это удалось?

Я не знала, как. Я был так зла и напугана — Бок мог утонуть, он… Я не знаю, может ли он умереть, но я бы его потеряла, и больше всего мне хотелолсь оказаться как можно дальше от этих людей…

— Я… Я не знаю, — заикаясь, ответила я. На меня накатила слабость. В глазах у меня потемнело. — Я просто… я не могла допустить…

Договорить я так и не успела. Меня поглотила темнота, и я потеряла сознание.

* * *

— Дороти?! Дороти! — завопил Страшила, взяв её за плечи и легонько встряхнув. — Очнись, Дороти!

— Спокойно, она просто упала в обморок, — Железный Дровосек взял Страшилу за руки, пытаясь успокоить. — Должно быть, перенапряглась.

Страшила оглянулся на деревню, что осталась по ту сторону реки. Всех тех людей выбросило на берег, будто они были не более чем кусками древесины. Всё произошло так быстро, что Страшила едва успел осознать, что именно произошло.

— Это она сделала, не так ли? — прошептал Страшила. — Это было волшебство?

Дровосек пожал плечами.

— Я же говорил, эти туфли просто нечто.

Лев ткнулся носом в руку Дороти, поскуливая.

— С ней всё будет хорошо?

— Думаю, да, просто она какое-то время полежит без сознания. Давайте уже наконец слезем с этой треклятой штуковины, — сказал Дровосек. Он попытался встать, но его ноги полностью проржавели. Он не мог заставить суставы двигаться.

— Лев, возьми Дороти, я помогу Дровосеку, — Страшила кое-как перекатил Дороти на спину Льва. Он порылся в её рюкзаке, нашел маслёнку и принялся смазывать заклинившие суставы Железного Дровосека.

Внезапно к ним подошли несколько солдат. Один из них выглядел до ужаса знакомым.

— Вот, берём её… — распорядился Таддеус, наклонившись к Дороти.

Рука Страшилы взметнулась со скоростью гадюки, и в лицо Таддеусу был нацелен револьвер.

— Только тронь её, и я вышибу тебе мозги.

Таддеус застыл, уставившись на дуло, направленное ему между глаз, и медленно поднял руки.

— Я просто помочь хотел…

— Я неясно выразился? — спросил Страшила ровным и смертельно серьёзным тоном. Большим пальцем он оттянул курок.

Таддеус с рычанием сделал шаг назад, держа руки поднятыми.

— Знаешь что? Ничего бы не случилось, если бы эта сучка держала рот на замке!

Страшила молчал, не спуская с него пистолета, пока тот не отошел на достаточное расстояние и не пополз обратно в строй к другим штурмовикам. За это время Железный Дровосек смазал суставы и снова мог ходить, пусть и со скрипом.

— Я понесу её, — сказал Дровосек, взяв Дороти на руки. Потребовалось время, ведь колени Дровосека всё ещё были ужасно ржавыми и двигались с трудом, но ему не терпелось скорее убраться от реки. От ржавчины можно избавиться и позже.

— Ты как, в норме? — спросил Страшила.

— Вроде того. Но это было… ужасно, — Железный Дровосек содрогнулся. — Я думал, что пойду ко дну.

Лев зашагал рядом с ним.

— Прости, я попытался тебя подхватить, но не успел…

— Ты помог меня вытащить, — мягко улыбнулся Дровосек. Он вывернул руку, разглядывая вмятины, оставшиеся на металле в том месте, где Лев схватил его зубами. — Ты был очень храбрым. Ты мне жизнь спас. Спасибо.

Лев смущённо опустил голову.

— О… ерунда. Я н-не хотел, ч-чтобы ты упал в реку. Д-друзья ведь так поступают, верно?

— Да, абсолютно верно.

Страшила гордился Дороти и Львом за то, что они спасли Дровосека, но вот собой он был почему-то недоволен. Он пытался помочь — Оз всемогущий, он старался изо всех сил, которых у него и так немного. Да и откуда взяться силе у человека, сделанного из соломы? Он даже Дороти с места сдвинуть не мог без помощи Дровосека. Наверное, он был слишком строг к себе, но в то же время ничего не мог с этим поделать — он чувствовал себя таким бесполезным.

Дровосек осторожно уложил Дороти на повозку и неуклюже уселся на пол рядом с ней. Затем он достал маслёнку и принялся старательно счищать с себя остатки ржавчины.

— Через пару часов стемнеет, — Страшила услышал голос Редстрайка. — Нам нужно убраться как можно дальше от реки, пока кому-нибудь из горожан не пришла блестящая идея за нами погнаться. Скажи Бриггсу, чтобы тот перерезал канат и избавился от плота, как только вёрнется в деревню.

Не сказав больше ни слова, процессия двинулась дальше. Троица вновь уселась в задней части повозки, а Дороти лежала между ними, по-прежнему без сознания. Страшила снял с себя куртку, свернул и положил ей под голову вместо подушки, а потом укрыл её дорожным плащом. И пока они ехали, Дровосек трудился над суставами, а Страшила снова и снова прокручивал в голове тот момент.

Вот они пытались втащить Дровосека обратно на плот, схватили его за руки, а потом…

В воздухе появилось странное ощущение, будто статический разряд, резкий и потрескивающий, но такой знакомый. Он уже чувствовал его раньше, но в этом не было ничего удивительно, правда? Туфельки переполняли чары Ведьмы, и именно из-за неё он стал пугалом; конечно, её магия была ему знакома. Он чувствовал её, когда сидел в классе с маленьким Львёнком, запертым в клетке…

Но тогда она была тёплой, успокаивающей, похожей на потрескивание камина — ироничная метафора, внезапно осознал он. Нет… не совсем. Да, её магия была мощной. Опасной. Разрушительной. Но в этой опасности была какая-то странная красота. Тот же огонь, который норовил превратить его в пепел, мог согреть и успокоить беспокойную душу.

Почему магия Ведьмы вызывала у него такие чувства?

Была глубокая ночь, а они всё продолжали путь, освещая себе дорогу факелами и фонарями. Страшила заметил, что они приближались к предгорьям Большого Келлса. Наконец штурмовики остановились и принялись разбивать лагерь. Дровосек со Страшилой расположились подальше от остальных. К счастью, солдаты решили оставить их в покое. Дровосек снял Дороти с телеги и перенёс в палатку. Лев свернулся калачиком, положив голову ей на грудь. Дровосек и Страшила уселись сторожить снаружи.

— Она до сих пор не пришла в себя, — обеспокоенно сказал Дровосек.

— Я знаю. Но… она крепкая девочка. С ней всё будет хорошо, — обнадёжил его Страшила. Его тоже терзало волнение. Он понятия не имел, как повлияло на неё то спонтанное заклинание, и просто надеялся, что к утру ей станет лучше.

Его размышления резко и грубо прервал всадник, подъехавший вплотную к их палатке. Страшила поднял голову и увидел Таддеуса. Ну конечно, кто же ещё. Он явно не из тех, кто так просто прощает.

— Ты же понимаешь, это всё она виновата, — повторил он с усмешкой. — Если бы не её речь, гражданские ничего бы не узнали, и мы бы просто оставили их позади. Но нет. Ей нужно было открыть рот.

— Поговори мне тут, — буркнул Страшила.

— Она думает, что всех нас умнее, да? Думает, что лучше, потому что у неё есть магия, и сам Волшебник якобы её выбрал. Как по мне, она просто избалованная соплячка.

Страшила оставался неподвижен, сверля мужчину взглядом. Он не произнёс ни слова, зная, что всё, что он скажет, только сильнее раззадорит подонка. Из палатки выглянул Лев, сердито нахмурил брови, и…

Он что… зарычал?

— Вот что я скажу, пугало: твоя подруга знает далеко не так много, как ей кажется, — усмехнулся Таддеус. — Дикие земли на Западе съедят её и косточек не оставят. Вы и дня не продержитесь без нашей помощи, не говоря уже о том, чтобы подобраться к логову Ведьмы.

— Не знаю, уж лучше рискнуть, чем и дальше терпеть такого, как ты, — парировал Страшила.

— Здесь нужно быть жестоким. Безжалостным. Принимать трудные решения. Здесь нужна твёрдая и решительная рука, — он посмотрел на Страшилу, одарив его пугающей улыбкой. — Твоя глупая, набитая соломой головушка и представить не может, что мне пришлось делать ради защиты нашей страны.

Страшила замер. Ему не понравился тон его голоса. К чему он клонит?

— Я стольких преступников задержал, усмирял диких и кровожадных Зверей, — продолжал разглагольствовать Таддеус. — Не говоря уже о предателях — расправляться с ними было для меня величайшим удовольствием. Был недавно один такой…

Предатель. Это слово прозвучало для Страшилы как смертный приговор. Почему? Почему это слово казалось ему знакомым? Где он мог слышать его раньше…

В его голове промелькнули образы. Зелёный, золотой, красный. Мужчины кричали, вопили, ликовали…

Предатель.

Они называли его предателем.

— Нас не интересуют твои военные байки, — внезапно подал голос Дровосек, пытаясь заставить Таддеуса уйти.

— Лучшая ночь в моей жизни! Мерзавец заслужил каждую каплю боли, которая выпала на его долю. Ещё и визжал, как щенок! — с садистским удовольствием произнёс Таддеус.

— Мы не хотим этого слышать, — настаивал Страшила. Он невольно начал подрагивать, но звуки вокруг заглушали шорох соломы.

— В чём дело? Только не говори, что ты брезгливый, — продолжал насмехаться он. — Ты многому учишься, когда попадаешь в Штурмовой отряд. Любой может прицелиться и выстрелить из ружья, но для извлечения важной информации нужно настоящее мастерство…

— Пытки, — процедил Страшила, едва сдерживая дрожь в голосе. — Вы пытаете людей.

— И что с этого? Они подельники Ведьмы. Так им и надо, — сказал Таддеус. — Ты знаешь, как легко сломать палец? Проще, чем сухую ветку.

Страшила вздрогнул и крепко зажмурился. Это оказалось ужасной ошибкой. Единственное, что предстало перед его мысленным взором, — это кошмарные воспоминания.

Он лежал на земле, прижав ноги к груди. Его рёбра трещали под ударами тяжёлых ботинок, грудь разрывалась от боли. Каждый вдох был подобен дюжине кинжалов, вонзающихся в лёгкие. Изо рта сочилась кровь…

Чья-то нога с силой вдавила его руку в кирпичную дорогу. Хрустнули кости. Его крики только раззадорили нападавших. Его голова ударилась о мостовую так, что из глаз посыпались искры…

Что-то острое вонзилось ему в ногу. Он скорчился от боли, и лезвие выдернули, затем вонзили в него снова, и снова, и снова…

Всё это время отовсюду слышались крики:

— Предатель! Чёртов ублюдок!

— Я сдеру это смазливое личико прямо с твоего черепа!

— Сама Лурлина не узнает тебя, когда мы с тобой покончим!

Страшила упал навзничь под безжалостным натиском видения. Он услышал смех Таддеуса.

— Без твоей ведьмы ты просто тряпка, а? — насмехался Таддеус. — Тоже мне магический конструкт! И о чём эта соплячка думала, когда тебя оживляла? Что может быть бесполезнее, чем…

Внезапно Лев с рёвом бросился на него. Таддеус взвизгнул, отшатнулся назад и шлёпнулся на задницу. Припав к земле, Лев продолжал идти на него. Шерсть Зверя стояла дыбом, зубы блестели в оскале, а их пасти раздавался низкий рык.

— Пошёл прочь! — прорычал он, угрожающе взмахнув когтями.

Таддеус пополз прочь, словно краб, пытаясь подняться на ноги.

— Ах ты!.. Никчёмное Зверьё! Пристрелить бы тебя, вшивое отродье…

Дровосек шагнул к нему, попутно доставая топор из чехла, и Таддеуса как ветром сдуло. Железный Дровосек проводил его взглядом. Всё, что говорил Таддеус…

Это не могло быть правдой. Нет, он пытался их припугнуть…

— Страшила!

Отчаянный голос Льва вывел Железного Дровосека из оцепенения. Он помчался обратно к палатке и увидел, что Страшила рухнул ничком на землю, а Лев настойчиво теребил его грудь лапами. Но он не двигался.

Дровосек опустился на колено, схватил Страшилу за плечи и встряхнул. Но ответа не последовало, ни звука не слетело с его зашитого рта, не зашуршала солома, даже нарисованные глаза не шевельнулись. Железный Дровосек застыл от ужаса, глядя на неподвижное тело своего друга. Как будто и в самом деле был не более чем пугалом.

— Страшила! Ну же! — причитал Дровосек. Он тряс его, бил по лицу, хватал за руки, пытался добиться хоть чего-то. Но Страшила не реагировал. Он выглядел таким безжизненным, что внутри у Дровосека всё похолодело. Он опасался самого худшего. Он никогда не видел, чтобы Страшила впадал в такое состояние, и он понятия не имел, что делать.

— Ч-что с ним с-случилось? — заскулил Лев.

Железному Дровосеку ничего не оставалось, кроме как держать Страшилу и надеяться увидеть хоть какой-нибудь признак того, что его друг всё ещё с ними.

— Понятия не имею.

* * *

Бескрайнее жёлто-зелёное море простиралось перед ним, насколько хватало глаз. Внизу — жёлтая кирпичная дорога, а вокруг зелёные стебли кукурузы тянулись всё выше и выше, словно огромная удушливая стена. Зелёная з золотом униформа, в которую были одеты люди, его окружившие. Они схватили его за руки и заставили упасть на колени. Один из них подошёл и с размаху ударил его по лицу, отчего перед глазами всё поплыло, а во рту появился привкус железа.

Это был он. Редстрайк.

— Где она? — процедил Редстрайк. — Где зелёная мерзавка?

Вместо ответа он плюнул ему в лицо. Кровавая слюна угодила Редстрайку прямо в глаз. Штурмовик гневно взревел, и на мгновение он испытал мрачное удовлетворение, прежде чем Редстрайк замахнулся и врезал ему так, что в ушах зазвенело.

— Поднимите его!

Его заставили подняться на ноги и вытолкнули в центр толпы, где его уже ждал Редстрайк, явно собравшийся силой выбить из него ответ.

— Я преподам этой гниде урок!

Штурмовик бросился на него, но он не собирался сдаваться без боя. Редстрайк обхватил его руками за пояс, и он, воспользовавшись этим, ударил Редстрайка по спине, засадив локтём в позвоночник. Редстрайк зарычал от боли, но сумел повалить его на землю. Одной рукой он схватил его за воротник, а другой методично принялся наносить удар за ударом…

Он вскинул руку, пытаясь защититься от побоев. С каждым ударом кулака его тело пронзала боль, но ему удалось высвободить ногу из-под Редстрайка и оттолкнуть его. Редстрайк отшатнулся и вскочил на ноги, готовясь снова напасть…

Его нога взорвалась болью — что-то острое перезало сухожилие. Из раны хлынула кровь, заливая кирпичную дорогу. Он оглянулся. Один из штурмовиков держал в руке клинок, с которого капала свежая кровь.

И держал его не кто иной, как Таддеус. На его лице красовалась садистская ухмылка.

— Мне не нужна твоя грёбаная помощь!

Прежде чем он успел сориентироваться, Редстрайк снова набросился на него, яростно молотя ногами и кулаками. Он лежал на боку, съёжившись, и чувствовал, как удары Редстрайка попадали ему в рёбра. Кости гнулись, трещали и ломались, каждый вдох причинял новый взрыв боли. Осколки впивались в лёгкие, изо рта сочилась кровь.

— Где она?!

— Пошёл ты! — прохрипел он, заработав ещё один удар ногой в лицо. Изо рта хлынуло больше крови, а вместе с ней выпал сломанный зуб.

Остальные последовали примеру Редстрайка — они принялись его избивать. Некоторые пустили в ход мечи. Один клинок вонзился ему в бедро, другой — в плечо. Их тяжёлые ботинки дробили ему кости. Он пытался быть сильным, пытался быть храбрым, но, Оз милосердный, боль была невыносима. Он пытался подавить крики, но безжалостная пытка вырвала отчаянные вопли агонии из его легких.

И всё это время толпа не умолкала:

— Позор всего Штурмового отряда!

— Предатель! Чёртов ублюдок!

— Я с тебя шкуру срежу, вместе с этими мерзкими татуировками!

— Ты умрёшь, когда я скажу!

Но какую бы боль они ни причиняли, как бы сильно ни кричал от их безжалостных побоев, он не сдастся.

Он не даст им того, чего они хотели.

— ГДЕ ОНА?!

— Вы никогда её не найдёте, — прохрипел он срывающимся голосом. Было так больно говорить, больно даже дышать. Но, несмотря на всё это, на его губах заиграла улыбка. Он рассмеялся прямо в их разгорячённые лица: — Делайте, что хотите. Убейте меня. Вы НИКОГДА её не найдёте!

Редстрайк возвышался над его побитым телом. Затем он наклонился и опустился перед ним на колени. На его лице он увидел ярость и досаду; перед ним был взгляд человека, взбешённого тем, что ему не удалось сломить предателя.

Он был рад и этой маленькой победе.

Редстрайк повернулся к штурмовикам.

— Свяжите его и вздёрните на том стобле! — рявкнул он. Затем он снова повернулся к нему с торжествующей ухмылкой на лице. — Думаешь, мы закончили? — прошептал Редстрайк. — Мы только начали!

Его подняли в воздух. Солдаты похватали копья и клинки. Серебро блеснуло в угасающем свете дня, и кошмар начался сначала.

* * *

— Страшила, очнись! Страшила!

Я медленно приходила в себя. В голове ещё клубился туман, и глаза медленно привыкали к полумраку. Я услышала голоса… и с испугом поняла, что тон этих голосов был лихорадочным и полным отчаяния.

— Страшила, прошу тебя! Очнись!

Я с трудом поднялась на ноги. Снаружи палатки царила темнота, и первые лучи солнца только-только показались из-за горизонта, но даже в тусклом сером свете я увидела две знакомые фигуры, склонившиеся над третьей. Железный Дровосек сидел на земле, рядом с ним причитал Лев, а на руках у Дровосека лежало обмякшее, неподвижное тело Страшилы. Дровосек отчаянно тряс Страшилу за плечи, но тот не подавал никаких признаков жизни.

Моё сердце ушло в пятки, я мгновенно подбежала и упала на колени перед Дровосеком.

— Что с ним? Что случилось? — в страхе спросила я. Он уже переживал панические атаки, но ничего похожего на это я ещё не видела. Он всегда оставался хотя бы отчасти в сознании. Он двигался и говорил, его тело дрожало, а глаза были широко раскрыты и безумны, но он был живым. А сейчас…

Если бы я не знала, то никогда бы не подумала, что этот набитый соломой мешок когда-либо был живым.

И это привело меня в ужас.

— Что с ним не так? — в отчаянии спросила я. Я чувствовала, как в груди бешено колотится сердце. Кровь гудела у меня в ушах. Если с ним что-нибудь случится…

«Неужели это я виновата?»

— Дороти! — Дровосек вздрогнул. Его взгляд метнулся ко мне. — Я-я не знаю, он просто… Таддеус был здесь, говорил ужасные вещи, а потом он… потерял сознание.

Вот негодяй! Я взяла Страшилу за плечи и осмотрела. Его взгляд были пустым, невидящим. Глаза, обычно такие яркие и полные жизни, теперь выглядели тусклыми и мёртвыми, не более чем нарисованные линии на обтянутом мешковиной лице. Не было ни одного признака жизни — я не могла даже проверить пульс или дыхание! Я никак не могла узнать, там ли он ещё!

Я склонилась над Страшилой, с трудом сдёрживая подступившие слёзы. Моему другу нужна была помощь, а я ничего не могла сделать.

— Страшила, пожалуйста, вернись к нам, — умоляла я, крепко сжимая его в объятиях. Я легонько встряхнула его, но он не отреагировал. — Страшила, очнись, пожалуйста. Я не смогу без тебя, — я подавила всхлип. Я согнулась пополам, коснувшись головой его груди.

Меня сковал страх. Я не знала, что делать. Я никогда раньше не видела Страшилу таким, и я так боялась его потерять.

Я сделала единственное, что пришло мне в голову.

Я наклонилась и прошептала ему на ухо:

— Фиеро. Тебя зовут Фиеро. А теперь, прошу тебя, вернись. Фиеро, ты мне нужен.

Последовала пауза, длиною в вечность. Затем…

— Я сказал, ОТПУСТИТЕ ЕЁ!

Внезапно я очутилась на спине. Чья-то рука сжала мне горло, словно тиски. Страшила навис надо мной, прижав к земле, и его лицо исказила гримаса злости. Его глаза потемнели, зрачки зусились до крошечных точек, а рот растянулся в свирепом оскале.

Я же глядела в чёрную бездну ствола револьвера, направленного прямо на меня.

— Страшила! — я сдавленно пискнула.

Время замедлило свой ход. Одна секунда пролетела как вечность, каждое движение и звук отпечатались в моём сознании. Мои чувства обострились до невозможного. В ту долю секунды, которая растянулась на часы, я увидела, как глаза Страшилы сузились в замешательстве.

А потом они расширились от ужаса, когда он понял, что натворил.

Он сполз с меня, пятясь, и гнев на его лице сменился смятением. Выронив пистолет, он схватился за голову.

— Нет-нет-нет! — выдохнул он в панике. — Я не… я не…! Оз милосердный, Дороти, прости меня!..

Я жадно хватала ртом воздух, поднялась на колени и потёрла рукой горло. Мне было не больно, всё было в норме, но в ту секунду меня охватил ужас. Я знала, что он не виноват, он был не в себе, совершенно не осознавал, что делает…

Но всё же…

Я никогда больше не хотела видеть его таким.

— Всё хорошо, — я попыталась его успокоить. — С тобой всё в порядке.

Однако у Железного Дровосека были другие планы.

— Что это было? — прошипел он. Изо рта у него повалил чёрный дым. — Что это было?!

Страшила не решался взглянуть на нас, стыдясь того, что он только что сделал.

— Я… я не хотел…

— Ты чуть не подстрелил Дороти! Ты убить её мог! — Дровосек схватил Страшилу за воротник и рывком поставил на ноги. Для него это было так легко, ведь Страшила почти ничего не весил, да и теперь он был намного сильнее, чем прежде.

— Дровосек, прекрати! Это была случайность! — возразила я.

Но Дровосек меня не слушал. Лишь смотрел на Страшилу выпученными глазами.

— Я спрашиваю, что это было? То, что говорил Таддеус… Это правда?

— Я не… я не знаю…

— Скажи мне, что с тобой происходит!

— Дровосек! Отпусти его! — сердито воскликнула я, подбежала к нему и потянула за руку. — Он был в панике, он не понимал, что делает!

— Ты расскажешь мне всё, прямо сейчас! — продолжал Дровосек и хорошенько тряхнул Страшилу. Но по его лицу я поняла, что он до смерти напуган. В его глазах блестели слёзы. — Что это было?!

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — наконец произнёс Страшила. — Они привязали меня к столбу. Они меня пытали. Я помню их… Помню, что они со мной сделали!

— Почему?!

— Не знаю!

— Врёшь! — вскипел Дровосек. — Зачем им это делать? Зачем им тебя пытать?! Если только… — его глаза расширились. — Если только ты не был в сговоре с Ведьмой.

Я напряглась.

— Дровосек, хватит…

— Я был прав. Ты с ней заодно.

— Прекрати сейчас же!

— Это и есть правда! — отчаянно закричал Дровосек. — Иначе и быть не может! Ведь если это неправда… — он содрогнулся и застыл как вкопанный. Слезы градом катились из его глаз. — Значит, они солгали.

— Солгали?.. — спросил Лев, трясясь от страха. — Солгали о чём?

— Обо всём!

Между нами повисла гнетущая тишина. Тяжесть подозрений Железного Дровосека висела над нами, как гильотина. Неужели, всё это ложь? Всё, что мы знали о Страшиле — о Ведьме, о Волшебнике, — всё это неправда?

Внезапно, безо всякого предупреждения, Лев вскрикнул и отшатнулся.

— Р-ребята! — он поднял лапу, указывая вдаль. — Что это такое?

Мы прекратили препираться и проследили за взглядом Льва. Как раз когда позади нас начало подниматься солнце, и свет разлился по засушливой скалистой пустоши, на западном горизонте показалась неразличимая фигура. Отсюда нельзя было разглядеть детали, но выглядела она как сплошная чёрная масса.

И она страновилась всё больше.

Железный Дровосек прищурился. Его рука машинально потянулась к топору.

— Что, во имя страны Оз?..

Неподалёку от нас собирался Штурмовой отряд. Они тоже заметили странную фигуру вдалеке. По толпе пробежал шёпот. Они переминались с ноги на ногу, неловко сжимая оружие в руках. Голоса были тихими, но встревоженными.

Пока мы наблюдали, фигура всё набирала в размере. Ещё тревожнее было то, что за ней следовало какое-то огромное густое облако, почти полностью заслонившее небо. По мере того как они приближались, мне показалось, что я что-то слышу.

Рык. Лай. Завывание. И громовое, непрекращающееся карканье ворон.

Один из штурмовиков достал подзорную трубу и пригляделся. Как только он рассмотрел фигуры на горизонте, на его лице проступил ужас.

— К-капитан! — выдохнул он. — Там целая туча чёрных тварей! Волки и вороны! Их сотни!

У меня перехватило дыхание.

Огромная стая волков и ворон.

И она мчалась прямо на нас.