Дарт Ворн: Тёмная сторона силы (джен)

Татуин встретил их закатом, окрашенным в кроваво-оранжевые оттенки. Штурмовики Z-95 Headhunter опустились на посадочную площадку с грохотом, будто сами песчаные дюны вздрагивали от напряжения прошедшей миссии. Обшивка кораблей была изрешечена следами лазерных лучей, на крыле Каэла — глубокая вмятина от столкновения с имперским истребителем. Но они вернулись. Все трое.

Каэл Ворн спрыгнул первым. Его синий меч болтался на поясе, но руки не дрожали. На лице — та самая редкая улыбка, но теперь она не играла, а держалась, как шрам: твердая, выстраданная. За ним, чуть прихрамывая от усталости, шел Корин Вэйл. Его зеленый меч был чист, но плащ — в следах взрывов.

Оби-Ван Кеноби ждал у края посадочной полосы. Его взгляд скользнул по штурмовикам, по их лицам, по следам боя на их одежде. Он не спрашивал. Просто кивнул:

— Вы вернулись.

— Не просто вернулись, — Корин снял шлем, и в его голосе звучала гордость, которую он не пытался скрыть. — Мы вытащили из лагеря двести пленных. Империя потеряла три корабля. Повстанцы теперь контролируют орбиту Мораббы.

Оби-Ван кивнул, но глаза остались серьезными.

— А сколько погибло?

Корин замолчал. Каэл шагнул вперед.

— Четыре повстанца. Один джедай.

— И сколько ты рисковал? — Оби-Ван посмотрел на него. — Ты разбил имперский щит, используя Силу. Ты разорвал на части два истребителя, но при этом почти врезался в станцию. Ты знал, что если бы Корин не вытащил тебя…

— Но он вытащил, — Каэл перебил его, но без гнева. — И я знал, что он вытащит.

Оби-Ван подошел ближе. Полы его плаща трепетали на ветру.

— Ты не должен был рисковать так, как рисковал. Ты не один.

— Я не рисковал, — тихо ответил Каэл. — Я действовал.

Корин коснулся плеча брата. На его ладони — свежая царапина от осколков.

— Он прикрыл наше отступление, — сказал он. — Когда имперцы открыли огонь по эвакуационному кораблю, он встал между нами и лазерными пушками. Использовал Силу, чтобы отклонить лучи. Даже когда его штурмовик горел, он не ушел.

Каэл фыркнул:

— Я просто делал то, что должен был сделать.

— Нет, — Корин посмотрел ему в глаза. — Ты сделал то, что никто другой не смог бы сделать.

Оби-Ван замолчал. Ветер поднял песок, закружил его в танце. Где-то вдали завыл тускен, но здесь, на посадочной полосе, было тихо.

— Почему ты это сделал? — тихо спросил Оби-Ван. — Почему пошел на такой риск?

Каэл не ответил сразу. Он смотрел на закат, как будто видел сквозь него.

— Потому что в прошлый раз я не успел, — прошептал он. — На этот раз успел.

Корин понял. Акрус. Тот самый день, когда они были слишком малы, чтобы что-то изменить. Каэл никогда не говорил об этом вслух, но каждый его поступок был попыткой вернуть то, что утеряно.

— Ты герой, — сказал Корин.

Каэл усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз.

— Герои не думают о том, чтобы стать героями. Они просто не могут поступить иначе.

Оби-Ван положил руку на его плечо.

— Ты спас не только пленных. Ты спас надежду. И это — самое важное.

Каэл кивнул. Не гордился. Не хвастался. Просто принял.

Когда Оби-Ван ушел, Корин остался с братом.

— Чего такой задумчивый? — спросил он. — Ты же победил.

Каэл провел пальцем по вмятине на крыле штурмовика. Ту самую, что осталась после столкновения.

— Победа — это не когда все выжили. Победа — это когда ты можешь вернуться и сказать: «Я сделал все, что мог».

— И ты сделал?

Каэл посмотрел на брата. Взгляд был тяжелым, как песчаная буря.

— Еще нет.

Ветер стих. Звезды зажглись над пустыней, как будто напоминая: даже в самой глубокой тьме есть свет.