Маги, винейды и прочие (джен)

Как выяснилось, на воскресное собрание можно было и не спешить, ведь первый час ушёл на пустопорожнюю болтовню и обмен сплетнями. У Юли даже возникло ощущение, что пенридластровцы сто лет друг друга не видели, а как встретились, так и принялись обмениваться новостями или выяснять отношения.

На невысокой сцене рядком сидели откровенно скучающая миссис Гвеботай, благодушно улыбающаяся Филида Крейн, нервно мнущий в руках стопку бумаг местный казначей, незнакомый холёный мужчина в отлично пошитом костюме-тройке и с внешностью успешного коммивояжёра и Вир Холвен, который хоть и был гладко выбритым, тщательно причёсанным и одетым в идеально сидящую официальную форму, выглядел при этом как свежее умертвие. Так и хотелось накормить его куриным супом и уложить спать. И куда только Фила смотрит?

Изначально на собрании планировалось обсуждать общинные дела: отчёт за прошлый год, ремонт дороги, пересмотр учебной программы общественного центра, празднование дня святого Давида⁽¹⁾. Но взвинченные жители все разговоры сводили на тему: «Доколе мы терпеть это будем, пошто опять молчим и ничегошеньки не делаем».

В общем, разговор вертелся вокруг невероятно важных вещей, о которых Юля, живя жизнью магглы обыкновенной, до этого момента особо не задумывалась. И как оказалось, зря, ведь базовая потребность в еде одинаково важна хоть для человека, хоть для волшебника. Вот как раз из-за некоторых особенностях её реализации и возникало немалое общественное напряжение. Правда, только на землях Уэльса.

А всё из-за того, что многие маги (если они не полные двоечники, конечно) без проблем утоляли жажду и набивали желудок за сущие гроши. И правда, зачем кому-то еженедельно тратить деньги на еду и питьё, если существуют такие великие помощники домохозяйки, как Агуаменти, Аудже́ре Э́дулис⁽²⁾ и Акцио (последнее — для самых беспринципных)? Прочие же беспалочковые обитатели магического мира или те, кому гордость или брезгливость не позволяли ставить на стол дублированную еду, регулярно ходили за свежими продуктами в магазин или на рынок.

И тут на первый план выходила продовольственная особенность замкнутого волшебного мира, из-за которой магическая экономика была далека как от рыночной, так и от плановой. Проще говоря, её практически не было. В министерстве даже захудалой комиссии по борьбе за урожай или магическому животноводству не наблюдалось, не то что полноценный отдел контроля за производством пищевых товаров. Худо-бедно следили только за ремесленниками, а фермеры были предоставлены сами себе, единственное, что от них требовалось: поставлять десятую часть урожая, не важно, что или кого они выращивают.

При этом цены на свежее мясо, овощи, молоко, хлеб и прочие съедобности не пересматривались веками, зато почти каждый год ужесточали правила и увеличивали штрафы за их нарушение. В правилах было огромное количество «Не», соблюдая которые честные фермеры, ремесленники или поставщики продуктов часто торговали плодами труда своего практически себе в убыток.

Так что не удивительно, что у валлийских колдунов было немало причин не любить волшебников, и это недовольство тлело веками, а на старые дрожжи вражды Англии и Уэльса прекрасно ложилось возмущение министерством магии. И действительно, кому понравится, когда его самого законодательно называют недомагом, чья роль состоит в обеспечении благополучия настоящих волшебников, и при этом тебе не дают честной цены и запрещают свободно торговать. Тот же Хэрриот на пару с закройщиком нередко сетовали, что их мастерская с радостью отшивала бы кожаные куртки для продажи в маггловском мире, но не положено, ибо Статут и риски потери репутации среди волшебников, всё же они солидная и всем известная фирма, а не захудалая лавка.

Поэтому валлийские колдуны и сквибы крутились, как могли: фермеры честно отправляли положенную «десятину», но не лучшую часть, а поплоше; а некоторые, особо наглые и бесстрашные, ухитрялись поставлять такое, что даже на помойке супермаркетов просрочка лучшего качества бывает. А многие ремесленники не только не пытались осваивать английские рынки сбыта, но и внаглую занижали на бумаге реальные объёмы производства, чтобы платить минимальный налог с продаж.

А ещё Уэльсу просто невероятно повезло с винейдами, чьё существование не признавало министерство, но именно благодаря этому у колдунов и сквибов не возникало проблем с легализацией ферм и бизнеса в маггловском мире и получением всяких разрешений и сертификатов на продукцию.

С логистикой, правда, была беда, всё же через камины много не протащишь, а по статистике на сорок винейдов и сквибов приходился всего один колдун, способный переместить большие объёмы на дальние расстояния. Но это была уже настолько обыденная проблема, что на неё не обращали особого внимания.

Местное сообщество худо-бедно обитало в двух мирах, привычно возмущаясь политикой министерства и отмахиваясь от излишне креативных инициатив, как от назойливой мошки, но временами поднимали головы сторонники сепарации. Эвансы как раз переехали на Англси в разгар очередной кампании, которая на фоне усиливающейся травли немагов привлекала в свои ряды всё больше сочувствующих.

Происшествие в Ардал-Драйг стало своеобразным спусковым крючком. В пятницу «Камри гайр» оперативно озадачилось печатью отдельного приложения с письмами возмущённых читателей, где поначалу обсуждали состояние здоровья бедняги Лопушка и наглое игнорирование событий в заповеднике со стороны «Ежедневного пророка». Но уже в следующем выпуске большинство жаловалось на произвол министерства, потом стали попадаться активные призывы к ответным действиям.

Вот жители Пенрид Ластра и обсуждали, выйдет из этого что-то путнее или нет. Время от времени Мирик Кейтсби пытался направить разговор в нужное ему русло, но безуспешно. От нечего делать Юля начала считать неудачные попытки, но после седьмой к ней подсела опоздавшая Элспет, и стало не до старосты. Повезло, что сидели они в уголке, и их болтовня никому не мешала.

И, естественно, в самый интересный момент, их отвлёк чей-то громогласный бас.

‒ А я считаю, надо с этим что-то делать. Ведь никакой возможности нормально работать, — искренне возмущался сыровар Фрисби. — Налоги министерству непременно плати, за лицензию плати, а если сдал меньше положенного — штраф. Так и этого им мало. Ещё и перевозную пошлину поднять выдумали. Тьфу на них.

Кейтсби на эту тираду брезгливо скривился и натурально зашипел:

‒ Ты бы это, Ска, не п’йевался в опсественном месте. А то я-ить страф впаять могю, еси тсё. — Староста немигающим взглядом уставился на могучего мужчину, который на целую голову и пятьдесят килограмм превосходил его в габаритах. Дождавшись, чтобы Фрисби уселся на место, Кейтсби вернул на лицо маску милого простачка и продолжил: — Но весь ты верную сказал. Надо тсё-то делать, и у совета есть по этому поводу предлозение. Эллиот, просю.

Мужчина в костюме расцвёл лучезарной улыбкой и вышел на авансцену, причём при этом грянули такие бравурные аплодисменты, какими обычно приветствуют появление ведущего актёра спектакля.

‒ Кажется, я чего-то не понимаю, — прошептала Юля. — Элспет, ты не в курсе, кто это?

‒ Это официальный представитель Англси в совете, — просветила её лучезарно улыбающаяся подруга.

Слушать мистера Эллиота было невероятно приятно: хорошо поставленный гипнотический голос и располагающие к себе манеры. Официальный представитель совета не стал держать интригу и после короткого отчёта о проделанной работе и финансовых результатах за год, озвучил следующее: раз министерство манкирует своими обязанностями, на ближайшем заседании совета будут рассматриваться меры по защите Уэльса и его магического населения от царящего произвола. А также будет составляться петиция, в связи с чем мистер Эллиот просит уважаемых жителей Пенрид Ластра до 10 февраля подать ему в письменном виде основные претензии.

От такого заявления собравшиеся принялись переглядываться, кто-то с ошеломлённым видом, кто-то с задумчивым или предвкушающим. Юля нашла глазами Никиту, который сидел через несколько рядов в мужской компании. На его лице застыло скептическое выражение, один в один Кас перед миской с недопитым с утра молоком: прокисло или нет. Политическая позиция Юли ничем не отличалась от житейской — не вмешивайся в сомнительные авантюры и не реагируй на провокации, а вот как поступит Кит, вопрос. Очень уж он любит бороться за справедливость.

Всеобщее переглядывание затягивалось, но никто из жителей не решался высказаться первым, а староста как уселся на свободный стул и сложил руки на груди, так и застыл памятником невмешательства, не реагируя ни на речь Эллиота, ни на повисшую тишину. Поэтому из-за громкого язвительного женского голоса многие невольно вздрогнули.

‒ А почему Холвен молчит, неужто аврорам нечего сказать?

Сидящий рядом с Кейтсби Вир недовольно скривился и простужено прокаркал:

‒ Если у вас есть какие-то претензии к работе нашего участка, вы всегда можете подать официальную жалобу в кардиффское отделение.

‒ Ты прекрасно понял, что я имела в виду, Бедвир Холвен, — настаивала невидимая женщина. — Но могу и спросить: почему преступников отпустили?

Зал согласно загудел, послышались возмущённые выкрики, местами переходящие в упрёки аврорату вообще и Холвену в частности, услышав которые Вир заиграл желваками, а на его лице отразилась такая гамма чувств, что Юля наяву представила все те маты, которые проносились в голове мужчины.

‒ Зря Соня бучу подняла, ох, зря, — укоризненно цокнула Элспет. — Филомена ей это ещё припомнит, когда в следующий раз поймает пьяного Джека за рулём.

‒ Советую адресовать свои претензии напрямую в Визенгамот, — спокойно заглушая стоявший гул отчеканил Вир таким строгим тоном, что в зале мигом наступила тишина. — Предварительное расследование было проведено по всем правилам, глава управления признал доказательную базу бесспорной и также по всем правилам передал её верховному чародею. По какой причине задержанных освободили, неизвестно, заседание проходило в закрытом режиме.

Его гневная отповедь и грозный взгляд подействовала на всех отрезвляюще, и, воспользовавшись наступившим замешательством, представитель Эллиот подхватился с места, напомнил о петиции и распрощался со всеми, блеснув напоследок улыбкой, а очнувшийся от своеобразного транса Кейтсби оперативно разогнал собрание, пообещав сообщить на неделе о новой дате встречи.

Вир строевым шагом решительно прошёл сквозь толпу, не обращая ни на кого внимания. Юля увидела, как ему вслед дёрнулся было Никита, но благоразумно не стал тревожить взвинченного аврора.

‒ Да уж, закипеть зелье закипело, да как бы при этом брызгами всё вокруг не заплевало, — произнесла на прощание Элспет. — А ты хорошенько подумай, о чём я тебе рассказала. Это нельзя так оставлять.

‒ О чём это она? — поинтересовался подошедший Никита.

‒ Да так, о девичьем.

‒ Ясно, расскажешь, когда будешь готова, — понимающе вздохнул Кит, на что Юля благодарно ему улыбнулась. — Я поехал собираться, а ты непременно отзвонись, как окажетесь дома. Даже если меня в служебке не будет, там вечно кто-то ошивается, и мне передадут. Поняла? И передавай привет Хэрриоту, — наказал он и бодрой трусцой припустил на выход. Собрание затянулось, и если Кит не поторопится, то рискует опоздать на смену.

Юля не спеша вышла на улицу, решив дождаться Туни на свежем воздухе, чтобы вместе с ней переместиться через камин в «Вязы», а заодно обдумать отвратительные новости, которыми её «обрадовала» Элспет.

Получить от миссис Гвалхмай гневную отповедь, ещё и на пустом месте, было откровенно неприятно, но Юля как пожаловалась, так и забыла об этом, тем более что ей было чем заняться. Да и не видела она смысла доказывать мамблзской швее её неправоту. К тому же тестировать разработанные значки на рабочих мантиях и лётной униформе было в разы интереснее и полезнее на перспективу. Гвен уже сейчас заверяла, что обеспечит кузину заказами со всего Восточного Суссекса.

Поэтому Юля в своё удовольствие обшивала клиенток, испытывала придумки и не могла дождаться марта, чтобы сдать уже документы в комиссию и получить честно выстраданный сертификат. А если вдруг та же миссис Гвалхмай когда-нибудь потом обратится к ней за арвидами климат-контроля для вечерних платьев, Юля решила, что ни в коем случае ей не откажет, но и скидку не предоставит.

Так бы и пребывала Юля в блаженном неведении, что тот неприятный разговор был всего лишь недоразумением, но принесённые Элспет сплетни вернули её на грешную землю. Где-то незадолго до Рождества подруга краем уха услышала в мясной лавке Мамблза странный разговор о невесть откуда взявшихся Эвансах, которые обманным путём завладели наследством Придди. А в книжном магазине узнала от покупательницы, что некая миссис Эванс устроила безобразный скандал в мастерской уважаемой швеи.

В первый момент, едва услышав эту чушь, Юля отказалась верить, что такое вообще возможно. Да кому в Мамблзе может быть дело до швеи-надомницы аж из самого Амлуха? Потом пришло негодование, что о ней распускают подобную ерунду. Затем — желание всё выяснить. Правда, пока Элспет аккуратно расспрашивала знакомых, чтобы выйти на первоисточник, Юля немного успокоилась и даже убедила себя, что эта неприятная ситуация вскоре сама рассосётся. К тому же она ни разу до этого не сталкивалась с подобным и не представляла, что в этом случае делать.

И вот сегодня Элспет, пылая праведным возмущением, сообщила ей, что слухи не только не думали утихать, но стали ещё тревожнее. Дескать, миссис Эванс лишь притворяется, что обладает даром, а сама налево и направо торгует наработками семьи Придди, чтобы нажиться ещё и на них. Это была гадкая, безобразная и абсолютная ложь, и Юля прекрасно представляла, к чему она может привести. В самом лёгком случае с ней никто не захочет связываться, в тяжёлом — подвергнут общественной порке. В том, что консервативное и внешне благовоспитанное английское сообщество скоро на быстрые выводы и не любит подмоченные репутации, а местные кумушки, несмотря на дружелюбие, обожают навешивать ярлыки и обсасывать чужие грехи едва ли не до костей, Юля уже убедилась.

Искренне взволнованная Элспет заверяла её, что о подруге не шепчутся на каждом углу, а так — лениво упоминают при случае, но, если уже сегодня ничего с этим не сделать, завтра будет поздно. Сплетни наберут силу и заживут самостоятельной жизнью. Она, конечно, отрицала всё, что могла, ссылаясь на близкое знакомство с Юлей, но не уверена, что это помогло, ведь авторитетом миссис Бэллы Бол и миссис Пэрис Суд не обладала. А именно эти кумушки считались в Соунси признанными поставщиками самых проверенных и пикантных новостей, и именно они, скорее всего, распускают о Джулии эти нелепости. Правда, Элспет в этом не совсем уверена, но обещала как можно скорее уточнить.

Ошарашенная Юля не успела сказать, что подруге не стоит об этом беспокоиться. Имена этих крашеных самок собак были ей отлично знакомы по письмам тётушки Брижин и кузины Гвен. Младшая сестра бабушки Маргарет Мейфлауэр и несостоявшаяся жена дядюшки Сэмуайза. Злобные твари (по-другому не скажешь), которые своими наговорами вынудили Брижин продать дом в Суонси и с дочкой под мышкой рвануть на юг Англии, подальше от внимания этих «родственниц». Но и то, до сих пор до Брайтона долетали порой неприятные сплетни. И это без учёта того факта, что муж двоюродной бабушки в сороковых годах работал в банке Суонси и вполне мог поспособствовать долгим и безуспешным поискам жены и дочери Элайджи Придди.

Но что же ей делать с этим знанием? Рвануть в Мамблз, где обходить лавку за лавкой и заверять всех присутствующих, что она не такая? Или прямиком к двоюродной бабушке, чтобы устроить ей безобразный скандал с тасканием за волосы, как, по её словам, любила расправляться с врагинями баба Валя? Юля не удержала истерический смешок, представив эту картину.

Мерзко, как же это мерзко, и гадко, и противно. Почему она должна оправдываться? Она же ни с кем из них не ссорилась, наоборот, даже не настаивала, чтобы мистер Бэддо через суд потребовал у Мэйфлауэров сведения о наследстве Придди.

При мысли о солиситоре у неё возникла идея, как поступить, но тут появилась Туни, и Юле волей-неволей пришлось взять себя в руки — объяснять, что её так расстроило, не было ни малейшего желания. Повезло, что у Туни было прекрасное настроение, и девушка безостановочно болтала о последней тренировке-проверке, по поводу которой она ни капельки не переживает, а даже наоборот, ждёт не дождётся. Секрет её личного винейдского дара всё ещё оставался нераскрытым, но Юля ясно видела, что Туни от него в полном восторге.

В каминном зале «Вязов» их ждал сюрприз в виде сосредоточенного профессора Блейни, предвкушающе улыбающегося мистера Родри и взволнованного Эдгарда, который первым делом извинился перед ней, что он не может составить ей компанию за чаем и вынужден похитить Туни. Но сугубо для научных целей.

Когда их квартет практически вприпрыжку покинул зал, Юля задумалась, а что, собственно говоря, происходит? Или она что-то пропустила в восторженной болтовне дочери? Юля поинтересовалась у Тьюрайд, знает ли та, что задумал её хозяин напару с друзьями, но домовичка лишь энергично замотала головой, забавно хлопая ушами, и сообщила невероятно гордым тоном:

‒ Миссис Родри ждёт миссис Эванс в зимнем саду, чтобы разделить с ней чай и беседу. Тьюрайд специально приготовила олади по рецепту миссис Эванс и подаст их со сгущённым молоком, вареньем и мёдом. Миссис Эванс стоит поспешить.

‒ Спасибо, дорогая, — улыбнулась ей Юля, радуясь, что не осталась в одиночестве.

Миссис Родри радушно встретила её, но сообщила, что тоже ничего не знает. Посетовав на разводящих таинственность мужчин, они повели неторопливый разговор, естественно, не обойдя вниманием самочувствие многострадального Лопушка.

‒ Миссис Родри, я сегодня на собрании имела честь полюбоваться мистером Эллиотом, кстати, очень импозантный мужчина, — улыбнулась Юля, замечая, что она невольно начинает использовать литературно-возвышенные обороты речи в обществе этой элегантной волшебницы, которая обладала не только повадками настоящей леди, но и нетипичной для Англии жгучей восточной красотой. Что было неудивительно для той, чья девичья фамилия была Шафик. — Только я не поняла, каким образом предложения простых жителей могут что-то изменить.

‒ Знаете, миссис Эванс, я тоже так думаю, — согласилась с ней волшебница и осторожно попробовала пышный оладушек. — Какая интересная выпечка, надо взять у Тьюрайд рецепт… Вряд ли из этого что-то получится, но это неплохой способ всех успокоить и направить энергию на что-то безопасное. К тому же сбор инициатив, их отбор и последующие обсуждение надолго займёт горячие головы.

‒ Вы не верите, что из этого что-то получится?

‒ Нет, — категорично ответила миссис Родри. — Юджина неплохой министр и блистательно повела себя во время выступлений сквибов, но я считаю, что умение лавировать хорошо лишь в мирное время, но не сейчас. К тому же она стремительно теряет авторитет и сторонников. Ещё этот нелепый запрет…

‒ О чём вы? — поинтересовалась Юля.

‒ Это по распоряжению министра Дженкинс в «Пророке» перестали печатать любые политические материалы, — небрежно проронила миссис Родри и бросила на Юлю внимательный взгляд. — Джулия… Вы же позволите мне обращаться к вам по имени? Так вот, Джулия, мне очень не хочется вас расстраивать, но на днях одна сова выронила из лапы⁽³⁾ нечто странное. Не буду скрывать, что я была этим весьма озадачена.

Юля очень удивилась такому зачину, у неё было мало общего с миссис Родри, кроме нескольких встреч в «Вязах» и приятных разговоров ни о чём. И была совершенно не готова второй раз за день выслушивать сплетни о себе. С трудом сдерживая злые слёзы и стараясь не морщиться, что было невероятно трудно — в такие вот эмоциональные моменты на первый план всегда вылезала физическая память предыдущей владелицы, — она заставила себя спокойно дослушать неприятный рассказ, не перебивая и не уточняя. Правда, под пристальным взглядом миссис Родри её лицо так полыхало, что Юля в полной мере поняла, каково это — сгорать от стыда.

‒ Я… Я… — начала было она, когда волшебница замолчала, но в горле пересохло, и Юля решила глотнуть чая, в том числе и для того, чтобы собраться с духом.

‒ Джулия, уверяю вас, я ни на секунду не поверила в эту чушь, — придвинулась к ней поближе миссис Родри и аккуратно погладила по предплечью. — Но с этими домыслами надо что-то делать, поэтому я готова оказать вам всяческое содействие. Вы знаете, кто за этим стоит?

Юля внимательно посмотрела на вроде бы искренне сочувствующую женщину. Умная и ироничная Родри ей нравилась, она много и многих знала и самое главное, никогда не ёрничала, когда рассказывала о ком-то за глаза. Вот только можно ли ей доверять? С другой стороны, Элспет, хоть и пылала праведным гневом, но мало чем могла помочь — связи не те. А миссис Родри объективно была на класс, если не на два выше приятельницы, да и знакомства у неё были явно пообширнее, а также имелся опыт светских скандалов, как у урождённой Шафик, пусть и из младшей ветви семьи. Так что, вполне возможно, она даст дельный совет.

‒ Думаю, да, — решилась Юля, сжав висящий на груди камешек. — Моя подруга кое-что выяснила…

Рассказывать об этом было неприятно, но Юля отстранилась от переживаний и быстро поймала волну, так вскоре искренне улыбалась, когда пересказывала воспоминания Брижин о том, как та с тяпкой наперевес гоняла старого Мэйфлауэра по двору дома, который припёрся в Брайтон, чтобы в прямом смысле выкупить у неё дочку, стоило только узнать, что Гвен растёт сильной природницей.

‒ И вообще я решила обратиться к моему солиситору за помощью, к тому же по всему выходит, что эти слухи косвенно выставляют его продажным. Заодно уточню, могу ли я подать на них в суд. Раз уж меня выставили корыстной скандалисткой, — горько усмехнулась Юля, — придётся соответствовать и требовать огромную компенсацию за моральный вред и репутационные потери. В любом случае, ложечки уже не вернуть…

«А если мистер Бэддо не поможет — одолжу у Эдгарда Тьюрайд, чтобы быстренько смотаться к колодцу святого Элиана», — подумала Юля, отчего-то не испытывая ни малейшего отвращения к подобному решению проблемы. Вот что злость животворящая делает.

‒ Уверяю вас, Джулия, вам непременно стоит обратиться в суд, но о каких ложечках вы толкуете? — искренне удивилась миссис Родри.

‒ О, это одна маггловская фраза, думаю, вам понравится.

Хвала святой Лаурентии, разговор свернул на обсуждение крылатых выражений и разницу магической и маггловских культур.

‒ Но всё же, Джулия, вы должны разрешить мне вам помочь, — внезапно сменила тему миссис Родри и предвкушающе улыбнулась. — Думаю пришло время напомнить этим замечательным женщинам, что сплетни подобны игре в плюй-камни, и даже самого искусного игрока в любой момент может окатить вонючая струя. Однако, мне понадобится совет одной хорошей подруги, а ещё консультация у вашего солиситора, в деле восстановления доброго имени нужна аккуратность, только правда и легко проверяемые факты.

‒ Зачем вам это? — озадаченно нахмурилась Юля.

‒ О, не волнуйтесь так, Джулия. Во-первых, это правильно, к тому же вы мне очень нравитесь, а ваши арвиды — просто невероятны, и будет обидно, если из-за этих разговоров возникнут проблемы, — успокаивающе похлопала её по руке миссис Родри, сияя азартной улыбкой. — А ещё мне это ничего не будет стоить, наоборот, я с радостью этим займусь. И зовите меня Нора. Так, думаю, мы вот что сделаем: для начала вам ни в коем случае не следует ни перед кем оправдываться…

«Уж лучше так, чем если бы ты взялась за это от скуки. И как бы мне не утонуть ещё глубже от такой помощи», — обречённо подумала Юля, выслушивая её наставления, всё равно другой руки, протягивающей спасательный круг, у неё не было.

За ужином исследовательская четвёрка упорно избегала разговоров о непонятной проверке, но с удовольствием обсуждала научный архив профессора Гриффитса, с которым по просьбе Эдгарда согласился поработать мистер Родри. Внушительное количество всяческих свитков, манускриптов и табличек давно нуждалось в систематизации, но вначале их предстояло проверить на вредоносную магию и снять наложенные проклятия. Юля так и не поняла, при чём здесь теоретик-исследователь профессор Блейни, но спрашивать не стала. С Туни всё было просто — она предложила дядюшке Эдгарду оформить каталог с соблюдением всех правил и применяя полученные навыки каллиграфии.

Домой их переместила Тьюрайд, которая, когда Туни побежала звонить Никите, аккуратно дёрнула Юлю за юбку со словами:

‒ Миссис Эванс стоит только попросить, и Тьюрайд накажет тех злых женщин. Вы же помните, что домовые эльфы могут попасть куда угодно?

‒ ...только если не останется другого выхода… — запинаясь произнесла ошарашенная таким щедрым предложением Юля.

‒ Стоит только попросить, — повторила Тьюрайд невероятно суровым тоном и исчезла.

‒ Огради меня, святая Лаурентия, от партизанской войны, — искренне попросила Юля.

‒ Ма-ам, я дозвонилась, папа передаёт привет, — окликнула её Туни. — Давай музыку послушаем?

‒ Хорошая идея, и поставь-ка что-нибудь весёлое, детка.

Вскоре на весь дом зазвучали энергичные ритмы, призывающие девушек смотреть на парней, а парней наблюдать за девушками⁽⁴⁾.

Юля подивилась резкой смены музыкальных предпочтений дочери, которая не признавала никого, кроме битлов. Когда песня зазвучала в четвёртый раз, Юля выглянула в зал, где увидела танцующую девушку.

‒ Мама, присоединяйся, — позвала она, а когда Юля после недолгого колебания сбросила туфли, просветлела и кинулась к приёмнику, чтобы опять включить песню заново и заодно увеличить громкость.

Они прослушали Уильямса ещё раз пять и натанцевались до дрожи в ногах, а когда рухнули на диван, Туни неожиданно поинтересовалась:

‒ Мам, а папа тебе сразу ложку подарил?

‒ Какую ложку?

‒ Ну, любовную.

‒ О… — замешкалась Юля, лихорадочно вспоминая, что это вообще такое⁽⁵⁾. — Кажется, на свадьбу. А что, Пит тебе подарил ложку? Почему ты её не показывала?

‒ Нет, это был не Пит, — нахмурилась Туни.

‒ А кто тогда? — удивилась Юля и немного забеспокоилась: анонимный подарок для девушки-подростка слишком скверно звучит.

‒ Эдрик, — призналась Туни и выжидательно посмотрела на неё.

‒ Лермонт? — Туни мелко закивала, а Юля вспомнила, как парень постоянно задирал дочку, но неизменно вился рядом, как бы сильно она на него не огрызалась. — Ты же понимаешь, что это просто ложка? — Туни опять закивала, но теперь я лучезарной улыбкой. — А как ты поняла, что она от него?

‒ Так её сова принесла, с запиской: «Мои глаза будут с нежностью следить за тем, как ты проходишь мимо⁽⁶⁾. Эдрик».

«Теперь понятен выбор песни, — мысленно усмехнулась Юля, — хотя в наше время похожую записку сочли угрозой сталкерства”, — а вслух произнесла:

‒ Как мило.

‒ Да, очень, — мечтательно вздохнула Туни, правда, вскоре нахмурилась и с горечью призналась: — А вот Пит ничего не подарил.

‒ Может, он не знает об этой традиции? — попробовала успокоить её Юля.

‒ Ага, валлиец не знает, а шотландец подарил?!

‒ Дождись дня всех влюблённых и только тогда обижайся, если будет за что, — посоветовала Юля, гладя дочку по голове. — Тебе нравится Эдрик?

‒ Нет, — не задумываясь отрезала Туни, устраиваясь у неё под боком. — Ложка понравилась, красивая, а он слишком… Наглый? Шумный?.. В общем, нет, к тому же, у меня Пит есть.

‒ Ясно… Но согласись, приятно узнать, что ты кому-то симпатична, правда же?

‒ Да, очень. Только папе ничего не говори, хорошо?

‒ Почему? — удивилась Юля.

‒ Дразниться будет.

‒ Папа может, — согласилась с дочкой Юля, и они дружно захихикали.

На следующее утро миссис Крейн прислала с почтовой совой целых два экземпляра «Камри гайр», а когда Юля увидела содержание передовицы, то поняла для чего это было сделано: на тот случай, чтобы они с Никитой не спорили за право первого прочтения эксклюзивного интервью.

В нём глава управления авроров, Уилбур Квестгуд, солидный мужчина в возрасте, с копной непослушных седых волос а-ля Эйнштейн и пышными бакенбардами, которые задорно торчали двумя треугольниками, полностью закрывая шею, подробно отчитывался о суровых буднях служителей магического правопорядка. И между строк посетовал, что доблестные авроры и рады бы денно и нощно стоять на страже покоя обывателей, но очень часто их тяжёлая работа сводится на нет, когда по независящим от их усилий причинам строгость магических законов компенсируется необязательностью их исполнения.

О происшествии в Ардал-Драйг не было сказано ни слова, но в заключительной части журналист завуалированно прошёлся о нехорошей такой тенденции, когда чистота крови отдельных хулиганов, подобно Алохомора отпирает двери тюремной камеры.

Никите статья очень понравилась.

‒ Это я понимаю, мужика допекли. Вир рассказал, что Квестгуд со своими инициативами и претензиями у многих в министерстве поперёк горла встал, да только сковырнуть его пока никому не получается. Вот Визенгамот и гадит потихоньку. Они же там почти все чистокровные, а Квестгуд — магглорождённый, к тому же с отцом-полицейским.

‒ О, так авроры теперь хорошие? — не удержалась Юля, которая прекрасно помнила, как буквально недавно кривился Никита.

‒ Не, ну, реально, парни делают, что могут, им бы ещё не мешали при этом. Тот же Артур память тем утыркам подтёр, чтобы нас обезопасить. А это, между прочим, не по протоколу было, — расслабленно пожал плечами Кит, будто смахивая её подколки. — Говорю же, мне Вир вчера много чего наконец-то рассказал.

‒ О, так это ты с ним в «Моряке» зажигал? Стресс, небось, снимали?

‒ Ну, не без этого, — беззаботно пожал плечами Никита. — Интересно, министерство собирается отвечать?

И это был важный вопрос. До этого дня «Пророк» упорно делал вид, что «в Багдаде всё спокойно». А вот зарубежные газеты очень быстро поймали волну и вначале практически дословно цитировали избранные места из «Камри гайр» и его приложения, а уже в следующих выпусках в дело радостно вступили эксперты всех мастей.

Даже в «Ведьмином досуге» среди многочисленных отчётов о подготовке к свадьбе сезона, промелькнула ехидная заметка о том, как весело и бестолково прошёл мальчишник. И какое счастье, что, несмотря на возникшие трудности, свадьба состоится, как и было запланировано — 1 февраля.

На интервью Квестгуда «Вечерний пророк» не отреагировал, а вот утренний выпуск «Ежедневного» вышел с истеричными заголовками: «Два года бесплодных поисков. Когда же закончится расследование об украденном нюхлере?», «Несчастную старушку обвиняют в нарушении Статута. Кто защитит её от произвола?», «Сколько бутылок огденского виски выпивают авроры после службы?», «Слабое звено: чем нам грозит эксперимент Квестгуда?».

И это выглядело, как объявление войны или, скорее, вендетты одному наглому лохматому мужику.

‒ Вот идиоты, неужели не понимают, что могут остаться без целого отдела. Аврорам и так постоянно палки в колёса вставляют, так что помяни моё слово, ещё немного, и парни с радостью эти самые палки кое-кому в интересные места засунут, — скривился Никита, сжамкал газету в объёмный комок и бросил его коту, который взялся дербанить неожиданную игрушку. — Да и вообще, кем надо быть, чтобы так своих собственных силовиков унижать?

‒ Больше похоже на вопль обиженного ребёнка, чей щенок упорно не поддаётся дрессировке, — философски заметила Юля и поморщилась: за несколько секунд Кас оставил от инсинуаций «Пророка» лишь кучу порванный бумаги и теперь гонял ошмётки по полу, как упавшую листву.

После безобразной выходки «Ежедневного пророка» про историю с заповедником и свадьбу Малфоя мгновенно забыли, и на страницах враждующих газет началась откровенная перебранка, к которой подключались всё новые участники.

Причём валлийская газета выгодно отличалась тем, что в приложении размещала не только письма с положительными отзывами, но и критику, при этом ухитряясь так удачно их компоновать, что у читателя возникало впечатление, будто он следит за оживлённым и интересным спором. Эдгард был прав, у «Камри гайр» чертовски талантливый редактор.

А вот «Пророк» буквально фонтанировал жёлчными статьями, в одной из которых верховный чародей Визенгамота открыто обвинял главу управления в некомпетентности и беспричинной травле достойных волшебников.

Ситуация явно выходила из-под контроля и всё больше скатывалась в безобразную свару, из которой предприимчивые личности ухитрялись извлекать немалую выгоду.

‒ Вы представляете, мне теперь придётся самой отправлять сов в редакцию «Камри гайр», чтобы получать газеты вовремя, — жаловалась миссис Крейн, когда Эвансы принесли ей объемную посылку для Лили. — Пришло уведомление, что распространителей на местах просят забирать свежие выпуски самостоятельно. За эти дни так сильно выросло количество подписчиков, что им не хватает сов. Кто бы мог подумать, — воинственно потрясала она бланком на отправку, — ещё на прошлой неделе «Камри гайр» интересовались только в Уэльсе, теперь же её выписывают уже в восемнадцать стран. Это такой успех, такой успех! — искренне разулыбалась колдунья, которая за этот короткий спич меняла настроение с поистине космической скоростью. — А ещё многие отменяют подписку на «Пророк», что по мне великая глупость. Вы же не намерены этого делать? — строго вопросила миссис Крейн, и Никита поспешил её заверить, что о подобном он даже не думает.

‒ Это может войти в историю, как война сов, — подала голос Туни.

‒ Что вы хотите этим сказать, юная леди? — удивилась миссис Крейн.

‒ Просто у Тюдоров с Йорками была война роз, а на эмблемах обеих газет совы, так что я и подумала, это же логично — война сов, — пожала плечами девушка.

‒ Это болотный сыч, — поправила её миссис Крейн, любовно разглаживая стопку «Камри гайр», где под заголовком была изображена сидящая пучеглазая птица с агрессивно разведёнными крыльями. — Пожалуй, мне это нравится, и с твоего разрешения, Петуния, я поделюсь этой, вне всякого сомнения, удачной придумкой с Генрихом. Уж он найдёт, как это использовать. И можешь выбрать себе любой журнал в качестве подарка, — весело подмигнула колдунья.

Польщённая Туни отошла к стойке с модными изданиями, а миссис Крейн, понизив голос до интригующего полушёпота, заговорила с Юлей.

‒ Миссис Эванс, голубушка, вы почему не рассказали о тех глупостях, что о вас распускают? Ну, ничего, уж поверьте мне, я на этих сплетниц укорот найду, хорошо, что Элспет ко мне обратилась.

‒ Спасибо, миссис Крейн, но не стоит, мне уже вызвалась помогать миссис Родри. Мы как раз с ней сегодня встречаемся, — поспешила откреститься от ещё одной добровольной мстительницы Юля, косясь при этом на мужа. Она всё никак не набралась храбрости рассказать ему о неприятностях.

‒ Нора Родри? Отлично, голубушка, отлично, вы в надёжных руках, — благожелательно улыбнулась миссис Крейн и небрежно добавила: — Не беспокойтесь, мы с ней хорошо знакомы, и я сама ей напишу. Ну что ж, вот квитанция, и заверяю вас, Лили получит подарок вовремя. Туни, голубушка, отличный выбор. Мистер Эванс, вы что-то берёте? Нет? Тогда с вас гинея. Спасибо. О, миссис Скримбл, рада вас видеть.

‒ Ну что, в паб? — хохотнул Никита, когда они вышли на улицу. — Шучу-шучу, конечно же, к Контини, погодка как раз для горячего чая.

‒ Можно, я пойду? Меня девочки звали погулять, — попросила Туни. — Но на тренировку я приду, не волнуйся, пап.

— Конечно, детка, беги, — отпустила её Юля, радуясь тому, у них с мужем появилась возможность спокойно поговорить.

1) Святой Давид — покровитель Уэльса, день памяти которого празднуется 1 марта.

Вернуться к тексту

2) Заклинание дублирования съедобных продуктов, от латинского augere — увеличить, преумножить и edulis — съедобный. Имеет один недостаток: с каждым последующим дублированием вкусовые качества становятся всё хуже, как у выдыхающейся со временем жвачки. Впрочем, эта проблема легко решается большим количеством специй.

Вернуться к тексту

3) Аналог — сорока на хвосте принесла.

Вернуться к тексту

4) Песня Энди Уильямса «Мелодия, чтобы наблюдать за девушкой».

Вернуться к тексту

5) Любовные ложки — деревянные ложки с декоративной резьбой, которые валлийцы дарят друг другу в знак сердечной привязанности. Также это популярный подарок в альтернативный день всех влюблённых — праздник святой Двинвены, отмечаемый 25 января.

Вернуться к тексту

6) Слегка изменённая цитата из песни Уильямса.

Вернуться к тексту