Игры, в которые играют хладные (гет)

Вольво пронесся мимо, обдав нас мощным потоком теплого воздуха. В считанные секунды он оказался далеко впереди и резко со свистом затормозил, оставив короткий черный след, замер. Тронулся снова, резко развернувшись, помчался обратно, виляя зигзагом от одной стороны обочины к другой. Я отступила подальше, увлекая Райли за собой. Шины взвизгнули, зад машины понесло вбок, и вот он уже снова повернут передом к нам, хотя практически не останавливался. В следующий раз он уже не проехал мимо, а прокрутился волчком, как по льду, оставляя дымный след и запах резины. Опять рванул вперед, на резком повороте поднялся на два боковых колеса, немного проехав так, с грохотом рухнул обратно, вставая на все четыре шины.

— Уф. А так можно? — спросила я.

— Ну, — пожал плечами Эмметт. — Роуз виднее.

Она проехала мимо нас еще пару раз, прежде чем остановиться. Дверь открылась, тонкие высокие каблуки застучали по асфальту.

— Tutto bene? — спросила я.

— I comandi continuano a fare i capricci. Il tuo ragazzo dovrà camminare ancora un po'. Come si fa a rovinare così una macchina del genere? — застрекотала она.

— Per favore, parla più lentamente.

Я успела прочитать пару лекций, проштудировала основы грамматики и пролистала словарь. Благодаря дискам теперь даже могла спросить, где здесь консульство, или заказать пасту. Как ни странно, последнее мне не сильно пригодилось. Куда больше помогало говорить вслух, самой составлять фразы и разговаривать с кем-то. Оказалось, итальянский в семье знают все.

— Она говорит, пока катаетесь на пикапе, — перевел Эмметт.

— Эдвард расстроится.

— Эдвард еще не отработал должок за ремонт той развалюхи. E come sta lui?

— Lui è eccellente. Sta meglio di prima.

— Ma non poteva andare peggio, — усмехнулась Роуз.

— Хуже… было некуда? — попыталась перевести я.

— Si. Делаешь успехи, Белла, — бросила она через плечо, направляясь обратно к машине.

— Спасибо.

— Когда Эдвард вернется? У нас есть работа.

— Сложно сказать. Как только закончит, наверное.

Эдварду было непросто уговорить Роуз заняться пикапом — и без того старым, к тому же много месяцев ржавевшим в гараже, но она согласилась при условии, что Эдвард будет помогать собирать спроектированные ею машины, вроде Танка Эмметта. Ему это не нравилось, но Розали высоко ценила его помощь, из чего следовало, что получалось у него хорошо.

— А что за работа?

— Египтяне хотят космический корабль, не иначе. Но чем сложнее, тем интереснее, верно? — широко улыбнулась она.

Мотор заревел, из-под колес снова повалил дым, Розали через окно помахала Райли рукой, и только после этого Вольво сорвался с места. Эмметт проводил машину взглядом, полным немого обожания.

— Египтяне? — переспросила я, но Эмметт меня не слушал. — Эмметт.

— М?

— Подбери слюни.

— А? — он обернулся ко мне с отсутствующим выражением лица, и только после этого «включился». — Ну, согласись, огонь-женщина. Коснись — обожжешься.

— С этим спорить не буду.

— А как тебе, маленький мишка? — спросила он Райли. Она пожала плечами в ответ. — Мала еще.

Вольво скрылся из виду, должно быть, свернув на «новое» шоссе. Хотя оно называлось новым, на самом деле его построили еще в шестидесятые, когда спрямляли трассу, пробивали тоннели и строили мосты, чтобы сделать движение на нем безопаснее, а извилистые участки серпантина с плохой видимостью из-за подступающего леса вроде того, на котором мы стояли, просто забросили. С тех пор асфальт покрылся сеткой трещин, в которых пророс папоротник, а края дороги медленно поглощает лес. Но под слоем хвои и грязи все еще лежала идеально ровная основа — наследие дорожных строителей прошлого века. Это был ее личный испытательный полигон, скрытый от всех. Все это рассказал нам по пути домой Эмметт, знавший заповедник, как пять пальцев. Обычно я не ходила на обходы, но Эмметт обещал Райли взять ее с собой, и я просто увязалась с ними.

— Смотри-ка, — сказал он Райли, присев на корточки и отодвинув лист папоротника. Под ним обнаружилась муравьиная тропа. — Пойдем.

Эмметт повел Райли вдоль ручейка насекомых, я шла следом, стараясь не наступить на одно из них. В нескольких метрах земля постепенно поглощала упавшее дерево. И к нему стекались с разных сторон муравьи.

— Слушай.

Из глубины старой пихты доносился не просто гул муравьиной колонии, а тихий, методичный скрежет. Это были тысячи челюстей муравьёв-древоточцев, буквально выскабливающих изнутри сердцевину дерева. Райли положила ладонь на шершавую кору, я сделала то же и почувствовала слабую вибрацию этой неумолимой работы. Дерево было великаном, но великаном-призраком. Его жизненная сила давно ушла, оставив после себя лишь хрупкую оболочку, которую медленно пожирали изнутри.

— Это они повалили дерево?— спросила Райли.

— Нет, такое им не по зубам. Тут скорее ветер виноват, гниение. Или трутовник — такой гриб. Но муравьи могли помочь.

— Они его съедят?

— Нет, они будут жить внутри. Если разрезать ствол, можно увидеть лабиринт ходов. Они выгрызают проход и выносят труху наружу. Та становится пищей для других растений. Со временем это дерево совсем рассыплется, но благодаря ему вырастет много новых.

Райли подставила пальчик, муравей заполз на него и побежал к ладошке. Райли поднесла руку к глазам, рассматривая.

— Насекомые и животные будут есть листья, птицы — насекомых, хищники — птиц. А когда хищники состарятся и погибнут, они тоже станут землей, из которой вырастет много растений.

Я почувствовала легкую дрожь под ногами, и оглянулась по сторонам.

— Ты чего? — спросил Эмметт.

— Ш-ш-ш. — Издалека, медленно приближаясь, донесся шум двигателя. Глухой и низкий. Я выдохнула. — Ничего, просто грузовик.

Опустив взгляд, я увидела еще одну тропку, по ней муравьи возвращались с клочками шерсти. Я принюхалась, и уловила слабый душок мертвечины. Убедившись, что Райли еще увлечена заповедником, сделала несколько шагов в сторону. Запах усилился, и через несколько метров я нашла источник — остатки тушки, окруженные насекомыми. Легкие быстрые шаги прошелестели по земле позади, им вторил звук шуршащих веток, расступающихся перед массивной фигурой Эмметта. Райли остановилась рядом, я подвинулась, чтобы загородить ей неприятное зрелище, но она ловко обогнула меня.

— Кто это? — ее голос был каким-то бесцветным, нейтральным.

— Эм. — Черт, Эдвард бы не одобрил. — Это заяц, я думаю.

— Что с ним случилось?

— Им кто-то пообедал, — прямо ответил Эмметт. — Ястреб, может быть.

— Или лиса, — подхватила я.

— Лиса? — воодушевленно переспросила она, и принялась крутить головой, будто думала, что хищница еще может быть поблизости.

Для Райли любая ситуация становилась лучше, если добавить лису.

— Может, и лиса, — подтвердил Эмметт. — Или пара лис.

Я взяла Райли за руку и стала мягко подталкивать в сторону, уводя подальше.

— Почему она не съела его целиком?

— Так не бывает, маленький мишка. Ты ведь тоже не ешь шерсть и косточки.

— Фу.

— Вот-вот. Она съела мясо, а остальное оставила птицам и насекомым.

— А-а, — протянула она. — Вы тоже так делаете?

Вопрос, что называется, в самое яблочко. Зачем меня только понесло на этот запах?

— Мы не едим мясо, малыш, — я постаралась, чтобы мой голос звучал буднично, будто мы обсуждали зубную пасту. — Но да, сходство есть. Мы выпиваем только кровь, стараемся не испортить мясо, чтобы его могли съесть другие животные.

— Лисы?

— Да, и лисы в том числе.

— А потом насекомые и птицы.

— Все правильно. Мы стараемся быть частью системы, не вредя ей. И жизнь в лесу идет своим чередом.

Ветер снова принес противный сладковатый трупный запах. Я поморщилась. Такой маленький зверек, и такая вонь от него. Эмметт остановился и принюхался.

— В чем дело?

— Там что-то еще.

— Не заяц?

— Нет, что-то покрупнее. Я проверю, вдруг браконьеры.

— Мы с тобой не пойдем.

— Лады, потом увидимся.

— Так. — Мы пошли дальше, хотя Райли продолжала смотреть ему вслед. — Как сказать по-итальянски «лиса»?

— Volpe!

— Bene. А что еще ты запомнила?

— Ragazza, mamma и papà, pesciolino.

Райли продолжала перечислять, загибая пальчики. В основном простые слова, которые мы учили с ней вместе: «musica», «radio», «cioccolato». Она отвлеклась, вскинула голову, услышав хлопанье крыльев. На лице — обычное воодушевление, в глазах — прежняя открытость и любопытство. Казалось, наша находка ее не слишком шокировала.

— А как сказать «маленькая девочка»?

— Bambina!

— Brava, la mia bambina!

Райли улыбнулась, щечки залил нежный румянец.

Дрожь. Снова. Едва заметная вибрация в земле. Мы ушли далеко от шоссе. Я остановилась и задержала дыхание, прислушиваясь. Приближается. Быстро.

— Эмметт! — позвала я, но он не ответил. — Райли, — получилось немного сипло. Я прочистила горло, прежде чем продолжить. — В какой стороне особняк, малыш?

— Сначала нужно покружиться.

Что-то задрожало внутри, резонируя с дрожью земли под ногами. Я сжала зубы и растянула губы в улыбке, подняла руку Райли и покружила ее пару раз. Она осмотрелась по сторонам и указала верное направление.

— Правильно. Когда я скажу, ты побежишь к нему быстро-быстро. Хорошо?

— Зачем?

— Мне очень нужно, чтобы ты нашла кого-то из семьи. Но только когда я скажу. Сделаешь это?

Райли дважды кивнула, беззаботность пропала с ее лица.

— Я люблю тебя, mia bambina

Теперь уже не было сомнений, что я слышу. Вибрация распалась на частые повторяющиеся удары лап о землю, на стук сердца, быстрое дыхание. Я отыскала большое дерево с высокими корнями, пристроила Райли к самому стволу и развернулась навстречу звуку.

Зверь проснулся за мгновение. Я почувствовала, как он искажает мое лицо, перебирает пальцами, пробуя их силу, разливает по телу жар и мощь от груди до кончиков пальцев. Рот наполнился ядом. Свет стал ярче, зрение — четче. Когда оборотень появился, я могла различить каждый волосок на его морде.

Приблизившись, он затормозил, упираясь лапами в землю так, что задние выехали вперед. Из горла вырвался рык, и я бросилась ему навстречу.

— Не-не-не-не! Стой!

Эмметт. Удар. Запах земли. Твердая плоть под пальцами. Я откатилась в сторону. Пальцы впились в землю, мышцы запружинили, готовясь к новому прыжку. Зверь рычал, рвался вперед. Лицо Эмметта возникло на пути. Пришлось вцепиться в ревущий инстинкт, едва не взвыв от напряжения.

— Стой, погоди. Спокойно. Этот — нормальный.

Что? До меня никак не доходил смысл его слов. Я видела волка. За мной была Райли. А Эмметт… Что он вообще делает? Широко расставив руки, он выставил ладони перед собой.

— Спокойно, — повторил он.

Волк за его спиной наклонил голову вбок, так что одно ухо завалилось на другое. За спиной? Эмметт повернулся к нему спиной. И… защищает его. От меня. Абсурд какой-то. Тряхнув головой, я медленно поднялась, не отрывая взгляда от огромного зверя. И только теперь заметила его позу. Волк сидел, нескладно, неуклюже. Передние лапы закопались в подлесок от торможения, задние — слегка торчали вверх. Он был весь какой-то непропорциональный — с огромными ушами, худым телом и длинными ногами.

— Белла? — позвал Эмметт. — Ты еще чокнутая или уже нет?

— Уже нет, — хрипло, с рыком ответила я и, не оборачиваясь, протянула руку к Райли.

Она подошла ближе, и я подтолкнула ее себе за спину. Волк отклонился в сторону, пытаясь рассмотреть ее. Эмметт окинул меня еще одним оценивающим взглядом и наконец опустил руки.

— Ну и что ты сюда приперся? — напустился он на волка. — Адли сказал вашим блохастым задницам сидеть в резервации.

Волк совсем по-человечески закатил глаза.

— Кто это? — спросила я.

— Да кто их разберет? Я называю его Палевый. — Судя по выразительному фырканью, парню такая кличка не особенно нравилась. — Видно, Адли отсыпается. Когда он на смене, они по струнке ходят.

Зверь поднялся и тряхнул шкурой, подошел ближе. Его морда была лишь немного ниже уровня моего лица, должно быть, совсем юный. Он ткнул меня носом в плечо, оставив влажный отпечаток, и тут же поскреб лапой по морде.

— Ой, кто бы говорил, — ответила я, стараясь рукой развеять плотный звериный дух прямо перед собой.

Волк ухмыльнулся, вывалив язык и снова ткнул меня носом.

— Что?

Он наклонил голову, и одно ухо снова завалилось на другое.

— Я тебя знаю?

Кивок.

Светлая желтоватая шерсть, карие глаза, длинный спутанный хвост. Внешний вид волка не давал никаких подсказок о том, кто скрывается под шкурой. Я была знакома со многими ребятами из резервации до обращения, но кто из них мог сохранить доброе отношение после него? Кто-то совсем молодой. Один такой точно был.

— Сет?

Волк снова разинул зубастую пасть. Я расценила это как улыбку.

— Я тебя чуть не покалечила!

Сет и Леа были детьми друга Чарли Гарри Клируотера. Но если Леа была примерно моего возраста, Сету было всего… тринадцать? Четырнадцать?

Я не была уверена, принято ли поздравлять с обращением или тут уместнее сочувствие. Пальцы коснулись колючей шерсти. Несколько месяцев назад Сет еще не был оборотнем, они с Гарри попали в беду из-за лесного пожара, и мы с Эдвардом помогали им выбраться. С тех пор Гарри оставался в больнице. Ему нужна была операция на сердце, но Карлайл долго не мог ее сделать из-за ожогов и высокого риска. Сначала они боролись с последствиями инфаркта и ожоговым шоком, стабилизировали его. И только когда Гарри достаточно окреп, Карлайл его наконец прооперировал. Теперь, когда с сердцем было покончено, ему требовалась пересадка кожи. Я со стыдом поняла, что давно не спрашивала о Гарри. Но задавать вопросы волку было бы не слишком полезно.

— Все равно будешь Палевым, — прервал мои размышления Эмметт. — Слышь, я там задратого оленя нашел. Вы что, придурки, охотиться сюда ходите? Тут туристов, как на Эмпайр.

Волк издал полурык, полулай, открывая и закрывая пасть, будто хотел сказать что-то.

— Ты что-нибудь поняла?

Я покачала головой, и волк вздохнул, но тут же подобрался, навострив уши: Райли робко вышла из-за моей спины, рассматривая нового знакомого.

— Ух ты, — выдохнула она, протянув к нему руку.

Сет наклонился, понюхал ее ладошку, ткнул носом в лицо и даже позволил потрепать себя по голове. Было непохоже, чтобы запах Райли раздражал его так же, как мой.

Сет замер, а потом вдруг вскинулся, обернулся, прижав уши. Я почувствовала это позже него — еще один. Сет посмотрел на нас, снова на чащу, стал перебирать лапами, слегка поскуливая.

— Так, — Эмметт потер ладони одну о другую и подтянул джинсы на коленях. — Это уже поинтереснее. Белла, стойте позади. Ты тоже, пацан.

Новый волк вырос из чащи неожиданно, словно сама тень оторвалась от земли и обрела плоть. Он был крупнее Сета, с темной, почти черной шерстью, через которую проступали бугристые мышцы. Горящие глаза окинули нас оценивающим взглядом. Волк сморщил нос, будто в отвращении, зарычал, обнажив зубы, но смотрел он не на нас, а на Сета. Тот слегка припал на передние лапы, смотря на пришедшего снизу вверх. Я положила руку ему на грудь, оттесняя назад к Райли. Волк снова зарычал, с зубов капала вязкая слюна. Вот теперь уже на меня. Полный ненависти взгляд впился мне в горло. Этот волк не был безумным. Просто жутко злым.

Эмметт присвистнул, будто подзывал собаку.

— Эй, Лесси. — Волк недовольно покосился на него. — На меня смотри, а не на них. Мы с тобой уже плясали. За добавкой пришел?

Когти волка вонзились в землю, взгляд, как магнитом, снова притянулся к Сету. Да что за чертовщина?

— Давай, Плуто, до вечера будем?.. — Эмметт не успел закончить очередную шпильку.

Черный волк рванулся с места, превратившись в размытую тень. Он не пытался обойти или схитрить — его тактика была простой и безжалостной: снести противника массой и скоростью. Но Эмметт не был тем, кого можно просто снести.

Он не отпрыгнул. Наоборот, он сделал шаг вперед наискосок, в самый последний момент, когда клыки были уже в сантиметре от его горла, резко присел и ушел вбок. Движение было настолько быстрым и точным, что казалось неестественным даже для нашего вида. Мощная туша волка пронеслась мимо, и в тот миг, когда он оказался вровень с Эмметтом, тот нанес удар.

Короткий, сокрушительный удар снизу вверх, пришедшийся точно под ребра. Волк взвыл — не яростно, а с болью и недоумением — и кубарем отлетел в сторону, снося молодые деревца. Я сделала пару шагов влево, чтобы снова оказаться между ним и детьми позади.

Он тут же вскочил на лапы, но теперь его задняя часть заваливалась набок, а дыхание стало хриплым и прерывистым. Ярость в его глазах не угасла, но к ней добавилась животная осторожность.

Сет заскулил, переступая с лапы на лапу, явно не зная, как реагировать. Черный волк сделал выпад, на сей раз более осмотрительный, пытаясь зайти с фланга. Эмметт лишь повернулся к нему, оставаясь непоколебимой скалой. Когда волк попытался схватить его за ногу, Эмметт просто наступил ему на морду. Не со всей силы, но с весом и давлением, достаточным, чтобы зверь оказался наполовину обездвижен. Волк взревел, пытаясь вырваться, но его голова была прижата к земле, как тисками. Он сумел полоснуть Эмметта когтями по ноге, и тот зашипел, но не сдвинулся.

Эмметт больше всех проводил времени с волками, учил их, патрулировал территорию, помогал «нянькам», и хорошо изучил их повадки. Пол или Эмбри могли иногда завалить его, но они были опытными волками, и Эмметт лично обучал их сражаться с хладными, а у этого подростка шансов не было.

Я почувствовала, как маленькая ручка Райли вцепилась мне в джинсы. Я прикрыла ее ладонью, не отводя взгляда от сцены.

Волк продолжал брыкаться, пока Эмметт не склонился над ним, обнажив собственные зубы. От низкого нечеловеческого рыка вздрогнул сам лес, зашуршали мелкие животные, с макушек деревьев сорвались птицы, уносясь прочь. Волк затих. Эмметт убрал ногу.

— Вали отсюда, — спокойно сказал он.

Волк попятился, не сводя с Эмметта взгляда, зарычал на прощание и, развернувшись, умчался прочь. Сет вздохнул.

— Да что у вас там происходит? — спросила я его.

Вполне ожидаемо он не ответил. А потом убежал в противоположную от резервации сторону.

— Бу-бух! А потом он как зарычит! — пересказывала Райли, размахивая руками.

— Ты не испугалась, малышка? — поохав, спросила Эсми.

— Ну, немного, — призналась Райли, и ее взгляд на секунду стал серьезным, будто она вновь увидела перед собой огромную темную тушу. — Они такие большие! А один разрешил его погладить.

— Палевый мелкий для волка, — сказал Эмметт, возвращаясь к сути происшествия. — По ходу задирают его.

— Ему всего лет четырнадцать. Может быть, поэтому он и убежал из резервации? — предположила я.

— А этот второй — за ним.

Карлайл хмурился, глядя на нас. Заметив это, Эмметт замолчал и выпрямил спину.

— Я понимаю ваше желание вступиться за слабого, — мягко сказал Карлайл. — Но нам не стоит вмешиваться во внутренние дела стаи.

— А если бы Сета загрызли? Этот волк был жутко агрессивным.

— Не думаю, что до этого бы дошло, Белла. Не забывай, что второй — такой же подросток, возможно, немного старше. Вероятно, они просто устанавливают иерархию в стае. Процесс неприятный, но естественный.

— Для животных, — возразила я.

— Да, для животных. Но именно по этим правилам живет стая.

— И что же нам нужно было сделать? Просто смотреть?

— Понимаю, тебе трудно это принять, но да. Именно так вы и должны были поступить.

Я посмотрела на Эмметта, но он промолчал. Пришлось слегка ткнуть его в бок.

— Ну, он прав, так-то, — неохотно признал Эмметт. — Волки постоянно дерутся, но не насмерть. Палевый бы проиграл. Признав поражение, занял бы свое место на дне пищевой цепочки. И тот второй отстал бы от него.

— Дикость какая-то. Почему Сэм позволяет такое?

— Потому что для них это норма, — снова заговорил Карлайл. — И как ни парадоксально, это делает стаю и сильнее, и сплоченнее.

Я покачала головой, скрестив руки на груди. Какие-то варварские правила, как в банде хулиганов.

— Вы вмешались в их личный конфликт. Унизили старшего волка перед более слабым соперником. Более того, выказали лояльность Сету, а он — вам. Напоминаю, что не все в племени разделяют отношение Сэма к нашему присутствию здесь. Для многих мы все еще враги. А теперь Сет должен вернуться обратно в резервацию. Что, по-вашему, его там ждет?

— Мы… навредили?

— Возможно. В какой-то степени. Не делайте так больше. Даже из благих побуждений.

— Да, я понял, — буркнул Эмметт.

Я смотрела в пол, поэтому не видела, а скорее услышала, как он переступил с ноги на ногу.

— Белла? — обратился ко мне Карлайл.

Не сумев поднять глаза, я постаралась проглотить комок в горле. Не получилось. Поэтому я просто кивнула, сжав зубы.

Я корпела над учебником, сидя на земле в тени одного из кедров, когда услышала пикап вдалеке. Снова опустив глаза к книге, я поняла, что совсем не продвинулась за последний час. Чертовы волки все не шли из головы. В каком искаженном мире такое может считаться нормой?

Грузовик выехал на подъездную дорожку, поблескивая фарами на закатном солнце, прямо рождественская открытка, не хватает только елки в кузове. Я так и не встала ему навстречу, будто тоже пустила корни. Было бы занятно, вырабатывала бы кислород, отбрасывала тень, и на этом заканчивались бы мои заботы. А потом во мне бы поселились муравьи и постепенно превратили меня в удобрение. Не так уж плохо, если подумать.

Эдвард вышел из машины и, несмотря на мрачные мысли, я улыбнулась ему. Без усилия, как-то само собой вышло. Я глубоко вздохнула, выдыхая часть уныния, заменяя его просто пониманием, что Эдвард рядом, а это уже очень много. Он мысленно потянулся ко мне, но даже при желании я не смогла бы открыть для него щит в тот момент.

— В чем дело? — спросил он, усаживаясь рядом.

— Плохой день. А как у тебя?

Внимательные глаза изучали мое лицо. Я остановила взгляд на далеких деревьях и откинулась спиной на шершавый ствол.

— Успешно, пожалуй, — помолчав, все же ответил он. — Хотя все относительно.

— Как это?

— Чарли и тот второй шериф считали, что в участке Порт-Таунсенда завелся грязный коп. Мне нужно было проверить.

— А-а, поэтому тот шериф попросил Чарли, а он — тебя.

— Да, деликатное дело.

— И что в итоге?

— Они правы. Я проверил и удостоверился. Поэтому это успех. Но само по себе возникновение этой ситуации — провал системы.

— Да, о провалах я кое-что знаю.

Эдвард молчал, но вопрос так и висел в воздухе.

— Мы с Эмметтом встретили волков, — снова вздохнув, начала я. — Сета и еще какого-то. Тот второй хотел напасть на Сета. Мы защитили его. Он ведь — совсем ребенок. Но, вероятно, теперь у него будут неприятности из-за этого. Карлайл считает, мы не должны были влезать, — я скосила глаза на Эдварда и увидела сочувствие на его лице. — Ох, не говори, что он прав. Сама знаю.

— Я не собирался. Ты в порядке?

— Да, не у меня же проблемы с чокнутыми оборотнями вдвое больше меня.

А ведь они его стая. Резервация — единственное место, где он может быть принят. Выходило, что ему даже пойти некуда. Мы усложнили для него и без того непростую ситуацию дома. Глаза защипало. Я пару раз моргнула, прогоняя это ощущение, и уставилась на небо.

— Нет, я имел в виду…

— Эдвард, — перебила я.

— Да?

— Я люблю тебя.

— Но прямо сейчас не хочешь, чтобы я доставал тебя.

— Да.

— Ладно. Чем тебе помочь?

Я не знала. Мне не хотелось говорить, не хотелось ничего делать. Но мне определенно не хотелось и чтобы он уходил, поэтому я просто легла ему на колени, свернувшись рядом.

— Ты помогаешь.