Последний Тан (джен)

Хотя урок был болезненным, Тарн усвоил его довольно быстро. Лучше всего было стараться дышать через рот. Воздух в шахте был сносным, но когда Регал привел его в соседний туннель, вонь стала невыносимой, а воздух — почти непригодным для дыхания. По мнению Тарна, они сейчас находились в одном из канализационных туннелей под Дерфоржем. Когда он неосторожно вдохнул, это предположение подтвердилось.

— Это улица номер один, — с гордостью заявил Регал, прогуливаясь по огромному туннелю без малейшего дискомфорта.

— Улица? Чего? — удивился Тарн, пытаясь разглядеть в тёмной шахте что-то, кроме большой дренажной трубы.

— Агар-Дома! Гном, живущий в канализации, казалось, был озадачен его непонятливостью. — Это главная улица, номер один в городе!

— Здесь везде так плохо пахнет? — спросил Тарн, всё ещё дыша через рот.

— Пахнет? Чем? — Регал громко и шумно принюхался и в недоумении покачал головой. — Я ничего не чувствую. Может, ты чувствуешь? — Он окинул своего спутника оценивающим взглядом, но затем снисходительно пожал плечами. — Ну ладно. От тебя не так уж плохо пахнет.

Регал продолжил вести его по длинному сырому туннелю. Наконец он свернул в другую шахту, а затем прополз в более узкую трубу, из-за чего Тарну пришлось тоже встать на четвереньки.

— Это главная улица номер два, — сообщил ему Агар.

Несмотря на свое твердое решение не дышать носом, Тарн время от времени ощущал отголоски запахов Агар-Дома. Каждый раз его начинало тошнить от вони, и они были вынуждены остановиться, пока Тарн отчаянно хватал ртом воздух.

Поначалу каждый вдох отравленных испарений казался ему ядом, способным затуманить его сознание и взор. Но Тарн с удивлением заметил, что постепенно отвратительная вонь стала казаться ему чуть менее невыносимой. Не то чтобы запах стал менее мерзким или менее интенсивным. Скорее, его обоняние притупилось, так что случайный сквозняк, усиливающий вонь, в конечном счёте вызывал лишь лёгкое отвращение.

Регал Мудрый-Всегда — или, может быть, Всегда-Мудрый? — продолжал идти впереди, пока они вдвоём пробирались по узким проходам, которые иногда спускались вниз, а иногда шли более или менее вбок. Проходы были узкими и гладкими, но Тарн не мог представить их себе как город.

— Что это? — спросил полукровка, когда они прошли по более широкому проходу и услышали смех и оживлённые разговоры.

— Это Главная улица номер два, — заявил Регал.

— Я думал, это... неважно. — Тарн решил, что лучше не задавать лишних вопросов.

Наконец они выбрались из-под скалы. Оглянувшись через плечо, Тарн увидел каменную стену, поднимающуюся до самого верхнего уровня Дерфорджа. Он узнал башни-близнецы у ворот поместья своей матери и понял, что на самом деле находится совсем недалеко от жилища своих предков по материнской линии.

Но, оглядевшись по сторонам, он почувствовал, что перенёсся в другой мир. Перед ним был склон, круто уходящий вниз. Он состоял из огромных камней, опасно накренившихся под разными углами. Склон был изрезан тропинками и оврагами, которые петляли вокруг огромных валунов. Под камнями и вокруг них Тарн увидел бесчисленные ниши и тёмные углубления. Он предположил, что эти пещеры, должно быть, служат агарам домами и другими постройками — ну, в любом случае, убежищами, поскольку они, похоже, не были «построены».

Пока он наблюдал за ними, он заметил несколько маленьких фигурок, которые перебегали от одного из этих входов к другому с явной спешкой. Они ныряли в норы под скалами и исчезали так же быстро, как и появлялись. Агар-Дом располагался на широком крутом склоне, который вёл от подножия утёса к берегу Урханского моря. На первый взгляд город гномов в ущелье был неотличим от поля, усеянного валунами. Сеть оврагов и каналов служила дорогами, а грубые ниши между скалами — зданиями.

— Здесь мы найдём моих друзей, — сказал Регал, и после долгого молчаливого пути его голос прозвучал для Тарна как крик. Оправившись от удивления, он понял, что вокруг царит шум: смех, споры, храп — всевозможные звуки, хотя самих агаров поблизости не было видно.

— Конечно. Регал?

— Что? — Овражный гном остановился и, подозрительно нахмурившись, посмотрел на Тарна.

— Я просто хотел сказать, э-э, спасибо… спасибо, что вытащил меня оттуда.

— Пиво все равно кончилось, — ответил Регал, пожимая плечами. — У моих друзей было больше, но другого сорта. Вот увидишь. Грог из Оврага получился по-настоящему вкусным.

Тарн подавил дурные предчувствия, вспомнив, как Регал дал ему попробовать нечто из своей фляжки.

— Что ж, мне, пожалуй, придётся поверить тебе на слово. В последний раз, когда кто-то проявил ко мне гостеприимство с помощью бутылки, всё закончилось не очень хорошо.

— Голова болит? — поинтересовался овражный гном.

— Да, и это тоже, — ответил Тарн, всё ещё ощущая во рту привкус ваты и тошноту в желудке.

Регал презрительно фыркнул. Дальнейшую критику предотвратило внезапное появление ещё двух агаров, которые, казалось, выползли из-под ближайшего валуна. Один из них был пухлым и низкорослым даже для овражного гнома, а другой был выше, с красным лицом, обрамлённым торчащей гривой вьющихся волос.

— Регал Шибко Умный! — заявил коротышка, сияя от радости. — Ты вернулся домой как раз вовремя, чтобы… Я не знаю, мы что-нибудь придумаем. — Он повернулся к своему спутнику, почесывая густую шевелюру.

— Зачем он вернулся домой?

Второй гном с совершенно гладким лицом яйцевидной формы нахмурился. На затылке Агара виднелась опалённая и растрёпанная прядь волос. Кожа на его лице была покрыта волдырями. Даже брови, судя по всему, были выжжены.

Регал с большой торжественностью откашлялся.

— Это Пуф Огнетворец, — заявил он, указывая на опалённого гнома. — А это Дак Большой Гном.

Дак, несомненно, был одним из самых низкорослых агаров, которых когда-либо встречал Тарн. Даже после того, как он выпрямился после глубокого поклона — от этого жеста он на мгновение упал лицом вниз, что привело к потере им ориентации, — его голова едва доходила до груди Тарна. Опустив взгляд, Тарн увидел, что в спутанных волосах Дака полно блох. Быстро отступив назад, Тарн постарался не показать своего отвращения.

Пуф тоже поклонился, и Тарн увидел, что линия ожога аккуратно делит его череп на переднюю и заднюю части. Тарну показалось очевидным, что агар-поджигатель поднёс лицо слишком близко к какому-то воспламеняющемуся предмету. Это подозрение усилилось при виде маленькой трутницы, которую гном с гордостью протянул полукровке.

— Иди сюда, выпей грога, — предложил Регал, явно намереваясь заползти под валун, где пряталась пара овражных гномов. Там оказалась лишь маленькая грязная ниша. — Здесь хватит даже такому большому и жаждущему парню, как ты.

— Большое спасибо, — попытался объяснить полукровка, — но мне пора идти. Я хочу немного осмотреться.

Его нежелание было вызвано не только отвращением. На самом деле он наконец-то начал обдумывать следующий вопрос. Куда ему идти? Ответ был очевиден: обратно в Хайбардин, к отцу, и особенно к Белиции. Ему придётся плыть на корабле, но его надежды угасли при виде пристани Агарбардина. Там была пара небольших причалов, сложенных из обвалившихся камней, но они выглядели ненадёжными даже для того, чтобы по ним пройти, не говоря уже о том, чтобы пришвартовать лодку. И нигде не было видно ни одного плавсредства, что, как он понял, ещё раз взглянув на троицу агарцев, было, вероятно, очень разумно.

На другой стороне гавани, почти скрытая извилистым изгибом крутого морского берега, располагалась оживлённая набережная Дерфоржа. Он увидел, как тросы цепных лодок тянутся над водой, следуя за опорами, к далёкой, освещённой вершине Древа Жизни. Сможет ли он добраться туда, каким-то образом проскользнув на борт одной из лодок темных гномов незамеченным? Его не волновали шансы на успех.

И тут, прямо у него на глазах, из Урханского моря взмыли ввысь пылающие огненные шары.

* * *

— Как у вас с боеприпасами? — Белиция нашла Фортуса Торговца Шёлком на крепостном валу над южной лестницей и теперь перекрикивала шум, издаваемый воющими тёмными гномами. Прямо под ними, несмотря на сотни потерь, дергары всё ещё теснили стену щитов Фаррана. За несколько часов боя доблестные хилары уступили не более шести или восьми ступеней на широкой лестнице.

— Мы израсходовали половину наших стрел, — ответил угрюмый торговец. — Некоторое время назад я сказал им, чтобы они не торопились и чтобы каждый выстрел был на счету.

— Похоже, они прислушались.

Окинув взглядом груду тел, лежащих на причале, Белиция увидела, что многие тёмные гномы были сражены стрелами хиларских лучников. Прямо под стеной валялось несколько сломанных лестниц, а мёртвые дергары были утыканы стрелами так, что напоминали подушечки для иголок.

— Они думали, что смогут обойти нас по лестнице, — сказал Фортус, громко сплюнув и от души расхохотавшись. — Хотели застать нас врасплох внезапной атакой и несколькими лестницами. Похоже, мы заставили их думать иначе.

— Хорошая работа, — сказала Белиция. Она указала на центр линии обороны, где около дюжины дергаров продолжали атаку, которая, казалось, наконец-то утратила часть своей беспощадной свирепости. — И вовремя.

Фарран хрипло выкрикнул команду, и его стена щитов двинулась вперёд. Через несколько секунд они вернули себе все ступени, которые потеряли с начала атаки. Фортус рассмеялся от души, а Белиция удовлетворенно кивнула.

— Кажется, атака на лестнице немного ослабла.

— Давно пора. — Несмотря на свою грубоватую манеру речи, торговец, ставший воином, выглядел безмерно довольным. — А что с тремя другими сторонами?

— Каждая из них выстояла. Похоже, никто из них не пострадал так сильно, как ты. Мы все тебе благодарны. Я знаю, какую цену ты заплатил.

— Твой парень... Фарран... — Фортус откашлялся. — Он отлично справляется, клянусь Реорксом. Я участвовал в Войне Копья и никогда не видел, чтобы стена щитов выдерживала такой натиск. Парень выглядит молодо, но я здесь, чтобы сказать тебе, что он сражается как опытный ветеран.

— Да... у него всё хорошо, — тихо ответила Белиция, и её глаза затуманились при воспоминании о молодом сержанте, который всего несколько недель назад, спотыкаясь, шёл в ногу с самыми неопытными новобранцами. — Думаю, война быстро делает тебя взрослым. Её передернуло от мысли об одном из сотен отчётов, полученных сегодня. — Есть какие-нибудь новости о твоём друге?

— Ты имеешь в виду Хойста Гаечного Ключа?

— Да. Я знаю, что он стоял в первых рядах у стены щитов. Я слышала, что он был ранен в бою. Как он себя чувствует?

— Он выживет, — сказал Фортус, безуспешно пытаясь сдержать эмоции. — Но я не думаю, что они смогут спасти его глаза.

— Мне жаль. — Белиция больше ничего не сказала, но её тронула глубина чувств, которые испытывал седовласый гном, а также то, как тяжело этот день дался храбрым хиларам по всему побережью.

"Просто пусть твои воины держатся здесь" — вот что сказал мне Хойст, когда я видел его недавно.

— Они так и сделают. И прибереги эти стрелы, ладно? У меня такое чувство, что они нам скоро понадобятся.

— Я обещаю, миледи! — Фортус отсалютовал ей по-военному, с почтением. — Знаешь, если дергары немного отступят, мы даже сможем отправить к ним штурмовой отряд и добить тех, в кого мы уже стреляли.

— Хорошо. Ждите подходящего момента, а потом действуйте, — воодушевлённо согласилась Белиция.

Она подошла к небольшой башне, которая возвышалась над лестницей, ведущей на крепостной вал. Отсюда ей открывался широкий вид на набережную Хайбардина. Её предположение подтвердилось, когда измученные тёмные гномы, которым удалось закрепиться лишь на небольшом участке крутой лестницы, наконец отступили, чтобы перевести дух в доках и перегруппировать свои поредевшие отряды. С этого места капитан могла видеть, что у берега собирается ещё больше лодок, и вёсла, рассекая воду, двигаются ровными рядами. Судя по всему, подкрепление шло из Дерфоржа и, без сомнения, из Тейбардина.

Белиция как раз собиралась обойти свои оборонительные позиции, когда земля под её ногами содрогнулась от неестественной вибрации. Воздух раскололи взрывы, прогремевшие с ужасающей силой, от которой содрогнулась земля. На чёрной воде начали вспыхивать пятна неестественно яркого света. Одно за другим эти пятна превращались в огненные взрывы, похожие на ракеты, которые взмывали в воздух, оставляя за собой искры и шипящие следы пара.

Сражающиеся гномы с обеих сторон прекратили свою битву, уставившись на происходящее в благоговейном страхе, безмолвные и ошеломленные. В воздухе над головой засверкали сигнальные огни, и по докам двинулись новые фигуры — темные силуэты, появляющиеся из воды. Она не видела, как они плыли, и смутно осознала, что с них даже не капало.

Они скользили вдоль берега, как бесшумная волна тьмы, касаясь гномов и окружая их. А потом эти гномы исчезли! Мерцающие тени двинулись дальше, оставляя после себя лишь разбросанные по причалу доспехи и оружие.

— Что, во имя Реоркса, происходит?! — ахнула Белиция.

Но волна тьмы только безмолвно приближалась.

* * *

— Держись! Чёрт, хватайся за верёвку! — Даркенд накренился в сторону, когда внезапная волна на поверхности озера сильно качнула его командную лодку. Один борт ушёл под воду, и в корпус хлынул огромный поток.

Упав на скамью, тан дергаров вслепую ударил ближайшего из своих гребцов. Этот тёмный гном не обратил внимания на удар и попытался отползти подальше от воды, плескавшейся у киля. Даркенд чуть не подавился от отвращения, когда его руки, колени и ступни промокли в холодной воде.

— Кто это сделал? — прохрипел он, поднимаясь на ноги и оглядываясь по сторонам. — Кто посмел вывести из равновесия лодку своего тана?

Он сразу понял, что лодка раскачивается не из-за какого-то неосторожного матроса. На самом деле вся поверхность моря вздымалась и опускалась, поднимая лодку и снова опрокидывая Даркенда. Он слышал, как вокруг него в ужасе визжат Дергары. Даже пытаясь восстановить равновесие, тан сыпал мерзкими проклятиями во все стороны.

Схватившись обеими руками за планшир, Даркенд подтянулся и с бессильной яростью уставился на происходящее на берегу. В небе раздавались случайные взрывы и мелькали языки пламени. Повсюду были тёмные, призрачные существа, которые питались его воинами.

Его воины должны были перестроиться, готовясь к новой атаке, но вместо этого они, казалось, бежали во всех направлениях одновременно. Он едва заметил, что хилары, похоже, тоже были сбиты с толку этими странными событиями. С бессильной яростью он наблюдал, как гномы обоих темных кланов безуспешно пытаются защититься от огненных и теневых существ.

Яркая вспышка ослепила Даркенда, заставив его зажмуриться от нестерпимого света. Какое-то время тан не мог разглядеть, что происходит на берегу. Он почувствовал жар от близкого пламени и инстинктивно закрыл голову руками. В тот же миг раскат грома сотряс огромную пещеру, а эхо зазвенело в ушах так громко, что он больше ничего не слышал.

Моргая и качая головой, Даркенд пытался прийти в себя. Сделав это, он увидел огромного огненного дракона, поднимающегося из воды в шипящем облаке. Дракон вырвался из моря и оставил за собой в воздухе клубы раскаленного пара. Тан мог разглядеть его широкие крылья и почувствовать на своём лице жар неестественного огня. На фоне яркого пламени он смутно различил фигуру, угольно-чёрную и гибкую, как ртуть, притаившуюся между плеч массивного существа. Всадник был похож на человека, судя по всему, обнажённого и безоружного. Он поднял обе руки в безошибочно узнаваемом жесте ликующего триумфа.

Из кормы внезапно хлынула вода, заливая лодку и засасывая металлический корпус. Ещё один тёмный гном налетел на Даркенда, грубо толкая его. Тан взял обидчика за загривок и швырнул за борт, где его крик быстро потонул в холодных бурлящих водах. Правитель дергаров, всё ещё державшийся за борт лодки, в немом ужасе взирал на хаотичную атаку, которая сводила на нет его тщательно спланированное нападение.

Все темные гномы вокруг него закричали от ужаса, когда тяжелое судно резко накренилось в сторону, и черная вода хлынула в корпус. В одно мгновение лодка наполнилась водой. Так же быстро она ушла под воду, увлекая свою команду в глубины Урханского моря.

* * *

Бейкер и Аксель были на Двадцать восьмом уровне, осматривая защитные сооружения, установленные на случай дальнейшего вторжения кларов. Если не считать дома Заржавевших, ущерб от первой атаки уже был устранён. По глазам каждого встречного гнома Бейкер видел, что воспоминания о нападении всё ещё свежи и болезненны. Пока он сопровождал почтенного воина по улицам и садам Хайбардина, он встретил множество членов клана, потерявших родных. Он обнаружил, что может легко отодвинуть на второй план свою хроническую боль в животе, когда думает о страданиях стольких членов своего клана.

Отряды стражников, каждый из которых состоял из десяти или двенадцати вооруженных хиларов, патрулировали улицы и проверяли пустующие здания. Они настороженно двигались по переулкам и улицам, отправляя разведчиков в самые темные закоулки и демонстрируя максимальную бдительность. Бейкер с облегчением заметил, что лишь немногие из этих патрулей прибегли к характерной для гномьих гарнизонов тактике: они позаботились о том, чтобы каждая таверна была хорошо защищена, а остальной город был предоставлен самому себе. Возможно, внезапность и жестокость нападения кларов стали отрезвляющим уроком для всех жителей Хайбардина.

— Кажется чертовски прочным, не так ли? — спросил Аксель, поднимая брови и глядя на сводчатый потолок. — Глядя на него, никогда не подумаешь, что он пронизан туннелями и пещерами.

Бейкер кивнул, откинувшись назад и словно впервые увидев сводчатую крышу. Каменные арки и балюстрады, высеченные в самой скале, служили опорами там, где каменная масса нависала над дорогой. Стены каждого дома доходили до самого потолка, так что внутри каждого строения — которое обычно представляло собой скопление апартаментов, где жили десятки гномов, — естественный свод горы служил верхней границей участка.

— Почти к каждому дому есть скрытый проход в скале. И теперь все эти тайные туннели выходят нам боком, — с горечью проворчал Аксель. — Надо было мне об этом подумать, клянусь Реорксом! Что я за воин такой, если мой разум увядает быстрее, чем всё остальное тело?

— Ты не виноват, — ответил Бейкер. — Я бы тоже мог об этом подумать — или кто угодно другой, если уж на то пошло. Сейчас важно, чтобы мы придумали какой-нибудь план, который обеспечит нам долгосрочную защиту.

Крик тревоги, донёсшийся из соседнего дома, прервал следующий вопрос Бейкера. Звон металла о металл сопровождался громкими криками страха и гнева. Несколько вооружённых патрулей, стоявших на улице, тут же бросились к зданию. Изнутри донеслись новые удары. Бейкер поспешил туда и услышал звон мечей, а затем безошибочно узнаваемый вой Клара, впадающего в ярость.

— Они снова нападают на нас! — прорычал Аксель, сжимая в обеих руках поднятый для боя палаш. — Давайте разберёмся с этими ублюдками!

Шум доносился из всё большего количества домов. Через несколько мгновений 28-й уровень снова оказался втянут в битву. Клубы пыли и дыма вырывались из зданий, и стычки переносились на улицы. Со всех сторон быстро приближались вооружённые хилары, реагируя на тревогу быстрыми контратаками. Несколько человек окружили своего тана, выставив перед ним стальной заслон.

Бейкер стоял на улице в окружении стражников и чувствовал себя совершенно бесполезным. На боку у него висел маленький меч — одно из украшений на стене его приёмной, которое, как он решил, можно носить с собой, не отрубив себе ногу. Теперь он впервые обнажил это оружие. Оно казалось ему неудобным и плохо сбалансированным.

Он внезапно забыл об оружии, потому что его внимание привлекла ближайшая стена, поверхность которой, казалось, внезапно сдвинулась и просела. Она двигалась. По-другому это было не описать. Скала растаяла перед ним, превратившись в густую жижу, а затем потекла, как сливки.

И эта странность, эта тьма, эти формы хаоса, появившиеся из этой расщелины, были страшнее любого нападения Кларов.

* * *

— Что значит «сбежал»?!

— Голос Гаримет был низким, но в нём звучала такая угроза, что Карк, и без того бледный, побледнел ещё сильнее.

— П-просто так, миледи. Он ушёл! Дверь была заперта, но ваш сын каким-то образом нашёл выход.

— Как?!

— Я не знаю, — голос слуги был пронзительным и полным паники. — По вашему приказу мы поместили его в комнату без окон, а дверь надёжно заперли на засов и ключ. Она ни разу не открывалась, клянусь!

— Значит, он проходил сквозь стены? — спросила матриарх с сарказмом в голосе.

— Они из цельного камня, госпожа! И пол, и потолок тоже!

— Ты идиот! — закричала Гаримет. — Они не могут быть сплошными, иначе он бы не нашёл выход! Я бы прямо сейчас убила тебя за твою беспечность!

Карк съежился. Он не в первый раз слышал эту угрозу, но по опыту знал, что это не просто пустые слова.

— Иди и посмотри, жалкий негодяй! Ищи на четвереньках! Используй тот жалкий мозг, которым тебя наградил Реоркс, или, клянусь, это будет стоить тебе головы! И знай: если ты не найдёшь его, твоя смерть не будет быстрой.

Прежде чем Гаримет успела продолжить свои угрозы, дом содрогнулся от сильного землетрясения. Она закричала, когда её швырнуло головой вперёд на твёрдый каменный пол. Подняв глаза, женщина-гном в изумлении застыла, увидев, как камень, служивший потолком её дома, начал сползать вниз. Он с тяжёлым, тягучим звуком упал на пол, едва не раздавив её, прежде чем она успела отползти в сторону.

Карку повезло меньше. Он застонал от боли, когда студенистая каменная масса ударила его в плечо и повалила лицом на пол. Он в отчаянии потянулся к Гаримет, беззвучно моля о помощи.

Но матриарх была занята тем, чтобы отползала в сторону. Наконец она почувствовала спиной стену и забилась в угол большой комнаты, в ужасе наблюдая, как расширяется дыра в потолке. За считаные мгновения жидкая порода затвердела, образовав ряд свисающих узоров, похожих на гладкие сталактиты, которые тянулись вниз, в комнату. Капли на полу тоже затвердели, и теперь, когда слуга пытался пошевелиться, его удерживал каменный ошейник, который сжимал верхнюю часть его тела в гранитных объятиях.

Когда Гаримет увидела существ, которые спустились через неровное отверстие, у неё перехватило дыхание, и она спряталась в тени. Поняв, что она прижата к большому столбу, она быстро скользнула за это препятствие. Там она пригнулась в темноте, осторожно выглядывая из своего укрытия. Несмотря на прерывистое дыхание, она заставила себя успокоиться, понимая, что может выдать себя как звуком, так и видом.

Она увидела измождённую, совершенно тёмную фигуру, склонившуюся над извивающимся Карком. Существо протянуло холодную, похожую на клешню руку и коснулось слуги, и Карк тут же перестал сопротивляться... и не только. Под тёмным нападавшим не было тела, только жалкий ворох одежды.

А потом, когда из дыры вылезло ещё больше существ и они начали скользить по её дому, она с ужасом поняла, что не может вспомнить, кто лежал посреди комнаты.

Но её мысли тут же переключились на более насущные проблемы, когда одна из теней, словно жидкость, растёкшаяся по воздуху, бесшумно двинулась в сторону Гаримет. У этого странного нападающего не было ни формы, ни очертаний. Казалось, что это просто абсолютная, всепоглощающая тьма. Она была ошеломлена, когда случайно заглянула в глубокие колодцы его лишённых света глаз и почувствовала, как от полного, безнадёжного отчаяния у неё подкашиваются ноги.

Всё, что она могла сделать, — это отступить на шаг назад и упасть на сундук в инстинктивном порыве. По крайней мере, это падение разрушило чары этих ужасных глаз, и к ней вернулись чувства. Гаримет задрожала от ужаса и прижала руку ко рту, безуспешно пытаясь заглушить свои испуганные стоны. Зная, что стоит ей оглянуться на тень, и она умрёт, она обошла препятствие и откинула крышку сундука, чтобы хоть на мгновение укрыться от беззвучной и беспросветной смерти.

И её взгляд упал на Шлем Языков.

Бронзовый артефакт лежал в сундуке, где он и находился с момента её прибытия. В отчаянии она схватила его и надела себе на голову. Она почти не ощутила пронзительного покалывания, вызванного его магическим присутствием. Поблизости не было оружия, которым она могла бы воспользоваться в бою, поэтому она отступила ещё на шаг. Затем она оказалась в углу и увидела смутную фигуру тени, которая, казалось, протягивала щупальца тьмы, чтобы окутать большое дерево леденящим, смертоносным плащом.

Поскольку смотреть больше было не на что, взгляд Гаримет снова упал на переднюю часть существа, но на этот раз она не почувствовала угрозы в его бездонных глазах. Вместо этого она ощутила, что тень остановилась, засомневалась... даже растерялась.

Сила шлема сосредоточила её мысли, и с помощью этих обострившихся чувств она попыталась проникнуть в разум тени. Она тут же отпрянула, ужаснувшись беспорядочному хаосу её сущности. Но в то же время она увидела, что бесформенный зверь отступил. Теперь он корчился в муках, и она вдруг поняла, что он её боится.

— Уходи! — заявила она, удивив даже себя своей решимостью. — Оставь меня!

К её крайнему изумлению, тень нападавшего отпрянула назад, затем развернулась и бесшумно выскользнула за дверь.