Близнецы Джефи Ннэт. Первый сказочный шаг (джен)

Очнулись они одновременно. По ощущениям — будто вынырнули из холодного киселя. Перед глазами искрило, словно мир обильно присыпали блестками. Пришлось хорошенько проморгаться, чтобы различить, что их окружает.

Стены, обитые светлым деревом. Белый лакированный пол с огромной надписью поперек «Не суди по юности». Два окна с задернутыми занавесками. Боком к стенке — две койки с тонкими матрасами; на них сами Деминик и Деминикой. У противоположной стены ширма, шаткий застекленный шкаф и фарфоровый умывальник. В четвертой стене дверь.

— Мы в больничном домике? — вслух предположила Деминика.

— Похоже на то.

Деминика осторожно поднялась с постели. В голове забился рой жуков, тело чуть повело в сторону. Отодвинув край ситцевой занавески, Деминика выглянула на улицу, освещенную заходящим солнцем. Напротив стоял «Мать Тсерó». Значит, это Си́угнас-фис. Место шествия сторонников Антиимпера в давнем восстании. И да, здесь располагается один из городских больничных домиков. А Джефи, соответственно, внутри него.

Приоткрылась дверь, и в нее просочились Рамзес с Аликриссой. Очень встревоженные. Джефи, надо полагать, своими бедствиями скоро всех доведут до кривых локтей.

Близнецов, как по протоколу, расспросили о самочувствии, затем — что произошло. Во время рассказа сочувственно кивали и встревоженно хмурились. Все как положено.

— Вас обнаружили почти сразу, — сказал Рамзес, кивая в сторону двери.

Там стояла, не заметно для Джефи вошедшая, Паниора Пунтесс. При виде которой близнецы потеряли дар речи. Красное платье, бальное, прямиком будто из девятнадцатого века, ей, конечно, очень шло, но смотрелось архистранно в аскетичной обстановке больницы. Принцесса, заплутавшая по дороге на бал. Но от того ли такая печальная?

— Тантеним, Паниора, — хором поздоровались близнецы.

— Ага, привет, — поспешно откликнулась та. — Хорошо, что вы очнулись. Знаете, я так за вас испугалась, когда вы вдруг сознание потеряли, ни с того, ни сего. Я рядом с тем переулком всегда в Семейный дом прохожу. Он у нас совсем близко. А там вы. Шли себе спокойно, а потом остановились и вдруг повалились, как подкошенные. Я чуть не закричала. — Она выразительно подняла брови.

Тут в палату влетел запыхавшийся Марс, чуть не врезался в Паниору и, пробормотав извинения, протиснулся к койкам.

— Ну что, живые? — спросил он.

Деминик кивнул и снова обратился к Паниоре.

— Значит, ты видела его? — спросил он.

— Кого — его? — не поняла Паниора.

— Того, кто на нас напал, — пояснила Деминика. — Мы его только мельком видели.

Паниора в растерянности приоткрыла рот. Их друзья тоже выглядели удивленными. Марс озадаченно поскреб ухо. Аликрисса склонила голову на бок и издала вопросительное «Ммм?».

— Кого — видели? — переспросил Рамзес, тоном психиатра, интересующегося у душевнобольного, находятся ли его галлюцинации сейчас с ними в одной комнате.

— В смысле? — Деминик сдвинул брови, чувствуя неладное.

— Кроме вас я там никого не видела, — заявила Паниора, порывисто вздохнув.

Близнецы опять вылупились на нее. Как не было? Если Паниора их в том переулке заметила, значит и нападавшего должна была. Он ведь стоял к ним почти вплотную.

— Никого не видела, — повторила Паниора, для убедительности мотнув головой.

Близнецы в конец перестали что-либо понимать. Паниора точно не врала. Но в чем тогда дело? Даже если тот тип не был настоящим, — а Джефи были уверены в обратном, — иллюзии не могут показываться одним, но быть при этом скрытыми для других.

Что же выходит? Шизофрения? Ну да, ну да, одна общая болезнь на двоих, обусловленная схожестью генетического материала... Одно видение на двоих... Так, стоп, а почему же они в этом случае грохнулись в обморок? Значит, едкая зеленая субстанция, как минимум, была.

— Вы не могли никого видеть, — уверенно сказал Рамзес. — Потому что это был амули́ри.

Деминика с Демиником переглянулись.

Амулири... Нет-нет, это просто не мог быть амулири.

— Ну ладно, допустим... — со всем спокойствием произнес Деминик.

— Но кто-то в том переулке все-таки был? — спросила Деминика.

— Конечно, был, — ответил Рамзес. — Иначе кто бы вам подсунул яд тонколитки.

— Что подсунул?

— Яд тонколитки — один из способов на время запечатать дарение. Очень вредный способ. — В палату вошла медработница, в персикового цвета, свободной и длинной как мантия, униформе.

— На время, это насколько? — настороженно поинтересовался Деминик.

— Года на два-три, — ответила медработница.

У Джефи уже не было сил шокироваться. Но... Лишиться способностей на три года?! Да хуже только смерть.

— Но вам повезло, — продолжала медработница. Из кармана она выудила горькопахнущий клубок белых, тонкоплетеных нитей. — В данном случае, яд был изготовлен неправильно. И мы его с легкостью нейтрализовали. К тому же, у каждого третьего даридмина к яду тонколитки иммунитет. Если, конечно, не трогать живой цветок голыми руками. В таком случае язв не избежать. Поэтому шанс на самом деле потерять все способности у вас был невелик. Протяните-ка руки.

Близнецы послушались. Отрезав от клубка четыре равных куска, медработница повязала нити им на запястья. Исходящий от них запах бодрил и прочищал мозги. Это близнецы почувствовали сразу.

Из другого кармана медработница вытащила горсть леденцов в шуршащей обертке. Отсыпала каждому понемногу:

— Покончите с ними до вечера. А перед сном старательно разглядите себя в зеркале, — она махнула в сторону умывальника. — Если заметите, что с глазами, не дай бог, что-то не так, немедленно сообщите.

— А долго нам еще здесь лежать? — спросил Деминик.

— До завтра, — последовал ответ.

Утром следующего дня ударили первые морозы. Снег хрустел под ногами, как россыпь картофельных чипс. Обычные следы мешались с цветными. Перед выпиской близнецы снова провели несколько минут у зеркала, и с удовольствием отметили, что веснушки знатно потускнели. Сами они, правда, тоже были бледноваты, но чувствовали себя хорошо.

Через пол улицы от больничного домика Джефи наткнулись на даридмина. Который этому столкновению чрезвычайно обрадовался. Это был круглый человечек (близнецы еще не встречали никого, более близкого к идеальной форме шара) в квадратной фетровой шляпе. Глазки у него были маленькими и прятались в улыбчивых складках.

— О! Как же хорошо, что я вас встретил! — воскликнул даридмин.

Деминика с Демиником недоуменно переглянулись. Они определенно не знали его. Тем не менее вежливо кивнули:

— Здравствуйте.

Увидев их замешательство, неизвестный тут же поспешил представиться:

— Лáйтсайд Вместолр, второй Хранитель города, — объявил он, энергично тряся близнецов за руки.

Ну точно. Они и по странной шляпе могли догадаться. Ходили среди династëров слухи, дескать Вместолр принадлежит к тайной секте, членам которой надлежит ходить вот в таких вот головных уборах.

— Хотел поинтересоваться по поводу нападения, имевшего место быть в эту пятницу, — затараторил господин Вместолр. — О том, как все было с вашей точки зрения.

— Ну...

Джефи поведали как было дело. Заинтересованность на лице Хранителя сменилось скептическим выражением. Выглядело это, в его случае, комично.

Господин Вместолр прочистил горло, и осторожно спросил:

— И вы абсолютно уверены, что видели именно то, что видели? Я правильно понимаю?

— Хотите сказать, что мы врем? — спросила Деминика, приготовившись уже отстаивать их с Демиником правоту.

Не хватало еще, чтобы их снова обвинили во лжи. Потому что Джефи, честно говоря, это порядком надоело. Гигантские змеи, амулири и люди, которые не хотят верить ни единому их слову. И Вместолр этот... Даридмин он, или кто? Для даридминов должно быть нормальным верить во всякие странности. Раньше никто никогда не мог увидеть амулири, а близнецам довелось? Ну так что? Примите это. Как данность. Все в этом мире когда случается в первый раз. А в мире дарения случается и вовсе сплошь и рядом.

Господин Вместолр протестующе замахал руками:

— Я не говорю, что врете. Вам могло привидеться, в конце концов. Может вы переутомились. Праздник, как никак, был. Перегрелись на солнце...

— На солнце перегрелись! — громко возмущался Деминик. — Ага! В декабре!

За стенкой раздался свисток паровоза. Алоис с Гианой в соседней комнате запускали собственноручно собранную модель «Небесного локомотива».

— Ну все, не расходись, — урезонила Деминика тетя Неприсна и ощупала его холодный нос.

— Но нам никто не верит! — воскликнула Деминика, но ее обхватили ладонями за лицо и осмотрели на предмет... Чего-то. Руки у тети Неприсны были прохладными и пахли мылом без запаха.

— Заболеете еще, — вынесла тетя туманный вердикт.

— Да мы же в шапках были, — стал отбрыкиваться Деминик.

Можно подумать, они могли подхватить простуду каких-то за пятнадцать минут.

— Если видеть амулири — ваш косвенный дар... — внезапно сменила тему тетя Неприсна.

Близнецы прекратили жаловаться и целиком обратились во внимание. У некоторых даридминов помимо светильандема, обусловленного династией, мог быть еще один, небольшой, дополнительный дар. Его так и называли — косвенный. Но Джефи не приходила мысль, что способность видеть амулири могла быть связана с этим.

— Хорошо было бы это проверить, — договорила тетя. — Чтобы можно было внести его в реестр. Понимаете?

Джефи понимали и такая идея их более чем устраивала.

Откуда-то со стороны юных железнодорожников донесся грохот. Потом взрыв. Тетя Неприсна приоткрыла дверь и громко спросила:

— С вами все в порядке? Все оконечности на месте?

— Все прекрасно, ан-дои Неприсна! — жизнерадостно отозвался Алоис. — Всего-то небольшая авария.

— Да куда ты суешь свои лапы? — заорала Гиана. — Вáа сса! Купи уже себе где-нибудь инстинкт самосохранения, Алоис!

— А я чë? Просто просто попробовать хотел! Вдруг исправится!

Проверку на долго откладывать не стали. Тем же вечером тетя Неприсна привела племянников домой к ан-дои Фикрету. Они поднялись на второй этаж, в большой светлый кабинет с распахнутыми настежь витражными окнами и стенами, целиком перекрытыми натюрмортами и пейзажами.

Там было три человека: хозяин дома, Лавд и, к удивлению Джефи, Аликрисса. Тетя Неприсна усадила близнецов за кабинетный стол лицом к остальным. Фикрет сидел в кресле, которое было вдвое больше него самого, сцепив кончики пальцев и насупив брови. Однако взгляд у него был крайне заинтересованный. Лавд, напротив, сидел на диване с видом неуверенным и даже несколько недовольным. Рядом с ним Аликрисса, судя по всему, понимала в происходящем не больше Джефи.

— Итак, — произнесла тетя Неприсна, глядя не на племянников, а на Лавда. — Мы все пришли к выводу, что необходимо провести эксперимент. Доказать, что Джефи способны разглядеть амулири в состоянии отчуждения.

Лавд смиренно вздохнул.

— А как? — Аликрисса поерзала, утопая в чересчур мягком диване. — Все амулири в бегах же. Нет?

— С Антиимпером, — вставила Деминика.

Тетя Неприсна покачала головой:

— Не все. Один еще в Джурналиде. Просто решительно не хочет, чтобы об этом знали. Словно это какая-то проказа.

— Потому что так и есть, — буркнул Лавд. — Ничем не лучше, по крайней мере.

Джефи ни разу не видели его в таком плохом расположении духа.

— Получается... — сказал Деминик, вопросительно глядя на Лавда.

Тот поднялся и встал на середину комнаты.

— Все, что нужно от вас — это сказать где я и что делаю, — отрывисто скомандовал Лавд.

Близнецы неуверенно кивнули. Все замерли в ожидании.

Вскоре Деминик с Деминикой уловили смутное, но настойчивое желание смотреть куда угодно, только не на Лавда. Зрение расфокусировалось. Начало казаться, что Лавда здесь и вовсе нет.

Но Джефи ухватились, бессознательно, за спешно ускользающую мысль, что вот он, на самом деле, прямо перед ними. Или эта мысль сама вцепилась им в мозг.

Но наваждение исчезло.

Только для них, однако. Остальные Лавда не то чтобы не видели. Они просто упорно миновали взглядами то место, где он стоял. Его размытая по контуру фигура оставалась недвижимой. Глаза не мигают, смотрят безжизненно, да так, что мороз по коже. Да и сам по себе Лавд был жутко похож на утопленника. Близнецы старались не потерять его образ, хотя приятного в нем было мало.

Лавд-утопленник зашевелился, переместившись сначала к огненной статуе в углу. Проследив за ним, близнецы так и сказали:

— У огненной статуи.

Лавд сделал пару шагов в бок и оказался за креслом ан-дои Фикрета. Взял с полки книгу, перевернул несколько страниц.

— За креслом, книгу листает.

Едва Джефи это произнесли, как Лавд направился к ним. Оперевшись рукой о стол, другой он стал по очереди показывать то два, то три, то пять пальцев. Близнецы озвучили его действия. Удовлетворенно кивнув, Лавд вышел из состояния отчуждения.

— Все верно, — оповестил он тетю Неприсну. — От начала до конца.

— Отлично, — кивнула тетя. Поправила брошку барса на воротнике. Сцепила руки в замок. — Что ж. Не возьмусь утверждать, но, по моему разумению, это не косвенный дар.

— Как это? — спросил Деминик.

— Эфемерных слез не было, — пожала плечами тетя Неприсна.

Близнецы взметнули руки к щекам, будто могли нащупать несуществующие следы слез.

— Вы дарение не задействовали. Ни под каким видом.

Сделать что-то маловозможное, еще и без дарения. Это умудриться надо.

И близнецы умудрились.

Сиди вот теперь, гадай, как.

— Здорово становится невидимкой, — заметила Аликрисса.

— Я бы не сказал, что это здорово, — сухо возразил Лавд.

— Ни один амулири не любит говорить о том, что он амулири, — поведала тетя Неприсна.

— Почему? — осторожно спросила Деминика.

— Потому что ими становятся люди, получившие душевную травму, — отчеканил Лавд и вернулся обратно на диван. — А кому, позвольте, захочется об этом говорить?

— Тебе давно пора это принять, — проговорила тетя Неприсна. — Ни к чему лелеять рану до конца своих дней.

— Кто сказал, что я лелею? — спросил Лавд. — Я, попрошу заметить, никому не жалуюсь. И не сокрушаюсь днями напролет над своей горькой судьбой и пустой головой. Все как раз наоборот.

— А я о чем. Бежишь. Говорить ни с кем хочешь. Сам с собой обдумать не хочешь. Не растаял бы. Зато проблема бы чуть поуменьшилась. И из крепости со рвом перенес бы ты ее в аккуратный сундучок, который не будет занимать в твоей душе столько места.

Лавд сложил руки на груди и откинулся на спинку дивана.

— И в сто лет я буду хулиганистым мальчишкой, а ты ответственной старшей сестрой, правильно я понимаю?

— Конечно, — невозмутимо ответила тетя Неприсна. — Ведь я и есть ответственная старшая сестра. —

— Что верно, то верно, — улыбнулся в усы ан-дои Фикрет.

— А ты что обо всем этом думаешь? — вдруг спросил Лавд у Аликриссы.

Та тоже откинулась на спинку и тоже скрестила руки.

— Во-первых, я думаю, что Джефи очень похожи на ан-дои Неприсну, — сказала Аликрисса. — А во-вторых, я придумала имя щеглу.

— Правда? — мгновенно заинтересовался Лавд.

— Да, мы должны назвать его Рамзесом.

Близнецы чуть не поперхнулись.

— Должны... — задумчиво повторил Лавд. — А Рамзес Первый не обидится?

— Неа, не обидится, — и глазом не моргнула Аликрисса.

Конечно, не обидится. В бешенство придет. Но это уже мелочи, правда?

В Семейном доме об эксперименте узнали Марс с Рамзесом.

— И теперь все знают, что вы не выдумывали, и не сошли с ума. — подытожил Рамзес. — Это конечно хорошо. Жаль только, что эта информация никак не поможет нам поймать амулири.

— А воспоминание о нападении вы смотрели?

Марс всегда был в восторге от светильандема близнецов и возлагал на него большие надежды. Близнецы и рады были бы наскрести хоть чуточку полезных сведений. Они шесть раз проглядели воспоминание вдоль и поперек. Бестолку. Что на яву, что в воспоминании, было темно и кроме силуэта ни черта не видно. О чем Деминика Марсу и сообщила.

— Слушайте, а это не мог быть Лавд? — понизив голос до заговорщического шепота спросил тот.

— Лавд? — недоверчиво переспросил Деминик.

— Ну... Он же единственный сейчас амулири в Джурналиде.

— Нет, — отрицательно затрясла головой Деминика. — Сто процентов не он.

Лавд был высокий и широкий в плечах, так что в сравнении с нападавшим казался великаном. Сказать по правде, тот амулири в принципе не выглядел взрослым. Скорее, династëром...

— А это уже что-то... — покусывая губу, пробормотала Деминика.

— Что? — одновременно встрепенулись Марс с Рамзесом.

— Думаю, мы можем сузить круг поисков, — заявила Деминика почти уверенно. — Потому что амулири — династëр. Скорей всего.

Рамзес скептически приподнял бровь:

— Не может такого быть.

Деминик закатил глаза:

— У тебя, Рамзес, никогда ничего не может быть.

Мимо, по направлению к лестнице, прошла Аликрисса. В руках — пакетик с семечками.

— Опять? — спросил Деминик.

— Я предполагаю, — сказала Аликрисса, потряхивая пакет, — что если Рамзеса кормить чуть побольше, у него появиться настроение петь почаще.

У Рамзеса глаза выкатились из арбит от изумления. Аликрисса поднялась наверх, где в маленькой смежной комнатке жили щегол с крольчихой.

Глаза Рамзеса вкатились обратно и он подскочил:

— Чья это была идея?!

Молчание.

— Чья, я спрашиваю, идея?! — повторил он, грозно раздувая тощую грудь и скидывая с лица шелковистую прядь.

— Попробуй догадаться с трех раз, — аккуратно намекнул Деминик.

— Аликрисса!!! — взревел Рамзес, с топотом взбегая по лестнице.

— Что плохого в том, что в честь тебя назвали птичку? — провожая его взглядом, недоумевал Марс.

На втором этаже разразились оры и крики. Вернее, распинался один Рамзес. Аликриссы слышно не было. Близнецы представили ее каменное лицо, по которому легко было понять: «Ты хоть убейся, но все уже свершилось, и мне ровным счетом наплевать, как глубоко тебя задела эта по сути невинная шутка». М-да. Ужас.

— Думаю, здесь проблема в том, какую именно птицу в честь него назвали, — сказала Деминика.

После, как свара стихла, Рамзес спускался вниз уже с крольчихой Манкой в руках, которой Аликрисса по пути скармливала ломти капустной кочерыжки.

Близнецы не знали, стоит ли Аликриссу останавливать, но отрицать, что ее кардинальные методы по перевоспитанию Рамзеса работают, не могли точно.

То был самый темный, пыльный и пустой коридор Дымного дома. Вел он на крохотную площадку на крыше. Туда близнецы и собирались.

К стене посреди коридора прислонялась одинокая тумба. Над ней висело зеркало. От его рамы к потолку тянулась посеревшая паутина.

И на этой вот тумбе близнецы нашли Артевиса. Он внимательно, чуть ли не прикасаясь носом, всматривался в зеркало. Картина эта Джефи немало удивила.

— Артевис, — позвала его Деминика. — Ты чего?

Артевис повернулся и сел на корточки, не слезая с тумбы.

— Кажется, я сошел с ума, — сообщил он интересную новость.

Деминик моргнул:

— Да? И почему ты так решил?

— Из-за зеркала, — ткнул себе за спину Артевис.

— А поподробнее? — сросила Деминика.

— По моему, оно не настоящее, — сказал Артевис. И добавил в ответ на недоумевающие физиономии близнецов: — Иллюзия.

Понятнее не стало. Деминик сказал:

— Ну-ка, дай посмотреть.

Артевис подвинулся. Джефи вскарабкались на тумбу. Повторяя за Артевисом, изучили зеркальную поверхность и пыльную золоченую раму на предмет изъянов. По ним всегда можно отличить иллюзию от чего-то настоящего. По маленьким прорехам в образе. По белым и прозрачным точкам, линиям, пятнам...

Такого на зеркале не было. Более того, оно и на ощупь казалось вполне реальным. Текстуры отлично прощупывались. Стекло — гладкое, дерево со сходящей позолотой — шершавое. Все твердое и осязаемое.

О чем же Артевис говорит?

— Не похоже на иллюзию, — произнес Деминик. — Совсем не похоже.

Артевис удрученно покачал головой, снял с щеки налипшую паутину:

— В этом-то и проблема.

Деминика вдохнула поглубже:

— Слушай, Артевис. Объясни, все как нормальный человек. Если ты, конечно, и вправду не чокнулся.

Все спустились на пол.

— Короче, — начал Артевис, прочистив горло. — Пока я вас ждал, я ходил туда сюда по коридору и использовал свой светильандем. Хотел посмотреть, с какого расстояния и как хорошо смогу различать эмоции. Ну, людей с нижних этажей. — Говоря это, Артевис также ходил из стороны в сторону. — И вот, я в который раз прошел мимо зеркала и вдруг понял, — Джефи затаили дыхание, — что одна из эмоций исходит от него.

Деминик открыл было рот, но снова закрыл. Деминика закусила губу. Кажись, правда сбрендил... Артевис тем временем продолжал:

— Я бы сказал, это было удовлетворение. Почти радость. Трудно описать точнее, — он крутанул рукой в неопределенном жесте.

— И это чувствовало зеркало? — уточнила Деминика.

— Сейчас, сейчас, — успокоил ее Артевис. — Вы все поймете. Так, значит, в прошлом месяце я изучал нетоéстику. Искусство создания иллюзий. Не очень сложная наука. Я это так, для общего развития. Так вот, есть один особый вид эркария, «несуществующий» его называют. У него есть несколько применений. И одно из них — сотворение иллюзий.

Близнецы хранили молчание, все еще надеясь вникнуть в суть.

— Дальше, — Артевис набрал в грудь побольше воздуха. — Известно, что даже если отсечь эркарий, некоторая связь с человек останется, и по ней даже можно будет отследить бывшего владельца. А несуществующий эркарий отсечь до конца вообще невозможно. Свойство у него такое. И по этой причине, через иллюзии можно воспринимать эмоции ее создателя. Ведь любое творение из эркария — это условное продолжение того, кто его сдарировал. Часть души, показавшаяся на свет. Вот теперь вы понимаете, почему я решил, что это зеркало — это иллюзия?

Артевис остановился, ожидая. На его извечно бледном лице разгорелся румянец, глаза блестели.

Можно чувствовать эмоции людей через их эркарий. Иллюзии делаются из «несуществующего» эркария. Из зеркала исходили эмоции. Значит зеркало — иллюзия. Логическая цепочка выстроилась. До Джефи наконец дошло.

Поэтому они ответили, целиком сраженные наповал:

— Более чем.

Позади дымного дома располагалась некая инсталляция. А по сути, просто груда старых великов, лежащих тут годов с восьмидесятых, не меньше. К их колесам и рамам лепился светящийся лишай неизвестного происхождения, не прибавляющий куче металлолома ни красоты, ни смысла. На кой черт все это здесь — неизвестно. Ходили слухи о каких-то зыбких почвах, переправивших эту кучу в Джурналид по подземным течениям с одной далекой свалки. Но в эту чушь никто не верил.

Треугольная площадка, утопленная в крыше, была огорожена ржавым частоколом, которому до звания заборчика не хватало соединяющей колышки вместе перекладины. Площадка пустовала. Наросшая на нее ледяная корка переливалась на солнце и крошилась под ногами.

Джефи с Артевисом запускали самолетики. Они должны были лететь по заданной траектории, — над улицами Амтмана, Речной и Северо-Восточной, — потому что были сотворены по особой технике. Артевис с близнецами долго над ними корпели.

На сегодня назначался испытательный запуск. Ворох самолетиков наполнял ведро. Ребята подцепляли их окоченевшими пальцами один за другим и с размаху запускали в воздух. Когда последний скрылся из виду за стеной серебристого тумана, окружавшего сад, поспешили вниз. Перехватывать самолетики на конечной точке маршрута.