Слёзы ночного неба / Tears of the Night Sky (джен)

Крисания крепко обхватила Лагана руками за грудь и ослабила хватку только тогда, когда услышала его хриплое, сдавленное дыхание. В лицо ей полетел песок. Мерин рванул вперед, а затем резко развернулся. Она соскользнула, заваливаясь на бок, но успела выровняться, чтобы не упасть вместе с Лаганом на песок.

Тьму прорезал высокий и страшный боевой клич. Кровь застыла у нее в жилах. Сердце бешено заколотилось.

— Держитесь, леди! — крикнул Лаган. Затем обратился к лошади: — Давай! Давай, ты! Давай!

Она снова начала соскальзывать, голова закружилась, и она вскрикнула, снова заваливаясь на бок. В тот момент, когда она уже не могла удержаться в седле, сильная рука — Келы или Джерила — схватила ее за плечо и толкнула обратно.

— Ты здесь? — крикнул Лаган через плечо.

— Едва-едва, — ответила она отчаянным хриплым голосом. Она снова вцепилась в него, напуганная и беспомощная.

Она услышала крики, стук копыт. Бегущие всё ближе!

Земля под копытами мерина изменилась, и песок, который лошадь Джерила поднимала в воздух, исчез. Внезапно её окутал запах зелени. Впереди замаячили деревья, и под скачущими копытами загрохотал камень.

— Держитесь! — крикнул Лаган, когда мерин рванул вперед.

Она держалась, хотя и не понимала, откуда в ее дрожащих руках столько силы. Лаган резко остановился. Сильные руки обхватили ее за талию и повалили на землю.

Тандар оказался почти под ней, запутавшись в ногах Джерила.

— Не лезь под ноги! — рявкнул он на тигра. — Дай мне ее туда затащить.

Лаган тяжело спрыгнул с серой лошади и шлепнул ее по крупу, отправляя прочь. Джерил и гном вдвоем повели Крисанию вверх по крутому склону, как могли, пробираясь мимо кустов и деревьев. Ветви хлестали ее по лицу, царапали и рвали одежду. Юбка порвалась, подол зацепился за что-то. Казалось, корни тянулись прямо из земли, чтобы сбить ее с ног.

Позади себя Крисания услышала тяжелое дыхание Тандара, когда они выбрались на ровную поверхность.

— Сюда! — крикнул Джерил, спускаясь с холма. — Кела! Поднимайся на возвышенность!

Крисания пошевелилась. Джерил развернул ее и прижал спиной к чему-то твердому и неровному с острыми краями.

Тандар зарычал.

— Где мы? — спросила она, задыхаясь от пыли. — Сколько их?

Джерил выругался.

— Двадцать или около того. Все верхом. Все с мечами. Арбалетов не видно.

Он отвернулся от нее. Он выкрикивал указания, и она в какой-то степени могла следить за тем, что происходило вокруг. Он поставил двух других — Келу справа от нее, Лагана слева, а сам Джерил занял позицию между ними, на вершине холма.

— Не дай им увести тебя. Не дай им встать между нами. — Затем, внезапно удивившись, он спросил: — Что это, черт возьми, такое?

Раздался смех Лагана, неуместный, но очень воодушевляющий.

— Думаю, вы бы назвали это недобитками с поля боя.

Джерил фыркнул.

— А что, священнослужителям можно...?

Снизу донеслись грубые голоса. Мимо деревьев пронеслись тяжелые тела.

Тандар придвинулся ближе, его тело напряглось, дыхание стало медленным и угрожающим. Крисания положила ладонь на его огромную голову. Страсть, бушевавшая в нем, передалась ей, и она задрожала, когда адреналин в ее собственном теле откликнулся на его нетерпение. Она обхватила пальцами свой медальон.

Ее окутало лишь легкое прикосновение спокойствия. Страх сжал ее холодными костлявыми руками. Он снова был далеко, ее бог, снова вдали.

— Но ты меня услышишь, — сказала она так тихо, что ее услышал только тигр. — Я знаю, что услышишь, где бы ты ни был. О Паладайн, защити нас.

Остальные встали вокруг нее полукругом. Она предупредила их голосом, кристально чистым и холодным, как горный ручей:

— Тандар защитит меня. Не беспокойтесь обо мне.

Джерил ничего не ответил. Лаган пробормотал что-то на языке горных гномов. Она плохо знала этот язык, но ей показалось, что он сказал что-то вроде: "Ни за что, мисс."

Хриплые голоса выкрикивали слова на грубом языке.

Сквозь шум Крисания расслышала, как Кела бормочет что-то себе под нос, тихо повторяя заклинания, которые выучила наизусть.

Варвары были уже близко, их тяжелое дыхание наполняло воздух, а запах раскрашенных тел был резким и едким. По ее спине пробежал холодок. Это был чужой запах, совсем не похожий на ароматы людей, гномов или эльфов.

В воздухе Крисания ощутила вибрацию их криков, когда они бежали вверх по склону.

— Не отступайте, — приказал Джерил. — Не дайте им нас разделить.

Первый нападавший столкнулся с Джерилом, издавая воинственные крики. Мечи звенели друг о друга в жуткой боевой песне. Кела тихо произносила слова заклинания. Жар, пахнущий серой и металлическим дымом, окутал Крисанию.

— Паладайн, помоги нам всем, — прошептала она, когда сквозь рев огненного шара раздались крики боли и ярости.

Лаган ответил на боевые кличи своим собственным — таким яростным ревом, что Крисания едва поверила, что этот звук исходит из уст ее тихого, ученого-жреца. Все звуки слились в один — чудовищный вой войны. Сталь звенела о сталь, клинки пели свою кровавую песнь. Лаган бушевал, охваченный яростью битвы и торжеством, и этот голос был для Крисании таким же чуждым, как и голоса варваров. К голосу Лагана присоединился голос Келы, теперь более громкий, уверенный, когда она начала новое заклинание.

Джерил рассмеялся, и от этого смеха кровь стыла в жилах.

— Давай! Попробуй еще раз, если надо!

На них надвигалась вторая волна варваров.

Джерил крикнул:

— Лаган, держись! — и исчез из поля зрения Крисании. В следующее мгновение исчез и Лаган, унесенный волной врагов. Теперь рядом с ней был только Тандар, рычавший на всех подряд.

Крисания услышала хруст костей и пронзительный, высокий крик агонии совсем рядом.

Она прижалась спиной к скале, острые края которой впились ей в плечи. Тандар прижался к ней, закрыв ее своим телом от сражающихся. Она сжала в руке медальон и попыталась сосредоточиться. Но звуки смерти и насилия доносились до нее все ближе и быстрее. Тела падали на тела, на землю.

Голос Келы звучал все громче и отчаяннее. В воздухе висело электрическое потрескивание от искрящихся мечей, смешиваясь с запахом магических компонентов и тяжелым запахом крови. Крики и боевые кличи, чужие и знакомые голоса — все смешалось.

Крисания дрожащими руками схватилась за медальон, вцепившись в слова молитвы, как в спасательный круг.

Воздух пронзил глубокий мужской крик. Ее окутал запах крови. Джерил? Это не мог быть Джерил. Это был не его голос. Она бросилась вперед, но Тандар оттолкнул ее.

Какое-то тело врезалось в нее, сбив с ног. Лезвие меча со звоном ударилось о камень рядом с ее плечом.

Тандар издал оглушительный, ужасающий рев, похожий на землетрясение, на взрыв в ее сознании, от которого мурашки побежали по коже. Тигр прыгнул, выпустив огромные когти и оскалив зубы. Его разум застилала красная пелена гнева, как и ее собственный. Потребность защитить Крисанию была для него превыше всего, и она это чувствовала. Его тело взмыло в воздух, мускулы напряглись, он был силен, грациозен и непобедим.

Огромный человек, стоявший перед Крисанией, закричал, когда на него набросился тигр. Он упал, придавленный тяжестью, и покатился по земле, пока клыки впивались ему в шею, а когти разрывали живот.

Криания отпрянула. Ее голова ударилась о каменную стену, и в голове всплыли слова. «Паладайн, защити нас!»

Она сжала в одной руке медальон, а другой схватилась за камни в карманах. Ее душу наполнил теплый свет, бледный по сравнению с тем, каким он должен был быть. Он защитил ее разум от ужаса.

И вернул ей зрение.

Нет, я, должно быть, сошла с ума. Должно быть, я ранена и у меня помутился рассудок!

И все же она увидела. Это было странное видение, размытое, дрожащее, как будто она смотрела сквозь воду. Она сразу поняла, что это не ее зрение вернулось к ней. Она видела мир чужими глазами, и в этом мире не было ни красок, ни четких границ.

Тандар!

Он ничего не ответил, но вид изменился, как будто глаза, голова того, кто даровал ей это видение, повернулись, оглядывая местность. И тогда Крисания увидела, что стоит на возвышенности у скалистого выступа. Позади были пустыня, равнины и небо, все серое и рыжевато-коричневое. А совсем рядом, слишком близко, бушевала битва.

Джерил, высокий и сильный, размахивал мечом с мощью двух человек. Кела, маленькая, как девочка, и хрупкая, стояла, воздев руки к небу, повторяя слова заклинания и творя магию. Лаган Иннис сражался за спиной Джерила, держа факел в одной руке и боевой топор в другой.

Нет, поняла она. Не факел, а жреческое заклинание света.

Паладайн! Мы благодарим тебя за такую силу! И умоляем тебя о большем!

У Крисании пересохло во рту, она закрыла глаза, но образы не исчезали. Странные, нереальные образы.

— Пожалуйста, — выдохнула она. — Паладайн, защити нас.

В ее сознании раздался рев Тандара, бессловесная огненная ярость.

Она резко открыла глаза, когда Джерил выкрикнул предостережение.

Два огромных синекожих воина бросились на Лагана, не обращая внимания на его божественный свет, закрывая глаза и надвигаясь на него. Свет Лагана погас. Он схватился за рукоять своего боевого топора, широко расставил ноги, его лицо над темной бородой побелело, как снег.

— Тандар! Помоги ему! — Крисания впилась пальцами в плечо тигра и оттолкнула его.

Тандар бросился к Лагану. Его массивное тело было прекрасно, серые полосы переливались, когда под белой шкурой перекатывались мускулы. В последний момент он прыгнул, ударив лапами одного из нападавших в грудь. Он приземлился на землю, твердо и уверенно. С грохотом развернувшись, он бросился на второго нападавшего, но Лаган уже был рядом, размахивая боевым топором. Он снова воззвал к богу, прося о свете, и тот зажег его руку. Он швырнул огненный шар в варвара, и, когда тот заслонил глаза рукой, Лаган ударил его топором. Из раны между ребрами хлынула кровь.

Крисания закрыла глаза, ее тошнило от крови, и от вида лица Лагана, искаженного боевой яростью, когда он повернулся к следующему противнику. Руки гнома, с любовью переводившего древние молитвы, теперь были обагрены кровью. И все же, широко раскрыв глаза или зажмурившись, она продолжала видеть, потому что это были не ее глаза.

— Тандар! Это ты?

Он не ответил, и все, что она ощутила по ментальной связи между ними, — это ярость и жажду крови.

Губы Крисании зашевелились в безмолвной молитве — не за себя, а за своих друзей. Она вцепилась в медальон, услышав, как Лаган расправляется с очередным нападавшим под пронзительный, душераздирающий крик боли.

— Паладайн, защити их, — выдохнула она. — Благослови их. Благослови их всех.

Она была такой, какая есть, и потому молилась не только за своих людей, сражавшихся с такой яростью, но и за нападавших, за тех, кто умирал вокруг нее с такими жуткими криками ярости и ненависти.

Из огненного вихря донесся голос Джерила:

— Нет, Лаган! Не убивай его. Нам нужна информация.

Казалось, что этот приказ был одновременно и приказом остановиться. Вокруг Крисании, казалось, воцарилась тишина, окутавшая холм, как глухота. Битва закончилась так же внезапно, как и началась.

* * *

Крисания услышала плач и поняла, что рыдания исходят от нее. Она оплакивала только что прошедшую битву, битвы и смерть, которые, должно быть, даже сейчас витают вокруг башни Верховного жреца.

Палантас! Они сражались там?

Или вся эта битва, это неистовство — было ли это лишь отголоском другой, более масштабной битвы в царстве богов?

— Леди? — раздался над ней голос Лагана, отвлекая ее от печальных мыслей. Он тяжело дышал, от него пахло кровью и потом. Кела лежала рядом на земле, ее зубы стучали от изнеможения. Джерил поднялся на холм, рыча не менее грозно, чем Тандар, и вступил в схватку с варваром, которого не дал прикончить Лагану.

Только Тандар не издал ни звука. Он лежал рядом с ней, прижимаясь к ней, и от него пахло кровью.

Лаган тихо спросил:

— Леди? Вы ранены?

Крисания медленно разжала пальцы, сжимавшие медальон. Она перестала молиться. Медленно встала, вытирая слезы.

— Я в порядке, — солгала она. Кто может быть в порядке после такой битвы, после всех этих убийств? Она глубоко вздохнула, избавляясь от страха и напряжения. — Я в порядке. А все остальные...?

— Да. Мы здесь. — Лаган взял ее за руку, и на его пальцах была кровь. Его рука дрожала. — Но у меня… у меня небольшой порез.

Крисания высвободила руку и осторожно коснулась его, нащупывая рану. Да, это был порез, но не такой уж и маленький. Он тянулся через всю крепкую руку гнома, из него вытекала пульсируя кровь. Молясь и прося о помощи, Крисания накрыла рану ладонью, призывая целительную силу, которую так часто использовал Паладайн.

Услышит ли он ее теперь? Услышит ли Паладайн ее молитву, далекую и рассеянную, и придаст ли ей сил?

Затаив дыхание, Крисания ждала. И ожидание было вознаграждено. Ее омыло тепло исцеления, радость от него. Сила, исходившая от нее и извне, прошла по ее венам и нервам и проникла в Лагана Инниса. Рана затянулась и исчезла, словно ее и не было.

Лаган вздохнул, и по его щекам покатились нескрываемые слезы. Крисания поняла, что не из-за боли или исцеления. Он плакал о подруге, которую не смог спасти этой самой молитвой.

— Почему все так, леди? — спросил он низким и грубым голосом. — Почему бог то игнорирует нас, то снова слышит?

Крисания покачала головой.

— Я не знаю, Лаган. — Она сунула руку в карман, нащупала Драконьи камни и подумала, что, возможно, скоро сможет спросить его напрямую.

В ее сознании зарычал Тандар, прижимаясь к ней.

Она вздрогнула, вспомнив, как он жаждал крови. Как с тигриной грацией он взмывал в воздух, зная, что он сильнее своего врага. Она словно наяву услышала, как в его крови зазвучала эйфория, когда запах крови врага наполнил его ноздри.

Крисания…

Он прошептал ее имя, как молитву, и она увидела себя в его воображении, драгоценную, которую нужно защищать, даже ценой собственной жизни. Растроганная, с переполненным сердцем, она положила руку ему на голову, успокаивая его бессловесными излучениями мира и спокойствия.

— Леди. — Джерил присел на корточки рядом с ней. — Нам пора.

Она выпрямилась.

— Варвар, которого Лаган захватил в плен...

Заминка в его голосе, когда он произнес последнее слово, почти заставила ее улыбнуться. Она вспомнила, как он крикнул ее священнику. «Взяли в плен»? Скорее, «пощадили».

— Он говорит, что эта группа шла в хвосте армии и отделилась от остальных. Думаю, они занимались мародерством, — с отвращением сказал он. — Они пытались догнать основные силы армии, которые, по их мнению, ушли на несколько часов вперед. Нам нужно идти сейчас, пока на равнинах тихо.

Крисания кивнула, подтягиваясь на руке, которой она обхватила шею Тандара, хотя знала, что Джерил, скорее всего, протянул ей руку. Они начали спускаться по склону, и Лаган пристроился рядом с ней. Она почти не задавала вопросов, потому что не была уверена, что хочет знать ответ, но ей пришлось.

— Ты ведь не убил его, Лаган? Того варвара?

— Нет, госпожа, — мрачно ответил гном. — Но когда он проснется, у него будет такая головная боль, что он пожалеет, что я этого не сделал.

Лаган помог ей сесть на бревно. Он вытер кровь с ее пальцев сухими листьями, а затем пошел помогать Джерилу собирать лошадей. Тандар, тяжело дыша, тоже ушел в поисках воды. Кела подошла и села рядом с ней, молчаливая и уставшая.

— С тобой все в порядке? — спросила Крисания молодую волшебницу.

— Да. — Нежный голос Келы звучал хрипло и прерывисто. Она прочистила горло и попыталась снова. — Да. Просто это очень утомительно — произносить заклинания подобным образом. Мне нужно отдохнуть.

— Я попрошу Джерила задержаться. — Крисания потянулась и положила ладонь на руку женщины. Мышцы под ее пальцами дрожали, а кости под мышцами были тонкими, как у птицы.

— Нет. — Кела сделала долгий прерывистый вдох. — Нам нужно идти, пока есть силы. Я справлюсь.

Крисания кивнула, молчаливо одобряя решимость женщины.

— Может быть, я смогу снять твою усталость, — предложила она. Рука под ее пальцами дрогнула.

— Нет, леди. Вам тоже нужно беречь силы. Волшебница мягко отстранилась и пошла помогать остальным искать лошадей.

* * *

Солнце палило нещадно. Крисания натянула капюшон, чтобы защититься от его лучей, но через некоторое время воздух стал таким горячим, что обжигал ей рот и нос, и она снова откинула капюшон. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Через некоторое время, скучая по рассказам Лагана о землях вокруг, но не желая его отвлекать, она мысленно обратилась к Тандару.

- Это ведь ты был со мной там, в битве, да?

-Так и было. Я знаю, что вам не понравилось то, что я показал, но, леди, вам нужно было это увидеть. Ради вашей же безопасности вы должны были знать.

-Я благодарю тебя за заботу, пусть и не за увиденное.

В ее голове раздался хриплый смешок.

-Ты можешь показать мне равнины?

Она почувствовала, как он сосредоточился, изучая открывающийся перед ними пейзаж. Туманный пейзаж, который она увидела в своем воображении, был совсем не таким, какой она увидела бы, если бы была зрячей. Обзор был почти у самой земли, а местность — дальше и шире, чем она помнила. Все было ярким, но бесцветным, сверкающим ослепительно-белыми бликами, накладывающимися на унылый, безжизненный коричневый пейзаж.

-Вот как видит тигр, леди.

Земля умирала. Великолепные равнины, некогда покрытые сочной травой, цветущие, с ручьями, полными птиц, оленей и зайцев, теперь были мертвыми, унылыми и бурыми. Яркий свет, окрашенный на севере в неестественный красный цвет, исходил от палящего солнца, которое сжигало землю прямо у нее на глазах.

Тигр еще раз огляделся, и перед ней предстала размытая картина местности и ее отряда. Кела, бледная и светловолосая, сидела позади них, обмякшая и измученная, но настороженная, одновременно следившая за землей и всадниками перед ней. Джерил скакал впереди, высоко поднявшись в стременах, чутко реагируя на малейшее движение травы. А Лаган Иннис, покрытый кровью своих врагов, ехал перед ней, напряженный и настороженный, бросая взгляды по сторонам. Он по-прежнему держал на холке коня свое оружие — боевой топор.

Тандар, уставший и рассеянный, не мог долго удерживать видение. Последнее, что увидела Крисания, был Джерил. Ее сердце сжалось от страха и какого-то сожаления, которому она пока не могла найти названия. Как же он был похож на своего брата! Шатен, смуглый, широкоплечий, они не были близнецами, но никто, кто их видел, не усомнился бы в их родстве.

Словно почувствовав ее мысли, Джерил замедлил шаг и позволил лошади повернуть обратно.

На мгновение его крупное тело заслонило Крисанию от солнца, и она вздохнула с облегчением. Солнце уже не светило прямо над головой, но жара не ослабевала. Складки ее мантии, колышущиеся в такт медленной поступи лошади, обжигали кожу. Даже пряди волос обжигали пальцы, когда она откидывала их со лба. Кожа была сухой и стянутой. Губы потрескались и кровоточили.

Лаган громко рассмеялся, отвлекая Крисанию от мыслей о жаре. Джерил наклонился к гному и что-то сказал ему, отчего тот снова рассмеялся.

— Может быть, — ответил Лаган на замечание, которого Крисания не услышала. — Может быть, ты не знаешь всего, что нужно знать о жрецах.

Джерил хмыкнул.

— Я знаю, что они не всегда готовы к бою, Лаган Иннис.

— Нет, — ответил Лаган, — не всегда. Но я не всегда был жрецом. Отец научил меня всему, чему мог, как и моих братьев. Я могу развести огонь в кузнечной горне. Возможно, я даже помню, как работать в кузнице. Топор... что ж, когда-то давно мы с боевым топором были верными друзьями.

Тандар фыркнул, подняв пыль, воздух и сухую траву, и та попала на ноги ее лошади. Животное попятилось от тигра.

Крисания отвлеклась от разговора новых друзей. Она подумала о битве, которую они только что выиграли, и о грядущих сражениях, в которых они могут потерпеть поражение.

Какое-то время они ехали в дружеском молчании, а потом, спустя какое-то время, которое она не могла определить, Джерил сказал:

— Леди, день клонится к вечеру. Давайте остановимся здесь на ночь. Мы все устали, а до реки еще час или два пути.

Крисании казалось, что еще не так поздно. Она подняла голову и увидела, что солнце еще не село. Жар над головой немного утих, но все еще ощущался.

— Мы могли бы еще немного проехать, — возразила она. Но остальные уже спешились.

Кела, в частности, быстро спустилась на землю.

— Мы все устали, госпожа. Животные устали. — Джерил подошел к Крисании и протянул ей руку, чтобы помочь спуститься.

— Никакого огня, — сказал он Келе. — Мы не можем рисковать. Здесь слишком сухо. И огонь будет виден за много миль.

Когда Крисания отошла от лошади, у нее подкосились ноги. Она опустилась на землю рядом с Келой, чувствуя, как ноют от усталости мышцы. Она почувствовала запах воды и кожи, когда Кела сунула ей в руки бурдюк. Вода была теплой и безвкусной, но на губах она ощущалась как сладкое весеннее вино.

Джерил принес свой рюкзак и бросил его к ногам Келы. Он порылся в нем в поисках еды, которую так тщательно собирал. Отломил кусочек вяленого мяса и черствого хлеба и протянул его Келе. Остальные собрались вокруг, трава хрустела под их ногами, пока они раскладывали свои спальные мешки. Джерил расстелил свое одеяло и лег отдохнуть.

Тандар, который кружил вокруг лагеря, принюхиваясь к воздуху со всех сторон, подошел и лег рядом с ней, как и накануне вечером. Лаган и Джерил, устроившиеся у края ее одеяла, обсуждали, кто будет дежурить первым. Они решили, что Лаган заступит первым, а потом разбудит Келу, чтобы она заступила второй.

После ее смены Джерил будет стоять на страже.

— Тогда договорились, — сказал Лаган. — А теперь идите спать. Вы это заслужили.

Джерил зевнул, как будто одно только упоминание о сне вызывало у него зевоту.

— Разбудите нас, когда...

Он не договорил, мысль оборвалась, когда небо разверзлось от порыва ветра. В воздух взметнулась удушающая пыль и сухая трава. Кела закричала, стоя в нескольких ярдах от него на равнине.

Не успела Крисания пошевелиться, как Тандар присел рядом с ней, неловко наклонившись, чтобы прикрыть ее своим телом. Она подняла руку, чтобы защитить лицо, когда на нее обрушился шквал частиц, поднятых ветром, и впился в кожу.

Кела снова закричала. Крисания перевернулась на четвереньки, натыкаясь на тигра и отталкивая его, чтобы он не заслонял ее собой.

— Тандар, что происходит?

— Золотой Огонь

В тот же миг Джерил закричал:

— Драконы!

Тигр отступил. Сталь заскрежетала по коже, и Джерил убрал меч в ножны. Он помог Крисании подняться на ноги.

— Леди, там драконы! Небо ими усеяно!

Она видела их не глазами, а в своем воображении, поглаживая крылья, изогнутые шеи и сверкающую чешую. Серебряные драконы кружились над ними, извиваясь и ныряя.

— Сколько их? — Закричал Лаган.

— Десять! — крикнула Кела. — Нет! Двадцать!

Джерил ответил ей, затаив дыхание.

— Больше. Все серебряные. — Затем он поправился. — Нет, в стае два золотых.

— Крыло. Группа драконов называется крылом.

Джерил рассмеялся.

— Ну и ну. Они великолепны! И один из них спускается. Золотой, леди.

И Крисания услышала голос старого друга:

— Да! Леди, я здесь!

Крисания оперлась рукой на плечо Тандара. Другой рукой она поправила свою мантию и волосы. Ветер от широких длинных крыльев снова развевал темные пряди.

— Досточтимая дочь. Могучий голос дракона пробирал до самых костей, заставляя ее желудок трепетать. Огромный золотой дракон склонил голову в поклоне. — Здесь ты не в безопасности. Последние остатки армии Ариакана спускаются по реке.

— Вчера мы столкнулись с отрядом варваров, — сказала Крисания. — Один из них сказал, что они шли в арьергарде и отстали от основного отряда.

Золотой Огонь издал звук, в котором слышались отвращение и презрение.

— Нет. Он говорил только о своем отряде. Или он лгал. Отряд небольшой, но они выступили еще до рассвета. Они пронесутся по равнинам, как лесной пожар. Мы пришли с Драконьей горы. Эти серебряные драконы охраняли гробницу Хумы, но им было приказано отправиться в башню Верховного жреца. Мы путешествуем с ними. Скоро мы понадобимся рыцарям. Но сначала мы доставим вас в безопасное место.

— Приказано? Кто посмел приказать этому почетному караулу отойти от могилы Хумы?

— Сам Хума, госпожа.

На группу опустилась тишина, словно мимо прошел призрак.

— Золотой Огонь, — напряженным голосом произнесла Крисания. — Ты можешь рассказать мне, что происходит?

— Ариакан захватил башню, — ответил дракон. — Но он не удержит ее надолго. Ему предстоит столкнуться с врагом, который намного сильнее и злее, чем он может себе представить.

Крисания схватилась за свой медальон.

— Я не понимаю. Что происходит? Что за враг?

Лаган подошел к ней.

— Башня пала? Следующим будет Палантас. Храм.

Дракон ответил Крисании тихо и просто.

— Эрды разрушили Серый самоцвет. В нем был заточен Хаос, который, по некоторым поверьям, является отцом всех богов. Теперь он вырвался на свободу и обрушился на мир.

Хаос! Сердце Крисании дрогнуло. Хаос, Отец Всего и Ничего. Если бы это было так, то битва, в которой участвовали эти драконы, показалась бы по сравнению с предыдущими просто стычкой.

— Паладайн? — прошептала Крисания, словно боясь услышать ответ.

— Наш отец сражается в своей собственной битве, — сказал Золотой Огонь. — Как и все боги, против Хаоса.

— Я не понимаю, — сказал Джерил. Он говорил так, словно переводил взгляд с одного человека на другого в поисках ответа. — Что такое Хаос?

— Не просто что, юноша, — ответил дракон. — Кто, что и когда. Хаос — отец богов, который создал столпы добра, зла и нейтралитета, на которых держится наша вселенная. Боги вышли из Хаоса, и, если он добьется своего, они вернутся в него.

Крисания стояла неподвижно и молчала, страх был так силен, что она не могла вымолвить ни слова. Вчерашняя жара была ничем по сравнению с тем воздухом, который она пыталась вдохнуть сейчас. Она нащупала медальон, спрятанный в складках мантии. Он успокоил ее, и она снова смогла дышать.

Эта новость превзошла все, что она ожидала услышать, несмотря на дурные предчувствия, возникшие у нее после последнего разговора с Паладайном. Как ни парадоксально, она принесла облегчение. По крайней мере, теперь она знала то, чего не знала все эти недели. Она знала, почему Паладайн держался так отстраненно, почему она чувствовала, что ему грозит смертельная опасность. На мгновение осознание этого облегчило боль и избавило от неопределенности последних недель. Но тут же на смену облегчению пришел страх, жаркий, сильный и горький.

Если боги действительно сражались друг с другом, то что станет с миром?

Тандар прижался к ней, поддерживая. Она сжала руки в кулаки, полная решимости противостоять страху. Потом выпрямилась и ослабила хватку на медальоне. Где-то Паладайн боролся за свою жизнь, за жизнь всего мира. В памяти всплыл образ из ее старого кошмара: фигура в капюшоне стоит под дождем, протянув руки, чтобы преподнести ей дар.

Она была уверена, что это были Драконьи Камни. Были ли они даром силы или призваны привести ее к пониманию? Что бы там ни было на самом деле, Крисания всем сердцем верила, что два Драконьих Камня, которые она получила от Даламара, были даром Паладайна. А значит, ей нужно было найти еще три. Он призвал ее? Он послал ей эти два камня, чтобы она нашла остальные и пришла к нему?

Крисания не знала, но она собиралась отправиться на поиски ответа.

— Золотой Огонь, твои вести указывают на то, что я тоже участвую в этой битве богов.

— Как скажете, госпожа. Чем я могу вам помочь?

— Именем Паладина я спрашиваю: не отвезете ли вы меня и моих спутников в горы?

— громко и протяжно протрубил Золотой Огонь.

Вокруг нее воздух наполнился шумом крыльев, когда второй золотой и один серебряный дракон по спирали спустились с небес.