Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Архив напоминал мрачный лабиринт. За одним из поворотов Римуса ожидал неприятный сюрприз — какой-то сотрудник, тоже довольно старый, высматривал что-то на полках. Обернулся, кивнул.

— А, Берти! — прогудел добродушно. — Тоже задержался? А я вот только собрался домой, как пришел запрос из аврората. Древнее дело о трансфигурации магловских чайников в контрабандные котлы. Мерлин знает, кому оно могло понадобиться так срочно. А ты? Забыл что-то?

— Сырость повсюду, в мозгах тоже, — пожаловался Римус. Из его дальнейшего ворчания можно было выудить «Крауч» и «отчет». — Забыл сделать выписку… Плохо спал… Милдрит всю ночь…

— Да-да, — коллега покивал и вновь переключился на свои папки. Пожалуй, последнее, о чем он хотел сейчас слышать, так это о капризах любимой кошки Протта.

Римус не спеша поковылял дальше. Вскоре он с облегчением услышал, как за спиной ухнула дверь, открываясь и снова закрываясь за коллегой архивариуса.

Наконец-то нужный сектор. Совсем недавнее прошлое, все еще отзывающееся кошмаром. Дела Пожирателей смерти, пугающе пухлые… На их фоне слишком тонкой выглядела папка с надписью на корешке «Блэк, Сириус. Дело №11-Б. Пожиратель смерти. Статус: Азкабан (пожизненно)».

Римус стиснул папку. Его пальцы — узловатые пальцы мистера Протта — мелко задрожали. Азарт схлынул, уступив место ледяному страху. Что внутри? Не увидит ли он сейчас нечто, жестоко ломающее его стройную теорию? Может, бесспорные доказательства смерти Петтигрю… Что говорил Сириус? Почему это не попало в газеты?

«Хватит, я пришел сюда не дрожать, — одернул сам себя Римус. — Я у цели».

И резко раскрыл папку.

Рапорт авроров с места происшествия от 1 ноября 1981 года. Описание воронки на улице, количество погибших маглов и состояние Сириуса. «Подозреваемый Блэк не оказывал сопротивления при задержании. Неконтролируемо смеялся. Палочка изъята».

Протоколы допросов очевидцев. Показания о том, как «невысокий невзрачный человек» кричал: «Сириус, как ты мог предать Джеймса и Лили!», после чего произошел взрыв.

Пометка на полях: «Свидетели классифицированы как надежные. Память модифицирована согласно Статуту о секретности».

Римус нервно перебрал бумаги. Все это было в газетах. Его сейчас интересовали показания не свидетелей, а Сириуса. Как он пытался себя защитить? Почему ему не поверили? Или… вообще не защищался?

На удивление тонкая папка не содержала протокола допросов.

Римус еще раз лихорадочно перелистал документы.

«Хорошо, палочка изъята. А где отчет из Сектора конфискации? Где результаты ее проверки Приори Инкантатем? Какие последние пять заклинаний использовал Сириус?»

Этого тоже не было в деле.

Прилагалась короткая справка о Петтигрю, и опять же — важнее всего оказалось необнаруженное. А именно — ни слова о палочке Питера. Римус помнил: каштан и сердечная жила дракона. Невозможно, чтобы от волшебника остались палец, одежда, но не палочка! Воплощенная магия, она не могла просто так испариться. А вот «впитаться» в анимага, меняющего форму — очень даже.

«Я не ошибся. Он жив!»

Переведя дыхание — в этом теле вообще дышалось с трудом — Римус начал читать письменное заявление Альбуса Дамблдора. По сути — печать на приговоре Сириуса... И чем дольше читал, чем сильнее нервничал. Дамблдор поведал о том, что сам предложил Джеймсу Поттеру в виду неотвратимой опасности скрыть дом под чарами Фиделиус. Он хотел стать Хранителем Тайны, но Поттер отказался, сказав, что Хранителем будет Сириус Блэк. И это все. Дамблдор не подтверждал состоявшийся факт. Не упомянул о том, что сам накладывал заклинание на дом Поттеров. Это вполне могли сделать Лили или Джеймс — блестящие выпускники Хогвартса. Он просто назвал Сириуса Хранителем… со слов Джеймса.

«Косвенная улика. Не более».

И Римус понял со всей очевидностью... Никакая информация никуда из папки не исчезала. Сириуса не допрашивали, не проверяли его палочку. А решение суда заменило постановление Бартиуса Крауча: «Ввиду неопровержимости доказательств считать Пожирателя Смерти Сириуса Блэка виновным в массовом убийстве».

«Пожирателя Смерти? А вы хотя бы метку у него проверили?»

Римус вдруг почувствовал, что еще немного — и он сам начнет истерически хохотать. Как Сириус год назад над трупами.

А потом накрыла тихая ярость. В глазах потемнело. Но не только. Начала неметь левая рука. Резанула боль за грудиной… Тело старика, в которое был втиснут юноша, не справилось с потрясением.