Свет в руинах. Том второй (джен)

Конец ноября в Хогвартсе традиционно ознаменовался пронизывающими ветрами, которые с воем бились в зачарованные стекла Визжащего Шале.

Внутри, однако, царила атмосфера уютного альпийского бункера. В камине, питаемом излишком праны от недавно установленного «эфирного генератора Юбштахайта» (работающего на мане, которую излучала теплица с поющими мандрагорами), ровно гудело синее пламя.

Утро началось с производственного совещания.

Селла, одетая в безупречно выглаженный передник, стояла во главе длинного дубового стола, безжалостно постукивая кончиком указки по развернутому листу пергамента. Её глаза за стеклами строгих очков метали молнии, от которых даже Лизритт, спавшая в кресле в обнимку со своей алебардой, рефлекторно втянула голову в плечи.

— Это возмутительно! — чеканила горничная, и её голос звенел, как падающие на мрамор галлеоны. — Господин Гарри, я проанализировала рынок магической Британии. Цены на защитные материалы — это не экономика. Это открытый грабеж!

Гарри Поттер, одетый в домашний свитер крупной вязки, отхлебнул мятный чай и скрестил пальцы в замок, включив режим «Внимательный Лорд Айнцберн».

— Детализируй, Селла.

— После инцидента с Василиском, — горничная поправила очки, — мадам Айрисфиль утвердила проект создания унифицированной формы для нашей… э-э… оперативной группы. Вы, леди Иллия, леди Хлоя, мистер Широ и Тачи-сан нуждаетесь в бронемантиях. Кожа Василиска идеальна для пластинчатых вставок, но нам нужна базовая ткань. Исключительно прочная, способная удерживать тепло, рассеивать проклятия и не сковывать движения.

Широ, который в этот момент методично точил кухонный нож с помощью структурного укрепления, кивнул, не поднимая головы:

— Шелк акромантула. Идеальный полимер природного происхождения. Предел прочности на разрыв превосходит кевлар в шесть раз. Отлично впитывает защитные руны.

— Именно! — Селла ударила указкой по столу. — Но эти островные спекулянты просят за один ярд невыбеленного шелка акромантула триста галлеонов! Триста! Чтобы одеть вас пятерых, плюс сшить нормальный, не продуваемый плащ для Энакина-сана, нам придется потратить годовой бюджет средней магической семьи! Дедушка Юбштахайт нас не поймет. Он скажет, что мы финансируем британскую лень!

Упомянутый Энакин Скайуокер, сидевший на другом конце стола, меланхолично намазывал джем на тост. На нем была простая льняная рубашка, а на ногах всё так же красовались розовые кролики, ставшие его личным якорем в реальности. Бывший Главнокомандующий Галактической Империи уже привык к тому, что в этом доме обсуждают бюджеты так же серьезно, как планы орбитальных бомбардировок.

— У Империи была похожая проблема с поставками дюрастали для Звездных Разрушителей, — глубоким, спокойным голосом заметил Энакин, глядя на свой тост. — Гильдия Торговцев взвинтила цены, ссылаясь на пиратов в секторе Кореллия.

Гарри с интересом посмотрел на бывшего ситха.

— И как вы решили эту проблему, Энакин?

— Я прилетел на их главную базу с 501-м легионом, — невозмутимо ответил Скайуокер, откусывая тост. — Провел… конструктивные переговоры с Советом Директоров. Двое из них внезапно осознали, что им трудно дышать от стыда за свою ценовую политику. После этого мы заключили прямой контракт по себестоимости. Устранение посредников — ключ к здоровой экономике.

Хлоя, сидевшая на столе скрестив ноги и чистившая яблоко своим любимым электрическим шокером, радостно присвистнула.

— Обожаю этого парня! Слышал, братик? Имперский менеджмент! Зачем нам покупать шелк у барыг в Косом переулке, если у нас прямо под боком, в Запретном Лесу, живет целая колония этих мохнатых ткацких фабрик?

Гарри медленно опустил чашку. В его голове, где алгоритмы Кирицугу работали 24/7, щелкнуло реле.

— Рон упоминал, — задумчиво произнес Гарри, — что у Хагрида в лесу есть «старый друг». Арагог. Гигантский акромантул, которого он вырастил со времен своего исключения. Судя по всему, он там местный патриарх. Если там есть патриарх, значит, есть колония. Если есть колония, значит, там сотни фунтов бесхозного, экологически чистого шелка, который просто гниет на деревьях.

Широ перестал точить нож. Его глаза вспыхнули профессиональным синим светом.

— Бесхозный шелк… Это нерациональное использование ресурсов.

Селла поправила очки, и на её лице появилась та самая пугающая, предвкушающая улыбка, которая обычно означала генеральную уборку.

— Вы предлагаете прямые переговоры с поставщиком, господин Гарри?

— Я предлагаю корпоративный рейдерский захват с последующей оптимизацией производства, Селла, — Гарри встал, поправляя воротник. — Зачем платить за шелк, если мы можем стать его владельцами? Хлоя, Широ, Энакин. Форма одежды — парадно-полевая. Мы идем в лес. Подписывать контракт.

Энакин Скайуокер дожевал тост, аккуратно промокнул губы салфеткой и встал.

— Мне взять световой меч? — уточнил он будничным тоном, словно спрашивал, нужен ли ему зонтик.

— Возьмите, Энакин, — кивнул Гарри. — Бизнес в Британии любит… наглядную аргументацию.

* * *

Хижина Рубеуса Хагрида выглядела как обычно: покосившаяся, пропахшая псиной, элем и сырым мясом. Лесничий как раз рубил дрова для своей гигантской печи, когда услышал дружный, ритмичный хруст гравия.

Из утреннего тумана со стороны Визжащей хижины вынырнула делегация, от вида которой Клык — огромный волкодав — тихо заскулил и попятился под крыльцо.

Впереди шел Гарри Поттер в строгом черном пальто. Справа от него вышагивал Широ, несущий в руках аккуратный серебристый дипломат (созданный им из старого ведра за пять минут до выхода). Слева, весело подпрыгивая, шла Хлоя.

А позади них, возвышаясь над всеми, как гора из мыстического камня, двигался Энакин Скайуокер. По настоянию Селлы, он был одет в длинное, тяжелое пальто из драповой ткани, которое делало его еще шире в плечах, а его спокойный, пронзительный взгляд сканировал лес с паранойей ветерана Клонических Войн.

— Э-э… Гарри? — Хагрид опустил топор, смахнув пот со лба. — Вы чего это… в лес собрались? Там сейчас не сезон для прогулок. Кентавры нынче нервные, говорят, Марс светит ярче обычного…

— Доброе утро, Хагрид, — Гарри вежливо, но с достоинством взрослого лорда кивнул лесничему. — Марс нас не интересует. Нас интересует экономика. Мы направляемся на встречу с Арагогом.

Топор выпал из огромных рук Хагрида и с глухим стуком вонзился в землю. Клык под крыльцом икнул.

— С… с Арагогом? — лесничий побледнел так, что его лицо стало похоже на старый пергамент. — Гарри, нельзя! Вы же дети! Пауки… они, конечно, хорошие ребята, когда их узнаешь поближе, но они… эм… немного плотоядные. Арагог запретил им трогать меня, но вы для них — просто… обед!

Хлоя радостно хихикнула, поправляя тактический ремень, на котором висели три свинцовые гранаты, подозрительно напоминающие по форме лимонные дольки.

— Расслабься, большой парень! — подмигнула она. — Мы не входим в пищевую цепь. Мы входим в Совет Директоров. Мы просто хотим предложить вашим пушистикам взаимовыгодное сотрудничество.

Энакин Скайуокер перевел взгляд с Хагрида на кромку темного, дышащего сыростью леса. Его ноздри дрогнули. Сила вокруг этих деревьев была густой, липкой и пульсировала миллионами голодных, примитивных сознаний.

— Вы держите колонию хищников-каннибалов класса «Омега» в миле от учебного заведения, где живут дети? — медленно, с расстановкой произнес Энакин, глядя на Хагрида так, словно тот только что признался в финансировании Альянса Повстанцев. — Даже Палпатин не был настолько безумен. Я поражаюсь уровню некомпетентности вашей местной службы безопасности.

— Кто такой Палпатин? — заморгал Хагрид. — И они не монстры! Они непонятые создания!

— Непонятые создания — это пушистые щенки, Хагрид, — отрезал Энакин. — А это — биологическая угроза. Но Гарри сказал, что они нам нужны живыми. Так что мы идем.

Гарри поправил очки.

— Не волнуйся, Хагрид. Мы не причиним им вреда, если они не нарушат правила деловой этики. Пошли, команда. Широ, включай компас.

Делегация Айнцбернов шагнула под сень Запретного Леса. Хагрид остался стоять у хижины, в отчаянии ломая огромные руки. Он хотел побежать к Дамблдору, но почему-то ему казалось, что спасать придется не Гарри Поттера, а его бедных, несчастных пауков.

* * *

Чем глубже они заходили в лес, тем темнее становилось. Солнечный свет вяз в густых кронах, а деревья начали покрываться плотными, как канаты, слоями липкой белой паутины.

В лесу было неестественно тихо. Но это была не тишина пустоты. Это была тишина засады.

— Нас окружают, — меланхолично констатировал Широ, глядя на корни деревьев, которые, если присмотреться, состояли из тысяч мохнатых лапок.

— Три сотни особей в радиусе пятидесяти метров, — подтвердил Энакин, даже не поворачивая головы. — Движутся по спирали. Пытаются взять в кольцо. Глупая тактика. Слишком плотное построение, идеальная мишень для площадного удара.

— Никаких площадных ударов, Энакин, — напомнил Гарри, стряхивая паутину с плеча. — Напоминаю: мы пришли сюда не воевать, а строить капитализм. Они — наши будущие сотрудники. А сотрудников нельзя взрывать, пока они не подпишут контракт.

— Как скажешь, Босс, — Хлоя шла вприпрыжку, напевая себе под нос странный, тяжелый марш, который она недавно подслушала у Вейдера (Имперский марш в исполнении двенадцатилетней девочки звучал как саундтрек к фильму ужасов).

ЩЕЛК-ЩЕЛК-ЩЕЛК.

Звук жвал, потираемых друг о друга, начал звучать со всех сторон. Из темноты, с ветвей и из-под корней, начали вылезать они. Гигантские, размером с цирковых лошадей, акромантулы. Их восемь фасеточных глаз блестели в полумраке, полные голода и инстинктивной злобы.

Они сомкнули круг, отрезая путь к отступлению. Лес заполнился мерзким, щелкающим шепотом.

— Свееежеее мяяясо… — прошипел один из пауков, спустившись на нити прямо перед Гарри. — Хагрид давно не приводил к нам гостей…

Гарри Поттер остановился. Он не выхватил палочку. Он просто тяжело, с глубоким разочарованием вздохнул, словно клиент, который пришел в дорогой ресторан и увидел на столе грязную скатерть.

— Широ, — скучающим тоном приказал Гарри. — Организуй нам переговорную зону. Эта обстановка совершенно не располагает к конструктивному диалогу.

— Понял, Гарри.

Широ Эмия вышел вперед. Он бросил на землю свой самодельный серебристый дипломат. Дипломат с лязгом раскрылся, но внутри не было бумаг. Внутри лежал один-единственный, идеально ровный стальной куб.

Рыжеволосый алхимик опустился на одно колено, положил ладони на куб и на влажную землю леса. Его глаза вспыхнули сияющим, ослепительным сапфировым светом.

— Trace ON. Концептуальная трансмутация. Перестройка ландшафта. Векторное выравнивание.

Алхимия Айнцбернов — это не просто превращение спички в иголку. Это грубое, хирургическое вмешательство в реальность.

Земля под ногами пауков вдруг содрогнулась. Мокрая листва, корни и грязь в радиусе десяти метров мгновенно испарились. Вместо них образовалась идеально ровная, круглая площадка, вымощенная гладким белым мрамором.

Но это было только начало.

Стальной куб под руками Широ начал расти, вытягиваться и менять цвет. Металл трансмутировал в дерево. Через пять секунд прямо посреди Запретного Леса, в кольце остолбеневших от шока гигантских пауков-людоедов, стоял массивный, трехметровый полированный стол из махагонового дерева, инкрустированный серебряной вязью. Вокруг стола выросли четыре удобных кресла с бархатной обивкой.

Широ встал, отряхнул колени и вежливо пододвинул одно кресло для Гарри.

Пауки замерли. В их примитивных мозгах, настроенных на алгоритм «жертва бежит — мы едим», произошел критический сбой. Жертвы не только не бежали, они сделали себе евроремонт.

— Какого… — щелкнул жвалами ближайший акромантул, неуверенно переступая мохнатыми лапами по гладкому мрамору. — Что это за магия?!

Гарри невозмутимо сел во главе стола, закинул ногу на ногу и достал из внутреннего кармана пергамент.

— Это, господа акромантулы, называется цивилизация, — холодно произнес Ледяной Принц. — А теперь, будьте любезны, позовите ваше руководство. Мне нужен Арагог. И скажите ему, чтобы он поторопился. Мое время стоит дорого.

— МЫ ТЕБЯ СОЖРЕМ! — взвизгнул молодой паук размером с пони, бросаясь вперед с открытыми жвалами.

Хлоя даже не успела потянуться к гранатам.

Энакин Скайуокер, стоявший позади Гарри, просто поднял правую руку. Два пальца в черной перчатке плавно сомкнулись.

Гигантский паук, находившийся в прыжке, внезапно остановился в воздухе, словно врезался в бетонную стену. Раздался омерзительный, влажный хруст. Невидимая сила сдавила хитиновый панцирь существа с такой чудовищной мощью, что акромантул издал тонкий, жалобный писк.

Энакин не смотрел на паука. Он смотрел сквозь него.

Легким движением кисти в сторону, бывший Ситх просто отбросил полуторатонное насекомое. Паук пролетел тридцать ярдов, снося по пути молодые сосны, и с грохотом впечатался в ствол векового дуба, где и сполз на землю, беспомощно дергая лапками.

В лесу воцарилась абсолютная, мертвая тишина.

Энакин опустил руку и посмотрел на оставшуюся армию пауков взглядом, от которого у существ, не имеющих позвоночника, этот самый позвоночник покрылся льдом.

— Директор Поттер сказал, — глубокий, резонирующий баритон Энакина ударил по фасеточным глазам физическим давлением, — позвать Арагога. Следующий, кто нарушит субординацию, познает истинную природу удушья. У вас есть одна минута. Время пошло.

Пауки попятились. Затрещали ветки. Кольцо расступилось, и из темноты, медленно, перебирая дрожащими, седыми от старости лапами, выполз вожак.

Арагог был размером с небольшой автобус. Его слепые, молочно-белые глаза невидяще уставились в сторону махагонового стола.

— Кто… кто пришел в мой лес? — прохрипел патриарх, и в его голосе слышался страх. Он был слеп, но он прекрасно чувствовал ауры. От человека за столом веяло ледяным контролем, от рыжего — странной металлической стабильностью, от девочки — чистым первобытным хаосом, а от высокого человека в пальто… от него разило Силой, способной раскалывать планеты.

— Меня зовут Гарри Поттер, глава Клана Айнцберн в Британии, — Гарри положил руки на стол. — Присаживайтесь, Арагог. Точнее… прикладывайтесь. Нам нужно обсудить ваше будущее.

— Вы… вы убьете нас? — задрожал старый акромантул.

— Убивать вас экономически нецелесообразно, — Гарри поправил очки. — Мы здесь, чтобы предложить вам сделку. Ваша колония обладает монополией на производство сверхпрочного шелка в этом регионе. Однако ваша текущая бизнес-модель — сидеть в грязи, жрать случайных кентавров и пугать единорогов — глубоко убыточна. Вы не монетизируете свой потенциал.

Арагог щелкнул жвалами в недоумении. Слова «монетизировать» в его словарном запасе не было.

— Чего вы хотите, человек?

Гарри развернул пергамент.

— Эксклюзивные права на поставку шелка акромантулов для Мануфактуры Айнцбернов. Мы забираем весь ваш шелк, который вы производите сверх нужд гнезда.

— А взамен? — прошипел один из сыновей Арагога из-за спины отца. — Что мы получим взамен, двуногий?!

Хлоя наклонилась над столом, её улыбка была хищной.

— Взамен, волосатик, мы не пустим вас на ингредиенты для зелий Снейпа. И не сожжем ваш милый домик дотла. Это называется «базовая страховка жизни».

Гарри поднял руку, останавливая сестру.

— Мы не варвары, Хлоя. Мы бизнесмены. Арагог, если вы подпишете этот контракт, Клан Айнцберн берет вашу колонию под свою юридическую защиту. Лесничий Хагрид получит статус нашего официального супервайзера. А в качестве платы за шелк… мы будем поставлять вам свежее мясо высшего качества. Коровы из Шотландии. Свинина. Никаких жестких кентавров и рисков получить стрелу в глаз. Вы будете сыты, в безопасности и при деле.

Арагог замер. Перспектива получать еду без необходимости охотиться в лесу, полном опасностей, была… пугающе привлекательной для старого паука. Но гордость монстра еще сопротивлялась.

— Мы свободные создания… мы не будем работать на магов!

Энакин Скайуокер, которому этот разговор начал напоминать переговоры с Торговой Федерацией, тяжело вздохнул. Он подошел к огромному старому дубу, стоящему на краю мраморной площадки Широ.

Он не стал доставать световой меч. Энакин просто положил ладонь на ствол, в обхвате составлявший футов пятнадцать.

— Концентрация материи, — негромко произнес он. — Структурное схлопывание.

Он сжал кулак.

Вековой дуб, выдержавший сотни ураганов, с оглушительным треском сложился внутрь себя. Он не упал. Он просто спрессовался, сжался под чудовищным давлением Силы до размеров обычного бильярдного шара. Сверхплотный, черный от давления шарик со стуком упал на мрамор и покатился к мохнатым лапам Арагога.

Энакин повернулся к патриарху.

— Свобода — это иллюзия, Арагог, — ровно произнес Избранный. — Есть только два пути. Вы либо становитесь частью эффективной системы, либо система устраняет вас как досадную помеху. Контракт на столе. Рекомендую использовать лапку.

Через пять минут историческое соглашение было подписано. Арагог, дрожа всем телом, оставил отпечаток своей правой передней лапы на пергаменте, пропитанном магией контрактов Айнцбернов.

Гарри аккуратно свернул документ и убрал во внутренний карман.

— Отлично. Первая партия коров прибудет завтра утром. Подготовьте первую тонну шелка к отгрузке к четвергу. Широ, сворачивай офис.

Широ коснулся стола, и махагон с мрамором мгновенно рассыпались синей пылью, возвращая лесу его привычную грязь.

Делегация развернулась и спокойно направилась обратно к замку. Пауки, вжавшись в деревья, провожали их взглядами, в которых читался священный, первобытный ужас перед этими гладкими, лишенными шерсти двуногими.

Хлоя, подпрыгивая рядом с Энакином, заговорщицки ткнула его локтем.

— А твой фокус с деревом был ничего так, Инструктор! Хотя я бы добавила взрыв в конце. Для эффектности.

Энакин слабо улыбнулся.

— Взрывы привлекают лишнее внимание, леди Хлоя. Истинная сила работает тихо.

Операция «Шелковый Путь» завершилась триумфом прагматизма. Мануфактура Айнцбернов получила бесконечный источник сырья, а Запретный Лес — первого в истории менеджера среднего звена в лице Хагрида. И ни одной капли крови не было пролито.

Потому что капитализм, подкрепленный Силой и Алхимией, творит настоящие чудеса.

* * *

Пока делегация устанавливала монополию в Запретном Лесу, в самом замке Хогвартс происходила не менее фундаментальная трансформация.

Кабинет профессора Защиты от Темных Искусств изменился до неузнаваемости. Если раньше это был будуар самовлюбленного павлина, увешанный портретами улыбающегося идиота в сиреневых мантиях, то теперь помещение больше напоминало перевалочную базу элитной гильдии расхитителей гробниц.

Портреты исчезли. На их месте висели истрепанные, исписанные рунами карты джунглей Амазонки, чертежи египетских пирамид и анатомические схемы уязвимых точек химер. В углу, вместо стойки с золотыми перьями, высилась гора альпинистского снаряжения, мотки тросов из волос единорога и парочка ящиков с маркировкой «ОСТОРОЖНО: НЕСТАБИЛЬНАЯ АЛХИМИЯ ХЛОИ».

Дверь тихонько отворилась, и внутрь летящей походкой вошла Айрисфиль. На ней было элегантное платье цвета топленого молока, а в руках она несла небольшую корзинку, укрытую белоснежной салфеткой. Она пришла проведать коллегу после инцидента с Диадемой. Она ожидала увидеть сломленного, плачущего под столом человека, чей фальшивый мир рухнул после столкновения с крестражем и суровой реальностью Энакина Скайуокера.

Но под столом никого не было.

Зато из-за горы древних, покрытых плесенью фолиантов раздался бодрый, ритмичный лязг металла и насвистывание веселого мотива.

— Гилдерой? — Айрисфиль удивленно моргнула, ставя корзинку на край стола. — Вы здесь? Я принесла круассаны от Селлы. Я подумала, после вчерашнего вам нужен углеводный…

Она осеклась.

Из-за фолиантов вынырнул Златопуст Локонс.

Но это был не тот холеный пижон, который полировал ногти перед зеркалом. Перед Айрисфиль стоял мужчина в потертой, покрытой подпалинами и подозрительными царапинами куртке из шкуры венгерской хвостороги. Под ней виднелась простая, функциональная рубашка цвета хаки. Его золотистые кудри больше не были уложены волосок к волоску — они были слегка растрепаны и перехвачены банданой. На его щеке красовался свежий, стильно кровоточащий порез на границе размазанной пены, а в зубах он задорно сжимал длинный мифриловый стилет.

Локонс убрал нож от подбородка и вонзил его в столешницу прямо поверх карты какого-то древнего храма, после чего одним движением грубого полотенца стер остатки пены с лица. Его фирменная улыбка осталась при нем, но теперь она была не приторно-сладкой. Это был оскал человека, который только что заглянул в Бездну и решил, что Бездна нуждается в хорошей фотосессии.

— Айрисфиль! Дорогая моя! — его голос рокотал энергией. Он подошел к корзинке, взял круассан и откусил половину одним махом, стряхивая крошки с драконьей куртки. — Круассаны! То, что нужно! А я как раз калибровал этот проклятый амулет ацтеков. Знаете, если неправильно совместить ось праны, он высасывает кровь через глаза. Очаровательная безделушка!

Он небрежно пнул ногой небольшую золотую статуэтку на полу, которая тут же злобно зашипела и плюнула кислотой в ножку стула. Локонс даже не поморщился.

Айрисфиль, повидавшая в своей жизни множество странностей, смотрела на него с искренним, ничем не прикрытым восторгом.

— Гилдерой… вы… вы не в депрессии? Диадема Когтеврана, Энакин, Майя… Вы не сломлены?

Локонс рассмеялся. Громко, искренне, раскатисто. Он стряхнул пепел с плеча и присел на край стола.

— Сломлен? О, Айрисфиль. Я был сломлен все эти годы! — он взмахнул рукой, обводя свой новый кабинет. — Вся моя жизнь была фальшивкой. Я крал чужие воспоминания, потому что боялся, что сам не справлюсь. Я дрожал над каждым испорченным локоном!

Его глаза вспыхнули адреналиновым огнем.

— А потом эта ваша Диадема вцепилась мне в мозг. Она шептала мне о Темном Величии. О контроле над миром. И знаете, что я понял, когда Энакин сорвал её с моей головы? Я понял, что править миром — это СКУЧНО! Сидеть на троне, планировать интриги, прятаться по подвалам, как этот ваш Волдеморт? Боже, какая тоска!

Локонс спрыгнул со стола, его движения обрели звериную, пружинистую грацию.

— Ваша семья открыла мне глаза. Вы припарковали машину на Гремучей Иве. Ваши дети взрывают ванны и делают из василисков доноров! Это жизнь! Настоящая, пульсирующая жизнь на грани смерти! Я вспомнил тех героев, чьи воспоминания я стирал. Они же просто брали и делали это! И вчера ночью я спустился в подземелья, нашел там дикого тролля, который забрел из леса, и…

Он выдержал драматическую паузу, поправляя воротник драконьей куртки.

— Я забил его голыми руками, используя только огнетушащее заклинание и ножку от табуретки. Вы знаете, какой звук издает череп тролля, когда трескается? Это симфония! Я был весь в крови, грязи и слизи. И это был лучший момент в моей жизни!

Айрисфиль прижала ладони к щекам.

— Гилдерой! Вы совершили переход! Вы отринули концепцию фальшивого идола и приняли путь Практического Героизма! Дедушка Юбштахайт будет в восторге!

— Я увольняюсь, Айрисфиль, — внезапно серьезно сказал Локонс, подходя к горе снаряжения и закидывая на плечо тяжелый кожаный рюкзак. — Преподавать Защиту детям — это пустая трата моего нового «Я». Я отправляюсь в Тибет. Там есть проклятый храм Пернатого Змея. Говорят, никто не возвращался оттуда живым. Я планирую зайти туда через парадную дверь, забрать их главное сокровище и успеть к вечернему чаю.

Он поправил стильную, изрядно помятую фетровую шляпу (которую, судя по всему, он конфисковал у какого-то артефактора в Косом Переулке).

— Моя новая книга будет называться «Я и Пернатый Змей: Как я выжил, а он нет, и какие фильтры для колдокамеры я использовал». Без заклинаний Забвения. Только хардкор, чистый адреналин и моя идеальная — хоть теперь и со шрамом — улыбка!

Айрисфиль смотрела на этого новоявленного Индиану Джонса магического мира. Её административный гений заработал на сверхсветовых скоростях. Перед ней стоял человек, лишенный инстинкта самосохранения, обладающий колоссальной харизмой и готовый лезть в любую мясорубку ради красивого кадра.

— Гилдерой, стойте! — она схватила его за рукав драконьей куртки. — Не смейте просто так увольняться!

Локонс приподнял бровь, рука рефлекторно легла на рукоять стилета.

— Вы пытаетесь меня остановить, мадам? Моя жажда приключений не знает преград!

— Я пытаюсь вас профинансировать! — выпалила Айрисфиль, и её глаза засияли тем самым фанатичным светом Айнцбернов. — Гилдерой, нашей лаборатории, нашей семье нужны уникальные материалы! Нам нужен яд мантикоры из Греции, чешуя драконов из Китая, пески времени из гробниц фараонов! Мы не можем посылать туда детей, а Кирицугу слишком занят локальной безопасностью!

Она встала перед ним, гордо выпрямив спину.

— Я предлагаю вам должность Начальника Экспедиционного Корпуса Консорциума Айнцберн! Мы обеспечим вас неограниченным бюджетом. Широ скует вам любое оружие. Хлоя обеспечит взрывчаткой, о которой Тибет даже не мечтал! Вы будете добывать для нас артефакты, а взамен — все права на экранизации, книги и интервью остаются за вами! Вы станете не просто писателем. Вы станете официальным поставщиком хаоса для нашей семьи!

Златопуст Локонс замер. Его мозг, освобожденный от трусости и эгоизма, мгновенно просчитал перспективы.

Неограниченный бюджет. Оружие от сумасшедшего японского мальчика, которое может пробивать Калейдоскоп. Взрывчатка от девочки-катастрофы. И абсолютная легальность любых разрушений под прикрытием дипломатического иммунитета Айнцбернов.

На его лице медленно расплылась широкая, хищная, абсолютно безумная улыбка. Он протянул руку в перчатке без пальцев.

— Мадам Айнцберн. Считайте, что мы договорились. Но у меня одно условие.

— Какое угодно, Гилдерой!

— Когда я буду возвращаться с победой, верхом на усмиренной мантикоре, — серьезно произнес Локонс, поправляя шляпу, — мне нужен Энакин Скайуокер для совместного фото. Его мрачная, угрюмая физиономия создаст идеальный контраст с моей лучезарной харизмой выжившего. Это взорвет обложки всех журналов.

Айрисфиль звонко рассмеялась, пожимая его руку.

— Договорились! Я лично заставлю Энакина надеть розовые тапочки для этого фото!

Локонс развернулся, подхватил рюкзак, пнул дверь ногой, выбивая её с петель (просто потому, что мог, и потому что теперь это был его стиль), и вышел в коридор.

— ЭЙ, ПИВЗ! — рявкнул он на пролетающего мимо полтергейста, который от неожиданности выронил ведро с водой. — ПЕРЕДАЙ ФИЛЧУ, ЧТО Я УШЕЛ В ТИБЕТ! ЕСЛИ КТО-ТО СПРОСИТ — Я УШЕЛ ЧЕРЕЗ ОКНО!

И действительно, с оглушительным звоном разбитого стекла и радостным воплем «АЛОХА, БРИТАНИЯ!», Златопуст Локонс, выпустив из палочки амортизирующий трос, вылетел в окно шестого этажа, чтобы начать свою первую, по-настоящему смертельную и по-настоящему свою экспедицию.

Айрисфиль подошла к разбитому окну, откусила круассан и счастливо вздохнула.

— Какой замечательный, целеустремленный мужчина, — пропела она, глядя, как Локонс на тросе перелетает через Гремучую Иву. — Нужно будет сказать Селле, чтобы подготовила для него палату интенсивной терапии. На всякий случай. Но он точно принесет нам много интересного!