Травинка (гет)

Ханем и Астарион медленно шли за Афзалом, наблюдая за его состоянием. Они не тревожили его и не догоняли, чтобы не отвлекать от важных мыслей, что, вероятно, сейчас кишили в его голове. Афзал был всегда вспыльчив и эмоционален, изливал миру весь свой спектр чувств на максимум. Вспыльчив, но не в пустую, как это, к сожалению, часто бывает: покричать, потоптать ногами и, не сделав никаких выводов — повторить содеянное, заставляя ближнего снова страдать. Он, напротив: очень подолгу молчал, всегда ища вину, в первую очередь, в себе, редко извинялся вслух, однако, показывал сожаление ненавязчивыми касаниями, спокойным голосом и заботой.

Демоны вокруг, по-прежнему, настороженно уступали нашей троице дорогу. Они не хотели испытывать терпение Сатаны, и, что было важнее — перечить его решению о помиловании. Однако, это ничуть не мешало им бросать косые взгляды, или вовсе, нагло таращиться на них исподлобья.

Ханем ступал тяжёлым шагом, периодически окидывая спокойным взором окружающих. Он держался просто прекрасно:

— Эй, малой... Не переживай... Сейчас важный момент, знаешь почему, м? ...

— Потому что мы отбросы общества?

— Нет. Потому что от того, как ты сейчас покажешь себя... Будет напрямую зависеть то, как к тебе будут относиться после произошедшего

— Ты вроде ведёшь себя так же по-наплевательскому, как и всегда

— Нет, у меня внутри абсолютно другой оттенок похуизма

На это Астарион натянул уголок рта кверху, слегка усмехнувшись, молча продолжая идти

— Идёшь как на казнь

— Я иду с неё.

— Так радоваться надо — Ханем подтолкнул его бедром в бок

— Гх! Больно...

— Я тебя вроде нежненько

— Да? Ты на меня посмотри повнимательнее, ничего не замечаешь?

— В тебя как будто напихали петард

— Да лучше бы их...

Ханем смотрел на него. Его зрачки пофокусировались, словно самый высокотехнологичный объектив дорогой камеры. Он остановился

— ?... Ханем? ...

Ханем, не отвечая, чуть нагнул свою голову

— Что там?... Рана? ... — С этими словами, Астарион не раздумывая, с тревогой в глазах, подошел ближе, желая посмотреть дядьке на макушку

А Ханем этого и ждал: резким движением он подался вперед, подсадив своего воспитанника рогами. После этого он резко разогнулся, поведя широкими плечами, от чего Астарион скатился на его шею, испуганно ухватываясь за его рога и челюсть

— Ты чего удумал?!

— Ну вот, уже и пободрее, да? — Речь друга семьи была забавно изменена, ведь пасынок зажимал его щёку

— Спусти меня!

— Нет, моя очередь таскать тебя на шее, пока твой отец не заговорит с тобой

— У меня кое-что болит от твоего хребта! Это нежное место, вообще-то!

— Ну и ладно. Я думаю, твой отец будет доволен если ты станешь чуть-чуть менее полноценным. Помиритесь сразу. — Невозмутимо говорил он, грузно шагая вперёд. Когда Ханем говорил, он часто вальяжно жестикулировал рукой, что придавало ему особенную харизму

— Держи меня лучше, а не бултыхай своей ру-

— А вот, смотри-ка, наверное ад хорошо видно. Ищи свою самочку глазками. Только не особо активно, пожалуйста, ты у меня всё-таки на шее. Не хочу почувствовать чего лишнего, знаешь ли

— Нас определённо будут чморить до конца жизни... — Со вздохом смирения произнёс Астарион, отводя взгляд от окружающих. В их глазах читалось уже не осуждение , а удивление и непонимание. Да. На них точно смотрели, как на больных. И всё же, как безмерно он любил своего специфического дядю Ханема

Впереди идущий Афзал, покосился по сторонам, отвлекшись от своих мыслей. Он слегка повернул голову назад, посмотрев на этих двоих. Недолго задержав на родных свой взгляд, демон насупился и отвернулся, продолжая идти домой.

— Афзал... Что это было сейчас? — Спросил знакомый на лицо чёрт. Демонов в аду много, однако, если ты живешь в той или иной части, ты многих знаешь, точно так же, как и они знают тебя. Это очень контактный друг к другу народ

— Не твое дело. — Грубо ответил он. — Сплетни быстро разлетаются, успеешь наслушаться. Занимайся лучше своими делами, они здесь есть у каждого.

— Злющий то какой... — Покачивая рогатой бошкой произнёс собрат Афзалу вслед

На это Афзал резко повернул голову, агрессивно прижав к ней уши. В его глазах вспыхнул недобрый огонёк ярости, который за сегодня уже успел разжечься до неконтролируемого пожара. Он, взбрыкнув рогами, сделал размашистый шаг вперед, от чего послышался звук угрожающего топота. Его явно не стоило сейчас донимать вопросами

— Всё, всё, понял ! — черт сделал успокаивающее движение руками. Хвост и уши его были слегка поджаты

— Почему я должен угрожать, чтобы дать вам что-либо понять? Грх, люди...Черти... А дерьмо у всех ОДИНАКОВОЕ. — Еле сдерживаясь, цедя слова сквозь зубы, проворчал он. Выдержав пронзительный зрительный контакт, чтобы уж наверняка осечь любопытного собрата, Афзал выдохнул струйку пара из нервозно расширенных ноздрей, после чего грузно развернулся и скрылся в толпе, которая уже потихоньку начала возвращаться к привычной, кишащей в делах жизни

Они шли долго, пока наконец, прошагав весь ад поперёк, не вышли к знакомой стене — дому

Соседи, живущие рядом, тут же стали возиться, уступая троице место.

— Что, нервничаете чтоли, м? — Сказал им Ханем, заметив такое суматошное шевеление

— Вы чего такое творите... — ответил из толпы один, по имени Шет

— Ну, для начала мы просто пришли, — с этими словами Ханем громко приземлился на пол, протянув уставшие ноги. — А остальное... Смотря что долшло до твоих ушей, брат

— То, что вы вызверили Его Величество. То, что вы устроили драку прямо под главным ложем и перед глазами Всевышнего. То, что вы напугали женщин и детей, потревожили трудящихся рядом, всполошили грешников. Я ничего не упустил?

— Мы чуть не умерли

— Ох, действительно. Как я мог не озвучить этот момент. Ханем, вы в своём уме?

— А ты чего у меня-то спрашиваешь? Я ж не один там был

— На Афзала и посмотреть лишний раз не хочется, Астарион и так явно натерпелся. У кого ещё?

— Всё нормально, хвост трубой. А то, я погляжу, тут все свои хвосты так поджали, что придётся из междужопия вытаскивать

— Ты неисправим... Я же ведь переживаю... — качал Шет головой

Афзал повернул голову, молчаливо просканировав глазами рядом находящихся:

— Кому на смену — идите. Кто отдыхает — пользуйтесь этим моментом. Если я услышу хоть одно шушуканье касаемо моего сына, меня и Ханема... Я лично набодаю тому бока. Раз слышали что было в той части ада, то должны понимать своей головой то, что меня мало что остановит это сделать.

"Пап..." — Тихо позвал его Астарион, заметно прижимая к голове свои длинные уши. Ему было не по себе, однако он слишком устал от ссор за сегодня

— Я с тобой пока что не разговариваю.

Тар некоторое время постоял, смотря на отца, который тоже уже сел на землю — отдыхать. Молодой демон опустил глаза в пол, о чем-то глубоко задумавшись. После того, как из его взгляда пропал туман мыслей, он поднял голову и осмотрелся вокруг, ища самые знакомые лица. Он повернул уши на движение : его подзывал к себе рукой Шет

— Иди сюда... Иди, я понимаю что ты хочешь побыть отдельно... Я пододвинусь, тебе будет место, дружок... — Говорил старший демон спокойным голосом

— Спасибо, дядя Шет...

Афзал преоткрыл глаз, провожая сына взглядом. Глубоко внутри, ему было больно видеть своего ребёнка, уходящего в толпу. Но отец уже принял решение о том, что в последущие дни он будет с ним более строг. Да и, признаться, Астарион знал на что шёл, заслужив его обиду на себя

— Переживаешь... Может и не стоит тогда, м?... Идите, поговорите, вам же есть о чём... — Заметил нотку тревоги во взгляде друга Ханем

— Ты тоже виноват. Очень.

— Мы квиты, ты меня здорово побил

— Ханем... Вот всё то ты говоришь правильно, да только позволяешь себе много лишнего. Не твоё это дело, моего ребёнка на верную гибель отправлять.

— Но он уже не ребёнок, брат мой... Ты любишь его, и боишься... Ты боишься испытать до боли знакомое чувство — потерю. Я знаю, что я порой беру на себя твои обязанности, и когда нужно, и когда совсем не стоит вмешиваться...Что не советуюсь с тобой, иногда утаиваю от тебя что-либо... Прости меня за это, но я ведь тоже люблю его не меньше...

Ты ощутимо придушиваешь малого предостережениями и опекой, а я стараюсь хоть как-то разбавить это. Разбавить, чтобы в один из дней он не обозлился, не разочаровался, не сломался...Нельзя так с ним, он ведь у нас такой славный парнишка...

Афзал, мой драгоценный друг... Ты боишься потери, но ты не думаешь о том, что она бывает не только в лице смерти. Она бывает в виде отрешения. Это не менее страшно, если не страшнее. Ты хочешь сделать из него, так скажем, "порядочного гражданина". Однако, ты никогда не добьёшься этого, тем более такими методами. Эта воля лишь в его руках. Не сомневайся, он им станет обязательно... Но если ты не притормозишь... Ты этого никогда не увидишь...

— Хватит... И так дурно...

— Я замолчу... — Ханем положил на его плечо руку, мягко похлопав, — я понимаю тебя, поверь мне... Но ты не спрячешься никуда, будь то я, окружающие, твой взрослеющий сын... Или мысли...

На это Афзал молчал, немного кусая щёки. Его губы еле заметно поджимались, толи от такого действия, толи от слов друга, которые, как обычно, били своей правдой в лоб. Он окончательно успокоился: касания, движения и слова больше не вызывали желания рвать и метать. Однако... Душа его болела невыносимо. Это было тихое, горькое осознание произошедшего, вместе с медленным, но верным пониманием и принятием своих ошибок. Да, странноватый сосед снова прополоскал другу мозги

Ханем так и сидел, держа свою руку на плече товарища. Астариона не было видно, даже при том условии, если подняться и намеренно поискать его взглядом. Они оба молчали, чувствуя гнетущее, непривычное чувство от того, что на данный момент его нет рядышком